Сделать стартовой  |  Добавить в избранное  | Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад

РУИ ГОНСАЛЕС ДЕ КЛАВИХО

ДНЕВНИК ПУТЕШЕСТВИЯ В САМАРКАНД КО ДВОРУ ТИМУРА

(1403-1406)

HISTORIA DEL GRAN TAMORLAN

А люди с карраки, спасшиеся и остававшиеся на том острове [Финогия], думали, что галеота затонула и [все] с нее погибли. И посчитали чудом, как они позже рассказывали, что галеота подняла паруса, ибо после подхода к карраке она считалась погибшей. А перед тем как увидели [чудесное] спасение [галеоты], они молились, чтобы Господь Бог наш спас корабль и людей, находящихся там. И как только галеота приблизилась к суше, все, кто мог, бросились [вплавь] и спаслись, выйдя на землю. И когда господа посланники вышли на сушу, они сделали все возможное, чтобы спасти те [подарки], которые сеньор король посылал [Тимуру], забрать их с галеоты и переправить на землю. [50] И все было взято и ничего не потеряно, хотя и спасено с большими трудностями и опасностью.

Галеота стояла у земли, а море тянуло ее назад, потом набегала волна [от прошедшей] бури и несла ее к берегу. И как только галеота приближалась к земле, люди с нее бросали то, что там было, на сушу, а другие подбирали, так что было спасено все, что сеньор король посылал [Тимуру]. Минуло немного времени, и вскоре вся галеота развалилась. Как только было снесено на землю то, что находилось на галеоте, все сложили на одном ближнем холме, а капитан судна сказал посланникам, что так как все перенесено на берег, то [могут] прийти турки и взять все /19а/ для своего сеньора. И в это же время пришли турки и спросили, что они за люди. Они ответили, что генуэзцы из Перы и что приплыли на карраке, которая затонула этой ночью в этом порту, и что то имущество, которое у них было, они хотели бы переправить на другую карраку, стоящую у Карпи, и что если они достанут лошадей, то за них хорошо заплатят. А турки ответили, что достать лошадей можно будет завтра, но не сегодня. Также они добавили, что пойдут в деревни, чтобы назавтра исполнить обещанное.

На следующий день, в воскресенье, пришло много народу с лошадьми и они переправили господ посланников и все, что у них было, в Карпи, где стояла та, [другая генуэзская] каррака. Как только прибыли туда господа посланники, нашли карраку в гавани и пошли переговорить с господином Амброзио, хозяином ее, и рассказали ему о своем чудесном спасении, о том, что с ними произошло и как другая каррака погибла. Хозяин карраки хорошо принял [посланников] и сказал, что готов услужить королю Кастилии, что если они хотят, то могут располагать его карракой как своей и могут перенести на нее свои вещи, а он будет отвечать за их сохранность. Он [также] скажет местным туркам, что они с той, другой карраки. А посла Тамурбека, находящегося с ними, одели как христианина и сказали, что он из города Перы, потому что если бы турки его узнали, то убили бы и все [другие] от этого подверглись бы [большой] опасности. Когда были погружены на карраку все вещи, [посланники] поняли, что Господь Бог наш владыка не однажды совершал ради них множество чудес. Во-первых, они спаслись от такой сильной и страшной бури, как эта. Хозяин [корабля] и матросы, бывшие там, говорили, что они уже двенадцать лет плавают по этому морю, но никогда не видели такой сильной бури. И другое чудо, которое совершил наш Господь Бог, состояло в том, что он спас их самих и [подарки] их короля сеньора [Кастилии] и что они не были ограблены ни турками, ни матросами, которые бы это сделали охотно, не будь они в турецкой земле. Далее [чудо состояло] в том, что нашли эту карраку, которая, как говорил хозяин, тоже едва не погибла.

Они простояли в этой гавани [Карпи] до следующего [51] вторника в ожидании хорошей погоды. В тот день пришел к посланникам один турок, который был царским старшиной в этой деревне, и сказал им, что за проход по их земле и за провоз тканей и прочих товаров с них причитается пошлина, и требовал, чтобы они заплатили и чтобы дали ему что-нибудь [из товаров]. А это случилось от того, что турки узнали, что ни они, ни другие не генуэзцы и не из города Перы. И если бы они их встретили на суше, то не разрешились бы им пройти [через свой земли]. В тот же день вечером подняли паруса и отплыли оттуда, чтобы поскорее вернуться в город Перу.

В четверг на рассвете, двадцать второго ноября, [посланники] вернулись в город Перу и приказали всю поклажу отправить в город. И когда их увидели те, кто знал, сказали, что, судя по буре и по месту, где она разразилась, было настоящим чудом, что /19б/ они остались живы. Посланники тотчас же хотели распорядиться об отплытии, но не смогли найти судна, которое бы отважилось плыть через Великое море, так как приближалась зима. Те корабли, что стояли с товарами, готовые к отплытию в Трапизонду (Трапезунд), не решались пуститься в путь. Даже те, что ранее отплыли, возвратились на зимовку [в Перу], чтобы ожидать марта месяца.

Причина того, что это Великое море так коварно, опасно и огромно, следующая: это море округлое, и окружность его почти три тысячи миль, и у него нет ни другого входа, ни выхода, кроме этого пролива, что рядом с городом Перой. Море окружено со всех сторон большими и высокими горами и не имеет низких берегов, куда могло бы разливаться, а в него впадает много больших рек, и ему ничего не остается, как бурлить и ходить кругом 182. Вода, которой удается выйти в пролив, уходит, а другая движется по кругу. И когда поднимается сильный ветер, море бурлит и вздымается, и начинается шторм. Особенно это бывает при северном и северо-западном ветре, который называется маэстро (мистраль), так как дует поперек этого моря. Кроме того, море опасно и потому, что когда корабли подходят к проливу, то его очень трудно распознать, и если не знают, как в него войти, то попадают на мель и гибнут, как случалось часто. Кроме того, в случае, если и знают пролив, а при подходе к нему подует один из этих ветров, северо-западный или северный, то грозит опасность, так как они дуют поперек [моря] и могут отбросить [корабль] к земле. В это время потерпел крушение один корабль, плывущий из Кафы 183. Тогда же подошло шесть венецианских галер в великий город Константинополь для того, чтобы провести все суда, плывущие с Танского моря. Император распорядился впустить их в город и сказал хозяевам [венецианских галер], что гавань его и что он находится в мире с ними и генуэзцами, а поэтому [потребовал], чтобы они не вредили друг другу. И венецианцы и генуэзцы на некоторое время заключили перемирие, и венецианцы провели свои корабли. [52]

Посланники вынуждены были остаться в этом городе Пере всю зиму и не смогли найти быстро никакого корабля, кроме как галеоту в девятнадцать скамеек, и велели снарядить ее, что стоило немало денег. Эта галеота была подготовлена и снаряжена к марту месяцу, а хозяевами этого корабля были господин Николае из Пизы и господин Лоренцо из Венеции. Посланники торопились отплыть поскорее на этой галеоте, до того как Тамурбек уйдет с места зимовки 184. И первый корабль, который в том году вошел в Великое море и лег на курс, был их галеотой.

В четверг, двадцатого марта тысяча четыреста четвертого года от Рождества Христова, галеота была готова и посланники отплыли [из Перы] вечером, в час вечерни. Вместе с ними был также посол, которого Тамурбек направил к сеньору королю [Кастилии].

В тот день они доплыли только до колонн, что составило около мили от города Перы, так как там /20а/ должны были запастись водой. В следующую пятницу они отбыли оттуда и вошли в Великое море около времени обедни. Стояла хорошая погода, и к часу вечерни приблизились к замку Секель и простояли там [часть] ночи. После полуночи ушли оттуда и продолжили свой путь. К часу вечерни находились у [острова] Финогии, где погибла та, другая галеота, и не захотели задерживаться там, а проплыли дальше и к часу вечерни подошли к [устью] какой-то реки, текущей из Турции. Они хотели здесь остаться на ночь, но [река] была мелка, и [галеота] проплыла вперед, а ночь была тихая, и они простояли [в море], не заходя в гавань.

В следующее воскресенье, в час вечерни, вошли в порт, находящийся рядом с турецким городом, называемым Понторакия (Бендер-Эрегли) 185 и принадлежащим Мисалю Маталаби (Сулейману Челеби) 186, старшему сыну Турка, и здесь они остановились.

На другой день, в понедельник, оставались там, так как не могли отплыть из-за встречного ветра. Этот город Понторакия выстроен на скалах у самого моря, а на самом верху стоит замок, сильно укрепленный. Город мало населен, и те, кто живет в нем, в основном греки и только немного турок. Ранее они принадлежали к империи великого города Константинополя и говорили, что около тридцати лет тому назад император Константинополя продал его Турку, отцу того Мисаля Маталаби, за столько-то тысяч дукатов. Этот город был очень богат и знаменит в той земле своим прекрасным портом, а свое название он получил [по имени] одного императора, который его построил и которого звали Понто, а место это называлось Ракия (Геракл) 187.

На следующий день, во вторник двадцать пятого марта, оставили [Понторакию] и продолжили свой путь. К часу вечерни поравнялись с одним замком, что на турецкой земле у моря, называемом Рио, а в нем никто не живет. И у его основания [53] находится гавань, но [посланники] не смогли войти в нее, так как там собралось много турок, которые пришли, увидев галеоту и думая, что в ней едут люди, намеревающиеся причинить какой-либо вред их земле. И они стали на якорь вблизи гавани у ровного берега, а в полночь уплыли оттуда, и в час обедни были у [устья] реки, текущей из Турции, называемой Партен (Вартан) 188. [Посланники] вошли в реку, чтобы запастись [пресной] водой. При входе в нее высилась высокая скала, на вершине которой была башня, выстроенная, чтобы охранять вход в эту реку и чтобы галеры не могли там пристать.

Вскоре [посланники] уплыли оттуда и в полдень подошли к городу, который называется Самастро (Амис) 189.

Этот город Самастро, владение генуэзцев, находится в турецкой земле у самого моря, на высоком холме, а перед этим холмом, вдаваясь в море, стоит другой такой же высокий [холм], и [кажется, что] он соединен с тем, на котором расположен город. Оба [холма] окружены одной стеной, и от одного холма, очень высокого, до другого переброшена очень большая арка, наподобие моста, по которой ходят [люди]. Там две гавани, одна с одной стороны, /20б/ а другая — с другой. Город невелик, и дома в нем небольшие, а за городом лежат в развалинах внушительные здания: церкви, дворцы, [жилые] постройки. И казалось, что лучшим в прежние времена было то, что находилось за городом и теперь ветшало. И [посланники] осмотрели [все] это в тот день, когда приехали, и в следующий четверг. А на другой день, в страстную пятницу, после того как прочли страсти, отплыли [из города] и в час вечерни вошли в гавань, называемую Два Замка.

На другой день, в субботу, поплыли дальше, и случился густой туман, а в третьем часу ночи подул довольно сильный ветер, море вздыбилось, и заходили большие волны. Опасались, что приближается буря, и не знали, близко или далеко находятся от земли. А так как не было поблизости гавани, где можно укрыться, то пытались плыть и после полудня поравнялись с замком, называемым Нинополи и принадлежащим Турции. Хотели здесь пристать к берегу, но так как не было гавани, проплыли мимо, продолжая свой путь. Около часа вечерни вновь сделался туман, так что трудно было различить землю, хотя она и была близко. Наступила ночь, и [посланники] не знали, где находятся; а море все волновалось. Одни утверждали, что уже прошли гавань, а другие, что нет. В то время как вели разговор [об этом], донесся лай собаки. С галеоты подали голос, и их услышали те, кто сторожил замок, и зажгли огни наверху замка, [чтобы показать], что здесь есть гавань. И галеота направилась [туда]. При входе в гавань высились скалы, о которые плескалась волна, и [моряки] не знали, как войти туда, [избежав] опасностей. Один моряк бросился в воду, доплыл до земли, взял фонарь и светил им, так что галеота, минуя опасности, вошла в гавань. [54]

На другой день в воскресенье, в день великой Пасхи, [посланники] остались там, в этой гавани. Над гаванью, на высокой скале, стоял сильно укрепленный замок, называемый Киноли 190 и принадлежащий одному мавританскому кавалеру по имени Еспандиар (Исфендиар) 191, властелину многих земель, который платил дань Тамурбеку и в своих владениях чеканил его монету. Сам он не был там, но один его алькальд, как только узнал, что посланники прибыли, из почтения к Тамурбеку пришел повидаться с ними и приказал принести им барана, кур, хлеба и вина. Здесь, в горах у этого замка Киноли, растет лучшее дерево для самострелов, какое только можно найти во всей Романии (Римской империи) 192.

На другой день, в понедельник тридцать первого марта, отплыли оттуда и в час вечерни вошли в гавань турецкого города, называемого Синополи (Синопа) 193, и задержались там.

Этот город Синополи принадлежит Еспандиару, и когда посланники прибыли туда, то узнали, что этот сеньор, владетель этих земель, не был там, а находился в другом городе, что лежал в трех днях пути отсюда и назывался Кастамеа (Кастамуни) 194, где он собрал до сорока тысяч человек, чтобы воевать с сыном Турка, который не благоволил к нему за то, что он платил дань Тамурбеку. А посланники очень надеялись застать его [в этом городе], чтобы иметь точные сведения, где находится сеньор [Тамурбек], и просить совета о том, в каком направлении двигаться по суше. Причина же того, почему этот кавалер, владетель этих земель, платит дань Тамурбеку, следующая: турок Баязет (Баязид), которого победил Тамурбек, убил его отца и захватил [его] земли; а позже, когда Тамурбек победил [Баязета], то вернул всю землю /21а/ этому кавалеру Еспандиару.

В субботу на рассвете, пятого апреля, посланники отбыли [из Синопы], но стояло безветрие, и они не смогли добраться до [следующей] гавани и простояли ту ночь в море.

На другой день, в воскресенье, в час обедни поравнялись с одним городом, расположенным в Турции на самом берегу моря и называемом Симисо (Самсун) 195. В нем два замка, один — генуэзцев, а другой, как и сам город, принадлежит Мусальме Чалаби (Сулейману Челеби) 196. [Посланники] не пожелали войти в гавань и проследовали дальше. Ту ночь простояли в море, так как был штиль. На другой день, в понедельник, около полудня подошли к порту одного замка, называемого Хинио, и вошли в гавань, так как дул встречный ветер.

Город, очень маленький и населенный греками, располагался у самой гавани на высокой скале. А на вершине горы стоял высокий замок, принадлежащий городу, о котором говорили, что там живут около трехсот турок. Этот замок и город принадлежат одному греческому сеньору, по имени Меласено, который платит дань Тамурбеку. А в гавани, у самого моря, [55] расположилось несколько кузниц; здесь море выбрасывало на берег мелкий черный песок, его собирали и делали из него железо 197.

На другой день, во вторник, отплыли оттуда и, так как дул встречный ветер, направились к гавани, находящейся на турецкой земле и называемой Леона (Лимнии) 198. Рядом с этой гаванью, на вершине горы, стоял заброшенный замок, и говорили, что около четырех лет тому назад его ограбили генуэзцы. Эта земля принадлежит одному турецкому сеньору по имени Арзамир.

В тот же день отбыли оттуда и вскоре поравнялись с одним маленьким замком, стоящим наверху скалы у самого моря, и называется он Санто-Нисио; немного отошли от этого замка и бросили якорь, так как подул встречный ветер. И простояли ту ночь там, в устье одной реки, и эта земля и видневшиеся вдали селения принадлежат тому Арзамиру; говорили, что он имел около десяти тысяч конницы и платил дань Тамурбеку.

На другой день, в среду, отбыли оттуда, дул попутный ветер, помогавший плаванию, хотя и шел дождь. Около трех часов подплыли к городу под названием Гирифонда (Керасунт?) 199, расположенному у моря наверху высокой скалы. А большая стена окружала всю эту скалу, и внутри ее было много садов и деревьев. В полдень поравнялись с большим городом, также стоящим у моря, под названием Трипиль (Триполь) 200. Эти земли принадлежали императору Трапизонды.

Через некоторое время подплыли к замку у моря, называемому Корила, и не хотели входить в гавань, так как стояла хорошая погода. А в час вечерни приблизились к замку под названием Виополи и вошли в гавань и пробыли там всю ночь. На следующий день, в четверг, отбыли, дул встречный ветер и море волновалось, и около трех часов подошли к замку, называемому Санфона, и бросили там якорь, чтобы [путешественники] отдохнули, и вскоре отплыли, прибыв к часу вечерни в гавань под названием Платана 201. А так как дул встречный ветер, не решались в ту ночь плыть в [город] Трапизонду, как хотели, хотя до него было не более двенадцати миль. Ту ночь простояли [в Платане], и дул встречный ветер такой силы, что вздымал [огромные] волны, и им ка/21б/залось, что [не переживут] этой ночи.

На следующий день, в пятницу одиннадцатого апреля, отплыли [из Платаны] и ко времени вечерни прибыли в город Трапизонду. А от города Перы, откуда отплыли на этой галеоте, до этого города Трапизонды девятьсот шестьдесят миль. И генуэзцы в этой [местности] за городом владеют хорошим замком, и посланники остановились там у них и были приняты с большим почетом.

На другой день, в субботу, император [Трапизонды] велел [56] посланникам [прибыть к нему] и отправил к ним лошадей, чтобы [они могли] приехать. И когда [посланники] прибыли во дворец, застали [императора] в зале, находящемся на верхнем этаже. И он принял их очень хорошо. А поговорив с ним, они возвратились к себе. Вместе с этим императором [на приеме] находился его сын, которому на вид было лет двадцать пять. Император был хорошо сложен и представителен. Оба — император и его сын — были облачены в царские одежды. На их головах красовались высокие шапки, [украшенные] золотыми торчащими палочками; поверху шла оторочка из куньего меха, и венчали их султаны из журавлиных перьев. Императора звали Германоли (Мануил) 202, а сына его — Келекс (Алексей) 203, и его также называют императором, как и отца, так как существует обычай старшего законного сына, будущего наследника, называть императором уже при жизни отца. А греки императора называют басилео 204. Этот император платит дань Тамурбеку и прочим туркам, своим соседям 205. Император [Трапизонды] был женат на родственнице константинопольского императора 206, а его сын — на дочери одного константинопольского кавалера и имел [от нее] двух маленьких дочерей. На другой день, в воскресенье вечером, когда посланники находились в замке, прибыли к ним с визитом двое очень важных кавалеров императорского двора и самые близкие [к императорской особе]. Одного звали горчи 207, что значит паж, несущий лук перед императором, а другого — протовестати, что значит хранитель сокровищ 208. [Первый из них] был очень приближен к императору, и ничего в империи не делалось такого, чего он не желал. Говорили, что он [человек] низкого происхождения и сын пекаря, но хорош собой. А [также] говорили, что молодой император, видя, как отец его доверял этому человеку и не проявлял заботу о знатных [подданных] своей империи, разгневался и восстал против отца, говоря, что пусть он прогонит от себя этого человека, и начал войну и осаждал его в этом городе целых три месяца. И ему оказывали помощь в этом [деле] самые знатные люди империи. И позже они пришли к такому решению: пусть этот горчи станет другом молодого императора и тех, кто его настраивал [против него]. Но потом все же произошло много бесчестья, тягот и вреда этому [молодому] императору 209 из-за того, что он держал при себе этого кавалера.

