Сделать стартовой  |  Добавить в избранное  | Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад

ТАМЕРЛАН

УЛОЖЕНИЕ ТИМУРА

Часть вторая

[ГРАЖДАНСКИЕ УЛОЖЕНИЯ]

После того, как привел в порядок уложение по вопросам веры и шариата, взялся за составление [гражданских] уложений по устройству дел моего государства. Устои государства поддерживал законами и уложениями, и эти уложения по управлению государством я свел к следующему.

Первое. Я связал законы моего государства с верой и шариатом самого избранного среди людей [пророка Мухаммада] и укрепил их, выразив любовь потомкам и сподвижникам его величества, уважение к которым является обязательным. Так соблюдал власть на основе закона и уложений, что никто не был в состоянии вмешаться в дела государства.

Второе. Держал ратников и подданных между надеждой и страхом. С друзьями и недругами обращался обходительно. Их проступки и речи переносил когда терпеливо, а когда и не подавал вида, что знаю сокрытое. Если кто-либо из друзей или недругов приходил ко мне с просьбой, я так обращался с друзьями, что дружба их возрастала еще [80] более, а к врагам у меня было такое отношение, что их вражда превращалась в дружбу.

Если я оставался должен кому-либо, я никогда не забывал об этом. Если я знакомился с кем-либо, то не оставлял его без попечения.

В пору восхода моего могущества и государства, пришедших ко мне с мольбою как добрых, так и негодных поведением людей, невзирая на то, хорошо они относились ко мне [прежде] или причиняли зло, воссев на царский престол, смущал своими благодеяниями. Предав забвению причиненное мне зло, свиток их прегрешений перечеркивал пером прощения.

Третье. Не ставил себе цели мстить кому-либо и придерживался [этого]. Причинявших мне зло я перепоручал воле Владыки миров. Умудренных опытом, испытанных и отважных держал при себе. Для чистых сердцем сайидов, ученых и благородных мужей путь ко мне был открыт. Алчных, скупых и низких помыслами я прогонял со своего собрания.

Четвертое. Я привлек к себе народ приветливостью и милосердием. Действуя по справедливости, избегал гнета и притеснений.

В это время я получил письмо от свого наставника. Он писал: "Да будет известно Абулмансуру Темуру, да поддержит его всегда Аллах, что его государственное здание есть малый слепок с мироздания Всевышнего, в котором есть различного ранга правители и исполнители: наибы 1 и хаджибы 2, и каждый из них занят соответственно своему положению, никто не выходит за пределы своих полномочий и всегда пребывает в ожидании повелений Аллаха. Соответственно и ты будь всегда бдителен, чтобы визири, гулямы 3, военачальники, слуги и полководцы не выходили за пределы своих полномочий и постоянно пребывали в ожидании твоих повелений.

Каждое сословие и племя держи в соответствующем положении, и да установится в твоем государстве порядок! Ежели ты не сумеешь содержать каждую вещь и каждого [81] в положенном сане, от этого произойдет твоему государству много вреда и урона. Следовательно, ты должен определить каждому свое место и положение, а каждой вещи меру, и действовать сообразно этому.

Потомков из рода Мухаммада возвеличивай рангом [выше] над другими и оказывай им должное попечение. Сколь много не выказывал бы ты им любви, не считай это лишним, ибо что делается на пути Аллаха, в том нет излишества.

Украшай свои владения двенадцатью сословиями, с ними возводи [основы] государства. Мир тебе!"

Получив сие послание своего наставника, я исполнил все, что было в нем велено. Государственные дела привел в порядок, укрепил царство законами и уложениями. Царство свое укрепил двенадцатью сословиями. Решил, что эти двенадцать сословий — есть двенадцать знаков зодиака небосвода и двенадцать месяцев моего государства.

Первое сословие. Я приблизил к себе сайидов, улемов, шейхов и ученых, которые свободно посещали мой дворец и украшали мои собрания своим присутствием; обсуждали религиозные, правовые и научные вопросы; высказывали ценные мысли. У них я учился относительно дозволенного и недозволенного.

Второе сословие. Допускал к своим специальным собраниям разумных советников, осторожных деятелей, дальновидных и умудренных опытом старцев. Из бесед с ними я извлекал пользу и приобретал опыт.

Третье сословие. Ценил благочестивых людей. Беседуя с ними в уединении, высказывал сокровенные устремления души и просил их благословения. Они принесли мне много блага на собраниях, пиршествах и ристалищах. В сражениях благодаря им одерживал победы. Так, например, однажды, когда мое войско попало в затруднительное положение из-за многочисленности войска Тохтамыша, Мир Зияуддин Сабзавари, обладатель благословения, обнажил голову и раскрыв ладони [для благословения], испросил Всевышнего ниспослать мне победу. Еще не окончил он молитвы, как проявилось ее действие [и рассеял я неприятеля]. И еще пример: когда тяжело заболела особа из дворцового гарема и приблизился ее смертный час, собрались двенадцать человек из сайидов, обладающих силой благословения. Каждый посвятил год своей жизни [82] больной, [в конечном счете] та выздоровела и прожила еще двенадцать лет.

Четвертое сословие. Дал место в своем собрании эмирам, сархангам 4 и военачальникам; возвеличивал их в ранге и, беседуя с ними, выспрашивал их мнение.

Дружил с доблестными людьми, бесстрашными на ристалищах, советовался с ними относительно способов ввода конницы на поле брани и вывода [её], разрушения дислокации неприятельского войска и рассеивания его рядов, владения пиками и саблей, да и во всех вопросах военного искусства [прислушивался к ним]. В ратных делах доверялся им и советовался с ними.

Пятое сословие составляли ратники и подданные, к коим я относился одинаково ровно. Бахадурам из среды ратников и отважных сердцем жаловал палатку 5, пояс и колчан. Ценил старейшин и кадхуда 6 всех народов и стран, одаривал их и пользовался их услугами.

Держал войско в постоянной готовности, вовремя выдавал им жалованье и [корм]. Так, например, во время похода на Рум 7 заранее раздал им за былые и грядущие заслуги жалованье за семь лет. Ратников и подданных содержал так, что ни один из них не мог причинить зла другому. Не возвышал их настолько, чтобы они возгордились, и не принижал настолько, чтобы они впали в уныние. Если кто-либо выказывал заметное рвение в службе, я одаривал его и выделял среди прочих вниманием, оценив чей-либо ум и доблесть, воспитывал его и возвышал в сане. Затем продолжал возвеличивать его положение соответственно [его] заслугам.

Шестое сословие составляли умные, опытные и самые доверенные люди, достойные посвящения в дела и тайны государства и моего совета с ними. Доверял им сокровенное и поручал им тайные, совершенно секретные дела.

Седьмое сословие составляли визири, секретари и писари дивана 8, коими я украшал дворец моего царства. Их [83] я обратил в зеркало подвластных мне стран, ибо они сообщали мне события, происходящие в стране и владениях, быте и жизни войска и подданных, заботились об их благосостоянии и увеличении казны, принимали необходимые меры для недопущения разлада в царстве; зорко следили за доходами и расходами государства и всемерно радели о процветании и благоденствии страны.

Восьмое сословие составляли собранные мною мудрецы 9, лекари, астрологи и инженеры 10, кои содействовали развитию государственного устройства. Благодаря мудрецам и лекарям я лечил больных; при помощи астрологов уточнял благоприятные и неблагоприятные дни по звездам и светилам, движение и ход небесной сферы; при помощи инженеров-строителей воздвигал величественные здания и разбивал сады [и цветники].

