Сделать стартовой  |  Добавить в избранное  | Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад

П. А. ТОЛСТОЙ

Выдержки из донесений П. А. Толстого Ф. А. Головину

Из письма от 30 января 1703 г.

По прежде бывшем везире Алешан Гусеин паше 139 учинился везирем богдацкой сераскер 140, который был яр сердцем, но мало смышлен, и неразсудителен, тот намерился было всчать воину со стороною царского величества, и видя, что салтан ему того не попустит, хотел то свое намерение совершить лукавым способом. И такими своими пересылками и писмами возбудил хана крымского просить от Порты поволности всчать с [106] росийским государством войну, а все то чинил тайно; и егда татары прибежали к салтану прошением, он показывался яко бы того не желает, и по многим моим с турецкими министры о татарском состоянии разговором, когда салтан прошение их татарское отринул, и хана и калгу салтана достойной их чести лишил, и осудил их на заточение, а в Крым отпустил ханом преждебывшаго крымского хана 141: что видя, тот везир еже намерение ево в дело не происходит, паки вымыслил коварной способ, писал тайно к татарам, чтобы они будучи от Порты посрамлены, воспротивились салтану и вчали бы бунты, а ему бы будто для усмирения их, собрав турецкие рати, приттить на Дунай, где сшедшися с ними татары, и будто невозмогши их покорить, соединяся с ними купно, итить на Азов, или на Киев войною, х котором месту лутчим окажется способ. По которым его писмам татары смятение и учинили. Так же и он начал было намерение свое производить делом, и многие рати на Дунай послал, так же и во Андрианополи начал предуготовляти воинские припасы, розглашая, что то все чинит для усмирения татар 142. Обаче я намерения ево доведався, многим салтанским ближним людей говорил 143, чтоб то каким ни есть способом донесть салтану. И долго того получить не мог. Потом немногими подарками, ударя ближних людей матери салтанской 144, донес ей в том везирском непотребном намерении, так же и муфтию обявил с таким разсуждением, что ежели везир то свое намерение совершит, неполезно будет и салтанова величества здравию, понеже, соединяся с татары, восхощет себе приобрести и большаго сана, и явно уже татары о том говорят, что под властию турецкою быть не хотят, что мать салтанская, услыша скоро о том, сказала салтану. И генваря, государь, в 13 день салтан того веэиря призвал к себе по обыкновению со славою, якобы для советования, и призвав к себе, взял у «его государственную печать и пожитии ево все переписав, велел взять на себя, а на ево место везирем в тот же час учинил прежде бывшего реиз-эфендия Мегмет пашу 145, а отставленного везиря, держав за караулом, в ночи велел задавить, и по утру рано тело ево выкинули на площадь, яко непотребную скотину в попрание всему народу. А новой чиненной везирь Мегметь паша вступил в правителство зело ко всем ласково и разсмотрително, понеже человек зело разумен. И генваря, государь, в 20 день ездил я к сему новому везирю приватно для [107] поздравления, а наипаче, чтоб мне с ним иметь разговор, и в приезде государь моем учинил мне почтение доброе, и принял меня с великою любовью, и разговор со мною имел доволной... и говорил со мной приватно; мне ли же разрушати мир, который толикими многими моими трудами ставился 146. Я де всячески буду тщатися о том, чтоб оное мирное состояние было ненарушено со стороны салтанова величества, толко бы де от стороны царского величества не произошла какая противность, а истинно или лукавством то говорил, о том бог весть 147. Толко, государь, ныне по настоящим знакам видится, что противности никакия не является, обаче, государь, вовсе утвердитися в том невозможно покамест татарское дело прекратится и рати их, которые ныне близ Дуная, по домам разойдутся, понеже везири у них недолговременно правительствуют.

[ЦГАДА, 1703, д. 2, л. 43 об.-46 об.; д. 3, л. 44 об.-46].

Из письма от 12 июля 1703 г.