Этот город Трапизонда выстроен у моря, и стены его взбираются вверх по скалам, а на самом верху скалы стоит хорошо укрепленный замок, вокруг которого идет другая стена. А с одной стороны его протекает маленькая речка, прокладывающая себе путь глубоко вниз между скал. С этой стороны город достаточно укреплен, а с другой простирается по равнине. У города хорошие стены, и он окружен предместьями, множеством садов. [57]

Самое красивое [место] в городе — /22а/ одна из улиц, идущая берегом моря в одном из этих предместий. И на этой улице продаются всевозможные товары, [изготовляемые] в городе. На берегу моря стоят два замка с мощными стенами и укрепленными башнями. Один из них принадлежит венецианцам, а другой генуэзцам, которые построили их с соизволения императора. За городом — много церквей и монастырей. Армяне в городе имеют свою церковь и епископа, хотя они и такой народ, который не пользуется уважением. У этих армян церкви как у католиков, и они приносят в жертву Божье тело, так же как католики. Но священник, когда облачается, не надевает на грудь столу, а когда читает Евангелие, поворачивается спиной к аббату, а лицом к верующим. Когда же он священнодействует, то не льет воду в чашу.

[Армяне] исповедуются и постятся раз в году, а по субботам едят мясо. Канун великой Пасхи и пост они хорошо чтят и не едят рыбы, в которой есть кровь. Большинство из них не употребляет ни масла, ни другого жира. Вообще же они постятся так: едят рыбу, но не пьют вина и едят столько раз в день, сколько хотят. Кроме того, от Пасхи до Троицы едят мясо каждый день, так же в пятницу, как и всю неделю. Они говорят, что в тот [самый] день, когда Иисус Христос родился, он был и крещен. Кроме этого они в своей вере имеют и другие изъяны, но они очень набожны и с рвением служат обедню.

Греки также очень набожный народ, хотя в их вере есть много ошибок. Во-первых, они в священнодействии употребляют хлеб, в котором есть дрожжи, и делают его таким образом: берут хлеб величиной в горсть или полторы, делают на нем печать с буквами величиной с дублон 210 и эту печать освящают. А священника, служащего обедню, народ не видит, так как перед ним занавес. Когда же он совершает освящение, то берет этот хлеб и ставит его на голову, покрытую белой тканью, и с песнопением выходит к [месту], где стоят верующие, и все падают ниц, стеная и ударяя себя в грудь, говоря, что они недостойны видеть его.

Потом священник возвращается в алтарь и приобщается той печатью, что [поставлена] в середине хлеба. А когда обедня кончается, он берет тот хлеб, что остался, и делит его как освященный и раздает народу собственноручно. Когда служат обедню и церкви, не используют ни [богослужебных] книг, ни колоколов, [кроме храма] святой Софии [в Константинополе], а сзывают к обедне, [ударяя] в доски. Священники [у греков] женаты и не женятся более одного раза, и только на девушке; если же [она] умрет, более не вступают в брак и остаются вдовцами и проводят всю жизнь в большой печали.

Обедню служат только два дня в неделю, в субботу и среду. Когда же должны служить обедню, то всю эту неделю должны [58] оставаться в церкви, не выходить из нее и не приходить домой 211. Они соблюдают шесть постов в году и тогда не едят рыбы, в которой есть кровь, не пьют вина, не употребляют масла. И священники в это время не ходят к себе домой. Эти посты следующие: первый — от первого августа до дня святой Марии в середине месяца, другой — от святой Катерины до Рождества, еще другой пост, который мы соблюдаем сорок дней, потом они соблюдают другой — в двадцать четыре дня в честь двенадцати апостолов, постятся еще пятнадцать дней в /22б/ память одного святого, которого называют святым Димитрием. И весь год они не едят мяса по средам и пятницам, а по субботам едят. Среды они строго соблюдают и скорее станут есть мясо в пятницу, чем в среду. И делают так, что не едят мяса по средам целый год, а употребляют его четыре пятницы в году, которые следующие: в пятницу первой недели перед Рождеством, в пятницу сыропустной недели, в пятницу перед великой Пасхой, в пятницу перед Троицей. Кроме того, [греки] совершают ошибки в крещении и в некоторых других обрядах. И говорят, что когда человек, дурно поступавший на этом свете и считавшийся большим грешником, умирает, то его обряжают в монашескую одежду и меняют ему имя, чтобы дьявол не смог [узнать его]. [По этим и другим вопросам у греков] особые мнения, но они народ благочестивый и набожный. Кроме того, греки вооружены луками и мечами и иным оружием, как турки, и так же ездят верхом.

Посланники пробыли в этом городе Трапизонде с той пятницы одиннадцатого апреля, когда прибыли, до субботы двадцать шестого числа того же месяца, подготавливая лошадей и все необходимое для продолжения пути по суше. И в воскресенье, двадцать седьмого апреля, посланники выехали и с ними сопроводительный отряд, который приказал выделить им император, чтобы проводить их по своим владениям.

В тот день они заночевали у одной речки, называемой Пексик (Пекситис) 212, в какой-то заброшенной церкви, что была там. Дорога, по которой они ехали в тот день, шла по высоким горам, [склоны которых] покрыты множеством засеянных пшеницей делянок. С этих гор стекало много воды.

На другой день, в понедельник, уехали оттуда, и сопроводительный отряд повернул обратно, сказав, что не пойдет дальше, так как страшится недругов императора, а посланники продолжили свой путь. К часу вечерни подошли к одному замку [трапизондского] императора, называемому Пиломасука (Палеомацука) 213 и расположенному на очень высокой скале. Вход в него шел по лестнице, а ниже его, на скале, ютилось несколько построек. Путь в тот день проходил по очень красивым горам и удобной для ходьбы дороге.

В тот же день [посланники] подошли к месту, где отвалился кусок скалы, перекрывавшей дорогу и реку, так что они смогли [59] пройти это место с большими трудностями. По этой причине они в тот день прошли мало и устроились на ночлег в поле. На другой день, во вторник, они шли по трудной дороге через очень высокие горы, [где было] много снега и воды. И на ночь устроились рядом с замком под названием Сигана (Цигана) 214, расположенным на вершине высокой скалы, к которому не было подхода, кроме как через деревянный мост, переброшенный с одной небольшой скалы [прямо] к воротам замка. Он принадлежал одному греческому кавалеру, которого звали Кирилео Арбосита (Лев Кабасит) 215.

На следующий день, в пятницу, в третьем часу подошли к замку, стоящему у самой дороги на высокой скале, под названием Кадака (Ардас) 216. Этот замок и скала с одной стороны защищены рекой, а с другой окружены цепью высоких гор, крутых и безлесных, так что не найдется человека, который бы отважился перевалить через них.

Дорога пролегала между рекой и подножием замка, и проход был [так] узок, /23а/ что нужно было идти по одному и людям и лошадям, и [по этой причине] малое число людей, находящихся в замке, могли защищать этот проход от большого числа народа. А во всей этой земле нет другого прохода, кроме этого. [Увидев посланников], из замка вышли люди, потребовавшие пошлину за провоз тех товаров, что везли. Этот замок принадлежит тому же Кабасиа (Кабаситу), и там обычно обитают разбойники и дурные люди, и сам владелец [его] такой же.

По этой дороге отваживаются идти только тогда, когда собираются вместе много купцов, которые щедро одаривают владельца этих земель и его людей. Через три мили от этого замка высилась на вершине высокой скалы башня у узкого прохода. К часу вечерни [посланники] подошли к замку, стоящему на вершине высокой скалы и называемому Дориле (Аргирокастро?) 217. Снаружи замок был очень красив и [выглядел] новым; а дорога пролегла у его подножия.

Посланники знали, что там жил сеньор этой земли, и отправили к нему толмача, чтобы сказать, кто они такие, хотя он уже знал, что они едут, так как ему об этом сообщили из его [других] замков. Когда [посланники] подошли к подножию замка, к ним выехал верховой и сказал, что [его] сеньор требует, чтобы они сошли с лошадей. [Посланники] спешились и велели сложить все вещи, что везли, в одной церкви, находящейся [поблизости]. А тот человек сказал им, что обычно те, которые проходят мимо, платят установленную пошлину [его] господину и делают ему какое-либо подношение из того, что у них есть, и что так же следует поступить им, так как он живет в этих горах и содержит людей, сражающихся с турками, и живет только тем, что ему поднесут проезжающие, или тем, [60] что захватят у неприятеля. [Тогда] посланники решили пойти в замок, чтобы увидеться с господином и одарить его так, как он пожелает. Но с этим [намерением] не согласились его люди, бывшие здесь, и сказали, чтобы они не обременяли себя визитом, так как назавтра [владетель сам] придет навестить их.

На другой день, в четверг первого мая, утром этот Канасита (Кабасит) спустился из своего замка и прибыл туда, где были посланники. И находилось при нем до тридцати всадников с луками и стрелами, а сам он ехал на хорошей лошади, также с луком и стрелами. Потом он и все его спутники спешились; [владетель замка] сам сел и пригласил посланников сесть рядом и сказал им, что он живет в этом горном крае, как они видят, и что этот проход нужно охранять от турок, его соседей, с которыми он в постоянной вражде, и что у него и у тех, кто с ним, нет иного пропитания, как то, что им дают проезжающие или что они похитят в земле своих соседей. Поэтому он просит, чтобы [посланники] оказали ему помощь и подарили что-нибудь из одежды и деньги. А посланники ответили, что они не купцы, а посланцы своего государя короля Испании к сеньору Тамурбеку и что у них нет ничего, кроме того, что они везут к этому Тамурбеку. Потом посол Тамурбека, бывший с ними, сказал, что он хорошо знает, что эта земля принадлежит императору Трапизонды, что [он] вассал Тамурбека и что те товары, что они везут, предназначаются Тамурбеку /23б/ и что они должны быть в сохранности при переходе по этой земле. Они отвечали, что это правда, но так как он живет только тем, о чем ранее говорилось, то когда у него все [припасы] кончатся, он отправится грабить владения своего сеньора, чтобы жить 218. Во всяком случае они должны дать то, что он просит. И посланники, видя его упрямство, взяли кусок ярко-красной материи, что у них был, и серебряную чашу, а посол Тамурбека отдал им одежду из красной ткани, сделанную во Флоренции, и кусок тонкого полотна. [Но владетель замка] не удовлетворился всем этим и потребовал, чтобы ему дали еще. И как ни уговаривали его по-хорошему, он упорствовал и все повторял, что им следует отдать то, что он просит, и что [посланники] напрасно тратят слова. Поэтому они вынуждены были купить у одного проезжего купца кусок камлота и отдать ему 219.

Он остался доволен, [но не очень] и все же сказал, что готов проводить их [на некоторое расстояние] и доставить невредимыми до земли Арсинги (Эрзинджан) 220, которая относится уже к Тамурбеку, и дать им лошадей, чтобы ехать самим и везти поклажу.

Посланники тотчас хотели ехать, но не смогли. [Тогда] они наняли лошадей для перевозки поклажи до земли Арсинги и людей для охраны и сопровождения. [61]

На следующий день, в пятницу, утром выехали оттуда. С ними было десять всадников, и к часу обедни подъехали к одному замку, стоящему наверху высокой скалы, который был также владением Кабасика (Кабасита). А по дороге встретили людей, потребовавших с них пошлину за провоз [товаров], и они вынуждены были дать.

Около полудня добрались до долины, где, говорили, близко находится замок, принадлежащий турку из рода Чапени 221, которые воевали с этим Кабасикой. И здесь, в этой долине, находилась их стража. [Посланники] велели людям подождать и стоять [на месте] тихо, а всадники обследовали местность и [только] потом двинулись [дальше]. В час вечерни прибыли в одно селение [области] Арсинга, под названием Алагогаса. И как только прибыли, десять человек этого Кабасира (Кабасита) тотчас сняли вьюки, сели на лошадей и возвратились назад. И дорога, по которой они шли в тот день, была гористая, трудная из-за высоких гор и горных цепей. А в этом селении жил один турецкий кавалер, владетель этой местности [с соизволения] сеньора Арсинги. Он очень хорошо принял посланников и предоставил им хорошее помещение и угощение и все, что им было необходимо. В этом же селении от того [сеньора] они узнали, что Тамурбек оставил Карабаки (Карабаг), где зимовал, и ушел в землю Солтанию (Султанию).

На следующий день, в субботу третьего мая, они выехали оттуда и около трех часов прибыли в одно селение. Приняли их там хорошо, дали еду и лошадей, чтобы ехать и везти поклажу. На ночь устроились в другом селении, где их угостили, дали лошадей и все необходимое. В этой земле обычай таков: в каждом селении, куда они приезжали, несмотря на то, останутся они там или нет, из каждого дома вытаскивали ковры, на которые они садились, и тотчас перед ними расстилали кожу, вроде бы тисненую и круглой формы, которую называют кофра (софра?) и на нее кладется хлеб. А хлеб в этих местах очень плохой и делается так: замешивают немного муки и делают очень тонкие лепешки, ставят сковороду на /24а/ огонь и, когда она раскалится, бросают на нее лепешку, а как только она станет горячей, тотчас сбрасывают. Это и есть тот хлеб, который приносили на этих кожах. Потом приносили много мяса и кринки с молоком и кислыми сливками, яйца и мед. Это была [их] лучшая еда, которой они угощали [посланников], и [все] это несли из каждого дома. А если они оставались, то им присылали много мяса и все необходимое. Когда они подъезжали к какому-нибудь месту, их встречал староста, и посол Тамурбека приказывал нести съестное, [вести] лошадей и людей для услужения. А если они исполняли это не быстро, то их били палками и кнутами так [сильно], что удивительно. И так были запуганы жители этих селений, что, как только увидят [какого-нибудь] чакатая, сейчас же бегут, а чакатаями называют [62] они людей из войска Тамурбека, из одного с ним племени 222. В тот же день уехали из этого селения. В этих селах проживало также немного армянских христиан.

В следующее воскресенье, четвертого мая, в час вечерни прибыли в город Арсингу (Эрзинджан). Дорога, по которой они шли в тот день, была трудной из-за гор и высоких скал, и на подходе к городу на пути лежали снега. Из города вышло много людей, чтобы встретить и принять посланников, и они направились в то помещение, которое им было подготовлено. И в тот же вечер сеньор города прислал им много вкусно приготовленных и приправленных яств, плодов, хлеба и вина.

На другой день, в понедельник, сеньор этого города [Арсинги] приказал выдать [посланникам] некоторое количество денег, достаточное на мелкие расходы, пока они останутся там. В полдень сеньор послал за ними, желая их видеть. Выделил им лошадей, чтобы подъехать, и людей для охраны. Их привезли на луг за городом, и там же [они] застали сеньора, сидящего на плоском возвышении в тени под шелковым навесом, натянутым на двух веревках между двух столбов. С ним было много народу.

Когда посланники подъехали, несколько кавалеров и народ подошли их встретить; а когда приблизились к тому месту, где сидел сеньор, он встал, подал им руку и посадил рядом и принял радушно. Он был одет в платье из голубого сутими 223 с золотым шитьем, а на голове носил высокую шапку, отделанную жемчугом и драгоценными камнями. Верх шапки имел золотое навершие, с которого спускались две косы, из красных волос, сплетенных в три пряди, ниспадавших сзади и доходящих до плеч. Эти волосы, так сплетенные, и есть знак отличия [воинов] Тамурбека 224. Сеньору было около сорока лет, он хорошо сложен, смугл, с черной бородой. После вопросов к посланникам о короле, нашем государе, первая почесть, которой он их почтил, [была следующая]: он взял серебряную чашу с вином и собственноручно поднес посланникам, а после всем своим людям.

Тот, кому он давал питье, должен был встать и пасть ниц перед ним и брать чашу обеими руками, а кто ее брал одной рукой, считалось неуважением, так как говорят, что [только] от равного себе можно брать чашу одной рукой, а не от правителя. Взявши чашу из рук правителя, вставали, отходили немного назад, пятясь, /24б/ а отпивши, приподнимали правое колено и трижды ударяли им в землю, [после чего] выпивали все вино [до дна].

После угощения [посланников] из собственных рук сеньора вином привели вьючных животных, нагруженных деревянными ящиками, в которых были медные котлы, кипящие на огне. Их сняли с животных и принесли много круглых блюд из луженого железа на высокой ножке. Потом поднесли около [63] сотни железных чашек, круглых и глубоких, похожих на шлемы всадников. После разложили куски мяса на эти блюда, а в чашки приправленную баранину и мясные шарики, рис и другие кушанья, каждое из которых различалось по цвету. Сверху каждой чашки и блюда клали тонкую хлебную лепешку.

Перед сеньором и посланниками расстелили шелковую ткань вместо скатерти и [на нее] поставили блюда и чаши с мясом, и все, кто был тут, начали есть. У каждого был свой ножичек для резания [мяса] и своя деревянная ложка для еды. Для сеньора резал [мясо] один человек.

Сеньор пригласил двух кавалеров откушать вместе с ним, и, когда они ели рис и другие кушания, что там были, все трое ели из одной чашки и одной ложкой, так что когда один ее клал, то брал другой, и так они ели. Во время этой [трапезы] подъехал маленький турчонок, лет семи, и с ним человек десять всадников. Сеньор пригласил его сесть рядом с собой. Этот мальчик был племянником Еспандиара (Исфендиара), сеньора Синополи (Синопы), о котором вы уже знаете, что он был важным владетелем в Турции. [Мальчик] ехал от Тамурбека, и говорили, что сеньор приказал этому Еспандиару, чтобы он передал этому мальчику половину своей земли, так как он был сыном его сестры. Потом подъехали [еще] двое кавалеров, возвращавшихся от Тамурбека, уроженцы этого города Арсинги, и сказали, что Тамурбек задержал их в плену на некоторое время, а теперь отпустил. А причина, по которой он их задержал, следующая: Заратан (Тахартен) 225, знатный сеньор, владел этим городом Арсингой и его землей, что считалось большим уделом. Когда он умер, у него не осталось детей от жены, дочери императора Трапизонды. Перед смертью он сказал, что считает своим сыном того, кто теперь владеет Арсингой. Когда же он умер, не захотели того [человека] признать сеньором и на борьбу с ним [вместе] с другими поднялся один кавалер, по имени Хевали (Шах-Али?) 226, сын сестры Заратана. Он говорил, что раз Заратан умер бездетным, то он как племянник должен стать его наследником. И ему в этом помогали те двое кавалеров, прибывших сюда. И говорят, что, когда Тамурбек победил Турка и прибыл в этот город, [он] взял в плен этого Хевали и этих двух кавалеров и сделал сеньором того, кто и поныне правит, кого Заратан назвал своим [приемным] сыном. Теперь Тамурбек отпустил этих двух кавалеров, что же касается этого Хевали, то его приказал взять под стражу и отправить в город Самарканте (Самарканд). А причиной того, почему Тамурбек и Турок поссорились друг с другом и начали воевать, был именно этот Заратан, владетель этой земли [Арсинга], как об этом будет позже рассказано. А причина была серьезная. Когда кончился пир, посланники возвратились /25а/ к себе, а сеньор со своими кавалерами остался. Вечером он отправил к посланникам много разной еды и котлы с вареным мясом, [64] своих поваров и слуг, чтобы все приготовить для трапезы и [как следует] подать. В следующий вторник не было никакого праздника [в честь посланников], но сеньор дал им деньги на расходы, сколько было нужно.