Девятое сословие составляли хадисоведы, сказители и толкователи преданий о Пророке и его потомках и сподвижниках, коих я также приблизил к себе. Я выспрашивал у них жития святых, сказания о прежних правителях, известия о том, как они воссели на престол и по каким причинам государства их пришли в упадок. Слушая их сказания и известия о деяниях [прошедших владык], обретал жизненный опыт. От них я узнавал о том, что творится в мире, и о положении дел.

Десятое сословие составляли шейхи, суфии и познавшие Аллаха мудрецы. Оказывал им почет, беседовал с ними и готовился к миру иному. От них я слышал слова Всевышнего и был свидетелем совершаемых ими чудес и таинств; наблюдал их нравы и наслаждался их беседой.

Одиннадцатое сословие составляли ремесленники, коих привел в свой стольный град из различных стран и определил им место при дворе, дабы готовили моим ратникам необходимое для похода и стоянок снаряжение.

Двенадцатое сословие составляли путешественники и странники из разных стран и весей, коим я покровительствовал, дабы доставляли мне вести отовсюду. В каждую страну и край я назначал купцов и каравановожатых, дабы, куда бы они не попали, будь то Китай, Хотан, Чин-Мачин, Хиндустан, арабские страны, Египет, Сирия, Рум или Европа 11, привозили бы мне диковинные и достойные [84] товары и подарки; сообщали бы мне известия о жизни, быте и состоянии проживающих там людей, рассказывали об отношении правителей стран к своим подданным.

УЛОЖЕНИЕ В ОТНОШЕНИИ ТЮРКОВ, ТАДЖИКОВ, АРАБОВ И ИРАНЦЕВ, НАШЕДШИХ У МЕНЯ ПРИЮТ И УБЕЖИЩЕ

Перво-наперво, велел уважать и почитать сайидов и улемов, независимо от их племени и сословия; незамедлительно исполнять всякое их желание и постоянно проявлять о них заботу. Если они были из сословия воинов, я определял их в ратный ранг и обеспечивал жалованьем соответственно их положению. Если же они были из сословия ремесленников или ученых, то предоставлял им работу в государственных мастерских и учреждениях, соответственно роду их занятий. А остальных, то есть, факиров 12 и мискинов 13, обладающих способностями, следует занять делом сообразно их положению.

Еще повелел: каждому купцу, упустившему из рук свой капитал, выдавать из казны достаточно денег для восстановления своего положения; земледельцу и подданному, у коих нет возможности и сил заниматься земледелием, необходимо предоставить средства и семена для сева; если у кого развалился дом, и он не в состоянии построить нового, предоставлять строительный материал и необходимую помощь.

Если кто-либо, независимо от племени и сословия, добровольно выразит желание поступить [к нам] на ратную службу, взять его в войско. Независимо от племени, сыновьям доблестных ратников предоставлять место в войске и повышать соответственно заслугам и деяниям. Еще я повелел: кто бы не приходил ко мне на прием, независимо от того, из какого он племени, да не возвратился бы обратно, не удостоившись [должной толики от] щедрости моей.

Если кого допускали на службу ко мне, то обращались соответственно его заслугам, и в первый раз прощали его провинность. Но если он совершал проступок во второй и третий раз, тогда наказывали его соразмерно проступку. [85]

УЛОЖЕНИЕ ОБ УДЕРЖАНИИ БРАЗД ПРАВЛЕНИЯ ГОСУДАРСТВОМ

Сделав своим лозунгом [следующие] двенадцать заповедей, смог воссесть на трон державный и на опыте познал, что царь, не соблюдающий эти двенадцать заповедей, лишается выгод от своего правления.

Первое. Пусть он будет хозяином своего слова и действует по своему усмотрению, то есть, пусть подданные и войско знают: все, что говорит и делает царь — говорит и делает от своего имени, и никто не смеет вмешиваться. Раз так, пусть не следует царь чьим-либо советам и делам, создавая тем самым в царстве соправителя. Даже если необходим хороший советчик, то не следует возвеличивать его слова и деяния до такой степени, чтобы тот стал сотоварищем или даже выше царя в государственных делах.

Второе. Пусть султан во всем пребудет поборником справедливости, держит при себе справедливых и беспристрастных визирей. Если же визирь будет деспотом, то в скором времени падет царство. Так, например, у эмира Хусайна 14 был визирь — деспот, который без всякой причины облагал войска и подданных налогами. Прошло не так уж и много времени, как из-за злодеяний этого бесчестного визиря пришло в упадок царство эмира Хусайна.

Третье. Все деяния по обнародованию приказов и распоряжений [верховного правителя] в государстве должны проводиться решительно. Пусть царь сам выносит решение, дабы никто не мог вмешаться и изменить его.

Четвертое. Пусть царь твердо стоит на своем решении: раз он вознамерился свершить что-либо, да не отвратится от этого, пока не свершит.

Пятое. Царское решение должно претворяться в жизнь независимо от последствий: ежели кто и посчитает его наносящим вред, не смог бы препятствовать ему. Так, например, я слышал, что султан Махмуд Газневи 15 велел доставить на городскую площади Газны 16 огромный валун, [86] от которого шарахались кони. И сколько бы люди не жаловались султану и не просили убрать камень с площади, тот оставался непреклонен: "Принял решение — не отступлю от него и не отменю его!" [говорил он].

Шестое. Чтобы быть спокойным [за царство], царю не следует перепоручать бразды правления другому, ибо мир вероломен [подобно ветреной женщине], и не счесть страждущих, кои страстно стремятся стать царями и овладеть престолом. Именно так поступили с султаном Махмудом его визири и, свергнув его, завладели престолом и царством 17. А посему государственные дела надо разделить между несколькими достойными доверия и почтенными людьми. Тогда каждый будет занят своим делом и не сможет позариться на царский трон.

Седьмое. Пусть в государственных делах он выслушивает всякое мнение и то, которое предпочтет, да хранит в душе своей, и употребит в нужное время.

Восьмое. В государственных делах и вопросах, связанных с войском и подданными, да не следует поступать по словам и желаниям других. Если визири и эмиры отзываются о ком-то хорошо или дурно, пусть он выслушает их, но не торопится принимать решение, пока не выяснит истину.

Девятое. Необходимо так утвердить авторитет царя в сердцах ратников и подданных, чтобы никто не осмеливался перечить его указам и распоряжениям, и дабы пребывали они в повиновении и не поднимали мятежа.

Десятое. Что бы падишах ни делал, пусть делает по собственной воле, что бы он ни сказал, пусть твердо стоит на своем слове, ибо нет у царя иных выгод, кроме почитания своих решений. Казна, войско, подданные, царство — все они [существуют ] по его повелению.

Одиннадцатое. Пусть царь управляет государством и принимает решения один, без компаньона.

Двенадцатое. [Царь] должен быть в курсе дел присутствующих на его советах и собраниях и быть бдительным, ибо они большей частью ищут огрехи и выносят их

[87] наружу, докладывают визирям и эмирам слова и деяния царя. Так, подобный случай произошел и со мной, когда несколько человек из моих личных советников оказались доносчиками визирей и эмиров.

УЛОЖЕНИЕ ПО УСТРОЙСТВУ ВОЙСКА

Повелел: когда соберутся десять испытанных в деле и закаленных в сражениях воинов, пусть девять из них по взаимному согласию изберут одного, чья отвага и мужество возобладает, в предводители, и назовут его десятником.

Когда соберутся десять десятников, пусть изберут они [одного] из своей среды, самого заслуженного, опытного и прославившегося богатырством воина эмиром своим и назовут его сотником.