Сего, государь, июля в 10 день пришла к Порте ведомость из Константинополя, что тамо янычане забунтовали 148, и многих честных людей побили и домы многия разграбили. А учинился тот бунт на муфтия с детми его 149, и уже помышляют янычане и на салтана, и зовут его в Константинополь говоря чтоб приехал жить в Константинополь, понеже царствующий град, где и надлежит быть величеству ево, зане и время суть спокойно 150, а ежели де не приедет, мы де в Константинополя учиним нового салтана. И намереваются де, государь, учинить салтаном брата салтанского меншого. И ныне, государь, правители турецкие все в великом страхе и всячески тщатся сие возмущение усмирить.

[ЦГАДА, 1703, д. 2, л. 462; д. 3, л. 404].

Из письма от 25 июля 1703 г.

...доношу милости твоей, как я писал тебе, государю моему, сего июля в 12 день, еже учинилось от янычан в Констянтинополе смятение, и до днесь по всяк день прирастало, и уже превеликой огонь разгорелся и преселное возмущение чинится, не от одних янычан, но и другие служивых чинов люди с теми мятежники соединились, [108] и уже Констянтинополь наполнился теми бунтовщиками, сказывают есть их болши ста тысяч, а во Андрианополи салтан и везирь ныне в великом страхе, и муфтия так же инных которых ради то смятение учинилося, ис чинов их извергли, и держат недалеко от Андрианополя по деревням за караулом, а дом муфтиев запечатан и живот взят на салтана, а мятежники в Констянтинополе выбрали муфтия нового из казаскеров и камакана 151, на которое их желание и салтан, утешая их, соизволил и тем ново выбранным послал от себя в Констянтинополь кафтан, но они тех кафтанов не приняли, и вопиют, чтоб салтан ехал в Констянтинополь, и уверяют его, что ему ничего не учинят, ежели сотворит им ппавый суд на обидящих их. И салтан ехать к ним боится, и сбирает рати во Андрианополъ, хотя против их ополчитися бранию. Но сие ево намерение ненадежно, понеже не имеет столко верных ратей, какое число к побеждению тех мятежников довлеет. И чем сие возмущение окончится бог весть. Которые во Андрианополе есть служивые люди, все салтану не в крепкой вере. Везирь зело прилежит о усмирении сего бунту, и имеет некоторую такую надежду сие усмирити, а чем окончится, вскоре к милости твоей писать буду, ежели бог меня соблюдет от сего бунта жива: знаки, государь, склоняются к тому, что быть новому салтану, и чают сему вскоре совершитися.

Намерение о мне имеют, чтоб выслать куда из Андриянополя, чтоб в народе слово подозрительное перестало, но мне о сем еще не говорят. И доколе, государь, усмирится сие смятение, невозможно мне чинить ныне разговору, понеже все министры их на всяк час в смептном страхе пребывают. Хотел было говорить им, чтоб ратей их и татарам у разграничения земель 152 не быть, л а невозможно, государь, говорить, доколе усмирится смятение....

В народе, государь, слух обносится, будто изверженной хан крымской в черкесах собрал много войску, и будто хочет приходить с войной на турок, обаче сие не суть еще подлинные ведомости 153.

Мятежники констянтинотюльские наущением нововыбранного муфтия желают иного салтана и намереваются учинить салтаном бпата сего салтана малолетна суща, толко десяти лет 154.

И видится, государь, по делу мятежников, нет ли им и от везиря нынешнего 155 поощрения. Понеже аще не [109] является везирь ко усмирению их прилежен, обаче мятежники вопиют на тех людей, которые ему веэирю были в управлении его препятием, а об нем, везире, ничего мятежники не говорят. И ежели сие дело от него везиря началось, то уж и салтан нынешней изменен будет, того ради чтоб сей везирь, учинивши салтаном предреченного малолетнего салтанского брата, получит беспротивное правительство, обаче, государь, ныне подлинно о сем ведать никто может, зане везирь зело ныне лукав, а при окончании сего дела будет сие явно. Ныне пишу к милости твоей, то что в настоящем времени чинится, того ради, чтоб милости твоей было известно самая истина сего настоящаго времени, и ежели будут доноситися какие ведомости сему противные, тем уверятися не изволь...

[ЦГАДА, 1703, д. 3, л. 416 об.-417 об.; д. 2, л. 469 - 471 об.].

Из письма от 27 августа 1703 г.