На другой день, в среду, в послеобеденное время сеньор пригласил к себе посланников. Они приехали и застали его в доме. Он сидел в крытой галерее перед фонтаном, с ним было много кавалеров, народа и шутов, игравших [на музыкальных инструментах]. По тому, как все было устроено, видно было, что это господский дом.

Когда посланники вошли, сеньор поклонился им и усадил рядом с собой. Тотчас подали много кусков сахара и сеньор сказал, что хотел бы составить компанию тому кавалеру, который не пьет вина, — им был Руи Гонсалес — и хотел бы в этот день быть ему сотоварищем в питье. Внесли большой стеклянный кувшин, наполненный сладкой водой. Сеньор выпил и собственной рукой подал выпить Руи Гонсалесу, а всем прочим поднесли вино. После этого внесли много мяса, риса, различных блюд, и они приступили [к трапезе], как и в предыдущий день.

Когда мясо съели, подали чашки с медом, персики, вымоченные в уксусе, и виноград и каперсы, тоже в уксусе, а ели они неопрятно. И все это время не было недостатка в вине. И так продолжалось некоторое время, после [чего] внесли [большую] чашу, вмещавшую около трех четвертей, и сеньор взял ее и поднес собственноручно некоторым кавалерам. И они выпивали все вино и не оставляли ничего, так как это считалось неприличным по их обычаю. Когда сеньору надоело подавать вино, то сами кавалеры взяли эту большую чашу и стали подносить один другому, так что большинство из них напились допьяна. А сеньор в этот день не пил вина, присоединившись в этом к Руи Гонсалесу, и звали его Питалибет. Когда наступила ночь, посланники возвратились к себе.

Этот город Арсинга выстроен на равнине у реки, называемой Евфрат. Это одна из тех рек, что берет начало в Параисе 227. Равнина, где расположен город, окружена со всех сторон высокими горами. На вершинах этих гор лежит много снега, а по склонам его совсем нет. Там много селений, виноградников и садов, а сама равнина [сплошь] покрыта полями, виноградниками, садами, огородами, очень красивыми. А город невелик, и стены его из камня с башнями. Этот город выстроили армяне, и в стене во многих местах был выложен из камня знак креста. Дома города все имеют террасы, и по ним ходят люди, как по улицам. Город густо населен, в нем много красивых улиц и переулков со множеством лавок; он богат и ведет обширную торговлю. Здесь много мечетей и источников, и живет там много христиан, армян и греков.

Говорят, что когда Тамурбек напал на город Сабастрию [65] (Себастию) 228, турецкий город, и разрушил его, то Турок обрушился на этот город Арсингу и /25б/ вошел в него. А когда Тамурбек победил Турка, он опять взял его себе, как было ранее. Говорят, что, когда он был там, мавры города перессорились с христианами, пришедшими туда, говоря, что Заратан, их сеньор, больше почитает [христиан], чем других, и [всегда] идет им навстречу, что у них церкви лучше, чем мечети. Поэтому говорят, что Тамурбек вынужден был послать за этим Заратаном и сказать ему, что говорили [о нем] мавры. И Заратан ответил, что он селит христиан в своей земле для того, чтобы иметь от них пользу в случае необходимости. Тогда Тамурбек послал за греческим священником, который был там и считался самым главным. А когда он предстал перед [Тамурбеком], то [последний, будучи] в сильном раздражении на жителей Константинополя и генуэзцев города Перы, потребовал, чтобы [священник] отрекся от своей веры. А так как тот не захотел это сделать, то велел умертвить всех христиан в городе. А этот Заратан стал просить Тамурбека помиловать их, и он смилостивился за девять тысяч еспер (асп-акча), а каждая еспера равняется половине серебряного реала 129. А эти есперы дал им в долг Заратан, их сеньор. И Тамурбек приказал разрушить все христианские церкви, взял себе один замок, принадлежащий городу и называемый Камаг (Кемаха) 230, и отдал его одному чаратаю (чагатаю), чтобы он владел им вместо него. И сделал он это потому, что этот замок хорошо укреплен и расположен в месте, приносящем большой доход: он охраняет всю эту землю и через него идут разные товары во многие места, как в Сирию, так и в Турцию.

А причина, по которой Турок и Тамурбек узнали друг друга и почему Тамурбек вторгся в [земли] Турции и начал воевать с турком Вайситом (Баязидом), следующая: земли этого Заратана, сеньора города Арсинги, граничили с владениями Турка. Страстно желая захватить эти земли у Заратана, особенно этот замок Камаг, Турок послал сказать, чтобы он платил ему дань и отдал этот замок Камаг. А Заратан ответил, что он согласен признать его власть и платить дань, но не отдаст этого замка. [Тогда] Турок послал сказать, что он обязан его отдать, а если нет, то потеряет все свои владения. И этот Заратан, слышавший о Тамурбеке и его великой силе, зная, что он находился тогда в Персии, где вел войну и уже победил персидского султана, направил к нему своих послов с подарками и письмом, прося защиты от Турка, [говоря], что вся его земля и он сам в его власти и что он может поступить с ним как со своим пленником.

Тогда Тамурбек направил своего посланника к Турку с письмом, в котором объявлялось, что этот Заратан его подданный и чтобы из уважения к нему, [Тамурбеку], Турок не причинял [66] ему никакой обиды и что он за собой оставляет право поступить с ним как пожелает 231. А Турок, никогда ранее не слышавший о Тамурбеке и [узнавший о нем] только теперь, посчитал, что нет в мире более сильного человека, чем он [сам], и чрезвычайно разгневался и отправил к Тамурбеку письмо, в котором говорилось, что удивительно, до какой степени можно быть безумным, чтобы отважиться написать ему такой бред, чтобы он не делал того, что ему вздумается, здесь или [где-либо еще] в целом мире. А чтобы не /26а/ оставлять безнаказанным безумие [Тамурбека], он клянется и обещает, что найдет его где бы то ни было, что он не уйдет от него, а будет взят в плен, и назло ему клянется взять себе его старшую жену 232.

А Тамурбек, будучи в сильном гневе, решил показать всю свою мощь и пошел оттуда, где был, со всем своим войском из Персии, с прекрасных полей Катарабаке (Карабаг) 233, где зимовал в тот год, прямо на этот город Арсингу, а оттуда незамедлительно направился и вступил в турецкие владения, подошел к городу, называемому Сабастрия, окружил его и начал осаду. [Жители] города Сабастрии отправили послов к Турку, своему сеньору, с просьбой о помощи. И когда он узнал, что Тамурбек уже в его владениях и держит в осаде город Сабастрию, очень разгневался на него и отдал приказ собирать людей и с первым набранным [войском] в двести тысяч человек отправил своего старшего сына по имени Мукальман Чалаби (Сулейман Челеби) в помощь городу, а сам намеревался идти вслед за ним с другим большим войском. Но турки не смогли продержаться до тех пор, как подошло подкрепление. Тамурбек еще не взял город, [а уже] вступил в него следующим образом: он атаковал так яростно, что жители [города] начали с ним вести переговоры и договорились на том, что из города выйдут к нему люди, а он дает обещание не проливать их кровь, и они отдадут ему какое-то количество золота и серебра. Когда Тамурбек получил [от горожан] выкуп, который потребовал, то сказал, что желает поговорить с горожанами о делах весьма важных для них и потребовал, чтобы знатнейшие и лучшие люди города вышли к нему. Те же, полагаясь на данное им обещание и на то, что они [уже] отдали ему все требуемое, тотчас вышли. Как только Тамурбек увидел это, приказал рыть большие ямы и сказал, что он дал обещание и заверение в том, что не прольет кровь [этих людей]. Поэтому он приказывает задушить их в этих ямах, а своим людям велит войти в город и разграбить его, так как они бедны и нуждаются. Он так и сделал, приказав зарыть всех, кто вышел к нему из города, а своим отдал приказ войти в город и разграбить его. Когда же все было расхищено, приказал разрушить и сровнять [город] с землей 234. А сделав [все] это, ушел оттуда. В тот день, когда он ушел, пришел сын Турка с войском в двести тысяч всадников. [67] Увидев, что весь город Сабастрия разрушен и Тамурбек ушел, он остался ждать отца.

Тамурбек же, уйдя оттуда, направился прямо в землю султана вавилонского, а до того, как пришел туда, повстречался с племенем, называемым белыми татарами 235. Эти люди постоянно кочуют по полям. Он начал с ними биться и вести войну; тех, кого победил, взял в плен, пленил и их вождя, а было их до пятидесяти тысяч, мужчин и женщин. И всех их повел за собой. Оттуда [Тамурбек] двинулся на город Дамаск, жители которого очень рассердили его тем, что не захотели подчиниться ему и захватили присланных к ним послов. /26б/ Он силою взял город и разрушил его, а всех мастеров, встретившихся там и владевших каким-либо ремеслом, велел отвести в Самарканде, также и белых татар и тех, кого взял [в плен] в Сабастрии, среди которых оказалось много армянских христиан. Потом [Тамурбек] вернулся в Персию и остался на лето в местности, называемой Алара (Алатаг?) 236 и находящейся в Верхней Армении 237. А Турок направился к городу Арсинга и в большой ярости и гневе на этого правителя Заратана за то, что по его вине претерпел такое бесчестие, приказал брать город и вошел в него силой и пленил жену Заратана. Позже он отпустил ее и отдал приказ не творить никакого зла в городе, ушел оттуда и возвратился в свою землю. Говорят, что этот самый Турок проявил мало доблести тем, что не разрушил этот город, как Тамурбек поступил с его городом Сабастрией.

После того как эти два сеньора вернулись в свои земли, они направили друг к другу послов, но никак не могли прийти к согласию. А в это время император великого города Константинополя и генуэзцы Перы послали сказать Тамурбеку 238, что если он намерен воевать с Турком, то они смогут ему оказать услугу и помочь людьми и галерами, а именно таким образом, что быстро снарядят несколько галер и не допустят тех турок, что в Греции, переправиться в Турцию, чтобы [Тамурбеку] было легче справиться с Турком. Кроме того, они обещали ему ссуду серебром. И когда Турок не смог добиться согласия ни с городом Константинополем, ни с Тамурбеком, то обе стороны начали готовиться к войне. И Тамурбек, который [сделал] это скорее как человек опытный и искусный в военном деле, поспешно двинулся из Персии и прибыл в Турцию и направился по той самой дороге, по которой шел прежде, через землю арсингскую к городу Сабастрии.

А когда Турок узнал, что Тамурбек уже в его землях, то изменил путь следования, оставил обоз в одном укрепленном замке, называемом Ангури (Анкара), взял все свое войско и спешно двинулся на Тамурбека. А Тамурбек, узнав о хитром расчете Турка, оставил прежнюю дорогу и пошел левее, [68] через высокие горы. Когда Турок подошел и увидел, что Тамурбек ушел с прежней дороги и двинулся по другой, он решил, что [тот] обратился в бегство, и бросился за ним [в погоню] так быстро, как только мог. А Тамурбек, оставаясь в горах дней восемь, вернулся на ровную дорогу и двинулся к замку Ангури, где Турок оставил свой обоз, и захватил его. Турок, узнав, что Тамурбек в Ангури, направился. туда как можно скорее, и когда подошел, то [уже] сильно притомил войско. А Тамурбек предпринял весь этот маневр для того, чтобы его обмануть. Здесь им пришлось сразиться, и Турок был побежден и взят в плен, как вы уже слышали 239.

[А в это время] император Константинополя и генуэзцы Перы вместо того, чтобы исполнить то, о чем они договорились с Тамурбеком, дали возможность туркам из Греции переправиться в Турцию. Когда же Турок был побежден, /27а/ они сами перешли [на его сторону] и на своих судах перевозили из Турции в Грецию тех, кто бежал. По этой причине Тамурбек затаил злобу на христиан 240, за что приходилось расплачиваться тем, кто жил в его землях.

Этот Турок, которого победил Тамурбек, звался Альдайре Байязет (Йылдырым Баязид), что значит Молния Басит (Баязид); альдайре [на их языке] значит молния, а Басит было его имя. Отца его звали Амират (Мурад) 241, он был хороший человек, а убил его один христианский граф по имени Лазаро (Лазар) 242. А поразил он его на поле брани ударом копья, которое вошло ему в грудь, а вышло со спины. После этого Альдайре Байязет отомстил за своего убитого отца и умертвил в сражении этого графа Лазаро 243 собственной рукой. Теперь же сын этого графа Лазаро перешел на сторону Байязета и живет у Мулькама Чалаби (Сулеймана Челеби), сына этого турка Альдайре Байязета.

Это я хотел написать для того, чтобы было понятно, кого звали Муратом (Мурадом), потому что всех турецких сеньоров мы не знаем под другими именами, кроме как Мурат, а [ведь] у каждого из них было свое собственное имя 244. Кроме того, настоящее имя Тамурбека есть Тамурбек, а не Тамерлан, как мы его называем, потому что Тамурбек на их языке значит железный сеньор, так как сеньоров они называют бек, а железо — тамур. А Таморлан совсем не соответствует званию сеньора, этим именем его называют, когда хотят унизить, так как Таморлан значит хромой. Он имел ранения в правое бедро и два малых пальца правой руки, а раны он получил, когда однажды ночью воровал овец 245, как позже об этом будет подробно рассказано.

Посланники оставались в этом городе Арсинге вплоть до четверга, пятнадцатого мая, и в тот день двинулись в путь. Дорога проходила по высоким безлесным горам; в тот день шел снег и было очень холодно. На ночь они устроились в [69] одном селении, под названием Хабега (Шах-Баг?) 246, здесь был небольшой замок и рядом протекала река. Дорога в тот день шла через высокие безлесные горы, но и там [встречалось] много засеянных полей, домов и селений.

На другой день, в субботу, ночевали в одном селении, называемом Пагаррикс, [рядом] там был высокий замок на вершине скалы. В этом селении два конца: один — армянский, а другой — турецкий. Говорили, что около года тому назад, когда Тамурбек проходил по этим местам, он отдал приказ разрушить армянские церкви, а армяне, чтобы их не трогали, отдали ему три тысячи асперов 247, а каждый аспер равен половине реала. Он же, взяв с них деньги, отдал приказ разрушить церкви.

В следующее воскресенье, в день Пятидесятницы, уехали оттуда и прибыли в селение, где был высокий замок на скале, принадлежащий городу Арсинге. В следующий понедельник ночевали в поле и дорога шла меж высоких безлесных гор, с которых стекало много ручьев, и росло [там] /27б/ много прекрасной травы как наверху, так и внизу. Эта земля принадлежала туркоманам (туркменам) 248, чьи владения простирались до этих мест, а они народ мавританского племени и обитают за турками. На следующий день выехали оттуда, и дорога в тот день была ровной и шла через луга и [места], обильные водой. Около полудня подъехали к городу, называемому Асерон (Эрзерум) 249; он держал сторону Тамурбека. Город располагался на равнине, имел мощную каменную стену с башнями, и в нем был замок. Город не очень населен, и там прекрасная церковь, так как ранее он принадлежал армянским христианам и в нем жило много армян. А был этот город лучшим и самым богатым в этих краях, и правителя его звали Субаил (Юсуф-Али) 250, который был из племени туркоманов.

На другой день, в четверг двадцать второго мая, выехали [из города] и устроились на ночлег в одном селении под названием Партир Джуан, владении города Ауники (Авник), сильного и независимого, хотя и принадлежащего армянам. А сеньор этой земли чакатайский вельможа по имени Тола-дайбек 251.

В следующую пятницу [посланники] приехали в селение под названием Исчу и остались там тот день, что прибыли, и следующий — субботу. В этом селении проживало много армян.

В следующее воскресенье заночевали в селении под названием Делуларкент (Дели-Баба) 252, что означает Поселение безумных. Те, что жили там, были мавры, [ведущие жизнь] отшельников, называемых кахихи 253. Многие мавры приходят к ним как на богомолье,  многих немощных они исцеляют. У них был старший, которому оказывали большие почести. Говорили, что он святой и что когда Тамурбек проходил этими землями, то посетил этого кахиха. Этим отшельникам подают много [70] милостыни, а их старший управляет этими селениями. И те из них, которые хотят быть правоверными и считаться святыми, бреют бороду и голову, раздеваются догола и [так] ходят по улицам, по солнцу и на холоде, и совершают трапезу также на улице. А одеваются они в самую рваную одежду, какую могут найти, и днем и ночью ходят, распевая под бубен. Над входом в их обитель укреплено знамя из черных шерстяных нитей, и вверху изображена луна, а у его древка воткнуты рога оленей, козлов и баранов — таков [их] обычай. Они крепят эти рога наверху своих жилищ, а когда идут по улицам, то несут их в руках.

В понедельник, двадцать шестого мая, [посланники] ушли оттуда и устроились на ночлег в поле, рядом с большой рекой, называемой Коррас (Аракс). Река большая и пересекает почти всю Армению. И путь их в тот день шел среди заснеженных гор, с которых стекало много ручьев.

На другой день, во вторник, переночевали в одном селении, называемом Науджуа (Наужуй) 254. Дорога в тот день пролегала берегом этой реки и была труднопроходимой и тяжелой. А в этой местности сеньором был один кахих, который оказал много почестей посланникам; здесь же жило /28а/ много армян.

На другой день, в среду, заночевали в одном селении, где был высокий замок на вершине скалы, а скала состояла из соли. И цепь таких соляных гор тянется на добрых полдня пути, и все люди, если хотят, берут эту соль и пользуются только ей.

О городе Кальмарине (Сюрмари) 255, первом на свете после потопа

На другой день, в четверг двадцать девятого мая, около полудня [посланники] подъехали к большому городу, называемому Кальмарин, откуда на расстоянии шести лиг виднелась высокая гора, на которой появился Ноев ковчег во время потопа. Этот город расположен на равнине, с одной стороны его протекала та большая река, которую называют Коррас, а с другой — находилась глубокая долина, [пролегавшая] между скал, шириной равная полету стрелы, [пущенной] из самострела. Эта долина как бы охватывала город кругом и тянулась до самой реки. Долина и река делали город неприступным, потому что напасть на него можно было только в том месте, где начиналась река, где был проход в долину; [только] отсюда можно было напасть [на город]. Но здесь над проходом был выстроен замок, укрепленный большими высокими башнями с двумя воротами, одни за другими. А этот город Кальмарин считается первым, выстроенным в мире после потопа, и отстроило его племя Ноя. Жители города рассказывали, что около [71] восьми лет тому назад Тетани (Тохтамыш) 256, император Тарталии 257, осаждавший этот город два дня и две ночи беспрерывно, на третий день победил [его]: он заключил договор и город сдался на том условии, что никто из его людей не войдет в него и что ежегодно будут платить ему определенную дань. Император [Тарталии] согласился на это, но потребовал, чтобы ему отдали половину городского войска, чтобы оно пошло с ним в землю Хурганию (Грузию) 258, потому что он хотел воевать с царем Сорсом (Георгием) 259. Когда же жители города отдали ему [требуемое] войско, он отдал приказ вновь напасть [на них]. Взял город силой и разграбил все, что там нашел, и сжег, разрушив [его] во многих местах и уничтожив много народу. А большинство жителей этого города были армяне. А почему эту армянскую землю потеряли христиане и завладели ею мавры, расскажу несколько позже.