Если соберутся десять сотников, пусть изберут умного, доблестного и мужественного бахадура, происходящего от эмирской крови и плоти, эмиром своим и назовут его тысячником и величают его эмиром тысячи.

Я наделил властью десятников, дабы, если кто-либо из их подчиненных погибнет или сбежит, пусть поставят вместо него другого. Подобным образом пусть сотники назначают десятников, тысячники — сотников. Если среди них окажутся погибшие, сбежавшие или вновь назначенные, пусть, изложив причины, докладывают мне.

Еще я повелел: в дни сражений 18 и при управлении государственными делами повеления тысячников обязательны к исполнению сотниками, сотников — десятниками, десятников — подчиненными им [рядовыми] воинами. Если они будут проявлять неподчинение этому уложению, следует наказать их. Если кто будет нерадив в боевых действиях, пусть отстранят его и назначат вместо него другого.

УЛОЖЕНИЕ О ВЫДАЧЕ ВОЙСКУ УЛУФА 19

Повелел, чтобы эмирам, тысячникам, сотникам, десятникам и иным воинам установили улуфа следующим образом: [88]

Рядовому воину, при условии исправной службы, выдавать улуфа, равную стоимости его лошади. Бахадурам назначить улуфа, равную стоимости от двух до четырех лошадей.

Улуфа десятников да будет в десять раз больше оплаты находящихся в их подчинении ратников; улуфа сотников пусть вдвое превышает улуфа десятников; улуфа же тысячников пусть втрое превышает оплату сотников.

Еще я повелел: в случае упущений со стороны воина в ратных делах, удерживать с его улуфа одну десятую часть.

Также я повелел, чтобы улуфа получали; десятник с утверждения сотника, сотник — тысячника, тысячник — верховного эмира 20.

Еще повелел, чтобы улуфа верховного эмира в десять раз превышала плату находящихся под его началом [эмиров]. Подобно этому, пусть оплата диванбеги 21 и визирей превышает оплату эмиров в десять раз.

[Также] назначить улуфа ясаулам 22, чапаулам 23 , калакчи 24 соответственно их службе, в размере стоимости от одной до десяти тысяч [лошадей ].

Определить входящим в совет [падишаха] сайидам, ученым, благородным мужам, хакимам, лекарям, астрологам, сказителям и толкователям преданий суюргал, улуфа и пенсии соответственно их положению.

Выдавать пешим воинам, слугам и комнатным слугам 25 от ста до тысячи [дирхемов].

Еще я повелел, чтобы верховный эмир получал свою улуфа с подтвержения диванбеги и визирей. Диванбеги и [89] визири должны представить полный отчет о выдаваемых из казны всех видах улуфа.

Также повелел, чтобы ратникам выдавали ярлык с указанием суммы улуфа, и пусть на обороте ярлыка письменно подтвердят [они] получение суммы.

УЛОЖЕНИЕ О РАСПРЕДЕЛЕНИИ ВОЙСКУ ТАНХАХ 26 И УЛУФА

Повелел, чтобы сумму годовой оплаты пеших воинов, калакчи, ясаулов и чапаулов принесли в диван-хану 27 и там распределяли между ними.

А для других воинов и бахадуров повелел подсчитать шестимесячную улуфа, сумму же выдать из казны танхах.

Десятникам и сотникам улуфа определить из городской и областных податей и по бератам 28 .

Тысячникам пожаловать тиюль 29 с правом взимания хараджа и налогов с земель в пределах вилайета. Эмирам и верховным эмирам в качестве тиюля назначить приграничные вилайеты.

Велел распределить доход с вилайетов следующим образом: разделить весь доход вилайетов и стран и записывать в (специальные] ярлыки малыми и большими суммами и доставлять их в диван-хану. Затем эмиры и тысячники пусть берут себе из них по одному. Если в ярлыке указана сумма, превышающая его улуфа, то пусть делится с другими. А если сумма меньше [его улуфа], то пусть берет другой ярлык.

Еще повелел, чтобы эмиры и тысячники во время сбора с подданых других податей, например, мал-у джихат, не [90] требовали с них сверх установленного мал 30, дополнительные савари 31, куналга 32 и шилан 33.

В каждую область, пожалованную в качестве тиюля, назначить по два визиря. Один [из них] пусть записывает налог, собранный с вилайета, распределяет земли для подданных, дабы они не оказались в стесненном положении, а владетели джагира 34 не угнетали их, и все, что поступает от сборов с вилайета, записывает в приходную книгу. Другой же визирь пусть записывает расходы и распределяет [собранное] для оплаты ратников.

Если кто из эмиров получает тиюль, предоставить ему свободу действий сроком до трех лет. И пусть проверят его через три года. Если область благоустроится, а подданные будут довольны, то оставить все как есть; если же имели место действия, противные этому, следует перевести этот вилайет в халиса 35 и лишить этого джагирдара 36 улуфа сроком до трех лет. Еще повелел, чтобы налог собирали с подданных под страхом наказания, а не из-под палки. Если власть какого-либо правителя слабее силы воздействия палки и побоев, такой правитель не годен в делах управления.

ПОРЯДОК ПРЕДОСТАВЛЕНИЯ УЛУФА СЫНОВЬЯМ И ВНУКАМ

Повелел, чтобы наш старший сын Мухаммад Джахангир, являющийся моим престолонаследником, в качестве улуфа взял двенадцать тысяч ратников и управление одним вилайетом. [91]

Второй наш сын Омар-Шейх в качестве улуфа получает десять тысяч ратников и один вилайет.

Третий наш сын Мираншах в качестве улуфа пусть получает девять тысяч ратников и один вилайет.

Четвертый сын наш Шахрух пусть получает в улуфа семь тысяч ратников и вилайет.

Внуки же наши, каждый сообразно своим способностям, пусть получают в улуфа от трех до семи тысяч всадников и вилайет.

И еще: людям, состоящим со мною в родстве, сообразно их положению и способностям, предоставить должности эмира и правителя, начиная от ранга эмира первой степени до ранга эмира седьмой степени. Пусть каждый действует сообразно своему рангу и не выходит за пределы дозволенного. В противном случае — привлечь [его] к ответственности.

О НАКАЗАНИИ СЫНОВЕЙ, ВНУКОВ, РОДСТВЕННИКОВ, ЭМИРОВ И ВИЗИРЕЙ

Я повелел: если кто-нибудь из моих сыновей восстанет, посягая на [верховную] власть, никто не смеет убить, связать или отсечь какой-либо член его, но пусть держат его в заточении, чтобы он отвратился от своего притязания и не произошло мятежа во владениях Всевышнего. Если же враждебные действия произойдут со стороны внуков или родственников, то низвести их до уровня нищего 37. Если допустят раздор по службе эмиры — столпы моего государства, то лишить их эмирского сана и отобрать их владения. Если же они совершат деяния, наносящие урон государству, подчинить их другим эмирам. Если же они допустят нерадивость в ратных делах, то низвести их до положения писарей. А если они и после этого допустят промахи и нерадивость, то впредь не брать их на службу.

О ВИЗИРЯХ, ЯВЛЯЮЩИХСЯ ДОВЕРЕННЫМИ И ПОЧИТАЕМЫМИ ЛЮДЬМИ СРЕДИ ЦАРСКИХ ПРИБЛИЖЕННЫХ

Я повелел: если с их стороны за время службы проявится измена, и они вознамерятся свергнуть царство, то [92] пусть не торопятся казнить их; сперва следует проверить личность дающих показания [против визирей] посредством магического камня махак 38 и убедиться в достоверности обвинений, ибо во многих случаях завистники и сплетники из ненависти или корыстолюбия плетут сети лжи, и выдавая ее за правду, добиваются своих [злонамеренных] целей.