Возвещаю милости твоей о приключившихся в странах сих вещех. Июля, государь, в 25 день писал я милости твоей о сотворшемся мятеже в Констянтинополе, и после, государь, того числа, учинилось сице:

июля, государь, в 29 день пошел из Андрианополя один паша, а с ним ратей пять тысяч человек, и велено было ему стоять от Андрианополя в пяти верстах по констянтинопольской дороге для опасения, буде констянтинопольские мятежники подут во Андрианополь, чтоб их не пропустить. Того ж числа пошли из Андрианополя другие три паши в другую сторону, а с ними ратей такожды по пяти тысяч человек, и велено было им стоять от Андрианополя в семи верстах, блиско констянтинопольской дороги во опасность от мятежников.

Того же числа выезжал из Андрианополя везирь и указал места, где поставить его везирския наметы. Так же где стоять янычарскому are, с янычаны, которые были во Андрианополе. Потом стоять шпагеляр aгe 156 с конницею.

Июля в 31 день пошел из Андрианополя встречю констянтинопольсшм бунтовщиком Хасан паша, а с ним турок конных пятнадцать тысяч человек, чтобы бунтовщиков в Андрианополь не пропустить. [110]

Августа в 5 день пошел из Андрианополя везирь с войском, а с ним было знамя пророка их Мегметя 157, и отошед от Андрианополя две версты, стал в обозе, и стоял августа до 7 числа;

И в 7 числе августа везирь пошел по констянтинопольской дороге, чтоб сих бунтовщиков встретя сдержать;

Августа в 9 день салтан из Андрианополя пошел з досталными ратии. Для того писал к нему везирь, чтоб салтан прашел в обоз и с мятежники б учинил какое определение.

Того ж 9 числа в ночи салтан из полков возвратясь, пришед во Андрианополь для того, что турецкие рати, которые пошли с везирем, салтану изменили и з бунтовщиками соединились, а везирь и янычарской ага в том часу ушли безвестно, а во Андрианополе Александр Шкарлат 158, иные велможи разбежались и ухоронились, а салтан, пришел во Андрианополь, остался в доме своем не со многими людями.

Августа в 11 день пришли во Андрианополь бунтовщики, и салтана Мустафу посадили за караул, а на ево место обрали салтантом брата ево родного Агмет салтана 159, а везиря учинили Агмет пашу 160, прежнему везирю Гусейн паше затя 161; и янычанам всем дали жалованье по сороку левков человеку.

Августа в 16 день новой Агмет салтан и везирь со всеми ратми из Андрианополя вышли, и стали в обозе, отошед две версты: а ко мне государь прислали говорить, чтоб разграбленным грекам 162 другую половину заплатил, в чем я елико могу отговариваюсь, а что учинится бог весть.

Волоского господаря 163, который был привезен в Андрианополь, отпустили жить в дом его в Констянтинополе, а волошским господарем учинили одного волошенина Михаила Кутакузина 164, и сказывают, что человек доброй, и волошане все ево сами пожелали, и учинен он промыслом мултянского господаря 165, понеже ему друг и иерусалимский патриарх 166 ко мне приказывал, что сей волоский господарь будет великому государю усердный работник. По се, государь, время с везирем не виделся для того, чтоб время зело сумнително и они еще в великом страхе...

Так же государь и я какой великой претерпел страх, единому богу известно, и не смею никуда человека от себя послать, а как мою жизнь буду управить, не [111] ведаю. Велели мне ехать за салтаном в Константинополь, и поеду вскоре.

Прошу у тебя, государя моего, милости, прикажи ко мне немедленно прислать указу, как мне поступать при новом салтане во всяких делах.

Муфтия 167, государь, казнили, отсекши голову. Тело ево волочили по городу и по полям с великим поругателством, а детей ево да селихтара да кызлар агу держат в тюрьме.

К стороне государь царского величества противности ныне никакие не слышится и впредь вскоре тому быть не чаю, понеже великое в казне из денег оскудение. Ныне, государь, скудость их явне всем показалась, о чем подлинно впредь к милости твоей отпишу, а ныне истинно от великого страху не могу в память притти вскоре. Мало имел ума и тот затмился, того ради о всем пишу кратко.