В этом городе много больших зданий; и во всей этой земле [посланникам] и их людям предоставляли ночлег, довольствие и лошадей для езды. Вся эта земля была за Тамурбека.

На другой день, в пятницу, выехали оттуда и заночевали в одном высоком замке, стоящем на вершине скалы. Этот замок принадлежал вдовствующей госпоже, платившей дань Тамурбеку с него и с другой земли, которой владела. Ранее в этом замке ютились разбойники и такие люди, которые выходили грабить на дороги. Тамурбек напал на этот замок, взял его силой, убил его владетеля, мужа этой госпожи, и приказал, чтобы впредь в нем более не принимали злодеев. А чтобы они не смогли в нем защищаться, приказал снять ворота у замка и никогда впредь их не навешивать и [потом] возвратил его той госпоже. Теперь замок стоял без /28б/ ворот, а назывался он Эгида (Игдир) 260.

Замок располагался у подножия высокой горы Ноева ковчега 261. И все горы и горные цепи, встретившиеся им на пути после выезда из земли Трапизонды, были голыми и безлесными. Та госпожа в тот день радушно приняла посланников и дала им все, что было необходимо.

В следующую субботу, тринадцатого мая 262, посланники выехали оттуда, и их путь лежал у подножия этой горы Ноева ковчега. Гора эта очень высокая, и на вершине ее лежал снег, и была она голой и безлесной, но там было много травы и влаги, а дорога шла вокруг нее, и [по склонам] виднелось много зданий и каменных фундаментов, тянувшихся на значительном расстоянии. [По склонам] росло много ржи, которая сама по себе родилась каждый год, как будто была посеяна [человеческой] рукой, но она никуда не годилась, так как не имела зерен; также там росло много кресса, будто посеянного. А у подошвы этой горы добывают красную краску, которой окрашивают шелк. [72]

Пройдя половину пути [вокруг] горы, у ее подножия [посланники] увидели большой город, который уже давно был необитаем. Он тянулся на добрую лигу, и [местные жители] рассказывали, что это был первый город на земле после потопа и что его построил Ной со своими соплеменниками 263. А перед этим городом расстилалась обширная равнина, испещренная множеством каналов; там росли деревья и розовые кусты и было много источников. А эта гора была очень острая, и вершина ее, высокая и тонкая, всегда покрыта снегом и скрыта облаками, так что самый верх ее нельзя рассмотреть. Говорили, что весь год, и зиму и лето, облака не сходят с нее и это происходит из-за чрезмерной высоты.

В тот день посланники сделали привал у одного прелестного источника, скрытого каменным сводом. И в то время как они там были, облака сошли и стала видна гора,, а потом тотчас опять скрылась. Говорили, что [облака] редко сходят. Рядом с этой высокой горой расположена другая, также с острой вершиной, но она не столь высока, как первая. А между двумя этими горами располагается как бы седловина, и здесь, говорят, задержался ковчег 264. Обе эти горы очень высоки, и их вершины покрыты снегом.

Ту ночь [посланники] провели в замке, называемом Васит (Баязид) Каласиде 265. Замок стоял на вершине высокой скалы, на удивление неприступный, а у ее подножия, так же как и на скале, располагался город. От города к замку шла высокая стена с башнями, и эта же стена образовывала как бы лестницу, ведущую к входу в замок. Снаружи скала, где стоял замок, очень высока, а внутри ее, на вершине, имелся хороший источник. Этот замок осаждал Тамурбек лет шесть тому назад, и владетель его стал платить [ему] дань при условии, что ни он, ни его люди не войдут в замок и не будут воевать против него.

В воскресенье, первого июня, в час вечерни [посланники] подошли к замку, называемому Маку. Этот замок принадлежал одному христианину-католику по имени Норадин (Hyp ад-Дин) 266, и все обитатели его также были христиане-католики, хотя по происхождению они армяне и язык у них армянский. Но они знали /29а/ и по-татарски и по-персидски. В этой же местности находился монастырь братьев святого Доменика. Этот замок был как бы в углу долины, у подножия очень высокой скалы, располагался выше по склону, а еще выше была ограда из сырцового кирпича и камня с башнями внутри, а за стеной находились дома, где жили люди, а дальше вверх по склону также [виднелось] жилье. Потом шла другая ограда с островерхими крышами, доходившими до [высоты] первой ограды. Вход в эту вторую ограду шел по ступеням, вырубленным в скале. А над входом — большая сторожевая башня. Далее, за этой второй оградой, прямо в скале располагались дома, а посередине — [73] башни и [опять] дома, где находился сеньор и где жители города хранили свои припасы. Скала, где стояли эти постройки, уходила далеко вверх, гораздо выше ограды и всех домов. От нее как бы выступает навес, прикрывающий этот замок, ограду и дома, образуя над ними некое подобие купола. Если идет дождь, вода с неба не попадает на замок, так как [выступ] скалы закрывает его полностью. Таким образом, замок расположен так, что на него нельзя напасть ни с земли, ни с неба. Внутри его бьет ключ, снабжающий водой весь город и орошающий много садов. А у подножия замка расстилается прекрасная долина, по которой течет река. [Там] много виноградников и засеянных пшеницей полей. Тамурбек осаждал этот замок, но не смог взять его, а с его сеньором договорился о том, что тот поставит ему [в войско] двадцать всадников, как только в этом будет необходимость.

Спустя некоторое время Тамурбек [вновь] проходил здесь со своим войском и сеньор замка позвал сына, которому было около двадцати лет, и дал ему трех коней с хорошим убранством, чтобы он их отдал в подарок Тамурбеку. Когда же Тамурбек подошел к подножию замка [Маку], вышел сын [сеньора] и предложил ему трех коней от имени своего отца. [Тамурбек] принял [подарок] и приказал объявить, чтобы никто [из войска] не делал вреда во всей этой земле, принадлежащей этому замку. Потом Тамурбек сказал, что, если у сеньора этого замка такой большой сын, нет необходимости держать его при себе, и он забрал его с собой. После он отдал его своему внуку по имени Омар Нираса (Омар Мирза) 267, чтобы он жил у него, так как тот был императором Персии и этой земли. [Сын сеньора] теперь живет у него и служит в войске этого императора. А этот император силой заставил сына владетеля того замка [Маку] сделаться мавром и дал ему имя Соргет Микс (Суюргатмыш) 268 и назначил телохранителем. А так как он обращенный мавр, то не мавр по своей воле и поступкам.

Посланники хорошо были приняты сеньором замка [Маку], ему было очень приятно [узнать], что они христиане. Он встретил их радушно и сказал, что около двух недель тому назад Ясан Мираха (Джеханшах) 269, племянник Тамурбека и его любимец, прислал сказать, что хочет спрятать в этом замке какое-то сокровище, а он ему ответил, что не примет его [в замке], а если у него есть сокровище, которое надобно сберечь, то пусть скажет ему [об этом], и он его надежно спрячет. И с этих пор тот [Ясан Мираха] больше не вспомнил об этом.

Посланники остались там тот день, что приехали. Позже в войске императора персидского они увидели сына владетеля этого замка и говорили с ним. А у сеньора этого замка был и другой /29б/ сын, моложе того [первого], и он сказал посланникам, [74] что этот его сын грамматик и хороший знаток языка и что, когда по воле Господа Бога они будут возвращаться [от Тамурбека], он отпустит с ними [этого своего сына], чтобы они отвезли его к государю королю [Кастилии] для того, чтобы он порекомендовал папе сделать его епископом в этой земле. И достойно удивления, что этот замок держится среди стольких мавров и в столь большом отдалении от христиан и что и армян они обращают в католиков в угоду Господу Богу. На другой день, в понедельник второго июня, уехали оттуда и заночевали в поле, так как не смогли дойти до [какого-либо] селения. В тот день им показали замок с левой стороны, называемый Алинга (Алинджа) 270. Он стоял на высокой горе, окруженный стеной с башнями, а внутри его было много виноградников, садов и засеянных полей, много воды и пастбищ для скота. А на самом верху был замок.

Когда Тамурбек победил султана персидского, которого звали султан Амад (Ахмед) 271, и захватил его землю, он скрылся в этом замке Алинга. И [Тамурбек] в нем осаждал его и его людей три года. А [потом] Амад бежал и укрылся у султана вавилонского, где находится и теперь 272.

На другой день, во вторник, [посланники] ночевали в поле, где стояло сто шатров чакатаев, которые кочевали в этих местах со своим скотом. На следующий день, в среду, заночевали также у шатров чакатаев. А в этих шатрах дали посланникам еду и лошадей для езды, так же как им давали [все необходимое] в деревнях и городах. Дорога, по которой шли до сих пор, проходила через горы, где были в изобилии вода и пастбища и встречалось много этих чакатаев, состоявших в войске города Хой 273.

На другой день, в четверг пятого июня, около полудня прибыли в город, называемый Хой. Он располагался на равнине в окружении многочисленных садов и возделанных полей. От города начиналась обширная равнина, и их пересекали множество каналов. Город имел кирпичную ограду с башнями и бойницами. Здесь, у этого города Хой, кончается Верхняя Армения 274 и начинается Персия; в городе живет много армян.

Когда посланники приехали в этот город, застали там посла, отправленного вавилонским султаном к Тамурбеку 275. С ним находилось около двадцати всадников и около пятнадцати верблюдов, нагруженных подарками, которые султан направлял Тамурбеку, кроме того, [он] вел с собой шесть страусов и одно животное, называемое жираф. Это животное выглядит так: у него большое туловище, как у лошади, и очень длинная шея, а передние ноги длиннее задних и копыта раздвоены, как у быка. От копыта передней ноги до верха лопаток было около шестнадцати пядей, а от брюха до головы — также шестнадцать. Когда [животное] хотело поднять шею, то поднимало ее так высоко, что просто удивительно, а шея [75] была тонкой, как у оленя, а задние ноги очень короткими по сравнению с передними, так что человек, никогда не видевший его, может подумать, что [животное] сидит, когда /30а/ [на самом деле] оно стоит; зад у него раздвоенный, как у буйвола, брюхо белое, а туловище золотистого цвета в больших белых пятнах; морда как у оленя, а внизу ее — ноздри, а на лбу большая острая шишка, глаза очень большие и круглые; уши как у лошади и возле них — двое маленьких круглых рожек, почти совсем покрытых шерстью, похожих на оленьи, когда они только появляются. А шея [у жирафа] была очень длинной и вытягивалась на нужную длину, так что [животное] могло достать себе пищу со стены высотой в пять или шесть тапий 276, с вершины высокого дерева оно срывало для еды листья, которых поедало много. Поэтому для человека, который никогда не видел [это животное], оно представляло удивительное зрелище.

Посланники остались в этом городе [Хой] тот четверг, когда приехали, пятницу и субботу, а в следующее воскресенье, восьмого июня, после полудня выехали оттуда. А так как в тот день не смогли достать лошадей, то отправили за ними в проходящее мимо войско. Устроились на ночлег в лугах, а с того времени, когда посланники высадились на берег в земле Трапизонды [и дошли] до этого города [Хой], везде на горах лежал снег, а [начиная] отсюда и далее не встречали его, и земля эта была более жаркой.

На следующий день, в понедельник, около полудня подъехали к месту, называемому Каза (Таза) 277. Это был большой [город], выстроенный на равнине и со всех сторон окруженный садами и источниками. У города расстилается соленое озеро, в окружности занимающее [не менее] ста миль; на нем три острова, один из которых обитаемый.

Ночь посланники провели в месте, называемом Кусакана 278. Это [тоже] значительный город, но большая часть его разрушена. Говорят, что его разрушил Корамих (Тохтамыш), император Тарталии 279. Этого императора победил Тамурбек и изгнал его из [его же] владений, и теперь он лишен их, как я после об этом напишу. А в этой местности жило много армян.

На другой день, во вторник, ночевали в городе под названием Чаускад. Город располагается на равнине, и в нем было много садов, виноградников и плодовых деревьев. А с горы, возвышающейся над этим местом, стекало много воды, орошавшей эти сады. Отсюда, из этой местности везли много плодов в город Таурис (Тебриз) и в другие места.

Ночь посланники провели в поле. Большая часть дороги, по которой они шли в тот день, проходила среди садов и виноградников и каналов, уходящих вдаль. Дорога была ровной, и идти среди этих садов очень приятно.

В следующую среду, одиннадцатого июня, в час вечерни [76] прибыли в большой город Таурис. Этот город расположен на равнине между двух высоких безлесных цепей гор. Он не имеет стены, а гора, что с левой стороны, близко подступает к нему и раскалена; вода, текущая с нее, нездоровая. А другая гора, справа, несколько удаленная от города, — холодная, снег лежит на ней круглый год, и вода, текущая с нее, очень хорошая. Эта вода приходит в город и растекается в нем по разным местам, а [через] эту /30б/ гору, что рядом с городом, проходят две высокие горные цепи, про которые говорят, что они [когда-то] находились рядом и что [теперь] с каждым годом отдаляются друг от друга. У горы слева, на расстоянии одной лиги — высокая вершина. И говорят, что однажды ее купили генуэзцы, чтобы построить там замок, и что купили ее у одного императора по имени султан Вайс (Увейс) 280. А продав ее, говорят, он пожалел, и, когда генуэзцы решили построить замок, он послал за ними и сказал, что в его земле не принято, чтобы торговые люди строили замки, что сюда можно привозить товары, что и следует им делать; а если они хотят строить замок, то пусть унесут свою землю из его владений; а так как они возражали, то он приказал отрубить им головы.

А с горы, что справа, берет начало большая река, текущая к городу. А до того как она подходит к городу, распадается на множество рукавов и каналов, идущих по различным улицам и местам [города].

В городе много хорошо устроенных улиц и переулков, где продают разные товары и расположены хорошие лавки. Среди этих улиц и переулков находятся большие дома со множеством ворот, похожие на алькасерии 281, а внутри их жилые помещения и магазины, где расположены различные хорошо устроенные лавки. Из этих алькасерии выходят ворота на разные улицы, и там продают много товаров, например, шелковые и хлопчатые ткани, сендаль и тафту, шелк и жемчуг. В этих алькасериях продают и многое другое. Здесь большое оживление и торговля. В одном месте этих алькасерии продаются различные благовония и мази для женщин, и они сами приходят за покупками и мажутся этими мазями и душатся. [Женщины] ходят совсем закутанными в белые покрывала и с черными сетками из конских волос перед [лицом]. Такими закутанными они ходят для того, чтобы их нельзя было узнать.

А в этом городе много красивых зданий, мечетей, удивительно отделанных изразцами, плитками, лазурью и золотом греческой работы, со множеством прекрасных стекол. Говорили, что когда эти великолепные постройки, которые строились [на средства] именитых и богатых людей, завидовавших друг другу и соревновавшихся в том, кто лучше построит, были закончены, то они растратили все свои состояния.

Среди этих зданий и построек был большой дом, окруженный красивой оградой, прекрасной работы, где насчитывалось [77] двадцать тысяч покоев, комнат и помещений. Этот дом, говорят, выстроил один персидский император, которого звали султан Вайс, и выстроил он его на деньги, полученные как дань от султана Вавилонии в первый год, как он стал его данником, и назвал этот дом Тольбатгана 282, что значит Дом удачи. Этот дом сделан хорошо и почти совсем цел, хотя все красивые здания в этом городе и находящиеся в округе разрушены по приказу Мирахи (Мираншаха), старшего сына Тамурбека 283, о чем вы в дальнейшем узнаете.

Этот город велик и богат деньгами и товарами, которые [здесь] постоянно продаются и покупаются. Говорят, что ранее [город] был более населен, хотя и нынешние жители занимают двести тысяч домов и более 284. В городе /31а/ несколько площадей, где бойко торгуют опрятно приготовленным вареным и приправленным разными способами мясом, а [также] разными плодами.

В этом городе, рядом с одной площадью, прямо на улице у дома стоит сухое дерево. Говорят, что когда это дерево покроется листвой, то в город придет христианский епископ со многими христианами, у него в руке будет крест и он обратит всех жителей города в веру Иисуса Христа. И это, говорят, предсказал один мавр Сайтен 285, бывший будто бы отшельником. Также говорят, что жители города были очень раздосадованы этим и пришли срубить дерево; ударили по нему три раза топором, и те, кто это сделал, поломали руки. А мавр, который предсказал это, недавно умер. Говорят, что он также предсказал многое другое, и также говорят, что Тамурбек, когда был в городе, посылал за ним и он предсказал ему [то же самое] и многое другое. Это дерево и поныне стоит там на улице, и никто не решается подойти к нему 286.

На улицах и площадях города много водоемов и колодцев, летом их наполняют кусками льда, ставят [рядом] жестяные и медные кружки для питья. А в городе коррехидором, которого они называют деррега (даруга) 287, был один родственник сеньора, оказавший посланникам большой почет. Еще были в этом городе богатые и красивые мечети, а также бани, самые восхитительные, какие могут быть на свете.

Посланники задержались в этом городе девять дней, и, когда собрались уезжать, им предоставили царских лошадей, чтобы ехать самим и всем их людям и везти поклажу, потому что отсюда и далее сеньор [приказал] держать лошадей наготове, чтобы те, что ехали к нему, могли скакать на них кто день и ночь, а кто и половину суток. В одном месте их было сто, в другом — пятьдесят, а в третьем — двести. И так были [эти] дороги до самого города Самарканте 288, а от этого города до Вавилонии десять дней пути, и он находился справа, напротив Балдака (Багдада).

В пятницу, двадцатого июня, посланники оставили Таурис [78] около девяти часов [вечера] и заночевали в замке, называемом Сайдана. На другой день, в воскресенье, отдыхали в селении под названием Худжан (Уджан) 289, а заночевали в поле.

В воскресенье утром прибыли в селение, называемое Сантгелана, а время трапезы провели в другом, под названием Ту-селяр 290, а жило там племя, называемое туркоманы. Эта страна более равнинная, чем та, по которой они раньше проходили, и очень жаркая. Из каждого селения [посланникам] выносили угощения. А обычай у них был такой: когда посланники приезжали, спешивались, усаживались на ковры, которые стелили прямо в поле где-нибудь в тени, то из каждого дома быстро несли еду — кто хлеб, кто кринки с кислым молоком или другие кушания, которые они обычно готовили из риса или теста. И если они там хотели остаться, то им предлагали много мяса, а то, что им подали сейчас, было только как первая встреча. С наступлением сумерек выехали оттуда, чтобы продолжить путешествие ночью, так как нельзя было /31б/ в это время [года] передвигаться днем из-за большой жары и множества мух, которые убивают и животных и людей. И даже когда они приехали в то селение и солнце уже не пекло так яростно, мух было так много, что животные не могли переносить их даже на ходу, а кровь текла с них [просто] на удивление.