В государстве встречается множество подлых, злонравных людей, потворствующих врагам государства и пускающих по миру преданных людей путем различных интриг и злодеяний. Цель их — пробить брешь в корабле царства. Так, эмир Хусайн, желая противопоставить мне эмира Ику Темура и Джаку барласа, являющихся моей опорой и исполнителями [моей воли], пустил слух и вошел в сговор с одним из моих визирей. Благодаря проницательности я понял его предательский замысел и решил [про себя] не придавать значения доносу на них. Так, некоторые из моих приближенных, будучи наедине со мной, открыто выказывали зависть и вражду к одному из моих великих и почитаемых эмиров — эмиру Аббасу, и говорили о нем различные небылицы. Ветром своих лживых слов они раздували огонь моей ненависти. В итоге, не проверив [истинность] их слов, во гневе велел казнить эмира Аб-баса. Но в конце концов, я понял, что они совершили предательство в отношении эмира Аббаса, и, сожалея о содеянном, весьма раскаивался.

Если визири финансов, являющиеся государственными казначеями, совершили финансовые злоупотребления и присвоили себе [часть состояния], следует все проверить: если присвоенная сумма равна стоимости предоставляемой им улуфа, то данную сумму надо им даровать; если же присвоенная ими сумма превышает их улуфа вдвое, то излишки удержать из их улуфа. Если же присвоенная ими сумма превышает их оплату втрое, отобрать все в пользу казны.

Еще я повелел, чтобы визирей излишне не баловали, и те, кому было оказано внимание, да не лишатся его, ибо это может нанести урон царству. [93]

Пусть не слушают корыстолюбивых, испорченных и завистливых людей, [сеющих небылицы] о визирях, ибо у таких людей (визирей) бывает множество недругов, так как все люди в мире жаждут власти и богатства. Если [сами] визири будут потворствовать таким людям, они сознательно совершат предательство по отношению к государству; если же они не будут потворствовать им, то те предпримут враждебные действия против [самих] визирей.

Говорят, у Чагатай-хана 39 был визирь. Корыстолюбцы написали хану, что тот украл из казны несколько тысяч золотых балышей 40. Когда показали хану письмо, он вызвал визиря к себе и подверг его суровому допросу: "Какой же ты мелочный человек! Будучи визирем такого царя, как я, ты взял из казны такую ничтожную толику". Умный визирь, благодарный за столь большую милость [хана] к нему, поднес хану в качестве пишкеша все свое состояние. Этим он сохранил свой авторитет и положение.

Если кто из воинов превышает границы дозволенного и притесняет подчиненных, схватить его и передать в руки самих обиженных, чтобы они проучили его сами.

Если калантары 41 и кадхуда причинили зло по отношению к раияту, пусть подвергнут их штрафу в меру причиненного ими зла. Если даруга и [иные] правители притесняли народ и доводили людей до плачевного состояния, воздать им должное [то есть, подвергнуть наказанию]. После того, как будет доказана чья-либо вина и с него возьмут штраф, [сверх того] не следует сечь его плетьми. Если же его накажут плетьми, тогда пусть не берут с него штраф.

В отношении воров повелел: где бы они ни находились, задержавшие пусть наказывают их по Ясе 42. А если кто-то силой отнял у другого имущество, пусть отберут у злодея имущество обиженного и вернут его истинному владельцу. Если кто-либо выбьет зубы, ослепит другого, отрежет уши или нос, будет употреблять вино или совершит прелюбодеяние, [94] отвести его на суд шариатского казия 43 или к казию ахдасу 44 . По делам в пределах шариата, да вершит суд шариатский казий; по делам же нарушения обычаев и традиций, пусть разбирается казий ахдас, а затем пусть ставят в известность меня.

УЛОЖЕНИЕ О ВИЗИРЯХ

Повелел, что визири должны обладать следующими четырьмя качествами: первое — благородство и знатность; второе — ум и проницательность; третье — умение обхождения с воинами и подданными; четвертое — воздержанность, терпение и миролюбие.

Если кто обладает этими четырьмя качествами, того пусть считают достойным сана визиря, пусть назначают его визирем или государственным советником и поручают ему государственные дела, управление войском и подданными. Такому визирю [следует] предоставить четыре привилегии: доверие, уважение, волю и власть.

Тот визирь достигает совершенства, кто приводит в [полный] порядок государственные дела, имущественные и финансовые вопросы, управляет по совести и является образцом благородства и сдержанности. Где не надо брать — не берет, а где не надо давать — не дает. В его разрешающих и запрещающих приказах проглядывает благородство и высокое происхождение. Он не враждует [с кем-либо] и никого не притесняет. Каждого, будь то из военных или из числа подданных, поминает добрым словом. Он не ищет у других плохих качеств, а когда говорят [о них] — не слушает. Если он от кого-либо терпел зло, то обращается с ним таким образом, что тот в [конце концов ] отвращается от зла. Причинившему ему зло человеку отвечает такой мерой добра, что тот сам приходит к нему, склонив голову. Если же кто из визирей злословит, прислушивается к наговорам, разжигает рознь, из дурных побуждений преследует хороших людей, то его надо сместить с занимаемой должности. Ни в коем случае нельзя возводить в сан визиря людей низкого происхождения, [95] завистливых, злопамятных и мстительных. Если же такой человек становится визирем, то страна и царство в скором времени падут. Так, Малик-шах 45 Сельджукид сместил с поста визиря Низам ал-Мулька 46, являвшегося средоточием похвальных качеств и назначил вместо него визирем человека низкого и дурного. Вследствие отвратительных поступков, притеснений и ненасытной алчности визиря, приносящего погибель, начали разрушаться основы царства. Еще один схожий пример: халиф Мустасим биллах 47 из династии Аббасидов назначил своим визирем завистливого и злопамятного ибн Алками. Визирь ввел халифа в обман лицемерными речами и, питая коварство и вражду по отношению к нему, вошел в заговор с Хулагу-ханом и натравил его на халифа. Халиф Мустасим был взят в плен и известно, что затем случилось с халифом 48. Словом, ищите благородных людей, обладающих добрыми качествами, и назначайте их визирями, ибо благородный человек не допустит предательства, а человек низкого происхождения не выкажет преданности.

Необходимо возвеличивать того визиря, который ведет дела по совести и справедливости; имущественные и финансовые дела решает благонравно, не проявляет алчности и не злоупотребляет доверием.

Если же кто из визирей управляет делами государства неправедно и злонамеренно, то такое государство в скором времени лишится благоденствия и благосостояния.

Мудр тот визирь, кто, в зависимости от обстоятельств, ведет дела, когда надо жестко, а когда и мягкосердечно. Он не проявляет излишней суровости, но, в то же время, избегает чрезмерной приветливости. Если он проявит кротость, то станет добычей алчных корыстолюбцев. Если же он будет чрезмерно суров, то его будут сторониться и в будущем не обратятся к нему. [96]

Следовательно, мудр тот визирь, кто вершит дела управления, исходя из обстоятельств, терпеливо и тактично, сочетая суровость с мягкосердечием, и посредством разумных мер устанавливает в государстве порядок и дисциплину.

Такого визиря пусть считают другом государства, ибо государство и трон стоят на [трех опорах]: собственность, казна и рать. Мудрый визирь все эти три опоры государства содержит в исправном состоянии и порядке. Визирь, являющийся средоточием доброго нрава, даже будучи ввергнут в страдания, не таит в душе обиды и зла против кого-либо. Если же он, затаив злобу, проявит враждебность, такой визирь лицемерен, и его надо остерегаться, ибо он, войдя в сговор с врагами царства, может разорить казну, а войско приведет в расстройство.