Везиря старого 168 и Александра Шкарлата 169 еще не сыскали, а что впредь будет чинится, о том к милости твоей писать буду из Константинополя.

[ЦГАДА, 1703, д. 2, л. 283-285; д. 3, л. 426-427].

Из письма от 20 октября 1703 г.

...Будучи в Андрианополе писал я к Вам августе в 27 день, каковое учинилось салтану и протчим министрам переменение, а что после вышеписанного августа 27 числа здесь чинится, о том Вам сим письмом возвещаю:

Сентября в 20 день приехал я в Константинополь и поставили меня на том же дворе, на котором стояли прежния великого государя послы Емельян Игнатьевич 170 и князь Дмитрий Михайлович 171. Сентября же в 25 день за грехи мои заболел я лихорадкою, от которой ныне помалу начинаю свобождатися. Сентября в 30 день был я приватно у везиря чрез великоую мочь и с ним виделся, а разговор имел зело краткой, понеже оне переводчика латинского или греческого языка не имели, а толмачи турецкого языка, которые при мне есть, с везирем не умеют говорить, и в бытностью мою у везиря сыскан был турчанин, который малую часть знал греческого языка и то зело худо, к тому ж от природы глуп и того ради и разговору долгова имети было невозможно. Да и для того во многие разговоры я с везирем не [112] вступал, еже на первом разговоре явился он не благоискусен... а прочие министры их еще глупее. И ныне в такое турецкая империя пришла состояние, в каковой от начала, сказывают, худоба не бывала.

По бытии моем у везира с великим прилежанием послали искать Александра Шкарлата 172, а ежели ево не сыщут, приказали хотя бы сына ево Николая 173 сыскать, понеже без них никакого посолского дела добро управить не могут; ныне их сыскали, но самого Александра держат прикрове прикловенно, не смеют показать народу, сына ево учинили явно попрежнему переводчиком, и по обычаю своему и кафтан на него надели.

Салтан 174 до сего времени не показал ни единого дела разумного, но токмо на детцких забавляется утехах, ездит гулять на полях и на моря, а достойных к целости государственной дел еще от него не является, чего и впредь не чают.

Скудость их денежная всем явилась видная, еже не могут собрать столко денег, чтоб окладные расходы жалованя служилым людям исполнилось. Грабят мучителски подданных своих христиан и жидов, обаче не зберут толикого числа, коликим может один янычарской чин удоволствоватися, кроме других чинов. Во октябре потребно будет дать им жалованья всем служилым людям разных чинов так спагам, как янычаном и пушкарем и протчим, и все уже ныне в Констянтинополь для взятия жалованья собрались, а денег в казне их столко, чтоб всех доволствовать нет, и что учинитца, бог весть. Видитца, что всех правителей или задавят, или пошлют в заточение, а изберут новых.

Ежели им начать войну в которую сторону, видитца ныне неудобно, понеже зело правление государства их стало быть смутително и не постоянно, к тому же еще безмерная денежная скудость. В народе носитца слово, чтоб им на весну войну всчать с венецыяне, не мню, чтоб то состоялось, многих ради причин, а наипаче денежныя ради скудости.

Слышитца, что под Керчью начали строить город 175, и толко сего лета едино основание положили, обаче подлинно еще не ведомо. Вскоре флота их с Черного моря в Константинополь придет и в то время будет всем ведомо, и к милости твоей, уведав, подлинно отпишу вскоре.

Страх великой имеют от стран царского величества, того ради и злоба в сердцах их к нам непрестанно распаляется. [113] И меня имеют в великом опасении. На двор ко мне никого не пускают. Сижу будто в тюрме и уже истинно и терпети сила оскудевает. От не ли же, приехав во страны их, ничем разница житие мое от заключения. К тому ж всегда не отступают смертный страхи от всех стран, а ныне наипаче от своеволного народа всегда ожидаю конечные напасти, понеже ни на которой народ таковые злобы не имеют, что на нас.

Вскоре буду просить, чтобы иметь мне с министры их разговор, на котором желаю им о всея мирном состоянии предложить явственно, понеже нынешния их министры о состоянии мирных договоров ничего не ведают...