На другой день, в понедельник, около часа ночи приехали к городу, называемому Миана (Миане) 291, что означает Половина пути. Здесь остались весь день, а к ночи выехали на хороших царских лошадях, предоставленных в нужном количестве, и ехали [они] всю ночь.

На следующий день, во вторник в день святого Иоанна, на рассвете подъехали к большим домам, построенным для того, чтобы здесь останавливались проходящие путешественники и купцы. Пробыли там до часа вечерни. Пока посланники [отдыхали], прибыл гонец от Мирассы Миахи (Мираншаха), старшего сына сеньора [Тамурбека], который им сказал, что сеньор просит их ехать как можно скорее, чтобы встретиться с [ним] в поле, где он стоял со своим войском, недалеко отсюда. Здесь им дали других царских лошадей, и с наступлением ночи они отправились в путь. На рассвете повстречали другого гонца Мирассы Миахи, который им сказал, что сеньор отправился в Солтанию и просит их ехать как можно быстрее, чтобы иметь [возможность] поскорее встретиться с ним. Около полудня подъехали к дому, где также держали царских лошадей. [Дом] стоял на берегу реки, и здесь [посланники] сделали привал, а вечером [вновь] отправились в путь.

Ночью подошли к городу, называемому Санга (Зенджан) 292. Он почти весь необитаем, а говорили, что [ранее] город был одним из крупнейших в Персии. Он лежал в долине между двух высоких безлесных гор, и стена его была разрушена. За ней располагались большие дома и мечети, а по улицам города [79] проходило множество водоводов, совсем заброшенных. В этом городе [когда-то] правил царь Дарий, и это был самый большой город его царства, который он больше всех почитал и где больше всего находился. Отсюда он вышел со всем своим войском, когда сразился с Александром (Македонским) 293.

Здесь [посланники] заночевали, а [утром] им дали царских лошадей для езды, [запас] еды, плодов и они отбыли, довольные [оказанным] приемом.

В четверг, двадцать шестого июня, в полдень приехали в большой город Солтанию и там застали Миаха Мирассу (Мираншаха), старшего сына Тамурбека. На другой день, в пятницу, утром отправились к этому Мираха Мирассе. А так как у них принято, если кто-нибудь приезжает, дарить подарки, то посланники взяли с собой разные вещи: суконные и шерстяные одежды, что они очень ценят, прочие [предметы] — и [все это] отвезли к этому Миаха Мирассе. Застали его во дворце, где рядом был большой сад и где находилось много вооруженных людей. Он принял их очень хорошо, пригласил к себе в шатер, где восседал, и спросил о здоровье короля [Кастилии], нашего сеньора. Поговорив немного, [посланники] пошли пировать, и ели они по их обычаю, а когда собрались уезжать, [Мираха Мирасса] приказал одеть их в платье из камки.

Этот город /32а/ Солтания расположен на равнине, и у него нет стен, но есть большой замок с хорошей каменной стеной и очень красивыми башнями. А все башни и стены отделаны изразцами, выложенными разными узорами. В каждой башне стояла маленькая катапульта. Этот город очень населен, но не так велик, как Туус (Тебриз) 294, зато в нем больше торгуют. Сюда сходятся каждый год, особенно в июне, июле и августе месяце, большие караваны верблюдов, привозящие много товаров. А караваны у них означают то же самое, что у нас обоз из [вьючных] животных. Этот город ведет большую торговлю и приносит большой доход царю. Каждый год сюда приходят купцы из Малой Индии 295, привозящие много пряностей; попадают лучшие мелкие сорта их, не отправляемые в Сирию, такие, как гвоздика, мускатный орех, кинамон, манна, скорлупа мускатного ореха и многие другие, [очень] ценные, которые не везут в Александрию и которые там не встретить. Кроме того, туда привозится большая часть шелка, вырабатываемого в Гиляне, земле, находящейся рядом с морем Баку (Каспийским), где каждый год его выделывается в достаточном [количестве].

А этот шелк Гиляна идет в Дамаск, в сирийскую землю, в Турцию, в Зафу (Кафу) 296 и другие места. Еще привозят сюда шелк, выделываемый в земле Хамахи (Шемахи); в этом месте производится много шелку, и туда за ним приезжают купцы, даже венецианские и генуэзские. Эта земля такая раскаленная, что, когда в нее попадает какой-нибудь чужеземный купец, он получает солнечный удар и погибает. А когда солнце сильно [80] печет, говорят, доходит до самого сердца, вызывая тошноту и смерть; говорят также, что тогда сильно жжет спину; те, которые избегают [этой печальной участи], говорят, остаются навсегда желтыми, как выдра, и никогда не принимают свой прежний цвет.

Кроме того, привозят сюда много шелковых и бумажных тканей, тафты, сендаля и других из земли, называемой Хираз (Шираз) 297, находящейся рядом с Малой Индией. Из Йесена 298, Серпи и из земли Орасания (Хорасан) привозят много пряденого и непряденого хлопка, хлопковых тканей, окрашенных в разные цвета, предназначенных для одежд. Эта земля Орасания большая империя 299, которая тянется от земли Тарталии вплоть до Малой Индии. По этим землям Хираза и Орасании прошли посланники 300. Кроме того, [привозится] еще из большого города Ормуза 301, ранее относившегося [к землям] Малой Индии, а теперь принадлежащего Тамурбеку, много жемчуга и драгоценных камней. Из Катая (Китая) корабли плывут почти что десять дней до этого города и [плывут] Западным морем 302, которое считается Внешним морем, а когда доходят до одной реки, то плывут по ней еще десять дней до этого города Ормеса (Ормуза) 303. А корабли и суда, что плавают по этому морю, не имеют совсем железа, а сделаны на деревянных гвоздях и веревках, потому что, если бы они были сделаны из железа, тотчас были бы развалены магнитными камнями 304, которых много в этом море. На этих кораблях везут много жемчуга для того, чтобы обработать и просверлить. Еще везут рубины, лучшие из которых добываются в Катае, и много пряностей, а отсюда они развозятся во все части света.

Самое большое количество жемчуга имеется и ловится в этом Катайском море 305. Его привозят в этот город Ормес для обработки и отделки, а купцы, мавры и христиане, говорят/ что /32б/ до сего времени они не знают в этих странах другого места, где бы просверливали и отделывали жемчуг, кроме как в этом городе Ормузе. А от Солтании до этого города Ормуза шестьдесят дней пути 306. В этой западной стране говорят, что жемчуг родится в больших раковинах, называемых жемчужницами 307. А те, кто приезжает со стороны Ормуза и Катая, говорят, что жемчуг родится и находится в устричных раковинах, а раковины эти большие и белые, как бумага. Их привозят в города Солтанию и Таурис и делают из них серьги, кольца и иные изделия, похожие на жемчуг. Все торговые люди, приезжающие из христианских земель, из Кафы, Трапизонды, также купцы из Турции, Сирии, Балдака съезжаются каждый год в это время в этот город Солтанию ради покупки товаров.

А город расположен на равнине, и его пересекают множество водоводов; в нем много площадей и улиц, содержащихся в порядке, где продают разные товары. Есть там и большие [81] постоялые дворы, где останавливаются купцы, приезжающие [в город].

За городом простираются большие равнины, которые тянутся [на значительные расстояния], а земля эта очень заселена. Справа [от города] возвышаются высокие голые, безлесные горы, а за ними лежит страна, называемая Курчистан (Курдистан) 308. Эти горы очень дикие, и круглый год на них лежит снег. Слева располагаются другие горы, [также] голые, безлесные; они раскаленные, а за ними находится земля, называемая Гиниляном (Гиляном) 309. Есть море Баку, которое находится посредине земли и не соединяется ни с каким другим морем 310. От города Солтании до этого моря Баку шесть дней пути 311. На отдаленных островах этого моря имеются алмазы.

В этой земле Гилян никогда не идет снег, [там] так жарко, что растут померанцы, лимоны, апельсины. Этот город Солтания ведет такую большую торговлю, что приносит ежегодно большой доход сеньору. А эти города Солтания и Таурис вместе с персидской империей [ранее] принадлежали этому Миаха Мирассе, старшему сыну Тамурбека, а теперь он их лишился по следующей причине.

Этот Миасса Мираха, будучи императором и сеньором этой земли, имел [при себе] много кавалеров и войска, данных ему отцом. Однажды, находясь в городе Таурисе, захотелось ему разрушить все дома, мечети и большие здания, которые там были, и большая их часть была уничтожена. Потом он уехал оттуда, прибыл в Солтанию и приказал сделать то же самое: проник в [городской] замок, взял много из отцовской казны, которую он там хранил, и роздал ее кавалерам и воинам. А за городом, немного в стороне, стояли несколько больших домов, подобных крепости, выстроенных одним кавалером, погребенным там же. [Миасса Мираха] приказал разрушить эти постройки, а похороненного вельможу выбросить вон. И все это он сделал, одни говорят, по причине охватившего его безумия, а другие [считают], что он сказал сам себе: «Разве я не сын самого великого человека в мире? Что бы мне сделать такое в этих городах, чтобы оставить по себе память у потомства?» И обдумав разные способы, увидел, что ничего лучшего не может придумать, кроме того, что совершил, и сказал себе: «Разве я не оставил этим память?» И тогда приказал /33а/ разрушить все те здания, о которых вы слышали, для того, чтобы после него могли сказать: Миасса Мираха ничего не создал, но велел разрушить лучшие творения в мире 312.

Когда узнал об этом его отец, находящийся тогда в Самарканте, то [поспешил] оттуда к сыну. А когда сыну сказали, что едет отец, он надел себе веревку на шею и пришел к [нему] просить прощения. Отец намеревался убить его, но за него стали просить все родственники .и кавалеры, и так старались, что [Тамурбек] простил, но лишил земель и владений, [82] которые прежде дал, и войска, которое его охраняло. После этого он призвал своего внука, сына этого Мираха Мирассы, которого звали Абоакер Мирасса (Абу Бекр) 313, и сказал ему: «Так как твой отец провинился передо мной, возьми себе его земли и владения». А внук ему ответил: «Сеньор, сохрани Бог, чтобы я взял то, чем владел мой отец, лучше вы перестаньте гневаться на него и верните ему все [утраченное]». А так как [Абоакер] не захотел взять [предложенного] 314, Тамурбек призвал другого своего внука, [также] сына этого Мирасса Миахи,который принял владения и войско своего отца 315. И этот [последний] теперь враждует со своим отцом и братом и даже намеревался их убить, как вы об этом узнаете позже.

После этого Тамурбек захватил у султана вавилонского города Вавилонию и Халап (Алеппо) и Балда к (Багдад) и отдал своему внуку, [тому], который не захотел взять царство своего отца 316. И теперь он и его отец живут в этих городах и живут вместе, с тех пор как [у Миаха Мирассы] было отнято владение, а этот Абоакер очень послушный сын.

А когда этот Мирасса Миаха творил все это [зло], у него была жена по имени Гансада (Хан-заде) 317. Она убежала от него тайком и шла день и ночь, пока не пришла к Тамурбеку и не известила его о том, что творил сын, чтобы он [все] мог тщательно обдумать, ибо [сын] намеревался восстать против него 318. И поэтому [Тамурбек] отнял у него владение, как вы уже слышали.

Эту Гансаду [Тамурбек] до сих пор держит при себе, оказывая ей большой почет, и не отпускает к мужу 319. А у Мираха Миассы от нее есть сын, которого зовут Кариль Золтан (Халиль-Султан) 320. Этот Мираха Миасса — лет сорока, тучен, большого роста и страдает подагрой. Посланники задержались в этом городе Солтании три дня.

В воскресенье, двадцать девятого июня, посланники выехали из этого города Солтании на хороших лошадях, данных им по указанию сеньора, и устроились на ночлег в одном селении, называемом Атенгала (Саин-Кала). На другой день в полдень прибыли в другое селение, по имени Хуар (Абхар); оно было большое, а на ночлег устроились в другом — Секесана (Сакизабад) 321, оно также было очень большое; здесь много воды и садов.

На другой день, в среду, ночевали в одном замке, покинутом его обитателями за несколько дней до этого. Говорили, что около месяца тому назад по этим местам проходил сеньор [Тамурбек] со своим войском; так как в этих местах не нашли ни ячменя, ни соломы, ни даже травы для лошадей и скота, то государь приказал, чтобы стравили [на корм] посеянные хлеба. А когда проходило войско, идущее за ним, то разграбило все, что встретило на своем пути. И по этой причине жители /33б/ покинули эти места. Остались там лишь те, кто охранял около [83] сотни лошадей, приготовленных для проезжающих. И [на пути] от Солтании до этих мест только в двух пунктах не было царских лошадей.

На следующий день, в четверг третьего июня, посланникам дали лошадей для езды и они отбыли оттуда. Около полудня прибыли в город, называемый Хахарка (Шахаркан) 322, в котором хорошо приняли посланников и дали им все необходимое. Пока они были там, пришли сказать от одного кавалера по имени Бахабек (Баба-Шейх) 323, что великий сеньор приказал ему принять их и оказать всяческие почести, а также [через него] велел передать [посланникам], чтобы они заехали к нему. [Посланники] пробыли там тот четверг, что приехали, пятницу и субботу.

В субботу [им] дали царских лошадей и к ночи они выехали оттуда, а на другой день, в воскресенье шестого июля, в полдень прибыли в город, называемый Техера (Тегеран), в котором застали кавалера Бахабека. Их вышли встретить и предоставили [в распоряжение] тот дом, где обычно останавливался сеньор, когда здесь бывал, а это было самое лучшее помещение в городе.

На следующий день, в понедельник, этот кавалер прислал за посланниками и, когда они уже подошли к его дому, вышел им навстречу, повел с собой и устроился вместе с ними на особом возвышении. Потом послал за только что прибывшими послами султана вавилонского, которые везли подарки Тамурбеку, и стал угощать их разными яствами, заранее приготовленными. Среди прочих кушаний была [целиком] зажаренная лошадь вместе с головой. После угощения кавалер сказал им, что на другой день они могут ехать, и дал совет заехать к одному важному мирассе, который был зятем сеньора, добавив, что так ему велел сказать последний. Когда посланники уже собрались в дорогу, [этот вельможа] приказал подарить Руи Гонсалесу платье из камки и шапку и просил принять это в знак дружбы, которую Тамурбек питал к сеньору королю [Кастилии]. Этот город [Техера] очень велик и не имеет стен. Местность эта прекрасна и обильна всем, но, как говорят, нездоровая и невыносимо жаркая. Эта местность называлась Рей и была обширным и богатым владением, а наместником в ней был тот зять [царя], которого [посланники] должны были навестить. А дорога от Солтании сюда была ровной и шла через населенные места, через жаркие земли.

На другой день, во вторник, вечером они выехали оттуда и на расстоянии двух лиг справа увидели большой разрушенный город, в котором сохранились только несколько башен и мечетей, а назывался он Хасарип-рей (Шахр-и Рей) 324. Прежде этот город был самым большим в этой земле, а теперь стал необитаем. На следующий день, в среду, прибыли в одно селение и уже сошли с ровной дороги и углубились в горы, так [84] как намеревались ехать к тому сеньору, который жил в этих горах. Вечером [посланники] продолжили путь, а это селение называлось Ланака, и заночевали они в поле.

На другой день, в четверг десятого июля, в час вечерни повстречали нескольких всадников, сказавших им, что сеньор [стоит] со своей ордой уже недалеко отсюда и что он велел им сказать, чтобы они дождались послов [вавилонского] султана и все вместе предстали перед ним. И [посланники] стали ждать. Как только прибыл посланник из Алькайро (Каира), они не пошли вместе, а приблизились к орде сеньора, поставили шатер и /34а/ стали ждать распоряжений. Немного времени спустя сеньор прислал за ними, и [посланники] встретили его у шатров, в тени устроенного навеса; он усадил их рядом, принял хорошо и тотчас приказал нести угощения. После приема он велел им вернуться в свои шатры и сказал, что на другой день отобедает с ними. А как [только] они возвратились к себе, им принесли множество кушаний, живых барашков, хлеб и муку. На другой день они пошли на пир [к сеньору]. На приеме было много угощений, приготовленных по их обычаю: жареная конина и вареная конская требуха. На пир собралось много народу, а когда они кончили есть, [сеньор] сказал [посланникам], чтобы они показали [ему] подарки, которые везли [Тамурбеку], так как он велел отправить их побыстрее. Осмотрев их, [сеньор] приказал дать лошадей и верблюдов, чтобы переправить их туда, где был [великий] сеньор, а посланникам велел предоставить царских лошадей. А когда они собрались уезжать, подарил [посланникам] платья из камки, а Руи Гонсалесу, [кроме того], крупную лошадь, иноходца, которые у них очень в цене, с седлом и уздечкой, искусно украшенными по их обычаю, и еще подарил ему камису 325 и шапку. А этого сеньора звали Сулема Мирасса (Сулеиман-шах) 326 ,и он был одним из приближенных царя из тех, что стояли у власти; а места, где они его застали, были пойменными лугами рек, [текущих] среди безлесных гор. Местность эта была прекрасна в это время года, а эти горы назывались Кар (Лар) 327. Стан насчитывал до трех тысяч шатров. Этот сеньор был женат на одной из дочерей Тамурбека, и с ним там был внук государя по имени Солтан Хамет (Мухаммед-Султан) Мирасса 328. Услышав об охотничьих соколах, которых сеньор [кастильский] король посылал Тамурбеку, [внук] велел сказать этому Сулеме, чтобы он приказал дать ему одного и что сеньор [Тамурбек] не будет в обиде, если он возьмет [себе] одного. И Сулема, считая, что сеньору будет приятно, если одного сокола подарят внуку, приказал отдать его. Посланники же сказали этому сеньору, что поразительно, как это [некоторые] решаются брать то, что они везут великому сеньору А им отвечали, что [этот мальчик] один из самых доблестных эбахадуров (бахадуров) из всего царского рода, что он болен и поэтому они решились просить, чтобы ему дали [сокола] [85] надеясь, что это не огорчит сеньора. А еще сказали, что, когда Тамурбек бился с Турком, внук со своими воинами охранял его и что во время сражения [Тамурбек] приказал некоторым телохранителям вступить в бой, и этот [внук] тогда сказал царю, что не годится в такой день ему оставаться в бездействии, пусть и его пошлют на поле брани. Говорят, что сеньор ничего ему не ответил и что [он] в досаде сорвал шлем с головы, бросился в бой и в тот день сражался с непокрытой головой 329.