Умен тот визирь, кто правит одной рукой подданными, а другой — войском. Где не надо брать — не берет, а где не надо давать — не дает. Не теряет бдительности и предусмотрительности. Во взаимоотношениях честен и правдив, предвидит последствия каждого своего поступка. Действуя в интересах державы, забывает о своих врагах.

Опытный, знающий дело мудрый визирь тот, кто постоянно печется о процветании страны, спокойствии и благоденствии подданных и войска, приумножении казны. Он всемерно старается совершать деяния в пользу государства и престола. В устранении опасных дел, могущих нанести урон царству, не жалеет личного состояния и жизни. Важные дела, касающиеся войска и подданных, претворяет в жизнь благими путями, используя верные меры. Тот считается добронравным визирем, чьи благие деяния превосходят плохие качества его характера.

Как я слышал, неблаговидные поступки Низам ал-Мулька были незначительны, а благодеяния его весомы. В то время, когда он собрался совершить паломничество, один из благочестивых людей сказал ему: "Претворяемые тобою в жизнь благие деяния на царской службе Малик-шаха и оказываемая тобою помощь рабам Всевышнего равны совершению паломничества".

Еще я слышал, что в бытность Али ибн Лакатия визирем халифа Харун ар-Рашида рабы божьи почерпнули [от его благодеяний] много пользы. Но когда однажды он решил отказаться от должности визиря, некий имам написал [97] ему: "Ты должен остаться при дворе халифа и по-прежнему исполнять свои обязанности. Не вздумай отречься, ибо польза и благо, оказываемые тобою [на этой должности] рабам божьим, превышают все совершенные тобою [дела] и все твои устремления".

Слышал, что у хазрата Пророка, да пребудет над ним божья милость, спросили: "Если бы вы не были посланы [на землю] Пророком и посланником [Аллаха], то чем бы вы занялись?" Он ответил: "Избрал бы путь служения султанам, дабы была польза и благо рабам Всевышнего".

Именно поэтому, желая оказать помощь и поддержку народу, я тоже в [свое время] согласился быть визирем и главнокомандующим войска Ильяс-ходжи, сына Туглук Темур-хана. [Наверное] благодаря тому, что я помогал рабам Всевышнего, Аллах даровал мне власть.

Визиря, подчинившего или защитившего какую-либо страну рассудительностью или же при помощи меча, необходимо уважать, оказывая ему всяческие почести. Пусть возвеличивают его сан и именуют его "обладатель меча и пера".

Мудрый и бдительный визирь тот, который может рассеять вражеское войско одним верным действием, обходительностью и приветливостью может объединить ратников и привлечь на свою сторону даже неприятельское войско. Такой визирь является защитником своего благодетеля. Распорядительностью и дальновидностью облегчает он разрешение важных и трудных дел, выпавших на долю его падишаха. Если в царстве возникают узлы [трудностей], распутывает их, благодаря уму и проницательности. Так, когда Алибек джани курбани заточил меня в темницу, полную блох, один из моих визирей — Азизуддин поспешил ко мне на помощь из Термеза и [ухищрениями ] усыпил [бдительность] Алибека. Этим он вдохнул в меня мощь, во мне взыграла энергия и отвага, с мечом в руках пробился я сквозь ряды многочисленных охранников и обрел спасение. Подобно тому, Низам ал-Мульк спас султана Малик-шаха из плена Румского султана 49.

Именно такого визиря надо считать компаньоном в управлении государством и почитать: ни в коем случае не [98] действовать без его совета, ибо все, что он говорит, внушено мудростью.

Если падишах притеснитель, а визирь справедливый, то он изыскивает меры остановить гнет падишаха. Но если визирь злодей, то царство в скором времени охватят неурядицы.

УЛОЖЕНИЕ О ПРОИЗВОДСТВЕ В ЭМИРЫ И ПРАВИТЕЛИ

Самых приближенных ко мне триста тринадцать нукеров повелел возвести в сан эмиров, ибо в них сочетались благородство и знатность происхождения, ум и прозорливость, храбрость и энергичность, бдительность и осмотрительность. Каждому их них я назначал преемника. Если кто-либо из эмиров погибал, то его место занимал преемник и называли его "ожидающим эмирства" 50.

Каждый из этих трехсот тринадцати эмиров отличался умом и способностями: они блистали на ристалищах и пиршествах, искусно строили ряды своих войск и разрушали ряды вражеских войск.

Я на опыте постиг, что только тот достоин быть эмиром и властвовать, кто постиг тайны ведения сражений, знает способы рассеивания вражеских войск; не теряет присутствия духа в разгар сражений и без дрожи и колебаний может вести в бой отряды воинов, а при расстройстве порядка войска в состоянии без промедления восстановить порядок.

Тот может быть верховным эмиром, кто в мое отсутствие может стать моим заместителем, в славе и величии распоряжаться людьми на пиршествах и в сражениях, способен наказывать чинящих ему сопротивление.

Повелел четверых из числа трехсот тринадцати человек назначить на должность бекларбеги 51, а одного — верховным эмиром, дабы его воля в походах и сражениях беспрекословно исполнялась эмирами и всем войском. Вместе со мной — он мой спутник, а в мое отсутствие — заместитель мой.

Еще двенадцати мужам из числа энергичных, честных и совестливых людей я предоставил сан эмира в таком порядке. [99] Первому эмиру дал право распоряжаться тысячью ратников и поставил его над ними. Второму дал право распоряжаться двумя тысячами ратников и назначил его их эмиром. Подобным образом я дал третьему эмиру — три тысячи, четвертому — четыре тысячи, пятому — пять тысяч и так увеличивал их число до двенадцатого эмира и назначал их предводителями от шести до двенадцати тысяч ратников. Исходя их ранга эмиров, одного сделал заместителем другого. Так, например, определил первого эмира заместителем второго, второго эмира — заместителем третьего и подобным образом одиннадцатого эмира — заместителем двенадцатого. Если с кем-либо из эмиров случится что-нибудь непредвиденное, пусть его место займет заместитель.

Еще повелел, чтобы сто их тех трехсот тринадцати человек стали десятниками, сто — сотниками, сто — тысячниками.

Повелел, чтобы во время сражения верховный эмир распоряжался [всеми] эмирами, тысячники — сотниками, сотники — десятниками. И пусть не поручают дело десятника сотнику, дело сотника — тысячнику, дело тысячника — эмиру, дело эмира — верховному эмиру. И пусть не перекладывают то, что может сделать десятник, на плечи сотника, ношу сотника — на плечи тысячника. Если же кто-либо из эмиров сам заинтересуется каким-либо [другим] занятием, тогда ему можно поручить [его].

УЛОЖЕНИЕ О ВОЗВЕЛИЧИВАНИИ РАТНИКА С САМОЙ НИЗШЕЙ СТУПЕНИ ДО ВЫСШЕГО ЧИНА

Бахадуров, проявивших себя в ратном деле в первый раз, повелел назначить десятниками, проявивших доблесть вторично — сотниками, а на третий раз — тысячниками. Если кто из подчиненных десятнику ратников проявит доблесть, сперва пусть назначат его десятником. Блеснувшие в ратном деле, защищая себя, являются исключением из этого правила, ибо даже бык выставляет рога, когда его бодают. А посему надо учитывать благородство устремлений ратника.