Которой посол их отпущен уже давно к Москве, и задержан был в Крыме. Ныне послали к тому послу от Порты одного человека, имянуемого Асан ага, а с ним послали грамоту к царскому величеству возвестительную о воцарении нового салтана, и велели тое грамоту отдать тому своему послу. И с тою и с прежними грамотами велели ему ехать к Москве немедленно 176. Так же посылают к цесарскому величеству о воцарении нового салтана грамоту со своим послом, а протчим союзным государем, ко францускому королю, и к аглинской королеве, и к протчим, написав такие грамоты, отдают послам их, чтоб они те грамоты послали к государям своим с своими людьми; попытались и мне о том говорить, но я грамоты их не принял и отказал им в том безнадежно.

Ведомость у Порты обнеслась, будто рати царского величества от неприятелей шведов побеждены, о чем турки безмерно возрадовались. Обаче как я твое писание восприял и скоро разгласил торжественные победы, учиненныя от ратей царского величества в нынешнем лете над шведами, ясно к тому ж и от других послов разгласилось, еже к ним из Европы пишут, что рати царского величества великие учинили над шведами победы, что слыша турки зело сумневаются 177.

[ЦГАДА, 1703, д. 2, л. 495-500, 503-508 об.; д. 3, л. 459-461].

Из письма от 1 декабря 1703 г.

...С великим тщанием денги збирали, чтоб могли удовольствовать ратных людей годовым жалованьем и не собрали толикого числа. Но дали ныне жалованье [114] толко на шесть месяцев. И за тою дачей салтан употребил смелостя и начал предводитель янычарских бунтовщиков казнить 178. Вначале агу янычарского и товарыща ево послал в заточение, а протчих мятежников давят, а многих сажают в воду, а чаю им вскоре совершенно то дело искоренить или паки на себя народ возбунтуют ко злобе, потом везира от правительства отставит...

Новоучиненный везирь 179, салтанский зять, человек добр и разум имеет свободный, а каким состоянием ко мне поступать будет, о том еще не ведаю.

[ЦГАДА, 1703, д. 2, л. 517, 519 об.; д. 3, л. 483, 484].

Комментарии

139. Правильно Амджа-заде Хюсейн-паша. См. о нем примеч. 20.

140. Имеется в виду Далтабан Мустафа-паша (о нем см. примеч. 21).

141. По мирным договорам Османской империи с Польшей (1699 г.) и Россией (1700 г.) крымскому хану возбранялось совершать набеги на своих северных соседей. Однако уже в начале 1701 г. хан Девлет Гирей II (1699-1702) обратился к Порте за разрешением совершить набег на русские земли, мотивируя это тем, что русские укрепляют Азов и свою крымскую границу. Великий везир Хюсейн-паша такого разрешения не дал. В декабре 1702 г. хан снова обратился за тем же разрешением. Вместо ответа на это Порта предъявила через П. А. Толстого русскому правительству требование срыть крепость Каменный Затон, сжечь корабли в Азове и Таганроге, прекратить строительство кораблей на европейских верфях, произвести размежевание русско-турецкой границы. Ответ царского правительства на эти претензии см. в: Письма и бумаги императора Петра Великого. Т. III, с. 716-722; о ходе переговоров см.: Крылова Т. К. Русская дипломатия на Босфоре в начале XVIII в. (1700-1709 гг.). — Исторические записки. Т. 65. М., 1959, с. 253-258; Орешкова С. Ф. Русско-турецкие отношения в начале XVIII в. М., 1971, с. 34-38. В то же время разрешение на набег на русские земли крымцы так и не получили, а сам хан, так настойчиво желавший совершить набег, был смещен с престола, на который снова взошел бывший до этого в опале Хаджи Селим Гирей (это его четвертое правление — 1702-1704 гг.; до этого был ханом в 1671-1678, 1684-1691 и 1692-1698 гг.). Об этих событиях см.: Hammer-Purgstall J. W. Geschichte der Chane der Krim unter osmanischer Herrschaft. Wien, 1856, c. 189. Смирнов В. Д. Крымское ханство под верховенством Оттоманской Порты в XVIII в. до присоединения его к России. Одесса, 1889, с. 697-705.