В субботу, двенадцатого июля, [посланники] уехали [из орды]. Магистр богословия и Гомес де Саласар были уже больны; Руи Гонсалес чувствовал себя несколько лучше, а некоторые из людей посланников также были нездоровы. Тогда этот сеньор послал сказать им, что, так как многие больны и могут погибнуть в долгом пути, не лучше ли их оставить здесь. И [посланники] оставили там семь человек. А с Руи Гонсалесом пошли два личных оруженосца, с магистром — один и с Гомесом — слуга. Они велели [всем] больным вернуться в Техе- ран и ожидать, пока не возвратятся посланники, /34б/ однако двое [из этих людей] умерло.

В тот день, когда отправились в путь, устроились на ночлег в поле, на берегу одной речки. На другой день заночевали [опять] в поле, на берегу другой речки, а на следующий день, в понедельник четырнадцатого июля, около полудня подъехали к замку, называемому Перескоте (Фирузкух) 330. А сеньор Тамурбек ушел оттуда примерно дней за двенадцать до этого и направился в Самарканте и велел передать посланникам, чтобы они следовали за ним как можно скорее, что до этого [времени] он их не торопил, а теперь он хочет, чтобы они [скорее] увидели его город Самарканте. Этот город был первым, который он завоевал, и самый прославленный из всех покоренных [городов]; здесь он умножает и хранит свою казну.

Сеньор осаждал этот замок Перекоте (Фирузкух) и взял его силой примерно за пятнадцать дней до того, как туда подъехали посланники. А причина, почему он его осаждал, следующая. Сеньор этого замка был его воспитанником, которому он оказал многие милости и подарил этот замок с обширными угодиями, а потом он разгневался на него и велел схватить и доставить в Самарканте, а привезти его должен был один кавалер. Когда он подъехал к замку, вышли его обитатели, взяли его в плен и увели в замок. Сеньор [Тамурбек], узнав об этом, двинулся к этому замку и осаждал его тридцать дней. И когда обитатели замка увидели, что не смогут [далее] защищаться, сдали его, а сеньор замка [под покровом] ночи сбежал. А этот замок так хорошо укреплен, что его невозможно было бы взять, если бы он не сдался. Он расположен на высокой скале, возвышающейся среди равнины и не соприкасающейся ни с какой другой горой. А у его подножия [86] простиралась равнина, стояла [крепостная] стена с башнями, а за ней находился город. Далее, выше этой стены, была другая, более высокая, а еще выше — третья, [также] с башнями; а между этими двумя стенами располагался город. Над городом возвышался неприступный замок, [защищенный] стеной со многими башнями. Таким образом, хотя это и было одно [укрепленное] место, здесь имелось три крепости, [стоящие] одна за другой. Внутри замка имеется хороший источник воды, снабжавший всю округу. Кроме того, эту скалу, где стоял замок, защищала река, и у городских ворот имелись подъемные мосты, а под ними протекала река.

Во вторник, пятнадцатого июля, перед рассветом выехали оттуда и заночевали в поле. На другой день, в среду, опять провели ночь в поле, так как за эти два дня не встретили [по пути] населенных мест.

Дорога был очень неровной, пролегала среди раскаленных гор, и воды почти не было. В следующий четверг подъехали к большому городу, раскинувшемуся на берегу реки, и к двум заброшенным замкам.

В четверг, семнадцатого июля, ночью подъехали к городу, называемому Дамоган (Дамган) 331. Он стоял на равнине и был окружен земляным валом, на одном конце которого возвышался замок, а этот город находился уже в землях Мидии, и он столица Персии 332. В тот день была такая жара при порывистом знойном ветре, что нельзя было не удивляться; ветер был так раскален, что, казалось, исходил из ада. И в тот день на этом [ветру] задохся один охотничий сокол. А за городом на расстоянии выстрела арбалета возвышались две башни такой высоты, как можно забросить вверх камень, сделанные из грязи и человечьих черепов. Здесь же были еще две башни, уже развалившиеся. А эти башни, сложенные из [человечьих] черепов, остались от племен, называемых белыми татарами 334. Они происходили /35а/ из местности, расположенной между Турцией и Сирией. А когда Тамурбек ушел из Сабастрии (Себастии) 333, покорив ее и разрушив, и отправился в Дамаск, то на пути повстречал это племя, оно сразилось с ним и было побеждено. [Тамурбек] многих взял в плен и отправил в эту Дамоганскую землю, чтобы они осели в ней, так как там проживало мало людей. Прибыв туда, они собрались все вместе и стали жить в полях, как ранее. А так как собрались [все] вместе, захотели вернуться в свою землю и начали грабить и разрушать все, что находили, и в то же время понемногу продвигаться к своим землям. И когда они оказались у этого города, подошло царское войско, разбившее их. Все были уничтожены, кого нашли, а из их голов царь приказал сделать эти четыре башни. А сделали их так: ряд черепов и слой грязи. Кроме того, сеньор приказал оповестить, что тот, кто возьмет в плен белого татарина, где бы он ни был, то пусть убьет его. [87] Так и сделали. И где проходило войско [Тамурбека] и где слышали об этом приказе, убивали всех белых татар, каких нашли, так что по дорогам можно было видеть в одном месте десять мертвых, в другом — двадцать, а в третьем — три или четыре. И [сами] эти татары говорили, что их погибло более чем шестьдесят тысяч, а жители города уверяли, что много раз ночью видели [как бы] свет свечи наверху этих башен.

На другой день, в пятницу, [посланники] простояли там до ночи, а когда получили царских коней для езды, то провели в пути всю ночь. В субботу на рассвете приехали в одно маленькое селение и простояли там до ночи из-за страшной жары, а с наступлением сумерек 335 двинулись дальше и ехали всю ночь.

В воскресенье, двадцатого июля, около часа прибыли в большой город, называемый Васкаль (Бистам) 336. Когда посланники туда прибыли, то встретили одного благородного кавалера по имени Еннакора, который их поджидал и прибыл сюда по поручению сеньора, чтобы встретить и оказать им почет. Он приказал предоставить им помещение и навестить их, так как посланники не могли прийти на пир из-за болезни; прислал им много яств и плодов. После того как они поели, он велел сказать, чтобы прибыли к нему в большой дворец, где он жил, для оказания почестей великому царю и где им поднесут царское платье. На это [посланники] отвечали, что и так видно, кто они такие, и что они не могут подняться и покорно просят извинить их. И тогда в другой раз кавалер прислал сказать, чтобы [все же] они прибыли к нему. И так долго их убеждали, что сам магистр отправился к ним, и ему дали два платья из камки. А обычай [их] был таков, что если дарились одежды от царя, то устраивался большой пир и после него надевались эти платья и трижды становились на колени в честь сеньора. Когда все это было совершено, тот кавалер отправил посланникам и их людям царских лошадей, так как они уже отдохнули и [могли] продолжать путь, и велел им ехать тотчас; таково было приказание сеньора, чтобы могли догнать его как можно скорее и чтобы скакали день и ночь. А посланники велели сказать, что не могут ехать дальше и просят позволения задержаться здесь на два дня для отдыха. И /35б/ тут же [кавалер] послал сказать им, что совсем нельзя задерживаться, и если сеньор узнает об этом, то он поплатится за это [головой]. Несмотря на все возражения, [посланники] обязаны были ехать, хотя чувствовали себя очень плохо и были так слабы, что, казалось, находились ближе к смерти, чем к жизни. А этот кавалер приказал положить им на переднюю луку седла деревянные бруски с подушкой посередине, на которые они легли навзничь, и таким образом отправились в путь. Ехали весь день и всю ночь и заночевали в поле у одного заброшенного селения. [88]

На другой день, в понедельник, заночевали на большом постоялом дворе, встретившемся по дороге, который был построен для проезжающих, так как на протяжении двух дней пути здесь не встречается никакого жилья из-за чрезмерной жары и нехватки воды. Вода, имеющаяся на постоялом дворе, подается туда по трубам, проложенным под землей с места, расположенного [отсюда] на расстоянии суток пути.

На следующий день, во вторник двадцать второго июля, ночевали в городе, называемом Ягаро (Джаджерм) 337, а в тот день стояла ужасная жара. Город располагался на равнине у подошвы безлесной горы, с которой в него спускались большие водоводы. А посередине его стоял замок, выстроенный на вершине высокого насыпного земляного холма. Город не имел никакой стены. В предыдущую зиму было много снега, а когда настало лето и он растаял, то воды понесло по водоводам столько, что она разрушила большую часть города и замок. Кроме того, в тот год. погибли все хлеба. Дорога до этих мест была ровная, и нигде не встретилось ни одного камня, а страна эта знойная, всхолмленная, с малым количеством воды. Как только [посланники] приехали, им подали еду и потом дали лошадей, чтобы следовать дальше. С ними находился тот кавалер, которого великий сеньор выслал к ним навстречу для оказания почестей и для распоряжений, чтобы везде им давали еду и все необходимое. Кроме того, им каждый день предоставляли свежих царских лошадей для быстрой езды, так как по приказу [великого] сеньора были устроены стоянки лошадей через каждый день пути, в одном месте — сто, в другом — двести, и так были обеспечены дороги в его земле вплоть до самого Самарканте. Если сеньор кого-то посылал в какое-либо [место] или кто-нибудь ехал к нему, должны были пользоваться этими лошадьми и [скакать] как можно скорее и день и ночь. Эти лошади держались [наготове] в местах и землях как безлюдных, так и населенных; а в тех местах, где не было поселений, сеньор приказал строить большие дома наподобие постоялых дворов, чтобы жители ближайших городов и местностей доставляли туда лошадей и съестное. А к этим лошадям были приставлены люди, которые присматривали и ухаживали за ними, а называются они анчо (ямчин) 338.

Таким образом, когда приезжают царские гонцы или кто-либо другой с вестями к сеньору, тотчас эти люди забирают лошадей, на которых [приезжие] прибыли, снимают с них седла и седлают тех, что у них есть, и когда они уезжают оттуда, едет [с ними] один или два из этих анчо, присматривающих за лошадьми. И когда приезжают к другой станции, где содержатся царские лошади, тот возвращается со своими лошадьми, а дальше [путника] сопровождает другой. А если этого недостаточно и какая-нибудь лошадь притомится в дороге и они увидят где-то другую у кого-либо из проезжих, то заставляют спешиться [89] и забирают [лошадь] себе, а царскую оставляют [про запас]. А обычай у них таков, что если какой-нибудь человек /36а/ едет по дороге верхом, будь то сеньор или кто-то другой, или купец или посланник, направляющийся к [великому сеньору], и он скажет, чтобы тот [путник] спешился и отдал ему лошадь, так как едет к сеньору или исполняет его поручение, он должен тотчас отдать [лошадь] и не возражать, ибо [за отказ] поплатится головой; такова воля сеньора. Даже забирают этих лошадей из войска, и не один раз посланники добывали их там для себя и своих людей и заставляли следовать за собой, чтобы [потом] забрать их обратно. И даже можно, говорят, брать лошадей и у старшего сына сеньора, а не только у всех прочих людей, если в этом есть нужда. А посланникам рассказывали, что уже случалось, что послы, едущие к великому сеньору, заставили спешиться старшего его сына. И не только эти дороги обеспечиваются лошадьми, но и все его земли, так что [царь] может получить через несколько дней известия со всех своих владений и окрестностей при такой быстрой езде. Царю доставляет большее удовольствие, если тот, кто едет к нему или кого он отправляет куда-либо, преодолеет за сутки пятьдесят лиг и загонит двух лошадей и таким образом окажет ему большую услугу, чем если он покроет это расстояние за три дня. Великий сеньор устроил так, чтобы в его империи и в земле Самаркантской лиги были такой величины, чтобы из двух прежних получалась одна, и через каждую [такую] лигу он поставил [сторожевые] вышки и приказал, чтобы его чакатаи или люди проходили в день двенадцать, или по крайней мере десять таких лиг. Эти лиги называются молами, потому что эти вышки, поставленные через каждую лигу, и эти [меры], установленные [царем], появились в земле, называемой Могалия (Моголистан). Посланники шли по этой земле и видели [сторожевые] вышки и лиги, а в каждой из них было около двух кастильских 339. Правда, кто не видел сам, не поверит, сколько эти безумцы проходят за сутки; они скачут беспрерывно, пока лошади в состоянии их нести, и преодолевают не только то расстояние, которое назначил сеньор, но делают по пятнадцать и даже двадцать этих больших лиг в сутки и нисколько не жалеют, когда загоняют [лошадей]. А когда лошадь готова пасть, режут ее и продают, если находятся в том месте, где есть люди. Но несмотря на это, по дорогам встречается много павших лошадей, таких, что гибнут от [непосильной] езды, чему нельзя не удивляться.

Посланники отбыли из этого города в тот же день, когда прибыли, и весь день и всю ночь ехали как можно скорее, и когда пожелали передохнуть, то им не разрешили. И хотя была ночь, жара на удивление не спадала и ветер дул такой сильный и знойный, что казалось, что жжет. И в эту ночь Гомес де Саласар, [уже] будучи больным, чуть не скончался. [90] По дороге весь тот день не нашли воды, а останавливались для того, чтобы накормить [животных].

В следующий вторник [посланники] ехали весь день, не встретив никакого жилья, а к ночи прибыли в большой город, Называемый Забраин (Исфераин) 340. Он большой, в нем много домов и мечетей. Но все это по большей части заброшено. И уехали они оттуда, как только поели и получили лошадей для езды, и пробыли в пути всю ночь.

Комментарии

182. Верное свидетельство. Видимо, мореходам, плававшим в Черном море, издавна было известно, что в нем существует основное замкнутое кольцо течения, идущее в 2—5 милях от берега против часовой стрелки, и несколько соединительных струй между отдельными частями основного кольца. Средняя скорость течения равна 0,5—1,2 узла, а при сильном ветре — 2—4 узла. См.: Лоция Черного моря. Л., 1954. с. 18.

183. Древняя Феодосия, генуэзская колония в Крыму. В 1266 г. генуэзцы купили у татар Золотой Орды место, где находилась запустевшая с VIII в. Феодосия, и основали здесь свою знаменитую колонию Кафу (Успенский Ф.И. История Византийской империи, с. 745). Современник Клавихо, архиепископ Султании Иоанн де Галонифонтибус писал о Кафе, что там собирались купцы со всех сторон мира, говорившие на 35 восточных языках. Кроме того, там было много генуэзцев-ремесленников (Иоанн де Галонифонтибус. Сведения о народах Кавказа, с. 14).

184. Шереф ад-дин Йезди сообщает о зимовке Тимура в Карабаге в 1401 г., накануне выступления против Золотой Орды (Тизенгаузен В.Г. Сборник материалов, относящихся к истории Золотой Орды. Т. 2. М.—Л., 1941, с. 188). См. примеч. 86.

185. Искаженная форма «Бендер Эрегли» («Гавань Геракла») — древняя Гераклея Понтийская, основанная в IV в. до н.э. Клеархом, греком-наемником в войске персидских царей Артаксеркса II Мнемона (V—IV вв. до н.э.) и Артаксеркса III Оха (IV в. до н.э.). Династия Клеарха пережила не только персидское владычество, но и Александра Македонского (Ранович А.Б. Эллинизм и его историческая роль. М.—Л., 1950, с. 40).

186. См. примеч. 120.

187. Клавихо дает неправильную этимологию. Понт — древнее название Черного моря, а Ракия — искаженная форма имени Геракла.

188. Древний Парфениус (Parthenius) — р. Ордеири в Малой Азии, впадающая в Черное море. Ле Стрэндж называет эту реку Вартан (Le Strange G. Clavijo. Embassy to Tamerlane, с. 105).

189. Амис (совр. Амасра) — приморская крепость и торговая пристань на Черном море (Успенский Ф.И. Очерки из истории Трапезунтской империи, с. 33 и сл.).

190. Одноименный мыс на южном побережье Черного моря.

191. Так этого вельможу называют И.И. Срезневский и Ле Стрэндж. См.: Срезневский И. И. Клавихо. Дневник путешествия ко двору Тимура, с. 397; Le Strange G. Clavijo. Embassy to Tamerlane, с. 107.

192. В средние века так назывались земли, прежде входившие в состав Римской империи.

193. Город уже в XIII в. отделился от Трапезундской империи (Успенский Ф.И. Очерки из истории Трапезунтской империи, с. 33).

194. Порт на Черном море между Синопой (Синопом) и Самсуном.

195. Турецкая колония, основанная в начале XIII в., вблизи Амиса (Успенский Ф.И. Очерки из истории Трапезунтской империи, с. 33).

196. См. примеч. 117.

197. Знаменитые кузницы на Понте близ Синопы, известные со времен античности (Страбон, XV, 549).

198. Область крепости Лимнии (совр. Пулеман), где с конца XIV в. утвердились турки (Успенский Ф.И. Очерки из истории Трапезунтской империи, с. 118, 123).

199. Видимо, Керасунт (совр. Гиресун) — город-крепость и порт на Черном море, в древности здесь были знаменитые вишневые сады (Успенский Ф.И. Очерки из истории Трапезунтской империи, с. 32, 89).

200. Триполь (совр. Тиреболу) — город-крепость на Черном море между Керасунтом и Трапезундом (Успенский·Ф.И. Очерки из истории Трапезунтской империи, с. 32, 89).

201. Гавань на Черном морс западнее Трапезунда (Успенский Ф.И. Очерки из истории Трапезунтской империи, с. 118).

202. По народной этимологии «господин Маноли» — император Трапезунда Мануил III Комнин (1390—1417). См.: Успенский Ф.И. Очерки из истории Трапезунтской империи, с. 114—117. См. также примеч. 161

203. Алексей IV (1417—1446), сын трапезундского императора Мануила III Комнина, наследовавший престол после отца. См.: Успенский Ф.И. Очерки из истории Трапезунтской империи, с. 126.

204. Греч, basileuV — царь.

205. В XIV в. трапезундские монархи обращали основное внимание на поощрение транзитной торговли. После захвата египтянами Сирии неизмеримо возросло значение торговых путей от Трапезунда через Армению и Персию до Индии, а также прибрежной торговли с Кавказом и Крымом. Несмотря на грабежи Белой Орды и генуэзцев, доходы трапезундского императора были значительны благодаря таможенным пошлинам и еще в начале XV в. достигали 700 тыс. дукатов, равняясь доходам английского короля того времени. Победа Тимура при Анкаре обезопасила Мануила III от Баязида, но заставила его признать зависимость от эмира Средней Азии. См.: Успенский Ф.И. История Византийской империи, с. 741—743; он же. очерки из истории Трапезунтской империи, с. 117.

206. Мануил III Комнин был женат дважды. Первой его женой была Евдокия Грузинская (мать будущего императора Алексея IV), а второй — Анна Филантропина из Константинополя. См.: Успенский Ф.И. Очерки из истории Трапезунтской империи, с. 121.

207. Греч, koroV, kouroV — «юноша», «отрок». (Судя по контексту, в данном месте сочинения Клавихо слово «горчи» — это все же известное тюркское слово «курчи» — «оруженосец», «гвардеец». — Примеч. Ред)

208. Автор ошибается. Протовестириат — титул в Трапезундской империи, означающий придворного гардеробмейстера. См.: Успенский Ф.И. Очерки из истории Трапезунтской империи, с. 88, 113..