Если тысячник силой меча рассеет вражеский полк, назначить его первым эмиром. Если первый эмир расстроит ряды неприятельского войска и проявит доблесть, рассеяв их, возвести его в чин второго эмира. Подобным же [100] образом эмира, рассеявшего ряды вражеского войска и оказавшего этим содействие победе, возвеличить выше занимаемого им ранга. Если кто из ратников проявит усердие в ратном деле — увеличить ему улуфа. Если кто из ратников бежит с поля боя, показав неприятелю спину, не поощрять его. Но если он отступил, попав в безвыходное положение, даровать ему прощение. Если же он отступил от страха, обуреваем ужасом, отослать его домой. Если кто из ратников в сече с неприятелем был ранен в схватке лицом к лицу — жаловать его дарами; если же он бежал после ранения, похвалить его, принимая во внимание его ранение, ибо он не смог напасть на врага и был ранен при натиске неприятеля. Его рана свидетельствует о том, что он не бежал. Поэтому сохранить ему улуфа. Если кто из воинов состарится на воинской службе, то не лишать его улуфа и не смещать с занимаемой должности. И пусть ничьи ратные заслуги не остаются без должного внимания, ибо они, находясь на службе государству, не жалели своей жизни ради выгоды грядущего мира. Одно это уже заслуживает благодарности и материального вознаграждения. И будет не по совести, если его лишат вознаграждения и не оценят его заслуг.

Еще я повелел: если заслуги кого-либо из эмиров, визирей или ратников перед государством несомненны, то есть, разбил ли он вражеское войско, покорил ли какую-нибудь страну или проявил себя в ратном деле, пусть по достоинству оценят его ратную службу и оплатят его труд. Пусть уважают и почитают умудренных опытом пожилых ратников и идут к ним за советами, ибо их слова проверены на собственном опыте и познании. И да относятся к ним как к опорам государства; после них [пусть] назначают их сыновей.

Еще повелел не убивать никого из ратников, попавших к нам в плен из неприятельского войска и предоставить им право выбора. Если он изберет нукерство — дать ему такую возможность, в противном случае — освободить его. Примером тому то, как я освободил четыре тысячи ратников, попавших ко мне в плен из числа воинов Рума 52.

Если кто из вражеских воинов, оправдывая хлеб-соль своего покровителя, воевал против нас с мечом в руке, а затем добровольно или же вынужденно пришел под наше покровительство, такому воину следует верить и дорожить [101] им, ибо он был предан своему господину и оправдывал хлеб-соль [своего бывшего покровителя]. Подобным образом я поступил по отношению к Шир Бахраму. В битве с эмиром Хусайном он сошелся со мною лицом к лицу и бился на мечах. Позже, когда он сам вынужден был искать у меня убежище, я оказал ему почет и уважение. То же было и с Менгли-Буга [сулдусом ]. Он повел против меня войско под Балхом. Перед началом сечи я направил ему послание с целью склонить его на свою сторону. Но он не забыл [оказывается] хлеб-соль Туглук Темур-хана, повел против меня войско и яростно сражался, как подобает доблестным мужам, но в конце концов был побежден. И когда он по собственной воле пришел ко мне просить убежище и преклонил колено, я возвеличил его и оказал всяческие почести. В благодарность за оказанные мною милости, он напрочь забыл бывшее недоразумение. На собраниях я говорил о его доблестных деяниях и хвалил его. Будучи доблестным по своей натуре, он и в моем государстве содеял много достохвального и заслужил мою признательность. В Азербайджане, при битве с Кара Юсуфом 53, мое войско попало в затруднительное положение. Тогда он надел на копье и высоко поднял голову одного из павших военачальников Кара Юсуфа и крикнув воинам, что это голова Кара Юсуфа, объявил его убитым. От сего известия воины мои воспряли, бросились в битву, и, атаковав центр войска Кара Юсуфа, вынудили его бежать. Победу, одержанную в этой битве с Кара Юсуфом, я отнес на счет Менгли-Буга [сулдуса ] и возвеличил его сан.

УЛОЖЕНИЕ О ПООЩРЕНИИ ЭМИРОВ, ВИЗИРЕЙ, РАТНИКОВ И ПОДДАННЫХ ЩЕДРОТАМИ И ПОЧЕСТЯМИ

Повелел: эмира, завоевавшего для нас какую-нибудь область или рассеявшего неприятельское войско, наградить тремя знаками внимания: почетным титулом, хоругвью и литаврами; величать его бахадуром, признать сотоварищем в делах управления государством и допустить к своим советам; жаловать ему приграничную область и подчинить местных эмиров его власти.

Такой же награды достоин тот из эмиров, кто рассеет войско царевича, либо нанесет увечье отпрыску ханского рода, либо разгромит войско хана какой-либо страны. Так, [102] когда эмир Ику Темур, посланный мною против Урус-хана, возвратился с победой, я наградил его туманом, хоругвью, знаменем и литаврами, приблизил его к себе и назначил своим советником и визирем. Разрешил присутствовать на моих советах, жаловал ему один из приграничных вилайетов и подчинил ему местных эмиров. Тогда завистники распустили слух, якобы он разграбил [тогда] улус Урус-хана и присвоил себе его богатства. Этими словами они несколько охладили мое благорасположение [к Ику Темуру]. Но я был научен случаем с Бахрамом Чубином 54, чья судьба служила мне уроком. [А произошло с ним следующее:] Хакан 55 двинул триста тысяч алчущих крови тюрков против Хормуза ибн Ануширвана 56 . Хормуз же выставил против войска хакана триста двадцать тысяч воинов-иранцев, предводительствуемых Бахрамом Чубином — визирем, советником и главнокомандующим [Хосрова] Ануширвана. Тот столкнулся с войском хакана, и битва продолжалась три дня и три ночи. Наконец он одолел хакана и доложил Хормузу все по совести, отправив всю захваченную добычу самому Хормузу. Тем временем завистники и клеветники очернили его на совете Хормуза, заявив: "Бахрам утаил значительную часть добычи и присвоил себе украшенные драгоценными камнями меч, корону и сапоги хакана". Хормуз поддался алчности и предал забвению верную службу Бахрама. Поверив наветам завистливых и подлых людей, объявил Бахрама виновным и предателем. Выслав ему женскую накидку, ожерелье и цепи, велел накинуть ему на шею ожерелье, опутать ноги кандалами и облачить в женскую накидку [и доставить во дворец]. Затем показал его в таком обличье вызванным во дворец эмирам и военачальникам. Пораженные увиденным, военачальники осыпали Хормуза упреками и разочаровались в нем. Затем объединились под предводительством [103] Бахрама Чубина, вторглись во владения Хормуза и, свергнув его с престола, возвели на трон страны Хосрова Парвиза 57 .

Наученный опытом сей истории и дабы избежать упреков моих военачальников, потребовал к себе эмира Ику Темура, созвал на совет избранных людей, затем велел сложить в одно место всю добычу, захваченную в улусе Урус-хана, и все это преподнес Ику Темуру и рубившимся вместе с ним в сече бахадурам и ратникам его.

Так же я повелел, чтобы возвеличили в ранге каждого эмира, проявившего себя в бою и нанесшего поражение противостоящему вражескому войску. Так, например, в битве с Тохтамыш-ханом отличился Табан-бахадур. Он достиг вражеского знаменосца, низверг на землю неприятельское знамя и получил при этом ранение. Вельможи и завистники вознамерились утаить от меня его доблесть. Но я решил, что было бы не по совести лишать его награды, и возвел Табан-бахадура в сан эмира. Оказав ему всяческие почести, вознаградил его знаменем.