142. По донесениям посла видно, что в декабре 1702 — январе 1703 гг. П. А. Толстой не исключал, что Россия стояла на грани войны с Турцией. В донесении от 11 января 1703 г. он сообщает, что «татары, желая своего хана, забунтовали с ним... и на турецкие городы, на Измаил и на Кили, калга-салган пришел войною великою и Бабинский сераскер Юсуф-паша о том Порте писал, что уже он сидит от татар в осаде, и чтоб к нему прислали на помочь ратей и ныне зело многочисленные рати в те страны посылают... говорят, что для усмирения татар, обаче опасно, чтоб не учинили какова урона внезапно... народная же молва, что будто хотят с нами разорвать мир» (см. ЦГАДА, 1703, д. 2, л. 5-10). Там же посол сообщает (л. 6-6об.) о том, что слухи о будто бы имевшихся связях между крымским выступлением и антирусской деятельностью шведско-польской дипломатии, очевидно, являются измышлениями татар. Однако сам по себе факт о появлении таких слухов знаменателен и свидетельствует о том большом внимании, которое проявляло Крымское ханство к ходу Северной войны.

143. В январе 1703 г. П. А. Толстой вел активные переговоры с султанским правительством, особенно с рейс-эфенди, о событиях в Дунайских областях, а также поддерживал переписку с патриархом Иерусалимским Досифеем и валашским господарем Константином Бранковану (1688-1714), информировавшими его о развертывании военных приготовлений турок в этом районе.

144. О султанше-матери см. примеч. 30; по османской традиции при валиде-султан существовало специальное учреждение, называвшееся валиде-даиреси; именно его служащие и были теми «близкими людьми», с которыми П. А. Толстой устанавливал связи.

145. Рами Мехмед-паша, см. о нем примеч. 23. П А. Толстой в данном письме особо подчеркивает свою роль в перемене везира. Эта версия принята в литературе (см., например: Oebersberger H. Russlands Orientpolitik in den letzten zwei Jahrhunderten. Bd I. Stuttgart, 1913, c. 80), но высказывалось также мнение, что версия, объясняющая падение Далтабана тем, что Толстой разоблачил перед султаном его связи с мятежными Гиреями, маловероятна (см.: Крылова Т. К. Русская дипломатия на Босфоре.., с. 283). Нам представляется, что П. А. Толстой, ведя активные дипломатические переговоры с будущим великим везиром, а тогда рейс-эфенди Рами Мехмед-пашой, общаясь с муфтием Фейзуллахом и валиде-султан, способствовал в какой-то степени свержению великого везира; но, разумеется, он не был в 1703 г. таким влиятельным в султанском окружении, чтобы сыграть в этом деле столь решающую роль, какую он приписывает себе в письме.

146. Рами Мехмед-паша, будучи рейс-эфенди, участвовал в подготовке и подписании русско-турецкого мирного договора 1700 г.

147. Рами Мехмед-паша, став великим везиром, продолжал настаивать на выполнении Россией тех же требований, которые были им предъявлены в декабре 1702 г. (см. примеч. 141), однако в отличие от Далтабана пытался добиться этого мирным, дипломатическим путем. Параллельно с переговорами с П. А. Толстым Порта начала готовить свое посольство к Петру I Послом в Россию был назначен Ногайлы Мехмед Мустафа-ага. О нем сообщается в турецких хрониках того времени (см.: Тарих-и Рашид. Т. 1, с 172), но, к сожалению, турецкие Документы посольства, очевидно, не сохранились. По крайней мере они неизвестны турецкому ученому Ф. Р. Унату, автору наиболее полного турецкого тоуда по истории турецких посольских отношений (см.: Unat F. R. Osmanli sefirleri ve sefaretnameleri. Ankara, 1968).

148. П. А. Толстой впервые услышал о стамбульском бунте от турецкого начальника охраны посольства Хасан-аги, который от имени Порты просил посла отложить назначенные переговоры о русско-турецких делах дней на пять. Очевидно, именно за этот срок султанское окружение надеялось справиться с восстанием (ЦГАДА, 1703, д. 3. Запись статейного списка за 11 июля, л. 409).