209 Алексея IV подозревали в причастности к убийству его отца Мануила III. См.: Успенский Ф.И. Очерки из истории Трапезунтской империи, с 121

210. Золотая старинная испанская монета (dobla de oro), равная четырем серебряным пиастрам (Петрушевский Ф.И. Общая метрология. СПб., 1849, с. 295, 298).

211. Видимо, смысловая ошибка в тексте, так как выходит, что священники всю жизнь проводят в церкви.

212. Древний Пекситис — р. Дермен-дере, впадающая в Черное море восточнее Трапезунда. См.: Успенский Ф.И Очерки из истории Трапезунтской империи. с. 9, 11.

213. Царский замок Палеомацука в военном округе Мацука, хорошо известен по земельным актам Завулонского монастыря. См.: Успенский Ф.И. Очерки из истории Трапезунтской империи, с. 119.

214. Крепость расположена на отвесной скале. См.: Успенский Ф.И. Очерки из истории Трапезунтской империи, с. 119.

215. Дословно «господин Лев» Кабасит; он занимал пост дуки Халдеи и великого доместика, т.е. главнокомандующего военными силами Трапезундской империи. Кабаситы Халдейские — местный правящий род в Трапезунде. Мануил III правил непосредственно лишь городами и личными богатыми поместьями. В остальной части небольшой его страны (империя Мануила Комнина простиралась на 70 часов пути вдоль берега и на 1—2 дня пути в сторону гор) почти независимо правили могущественные архонты, среди которых выделялся туземный род Кабаситов Халдейских, пришлых Мелиссинов, грузинские князья и тюркские беи, породнившиеся с Комнинами Южные области по направлению к Эрзеруму, защищенные горами и крепостями, находились во владении Кабаситов, издавна имевших особое положение. См.: Успенский Ф.И. История Византийской империи, с. 744; он же. Очерки из истории Трапезунтской империи, с. 117—119.

216. Замок-крепость (Успенский Ф.И. Очерки из истории Трапезунтской империи, с. 119—120).

217. Ф.И. Успенский считает, что речь идет об Аргирокастре (совр. Гюмушхан), где, видимо, находилась резиденция дуки Халдеи. См.: Успенский Ф.И. Очерки из истории Трапезунтской империи, с. 120, примеч. 1.

218. Во фразе неправильное употребление единственного и множественного числа, некоторое нарушение смысла.

219. О сложности перехода караванов между Трапезундом и Эрзинджаном для сельджукидского времени пишет В.А. Гордлевский, указывающий, что вассалы трапезундского императора, начальники уделов, устроившиеся в горах и неприступных замках, открыто заявляли, что живут поборами с проезжающих (Гордлевский В.А. Государство Сельджукидов Малой Азии, с. 119).

220. См. примеч. 115.

221. Возможно, род Чапанлы. См.: Срезневский И.И. Клавихо. Дневник путешествия ко двору Тимура, с. 417. В.А. Гордлевский, однако, полагает, что в данном сообщении Клавихо речь идет о представителях огузского племени чепни. См.: Гордлевский В.А. Государство Сельджукидов Малой Азии, с. 99.

222. Тимур принадлежал к роду барлас. См. также примеч. 379.

223. Сутими (сетуни) — шелковая китайская ткань из г. Цюаньчжоу. У Марко Поло — «заитан», у арабских авторов — «зейтун». См.: Книга Марко Поло. М., 1955, с. 25. 166.

224. Воины Тимура так же, как и монгольские воины, носили косы (Бартольд В. В. Улугбек и его время, с. 53).

225. Эмир Тахартен, или Тахерт, подчинился Тимуру в 1387 г. См.: Умников И. И Международные отношения Средней Азии в начале XV в., с. 180.

226. См.: Le Strange G. Clavijo. Embassy to Tamerlane, с. 125.

227. Река Евфрат берет начало в Турции — один исток на горе Арадаг (Восточный Евфрат), другой, Карасу (Западный Евфрат), берет начало в горах западнее Эрзерума. У Клавихо Евфрат берет начало в «Параисе». Видимо, здесь следует видеть у автора отголосок античных воззрений, по которым Тавр (Кавказ) по всей длине отделял Европу от Азии, где Гиндукуш (Парапамис) являлся продолжением Кавказа и доходил на Востоке до Индийского моря (Страбон, XI, 510, 519) Испанское «Параис» весьма созвучно античному «Парапамис». Горы, составляющие водораздел между Герирудом и системой Мургаба, были известны в древности под названием Парапамис; это название часто упоминается и в современной географии. Горы Северо-Западного Афганистана, известные грекам как «Парапамис», составляют водораздел между бассейнами Амударьи и Инда. См.: Бартольд В.В. Историко-географический обзор Ирана, с. 71; он же. Иран. Исторический обзор. — Сочинения. Т. 7. М., 1971, с. 259.

228. Себастия — античное название Сиваса, богатейшего города и центра торговых путей Малой Азии, лежавшего на большой караванной дороге Султания — Тебриз — Конья и разрушенного Тимуром в 1400 г., где, по Шереф ад-дину Йезди (II, 269), было закопано заживо 4 тыс. пленных воинов (Бартольд В.В. Улугбек и его время, с. 60). Здесь в пору расцвета, по свидетельству византийского автора XV в. Халкондила, было 120 тыс. жителей (Гордлевский В.А. Государство Сельджукидов Малой Азии, с. 125).

229. Как явствует из данного сообщения Клавихо, в начале XV в. один «еспер» равнялся половине серебряного испанского реала. «Еспер» Клавихо — это, конечно, серебряная монета аспр, распространенная в Трапезундской империи (1204—1461), а также во владениях рыцарского ордена госпитальеров, в генуэзских колониях и др. Трапезундский аспр первоначально весил 2,9 г, позднее 1,1 г. В Турции аспр назывался акча (или ахча). Акчи были введены в обращение при султане Орхане в 1328—1329 гг. Первоначально акча весила 1,2 г и была равна приблизительно 1/2 аспра во времена правления трапезундского императора Алексея II. ля Анатолии первой половины XV в. Брокьер определяет стоимость 50акча в один венецианский дукат. См.: Гордлевский В.А. Государство Сельджукидов Малой Азии, с. 122; Зварич В.В. Нумизматический словарь. Львов, 1980, с. 9, 17—18. О серебряном испанском реале см.: Петрушевский Ф.И. Общая метрология, с. 294; Зварич В. В. Нумизматический словарь, с. 105, 141.

230. Крепость Кемаха, или Камаха, на Евфрате в 38 км от Эрзинджана. См.: ЕI2, vol. 2, с. 897; Умняков И.И. Международные отношения Средней Азии в начале XV в., с. 181; Успенский Ф.И. Очерки из истории Трапезунтской империи, с. 90.

231. В 1399 г. султан Баязид I захватил Эрзинджан, правитель которого Тахерт (с 1387 г.) был вассалом Тимура; прочие низложенные Баязидом эмиры уговаривали Тимура расправиться с султаном. После этого последовал обмен письмами между Тимуром и Баязидом. См.: Умняков И.И. Международные отношения Средней Азии в начале XV в., с. 180—181.

232. На требование Тимура весной 1402 г. сдать ему крепость Кемаху вблизи Эрзинджана султан Баязид долго не отвечал, и только после захвата крепости и ухода войска к Сивасу пришел оскорбительный ответ султана (о чем сообщает Ибн Арабшах, II, 196), в котором последний угрожал Тимуру бесчестьем гарема. См.: Умняков И.И. Международные отношения Средней Азии в начале XV в., с. 182.

233. См. примеч. 86, 184.

234. Рассказ Клавихо подтверждается свидетельством Шереф ад-дина Йезди (I, 360) о погребении заживо 2 тыс. пленных защитников города. См.: Бартольд В.В. Улугбек и его время, с. 60.

235. Клавихо ошибается. Тимур вел борьбу с туркменским племенем каракоюнлу («чернобаранные») и их представителем Кара-Юсуфом в горах Северной Месопотамии и Армении. Племена ак-коюнлу («белобаранные») были союзниками Тимура. См.: Петрушевский И.П. Государства Азербайджана в XV в., с. 167; Умняков И.И. Международные отношения Средней Азии в начале XV в., с. 180. См. также примеч. 333.

236. Возможно, это Алатаг — летовка монгольских ханов в Армении, где был дворец хана Аргуна (Бартольд В.В. Историко-географический обзор Ирана,с. 206).

237. Малая Армения, территория которой у Марко Поло (в версии Рамузио) простирается на юге до Палестины, на севере до туркоманов, на северо-востоке до Кесарии, на западе — до моря. Столицей Малой Армении В. В. Бартольд называет город Сие (Книга Марко Поло, с. 247—248). См также примеч. 14.

237. Известно письмо Тимура к Иоанну VII, соправителю Мануила II Палеолога, который в это время (весна 1402 г.) находился в Западной Европе, прося помощи в борьбе против турок. Константинополь и Трапезунд должны были выставить по двадцать галер для нападения на османское побережье. Это письмо, написанное по-персидски, сохранилось только в итальянском переводе. Итальянский историк Марино Санудо (XV—XVI вв.) поместил его в своем труде «Vitae ducum Venetorum» (1421 —1493). См.: Умняков И.И. Международные отношения Средней Азии в начале XV в., с. 184; История Самарканда. Т. 1. Таш., 1969. с. 175—176.

239. Неоднократно приближавшийся и вновь отступавший Тимур внезапно покончил с Баязидом одним ударом под Анкарой (1402 г.) и, пройдя до Смирны (Измир), возвратился в Среднюю Азию. См.: Успенский Ф.И. История Византийской империи, с. 744.

240. После Анкарской битвы Мануил Трапезундский открыто помогал разбитым туркам. Видимо, так же действовали и генуэзцы. См.: Умняков И.И. Международные отношения Средней Азии в начале XV в., с. 185.

241. См. примеч. 103.

242. Сербский король Лазар (1372—1389) начал войну с турками. В битве на Косовом поле (1389 г.), где сошлись два огромных войска, причем турецкое по численности в полтора-два раза превосходило сербское, Лазар был убит, так же как и султан Мурад I, отец Баязида I. Мурад был убит не королем Лазаром, а сербским воином Милошем Обиличем. См.: Всемирная история, с. 748; История Византии, с. 167.

243. Имеется в виду сербский князь Стефан (1389—1427), сын Лазара, правивший в качестве турецкого вассала и оказавший помощь Турции в борьбе с Болгарией, Боснией, Валахией, Венгрией у Никополя (1396 г.), где христианское войско под началом венгерского короля Сигизмунда потерпело поражение. См.: Всемирная история, с. 749 и сл.

244. Вероятно, Клавихо путает собственное имя султана Мурада (1360—1389) с арабским титулом «амир», т.е. эмир.

245. В 1362 г. Тимур и внук Казагана эмир Хусейн во главе отряда в тысячу человек сражались в Систане по просьбе одного из его владетелей. Там Тимур получил ранения стрелами в правую руку и ногу, от чего потом всю жизнь страдал. А.Ю. Якубовский отмечает сходство свидетельств Никоновской летописи, рассказа Ибн Арабшаха и Клавихо, которые, по его мнению, восходят к устной традиции, бытовавшей в народе. Вскрытие погребения Тимура (1941 г.) и обследование сохранившегося скелета эмира Средней Азии антропологом М. Герасимовым показало, что кости правой руки срослись в локте и были неподвижны, так же как и коленный сустав правой ноги. Специалисты полагают, что Тимур был болен костным туберкулезом; пальцы на руках были все, и только указательный правой руки был изуродован. См.: Бартольд В.В. Улугбек и его время, с. 41; Якубовский А.Ю. Тимур, с. 54—55; Герасимов М.М. Портрет Тамерлана. — Краткие сообщения о докладах и полевых исследованиях Института истории материальной культуры Академии наук СССР. 1947, т. 17, с. 15 — 16.

246. Ле Стрэндж вслед за Н.В. Ханыковым полагает, что«Хабега» Клавихо — искаженная форма названия Шах-Баг. См.: Хлчихов Н.В. Иран. СПб., 1874, с, 587; Le Strange G. Clavijo. Embassy to Tamerlane, с. !39.

247. См. примеч. 229.

248. Кочевые тюркские племена, утвердившиеся в Передней Азии. См.: Бартольд В.В. Туркмены. — Сочинения. Т 5. М., 1968, с. 572—573.

249. См. примеч. 16.

250. См.: Ханыков Н.В. Иран, с. 150; Le Strange G. Clavijo. Embassy to Tamerlane, с. 139.

251. Шереф ад-дин Йезди (IV, 151) называет его Дуладай-бек, Н.В. Ханыков — Толды-бек (Иран, с. 587).

252. См.: Ханыков H В. Иран, с. 587; Le Strange G. Clavijo. Embassy to Tamerlane, с. 351.

253. Дервиши. Клавихо употребляет слово caxix, заимствованное португальцами из персидского, в котором оно обозначало христианского монаха (и в португальском, и в персидском оно произносится как «кашиш»), — христианские путешественники называли так мусульманских духовных лиц. См.: Магидович И.П. Комментарий к «Книге Марко Поло», с. 258. (И.П. Магидович ошибочно называет вместо персидского арабский язык.)

254. Hayжуй (Naw Juy). См.: Ханыков Н.В. Иран, с. 588; Le Strange G. Clavijo. Embassy to Tamerlane, с. 140.

255 Город у горы Арарат, был взят Тимуром в 1387 г. (Шсреф ад-дин Йезди. I, 412).

256. Клавихо в своем сочинении приводит несколько вариантов имени Тохтамыша —Тетани, Корамнх, Тотамих, Тарамих. Тохтамыш — сын одного из акордынских узбекских эмиров Туй-ходжи-оглана, в 1376 г. бежал из Ак-Орды к Тимуру, предложив ему свои услуги. При поддержке Тимура Тохтамыш в 1379 г. овладел акордынским престолом и начал борьбу за объединение Золотой Орды. В 1380 г. он разбил Мамая на р. Калке и стал золотоордынским ханом. Далее он предпринял поход в Закавказье, разграбив Тебриз (1386 г.). См.: Тизенгаузен В.Г. Сборник материалов, относящихся к истории Золотой Орды, т. 2, с. 151 (Шереф ад-дин Йезди); Якубовский А.Ю. Тимур, с. 62— 64; Бартольд В.В. Токтамыш. — Сочинения. Т. 5. М., 1968, с. 564—567; Греков Б.Д., Якубовский А.Ю. Золотая Орда и ее падение. М.—Л., 1950, с. 336 и сл. Следовательно, Клавихо ошибается, так как Тохтамыш совершил поход в Закавказье 18 лет тому назад (считая, что испанское посольство было в Тебризе в 1404 г.).

257. Тарталия — зд. Золотая Орда, территория которой простиралась от Урала до Черного моря. На картах, изготовленных в XIV—XVI вв., все страны, находившиеся под монгольским владычеством, назывались «Тартарией». См. комментарий Л. Тарди к книге: Иоанн де Галонифонтибус. Сведения о народах Кавказа, с. 31. примеч. 34; см. также: M. Sanalo. Mappamondo, 1321 (в кн.: Henning R. Terrae incognitae. Leiden, 1939); Карта мира Мауро (1459 г.), см.: Winter H. The Fra Mauro Portolan chart in the Vatican. — Imago Mundi. XVI, 1962.

258. В сочинении современника Клавихо Иоанна де Галонифонтибуса Грузия называется loriania, loriama, lorima, Iberia. См.: Иоанн де Галонифонтибус. Сведения о народах Кавказа, с. 37—40, примеч. 92, 98, 100, 112, 121, 122, 135.

259. Имеется в виду грузинский царь Георгий VII (1393—1407) (Сообщения Клавихо, касающиеся Грузии, специально рассмотрены в статье: Мамиствалишвили Э. Сведения Руи Гонсалеса де Клавихо о Грузии. — Мнатоби. Тб., 1971, N 8, с. 118—126 (на груз. яз.). — Примеч. peд.). Далее Клавихо называет его Сорд.

260. Это место Ле Стрэндж называет Игдир (igdir). Оно расположено к югу от горы Арарат. См.: Le Strange G. Clavijo. Embassy to Tamerlane, с. 142.

261. Горой Ноева ковчега некоторые европейские путешественники называли Арарат См., например: Книга Марко Поло, с. 56.

262. Явная ошибка, не 13-го, а 31 мая.

263. Ле Стрэндж высказывает предположение, что Клавихо видел развалины древней Арташаты. См.: Le Strange G. Clavijo. Embassy to Tamerlane, с. 352.

264. Об этом предании упоминает и предшественник Клавихо Гильом де Рубрук в «Путешествии в восточные страны».

265. Этот замо к Ле Стрэндж называет замок «Баязид» (Bayazid). См. : Le Strange G. Clavijo. Embassy to Tamerlane, с. 144.

266. Видимо, речь идет о каком-то правителе по имени Hyp ад-Дин, хотя мало вероятно, чтобы он был христианином.

267. Нирасса (далее мирасса) — от перс, «мирза», титул тимуридских царевичей, а также некоторых знатных вельмож. Мирза Омар — второй сын Мираншаха, который получил в 1404 г. в удел «престол Хулагу-хана» (Шереф ад-дин Йезди, II, 569), т.е. Западный Иран, Месопотамию и Закавказье, а также все войско Мираншаха. См.: Бартольд В.В. Улугбек и его время, с. 57; Якубовский А.Ю. Тимур, с. 67.

268. Суюргатмыш, владетель города Маку, армянин-католик, был насильно обращен в мусульманскую веру. См.: Minorsky V. Maku. — EI2, vol. 3, с. 197.

269 Джеханшах, эмир, атабек Омара, сына Мираншаха (Шереф ад-дин Йезди, IV, 147). Он был приближенным Тимура и принимал самое активное участие в его походах.

270. Попытка взятия крепости Алинджа была предпринята Тимуром еще в 1387 г. В 1395 г. царь Грузии Георгий VII (1393—1407) совместно с эмиром Шеки Сиди Али разбил войска Мипаншаха, в то время правителя Азербайджана, осаждавшего упомянутую крепость. Тимур в это время готовился к индийскому походу и только зимой 1399 г. вновь появился в Грузин. Блокада крепости Алинджа продолжалась с перерывами 14 лет (с 1387 по 1401 г.). Крепость неоднократно выдерживала атаки войск Тимура. См.: Тизенгаузен В.Г. Сборник материалов, относящихся к истории Золотой Орды, т. 2, с. 125; История Грузии. Ч. 1. Тб., 1950, с. 295; История Азербайджана. Т. 1. Баку, 1958, с. 200.

271. Имеется в виду четвертый правитель из династии Джалаиридов (1336—1432) Ахмед Джалаир (1382—1410). Джалаириды были одной из династий, унаследовавших после распада государства Хулагуидов владения ильханов в Ираке и Азербайджане. См.: Бартольд В.В. Ахмед Джалаир. — Сочинения. Т. 7. М., 1971, с. 488; Босворт К.Э. Мусульманские династии. М., 1971, с. 215—216. См. также при меч. 272, 280.