Еще повелел: десятника, расстроившего вражеские ряды и разбившего противостоящего ему неприятеля, назначить градоначальником; сотника — правителем области. Так, в битве с Тохтамыш-ханом, сотник Барлас-бахадур встретился с вражеским войском лицом к лицу и разбил его. Я назначил его правителем области Хисар-и шадман 58. Тысячника, разбившего неприятельские войска, повелел назначить правителем области (мамлакат). Так, в Катурской 59 битве Мухаммад Азад одолел и разбил банду сияхпушей 60, которые перед этим разбили отряд войска Бурхан-оглана. Я назначил Мухаммад Азада наместником Кундуза и Куляба 61.

Эмир, завоевавший подвластный неприятелю край, по моему велению в течении трех лет мог управлять им. [104]

Бахадура, проявившего храбрость в битве, повелел вознаграждать боевым молотом, расшитой палаткой, поясом, мечом, конем и чином десятника; проявившего храбрость повторно или в третий раз — возводить в чин сотника и тысячника.

УЛОЖЕНИЕ О ПРЕДОСТАВЛЕНИИ ЛИТАВР И ЗНАМЕНИ

Я повелел каждому из двенадцати эмиров предоставить литавры и знамя: верховному эмиру — знамя, литавры, туман-хоругвь и чар-хоругвь; тысячнику — хоругвь и карнай; сотнику и десятнику — барабан; эмиру каждого племени — почетный знак; каждому бекларбеги — знамя, литавры, чар-хоругвь и почетный знак.

Эмира, рассеявшего вражеское войско или завоевавшего какое-либо царство, если он имел чин первого эмира, следует возвести в ранг второго эмира, второго эмира — в ранг третьего эмира, третьего — в ранг четвертого, и таким образом до одиннадцатого, которого надобно возвести в ранг двенадцатого эмира и предоставить ему знамя, хоругвь и литавры. Так, первому эмиру предоставить одну хоругвь, второму — две, третьему — три, четвертому — четыре хоругви и литавры, дабы они стремились получить туман-туг и чар-туг 62 .

УЛОЖЕНИЕ ОБ ОБМУНДИРОВАНИИ И ВООРУЖЕНИИ ВОЙСКА

Распорядился, чтобы во время похода на восемнадцать рядовых воинов выделялась одна палатка, каждый же воин имел при себе две лошади, лук, колчан, меч, пилу, шило, мешок, рогожную иглу, топор и заступ, десять игл и один кожаный ранец.

На пять бахадуров выделять одну палатку и каждый должен иметь при себе панцирь, шлем, колчан, лук и соответствующее по уложению количество лошадей.

Каждый десятник должен иметь отдельную палатку, кольчугу, меч, колчан, лук и пять лошадей.

Каждый сотник должен иметь отдельную палатку, десять лошадей; из вооружения — меч, колчан, лук, булаву, палицу, кольчугу и латы. [105]

Каждый тысячник должен иметь при себе одну палатку, тент; из вооружения — кольчугу, панцырь, шлем, копье, саблю, колчан и стрелы в таком количестве, сколько он может нести.

Первый эмир должен иметь при себе палатку, шатер, пару тентов, такое количество разнообразного вооружения, которое соответствовало бы его рангу и могло удовлетворить нужды его подчиненных.

Подобным образом из эмиров первый, второй, третий, четвертый и вплоть до верховного соответственно своему рангу должны быть обеспечены различного рода снаряжением; палатками, шатрами, тентами и лошадьми.

Первый эмир должен вести 110 лошадей, второй — 120, третий — 130, четвертый — 140 и так до верховного эмира, который должен вести не менее 300 лошадей.

Пеший ратник может иметь при себе саблю, лук и сколько угодно стрел. Во время сражения он должен иметь при себе определенное количество вооружения — не менее указанного в уложении.

УЛОЖЕНИЕ О ПОЯВЛЕНИИ НА АУДИЕНЦИЮ И СОВЕТ В МИРНОЕ И ВОЕННОЕ ВРЕМЯ

Повелел, чтобы ратники, эмиры, тысячники, сотники и десятники не являлись на совет в диван-хану 63 без головного убора, без соответствующей обуви 64, без халата с отложным воротником, без кинжала и сабли. Двенадцать тысяч хорошо вооруженных стражников должны располагаться [во дворце] вокруг диван-ханы слева и справа, спереди и сзади. Каждую ночь тысяча человек из их числа должны нести караульную службу. Над каждой сотней стражников следует поставить сотника, осведомленного о пароле.

Еще я повелел каждому из двенадцати эмиров, тысячников, сотников и десятников в военное время с двенадцатью тысячами хорошо вооруженных всадников день и ночь нести охрану на указанных ханом местах. Эти двенадцать тысяч всадников следует разбить на четыре отряда 65 и один разместить с правого фланга, другой — с левого, [106] третий — спереди, четвертый — позади урды 66. Эти отряды должны поочередно нести охрану, расположившись на расстоянии полфарсанга от урды. Каждый из этих четырех отрядов должен выставить хиравул, а хиравул должен выставить караул. Им надлежит строго соблюдать меры предосторожности и доносить обо всем в урду.

Вокруг войска и урды повелел назначить кутвала 67, вменив ему в обязанность соблюдать сохранность и безопасность урды [базара] 68 и взимание установленных пошлин с торговцев. Они также отвечали за продажу имущества.

Также повелел назначать четыре отряда чопкунчи (наездников) 69, располагающихся на расстоянии четырех фар-сангов от лагеря, для охраны порядка. Если они обнаружат убитого или раненного, то должны позаботиться о нем и нести ответственность в случае кражи чьего-либо имущества.

Я повелел, чтобы треть моего войска несла охрану границ, а две трети находились в боевой готовности для исполнения моих распоряжений.

Комментарии

1. Наиб (араб.) — наместник, помощник верховного правителя в областях и подвластных странах.

2. Хаджиб (араб., мн.ч. "худжаб") — привратник, сторож; здесь: мажордом, камердинер.

3. Гулямы (араб.— рабы, слуги) — здесь: пажи, особый разряд людей, служащих при господине в качестве телохранителей и придворных слуг.

4. Сарханг (перс.— начальник войска) — полководец; полковник иранской армии. По всей вероятности, термин был внесен переводчиком на фарси Мир Абу Талиб ал-Хусайни ат-Турбати.

5. В тексте "утага" — шалаш.

6. Кадхуда (перс, "кад" — деревня + "худа" — хозяин) — хозяин дома, глава семьи; сельский староста.

7. Этот поход был осуществлен в 1399-1404 гг. и назван "семилетним походом".

8. Диван (перс.— государственная канцелярия, ведомство) — здесь: государственный совет.

9. В оригинале — хаким.

10. В оригинале: мухандис — ученый-геометр; инженер-строитель.

11. В оригинале: "Фарангистан", что может быть переведено и как Европа, и как Франция.

12.Факир (араб.— бедняк) — человек, нуждающийся в материальной или моральной поддержке; иногда в значении "дервиш". Забота о факирах предписывается Кораном.

13. Мискин — нищий, бедный, нуждающийся. (Факир и мискин — в данном контексте синонимы).

14. Эмир Хусайн (убит в 1370 г.) — соперник Темура, внук временщика Чагатайского улуса эмира Казагана.

15. Махмуд Газневи (998-1030) — видный представитель династии Газневидов, правивший Хорасаном, Афганистаном и северной Индией; меценат и покровитель науки- и литературы.

16. Газна — один из древних (известен с VII века) городов Афганистана, расположенный по пути из Кабула в Лахор. Во времена Газневидов был столицей государства и превратился в один из экономических, политических и культурных центров Среднего Востока.