149. О муфтии Фейзуллах-эфенди см. примеч. 25.

150. Требование о возвращении султанского двора из Эдирне в Стамбул отвечало не только интересам янычар, но и всего населения столицы, прежде всего его торгово-ремесленных слоев.

151. В ходе восстания новым шейх-уль-исламом был назначен Пашмекчи-заде Али-эфенди, а каймакамом — Каваноз Ахмед-паша.

152. Для устранения разногласий с Османской империей русское правительство стремилось к скорейшему проведению разграничения земель под Азовом и в Приднепровье. Однако концентрация значительных турецко-татарских сил на границе заставила русских уполномоченных по разграничению летом 1703 г уклониться от начала работы. Письменное соглашение о границах было подписано лишь 22 октября 1705 г. (см.: Крылова Т. К. Русская дипломатия на Босфоре, с. 257, а также ЦГАДА, 1706, д. 3, л. 5).

153. Поход Девлет Гирея не состоялся.

154. Действительно, имелись планы провозгласить султаном сын Ахмеда II (1691-1695) Ибрагима, которому было в то время около десяти лет (род. в 1692 г.), однако они оказались нереальными. Султаном стал Ахмед III (1703-1730), родной брат сверженного Мустафы II, будучи всего на девять лет младше его (род. в 1673 г.).

155. Т. е. Рами Мехмед-паша (см. примеч. 23).

156. Шпагеляр-ага — командир улюфели сипахилар, т. е. кавалерии на жалованьи (см. примеч. 41).

157. О священном знамени пророка см. примеч. 77.

158. См. о нем примеч. 33.

159. Имеется в виду султан Ахмед III (1703-1730).

160. Речь идет о великом везире Нишанджи Ахмед-паше (август — ноябрь 1703 г.).

161. Амджа-заде Хусейн-паша (см. примеч. 20).

162. Речь идет о греческом торговом караване, разграбленном запорожцами в 1701 г. Царское правительство еще в начале 1702 г. отправило в Запорожскую Сечь указ со строгим предписанием вернуть греческим купцам все похищенное; в противном случае запорожцам будет-де отказано в выдаче жалованья, а их кошевой Герасим Крыса, прибывший в тот момент в Москву за жалованьем, и сопровождавшие его казаки будут казнены. Казаки пытались протестовать, но в конце концов вынуждены были покориться, и убытки купцов были частично ими возмещены. Переговоры об оставшемся долге велись П. А. Толстым. Окончательно долг был выплачен в 1703 г.

163. Константин Дука, молдавский господарь.

164. Михаил Кантакузину, молдавский господарь.

165. Константин Бранковану, валашский господарь.

166. Патриарх Иерусалимский Досифей (см. о нем примеч. 137).

167. См. примеч. 25.

168. Рами Мехмед-паша, см. примеч. 23.

169. См. примеч. 33.

170. Емельян Игнатьевич Украинцев, русский посол в Стамбуле, заключивший от имени России Константинопольский мирный договор 1700 г.

171. Дмитрий Михайлович Голицын приезжал в Стамбул в 1701 г. в качестве чрезвычайного посла для обмена ратификационными грамотами упомянутого Константинопольского договора 1700 г.

172. См. о нем примеч. 33.

173. Николай Шкарлат (Маврокордато) — сын Александра Маврокордато наследовал от отца должность переводчика Дивана, впоследствии — господарь Молдавии, затем Валахии.

174. Речь идет об Ахмеде III (1703-1730).

175. Крепость Еникале.

176. Послом был назначен Ногайлы Мехмед Мустафа-ага.

177. Речь идет о событиях Северной войны в 1703 г.

178. Общее количество лиц, открыто или тайно казненных после мятежа 1703 г., превышало, как сообщал П. А. Толстой в январе 1704 г., 12 тыс. (ЦГАДА, 1704, д. 2, л. 25).

179. В ноябре 1703 г. великим везиром был назначен Дамад Хасан-паша (ноябрь 1703 — сентябрь 1704 г.).

 

Текст воспроизведен по изданию: Русский посол в Стамбуле. М. Наука. 1985

<<Вернуться назад

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2017  All Rights Reserved.