272 После завоевания Тимуром Багдада (1393 г.) Ахмед Джалаир бежал в Египет к мамлюкскому султану Баркуку (1382—1399). С египетской помощью он в 1394 г вернулся в Багдад, где продержался несколько лет и в 1401 г. вновь бежал после вторичного захвата города Тимуром. В Сирии был посажен в тюрьму и освободился только после смерти Тимура, в 1405 г. За короткое время Ахмеду удалось отвоевать свои владения, однако вскоре он был вытеснен из Азербайджана. Погиб в 1410 г. в битве под Тебриэом. См.: Бартольд В.В. Ахмед Джалаир, с. 488.

273. Город в Южном Азербайджане, севернее оз. Урмия.

274 То же, что Малая Армения, см. примеч. 14, 237.

275. Имеется в виду посольство мамлюкского султана Насир ад-дина Фараджа (1399-1412).

276. Видимо, мера длины, равная высоте земляного вала. В современном языке tapia означает глинобитную стену или изгородь; чему она равнялась — не ясно, в «Общей метрологии» Ф.И. Петрушевского ее нет.

277. Ле Стрэндж высказывает предположение, что здесь типографская ошибка: вместо Сага должно быть Taza (Taruj), город, расположенный на берегу оз. Урмия. См.: Le Strange G. Clavijo. Embassy to Tamerlane, с. 352.

278. Ле Стрэндж это селение называет Kuzah Kunan (Le Strange G. Clavijo. Embassy to Tamerlane, с. 150).

279. См. примеч. 256.

280 Имеется в виду Джалаирид шейх Увейс (1356—1374), в годы правления которого государство Джалаиридов усилилось и к нему были присоединены Азербайджан, Арран и Ширван. Как явствует из источников, генуэзские купцы в его время имели в Азербайджане земельные владения и даже пытались построить замок близ Тебриза. См.: Петрушевский И.П. Государства Азербайджана в XV в , с 197; Босворт К.Э. Мусульманские династии, с. 215; Абу Бакр ал-Кутби ал-Ахари. Тарих-и шейх Увейс (История шейха Увейса). Пер. с персидского и предисл M Д. Кязимова, В.З. Пириева. Коммент. и примеч. З. М. Буниятова, М.Д. Кязимова, В.З. Пириева. Баку, 1984.

281. Речь идет о крытых базарах и караван-сараях в Тебризе, внешний вид и устройство которых автору напомнили мавританские алькасерии (от арабск. аль-кайсарийа — «царский рынок»).

282. Дворец в Тебризе Давлат-ханэ (Dawlat Khanah) См.: Yver G. Tabriz. — EI2, vol. 4, с. 616.

283. Мираншах — третий сын Тимура, родился в 1366 г., в 1393 г. получил в управление западные области обширной державы своего отца; скончался в 1408 г.

284. Это свидетельство Клавихо И.П. Петрушевский считает преувеличенным (200 тыс. домов могли вмещать около 1 млн. человек); в одной из анонимных хроник правления шаха Исмаила I Сефевида (1502—1524) указывается, что население Тебриза составляло 200—300 тыс. человек. См.: Петрушевский И.П. Государства Азербайджана в XV в., с. 195 —196.

285. Видимо, «сайтен» означает то же, что «santo uomo», т.е. дервиш.

286. Клавихо приводит легенду о христианском епископе Иоанне, которая уже нашла отражение в сочинении Марко Поло (Книга Марко Поло, с. 84—87; 129—131). Слухи о поражении султана Санджара в 1141 г. в Катвннсюй степи, близ Самарканда, от каракитаев доходили до крестоносцев, ведущих борьбу с мусульманами в Сирии и Северной Месопотамии, и «вились причиной появления легенды о христианском царе-священнике Иоанне, который дойдет до Иерусалима и поможет христианам (Бартольд В.В. Туркестан. — Сочинения. Т. 2. Ч. 1. М., 1963, с. 133; см. также вступительную статью И.П. Магидовича к «Книге Марко Поло», с. 8).

287. Даруга (монг.) — правитель, ханский наместник в городе; в его обязанности входило общее управление, наблюдение за поступлением налогов и исполнением повинностей. В рассматриваемый период этот термин имел более широкое значение — управляющий, правитель; человек, заведующий чем-либо. В.В. Бартольд определяет термин «даругачи» как «представитель власти». См.: Бартольд В.В. Очерк истории Семиречья, с. 58; Петрушевский И.П. Городская знать в государстве Хулагуидов. — Советское востоковедение. Т. 5. М.—Л., 1948, с. 88; Греков Б.Д., Якубовский А.Ю. Золотая Орда и ее падение, с. 130—131, 471.

288. Марко Поло подробно описывает почтовые станции на монгольских дорогах (ямы), где содержалось до четырехсот лошадей. Эти стоянки располагались на расстоянии 25—35 миль. Видимо, речь идет о венецианской миле, раиной 1,75 км (Книга Марко Поло, с. 121). См. также примеч. 112. Таким образом, 25 миль соответствуют примерно 44 км.

289. Город в Южном Азербайджане в 48 км от Тебриэа на пути в Миане, который был возобновлен ильханом Гаэан-ханом (Бартольд В. В. Историко-географическнй обзор Ирана, с. 210).

290. Селение в 36 км от города Миане в Южном Азербайджане (Бартольд В. В. Историко-географический обзор Ирана, с. 210).

291. Город в Южном Азербайджане к юго-востоку от Тебриза, на пути в Султанию (Бартольд В. В. Историко-географический обзор Ирана, с. 210).

292. Зенджан — город в Иране, к северо-западу от Казенна, на пути из Тебриза в Казвин (Бартольд В.В. Историко-географический обзор Ирана, с. 200—201).

293. Видимо, автор имеет в виду не Зенджан, а древние Экбатаны (Хамадан), где персидский царь Дарий III Кодоман набирал новое войско после поражения персов при Гавгамелах (331 г. до н.э.). По свидетельству античного автора Диодора (XVII, 73), персидскому царю удалось собрать 30-тысячное войско, но в результате заговора его приближенных Дарий III без боя оставил Экбатаны и бежал далее на Восток (Гафуров Б.Г.. Цибукидис Д.И. Александр Македонский и Восток. М.1980, с. 206 и сл.; Бартольд В. В. Историко-географический обзор Ирана, с. 137).

294. См. примеч. 10.

295. См. примеч. 5.

296. Кафа — генуэзская колония в Крыму. Генуэзцы приобрели город у монголов в 60-х годах XIII в. Помимо итальянцев-генуэзцев в Кафе было много армян, греков и татар. Сюда привозились многие восточные товары. См.: Петрушевский И.П. Комментарий географический и исторический, с. 249.

297. Шираз — один из крупнейших иранских городов, главный город области Фарс. Шираз был взят Тимуром в первый раз в 1387 г., вторично — в 1393 г. (См.: Бартольд В.В. Историко-географический обзор Ирана, с. 159).

298. Не исключено, что имеется в виду Йемен (Срезневский И.И Клавихо. Дневник путешествия ко двору Тимура, с. 398).

299. См. примеч. 6.

300. Свидетельство ошибочное. Испанское посольство прошло через Северный Хорасан, так как шло восточным караванным путем через Султанию, Рей. Верамин, Нишапур, Балх, Среднюю Азию. Следовательно, оно не могло быть в Фарсе.

301 Уже с X в. через Ормуз, гавань Кермана, велась морская торговля с Индией. Марко Поло дважды посещал Ормуз и считал его относящимся к Индии (Книга Марко Поло, с. 69, 211). Персидский автор XV в Джа'фари, открытый В.В. Бартольдом, сообщает, что мелик Ормуза платил дань Тимуру с 1396 г. в 30 туманов — деньгами, жемчугом и тканями — благодаря доходам от торговли с Индией и Китаем (Бартольд В.В. Историко-географический обзор Ирана, с. 147; Петрушевский И.П. Комментарий географический и исторический, с. 199).

302. В данном случае речь идет о плавании через Индийский океан. Внешнее море — это Атлантический и Индийский океаны которые, как считали авторы поздней античности (см. Страбон II, 113), охватывали по периферии всю обитаемую Землю (Ойкумену) — Европу, Азию, Африку. Такие представления были типичны и для европейцев XV в.

303. Поскольку сведения об Ормузе у Клавихо расспросные, они не отличаются достоверностью. Это свидетельство испанского путешественника о десятидневном плавании по реке до Ормуза В.В. Бартольд называет фантастическим (Бартольд В.В. Историко-географический обзор Ирана, с. Н49, примеч. 63).

304. О «магнитных камнях» во Внешнем море сообщает в своей работе Генри Юл. считая это свидетельство неправдоподобным. Марко Поло, совершивший плавание от Китая до Ормуза, не упоминает ни о чем подобном. Он сообщает, что арабские суда скреплялись веревками, так как у арабов нет железа, а индийские сколачивались железными гвоздями (Книга Марко Поло, с. 68, 168. Yule H. Cathay and the Way Thither, Being a Collection of Medieval Notices of China. L.. 1866, c. 57, 217).

305. Видимо, речь идет о японском розовом жемчуге, о котором пишет Марко Поло (Книга Марко Поло, с, 170), но в действительности Япония никогда не отличалась таким его обилием, как Бахрейн или Цейлон (см. примеч. И.П. Магидовича к «Книге Марко Поло», с. 316).

306. Это свидетельство Клавихо В.В. Бартольд считает достоверным (Бартольд В.В Историко-географический обзор Ирана, с. 201).

307. В тексте явная опечатка - - jacar (ничего не значащее слово) вместо nacar — «жемчужная раковина».

308. Различают Курдистан Турецкий с главным городом Диярбекром и Курдистан Персидский с главным городом Керманшахом (Бартольд В.В. Иран. с. 271). Сведения Клавихо о Курдистане и Гиляне. расположенных за горами «направо» и «налево», говорят о его неясных географических представлениях.

309. См. примеч. 12.

310. Уже Геродоту (V в. до н.э.) было известно о существовании Гирканского (Каспийского) моря, которое он считал замкнутым водным бассейном (Геродот. I, 203 — 204). Но позднее верные представления Геродота были отвергнуты описательной географией Эратосфена (III—II вв. до н.э.), считавшего Каспийское море заливом «Внешнего океана», охватывающего всю Ойкумену С XI в. купцы итальянских республик стали появляться на Востоке. Гилянское море, или море Баку, было исследовано генуэзцами, устремившимися туда за знаменитым гилянским шелком (Бартольд В.В. Мир ислама. Сочинения. Т. 6. М., 1966, с. 228; Книга Марко Поло, с. 58). Поэтому важно свидетельство Клавихо об изоляции моря Баку, а указание на его «срединное» местоположение — отголосок античных воззрений.

311. Это свидетельство Клавихо В.В. Бартольд считает достоверным (Бартольд В.В. Историко-географический обзор Ирана, с. 201).

312. С 1396 г., после падения с лошади на охоте, в поведении Мираншаха стали замечать странности, он перестал интересоваться делами государства, и страна под его управлением пришла в расстройство — так восточные источники (Шереф ад-дин Йезди. аноним Искендера) расценивают поведение Мираншаха. О том, что Мираншах произвел много разрушений в Тебризе и Султании, официальная историография умалчивает. Именно событиями 1399 г. был вызван последний, «семилетний поход» Тимура на Запад, увенчавшийся победой над султаном Баязидом. Мираншах был низложен, взятые им деньги возвращены в казну, а многие из его людей казнены (см.: Бартольд В.В. Улугбек и его время, с, 55 — 56; oн же. О погребении Тимура. — Сочинения. Т. 2. Ч. 2. М,, 1964, с, 447, примеч. 160). Клавихо видел Мираншаха в Султании, однако он не произвел на испанских послов впечатления сумасшедшего {см. текст, л. ЗЗа).

313. Абу Бекр — старший сын Мираншаха, получивший в 1403 г. в удел Багдад.

314. Это свидетельство Клавихо не подтверждается официальной историографией. См.; Бартольд В.В. Улугбек и его время, с. 57, примеч. 154.

315. В 1404 г. «престол Хулагу» был пожалован второму сыну Мираншаха - Омару, ему подчинились все царевичи, владевшие Западным Ираном и Месопотамией. См.; Бартольд ВВ. Улугбек и его время, с. 57.

316. После событий 1399 г. Мнраншаху по просьбе его старшего сына было разрешено отправиться к нему в Багдад (Бартольд В. В. Улугбек и его время, с. 56—57).

317. Хан-заде — букв, «ханская дочь», внучка хана Узбека, имя которой было Севин-бек. Она была вначале женой Джехангира, старшего сына Тимура, а после его смерти в 1376 г. стала женой Мираншаха (Бартольд В.В. Улугбек и его время, с. 56, примеч. 138).

318. О ссоре Тимура с Мираншахом ничего не сообщает официальная традиция, хотя причиной «семилетнего похода» на Запад считается разгульная жизнь царевича и его непомерные траты (Бартольд В. В. О погребении Тимура, с. 447, при мер. 160). Действительно к Тимуру с жалобой на мужа приезжала его жена Севин-бек

319. После ссоры с Мираншахом Севин-бек уехала в Самарканд. См.: Бартольд В. В. Улугбек и его время, с. 56.

320. Халиль-Султан (род. в 1384 г.) — сын Мираншаха и его жены Севин-бек —был любимым внуком Тимура. Он проявил себя уже в индийском походе (Гийасад-дин Али. Дневник похода Тимура в Индию. М., 1958, с. 62, 64; Бартольд В.В. Улугбек и его время, с 73; он же. Халиль-Султан. — Сочинения. Т. 2. Ч. 2. М., 1964, с. 533).

321. Срезневский И.И. Клавихо. Дневник путешествия ко двору Тимура, с. 410; Le Strange G. Clavijo. Embassy to Tamerlane, с. 165). Оба ученых одинаково локализуют пункты следования посольства — Саин Кала, Абхар, Сакизабад.

322. Город между Сакизабадом и Тегераном (Срезневский И. И. Клавихо. Дневник путешествия ко двору Тимура, с. 417; Le Strange G. Clavijo. Embassy to Tamerlane, с. 166).

323. Баба-Шейх (Baba Sheykh) — неизвестное лицо времени Тимура. См.: Le Strange G. Clavijo. Embassy to Tamerlane, с. 166.

324. Шахр-и Рей — букв, «город Рей». Рей — древнейший город Ирана, который сильно пострадал от монгольского нашествия в 1220 г. В 1384 г. эмир Вели был разбит около Астра бала Тимуром, и в этом же году войска Тимура заняли Рей без боя. Клавихо нашел город в развалинах. См.: Бартольд В.В. Историко-географический обзор Ирана, с. 132 и сл.; Петрушевский И.П. Комментарий географический и исторический, с. 149. См. также примеч. 8.

325 Одежда воина.

326. Сулейман-мирза, впоследствии Сулейман-шах, по Шереф ад-дину Йезди (IV, 170), был мужем одной из старших дочерей Тимура, Султан-Батх-бегум. В.В. Бартольд называет его племянником Тимура; он был правителем Шапур-гана и Андхоя, после смерти Тимура принял участие в борьбе Шахруха и Халиль-Султана. См.: Бартольд В.В. Улугбек и его время, с. 53, примеч. 122; с. 81—82.

327. Ле Стрэндж считает, что речь идет о южном пологом склоне горы Демавенд, называемом Лар, и об области того же названия. См.: Le Strange G. Clavijo. Embassy to Tamerlane, с. 354; он же. The Lands of the Eastern Caliphate, c. 291.

328. Клавихо ошибается. Он видел не внука Тимура Мухаммед-Султана, а его правнука Мухаммеда Джехангира. Его отец Мухаммед-Султан умер в 1403 г. от болезни в возрасте 29 лет. Автор встретил этого правнука в июле 1404 г. в окрестностях Рея, когда его отца уже не было в живых. После смерти Тимура Мухаммед Джехангир был провозглашен ханом, когда Халиль-Султаи одержал победу в борьбе за самаркандский престол. См.: Бартольд В.В. Улугбек и его время, с. 57; он же. Халиль-Султан, с. 533; он же. О погребении Тимура, с. 436; Массон М.Е. К истории монетного чекана. — Общественные науки в Узбекистане. 1969, № 8—9, с. 60.

329. Вспоминая битву Тимура с султаном Баязидом, Клавихо, видимо, приводит подробности, относящиеся к Мухаммед-Султану, отцу Мухаммеда Джехангира, принявшего самое активное участие в походе в Малую Азию.

330. Фирузкух — сильная крепость на границе Мазандарана, вблизи горы Демавенд.

331 Городе Кумисе, известный своими хлопчатобумажными и шерстяными тканями. От Дамгана к Семнану шло две дороги. Где-то здесь находилась древняя столица Парфии — Гекатомпил. См.: Бартольд В.В. Историко-географический обзор Ирана, с. 128.

332. Клавихо путает два различных города — Дамган и Хамадан (древние Экбатаны, летняя резиденция персидских царей). В Хамадане имелись торговые склады, откуда товары далее перевозились в Тебриз и оттуда к Черному морю и Трапеэунду. См.: Бартольд В,В. Историко-географический обзор Ирана, с. 138—139.

333. Клавихо снова ошибается (см. примеч. 235), речь идет не о «белых татарах», а о «черных». Кочевые туркменские племена ак-коюнлу и кара-коюнлу враждовали между собой. Ак-коюнлу кочевали в верховьях Тигра, были союзниками трапезундских императоров, а также Тимура против турок. Кара-коюнлу первоначально кочевали в Южной Армении и были союзниками турок против Тимура. При взятии Исфагана (1387 г.) также были сложены башни из человечьих голов высотой с большое здание. См.: Гийасаддин Али. Дневник похода Тимура в Индию, с. 44; Петрушевский И. П. Государства Азербайджана в XV в., с. 167.

334. См. примеч. 228.

335. В тексте ошибка: «на рассвете» (al amaneciendo).

336 Город в Кумисе по течению р. Шахруд, располагался на плодородной равнине. Через Вистам проходит дорога на Джаджерм и Исфераин (через Северный Хорасан). См.: Бартольд В.В. Историко-географическнй обзор Ирана, с. 122—124.

337. Город в северной части Хорасана на пути в Исфераин, который Тимур разрушил в 1381 г (Бартольд В.В. Историко-географический обзор Ирана, с. 124, 221).

338. Ямчин (монг ) — смотритель почтовой станции. О хорошо организованной почтовой службе у монгольских ханов подробно сообщает Марко Поло, называя ее тюркским словом «янб», соответствующим монгольскому «ям» — от которого и наше ямщик. См.: Греков Б.Д., Якубовский А.Ю. Золотая Орда и ее падение, с. 473; Бартольд В. В. Комментарий к «Книге Марко Поло», с. 289.

339. См. примеч. 39.

340. Город Северного Хорасана, на полпути между Джаджермом и Нишапуром. Был разрушен Тимуром в 1381 г. См.: Бартольд В.В. Историко-географический обзор Ирана, с. 124; Le Strange G. The Lands of the Eastern Caliphate, c. 381.

Текст воспроизведен по изданию: Руи Гонсалес де Клавихо. Дневник путешествия в Самарканд ко двору Тимура (1403-1406). М. Наука. 1990

<<Вернуться назад

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2017  All Rights Reserved.
Rambler's Top100