17. Известные нам источники ничего не говорят об этом факте, но судя по тому, что после смерти султана Махмуда столпы его государства: Али Кариб, Якуб Юсуф, эмир Хасан. и др., в обход законного наследника султана Масуда, посадили на престол младшего сына султана Махмуда, можно полагать, что оппозиция существовала и при жизни самого султана.

18. В оригинале: чарпилчар (тюрк.) — битва, сражение.

19. Улуфа — продовольственное и денежное довольствие для нужд войска.

20. Верховный эмир (араб.— амир ул-умара) — букв.: эмир эмиров; верховный эмир.

21. Диванбеги (перс. тюрк.— начальник дивана) — начальник центрального правительственного ведомства; министр.

22. Ясаул (от монг. "дзаса" — уложение, постановление, правило, закон, повеление верховного правителя) — младший служитель при хане; исполнитель отдельных его поручений; всадник, охраняющий дорогу.

23. Чапаул (тюрк, от слова "чапмак." — бегать, скакать) — участник внезапных, ночных набегов; подразделение, предназначенное для внезапного наезда.

24. Калакчи — смотритель военных работ; чиновник, устанавливающий размер хараджа с посевов.

25. Комнатный слуга (фарраш) — расстилающий ковры, паласы и постель при дворе, в мечетях и дервишских обителях.

26. Танхах (перс. — наличные деньги, свободные земли) — жалованье, выдаваемое из ханской казны для мелких государственных служащих и воинов в виде участка земли или части хараджа с него. Отсюда диван танхах — учреждение, ведущее контроль за состоянием земель и денег, выделенных государством для пожалования в танхах.

27. Диван-хана (перс.букв.— помещение дивана) — государственная канцелярия, где составлялись списки лиц, получивших от государства различные виды пожалований, пособий; здесь же хранились войсковые реестры. Осуществляла учет огромной добычи из завоеванных стран, учет крупных сумм, поступивших в виде хараджа или других налогов.

28. Берат (араб.) — царская грамота, предоставляющая его обладателю определенную сумму наличных денег, зерна, фуража и других привилегий за счет податей.

29. Тиюль (тюрк.— доставшееся) — предмет, с которого взимается доход; участок земли, пожалованный в пожизненное пользование.

30. Мал (араб.) — основной поземельный налог; синоним хараджа.

31. Савари (мн. савурин) — специальное подношение высокопоставленным лицам; дар.

32. Куналга (тюрк, от слова "кунмок," — ночевать, останавливаться на ночлег) — обязанность раията, т.е. жителей сел и деревень, принимать на ночлег послов и гонцов, с предоставлением пищи и корма для их слуг и лошадей (при проезде через населенные пункты).

33. Шилан (перс.—царский пир, царское угощение) — натуральный или денежный сбор для царских пиров.

34. Джагир (перс.— занимающий какое-либо место, должность) — условное или наследственное земельное пожалование за особые заслуги; синоним суюргала (см.). Был в обиходе в Индии при Великих Моголах (1526-1858).

35. Халиса (перс, от слова "халис" — несмешанный, чистый, настоящий) — земля, принадлежащая государству. Обычно назывался "мулк-и халиса". Отсюда диван-и халиса — правительственная канцелярия, управляющая государственным имуществом.

36. Джагирдар — владетель джагира, т.е. земель с правом сбора налога с проживающего там населения.

37. В оригинале "дервиша". Это слово имеет также смысл "нищий", "бедный". Здесь: отрекшийся от всего мирского и посвятивший остаток своей жизни богослужению.

38. Магический камень махак — камень черного цвета, использовался в средние века ювелирами для определения качества серебра и золота. Здесь: тщательная проверка любого факта и случаи; тщательное расследование проступка или обвинения, с целью установить истину.

39. Чагатай-хан — второй сын Чингиз-хана (1227-1241). В свое время получил от отца в удел один из четырех улусов — Чагатайский, включавший Восточный Туркестан, Илийский край, Семиречье, Мавераннахр и юго-восточную часть Хорезма.

40. Балыш — денежная единица у монголов. Слитки серебра различного веса; большей частью был в ходу балыш весом 8 мискалей.

41. Калантар (перс.— самый большой) — обычно управляющий имением.

42. Яса (монг.— обычаи) — закон среди тюрко-монгольских народов.

43. Шариатский казий — казий, ведущий судопроизводство по канонам шариата.

44. Казий ахдас — судья, принимающий решения на основе существующих обычаев.

45. Малик-шах (1072-1092) — правитель из династии Сельджукидов, правившей Ираном и Ираком в 1038-1194 гг. Более известен под именем Джалалуддин Малик-шах.

46. Низам ал-Мульк (настоящее его имя Абу Али ал-Хасан ибн Али ибн Исхак ат-Туси, (1018-1092) — великий визирь Сельджукидов Алп Арслана (1063-1072) и Малик-шаха (1072-1092). Крупный государственный деятель, много сделавший для укрепления государственного аппарата; автор капитального труда "Сийасет-наме".

47. Мустасим биллах — последний халиф из династии Аббасидов (1242-1258).

48. Хулагу-хан умертвил его, привязав к хвосту дикой лошади.

49. Речь идет о мнимом пленении султана Малик-шаха Сельджукидами Рума, т.е. конийским султаном Сулайманом ибн Кутулмишем. Однако известные нам источники не сообщают подробностей этого происшествия.

50. В оригинале: мунтазир ал-амарат (араб.) — ожидающий сана эмира.

51. Бекларбеги (тюрк. букв. — бек беков; верховный бек) — военный чин, соответствующий главнокомандующему.

52. Воины Рума — то есть воины, попавшие в плен в сражении под Анкарой в 1402 году.

53. Эта война с Кара Юсуфом произошла в 1400 году.

54. Бахрам Чубин — видный сасанидский полководец и шахиншах (590-591); в свое время вел успешную войну со вторгавшимися в Иран тюрками и Византией; в 589 году восстал против шахиншаха Хормизда IV (579-590), нанес поражение армии Хосрова II Парвиза (591-628), но впоследствии был им разбит и бежал в Туркестан, где был убит.

55. Хакан — речь идет о правителе Западных тюрков хакане Шаба, который вторгся в Иран в 590 году

56. Хормизд IV — сасанидский шахиншах, правивший Ираном в 579-590 гг.

57. Хосров II Парвиз — сасанидский шахиншах (591-628).

58. Хисар-и шадман — главный город области Хисар (древний Чага-пиан). Развалины его и сегодня можно видеть к западу от современного Душанбе.

59. Катур — историческая область, расположенная на северо-востоке нынешнего Афганистана. Темур пытался завладеть этой областью перед походом в Индию в 1398 — 99 гг.

60. Сияхпуш (накинувший на лицо черное покрывало) — так называли средневековые историки жителей Катура за то, что они не приняли ислам.

61. Куляб — так назывался с XVI века древний Хутталян (Хатлан).

62. Туман-туг, чар-туг — хоругви, знамена, вручаемые эмирам, командовавшим десятитысячным войском (туман) и большим войсковым соединением.

63. Диван-хана — аудиенц-зал, где обычно проводились царские приемы и совещания.

64. В оригинале: "муза ва сармуза" — что "означает: ичиги и калоши.

65. В оригинале "фавдж" — отряд, полк.

66. Урда (тюрк.— стан, лагерь) — временное расположение ставки хана; место расположения войска; пристанище племени.

67. Здесь: комендант.

68. Урда базар, организуемый во время военных походов при верховной ставке.

69. Здесь: отрады интендантской службы.

Текст воспроизведен по изданию: Уложение Темура. Ташкент. Изд. лит. и искусства им. Гафура Гуляма. 1999

<<Вернуться назад

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2017  All Rights Reserved.