Сделать стартовой  |  Добавить в избранное  | Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад

МОВСЕС КАЛАНКАТУАЦИ

ИСТОРИЯ СТРАНЫ АЛУАНК

КНИГА ПЕРВАЯ

ИСТОРИИ СТРАНЫ АЛУАНК

ГЛАВА XIX

ЯВЛЕНИЕ МОЩЕЙ СВЯТОГО ЗАХАРИИ – ОТЦА ИОАННА И БЛАЖЕННОГО ПАНДАЛИОНА, УВЕНЧАННОГО [ВЕНЦОМ МУЧЕНИКА] В ГОРОДЕ НИКОМИДИИ, УВЕЗЕННЫХ ОТРОКОМ ГРИГОРИСОМ В СТРАНУ ЧИЛБОВ

Много совершилось знамений и чудес в городе Цри, где находились мощи блаженных подвижников Христа. Однако никому не было известно точное местонахождение мощей святых. И хотя жители страны были язычниками, однако страдающие лихорадкой и другими недугами ходили в церковь, где лежали мощи святых, брали землю оттуда и получали полное исцеление. Но злейшая и безмолвная вера персидская всегда шла наперекор церкви Божьей. [И вот] некий перс, по религии мог, как-то вошел в церковь, где находились эти мощи, и хотел справить нужду, чтобы осквернить церковь. Но как только он развязал гачник, вывалились кишки его, и он в страшных муках испустил дух. Об этом знамении рассказал епископ гуннов Иунан, [муж] правдолюбивый, бывший в стране мазкутов, который сам был очевидцем того.

А в хАку, где находились мощи блаженных подвижников, замученных в Цри перед аргесским персом, – священника Цри и отрока – чилба, [обезглавленных, а затем перевезенных в хАку], настоятелю этой церкви Иакобу, ночью во сне явились муж в светлом образе, внушительный с виду, да еще отрок, также со светлым дивным ликом и говорят ему: «Пойди в Цри к правителю города Хочкорику, нахарару алуанскому и расскажи о видении. Мы и ему явим это же видение. Мы, святые, находимся в той церкви, извлеките нас ты да он». Но иерей не придал значения этому видению. Тогда тот же сон повторился во второй, в третий раз, а тот все не обращал никакого внимания. И тогда, его одолел страшный недуг, и он был почти при смерти. И опять явились ему те же мужи ангелоподобные, со светлыми ликами и говорят иерею: «Знаешь ли ты, почему умираешь? И он отвечает: «Нет, владыки!» А те говорят: «Потому что ты упорствовал и не поехал в Цри к Хочкорику, чтобы извлечь наши мощи оттуда. Вот почему умираешь ты!» И иерей стал молить об исцелении дабы немедленно поехать и исполнить повеление. Тогда они, прикоснувшись к нему рукою и осенив его знамением креста, приявшего животворца [Христа], тотчас же исцелили его. Исцелившись, тот поднялся и пошел в город Цри. Когда иерей нашел Хочкорика, правителя города, тот, ни о чем не расспрашивая, принял его как человека Божьего. И так как в видении иерею было сказано, что тот же сон приснится и Хочкорику, то он ничего не сказал ему. Когда они встали из-за ужина, [Иакоб] вместе с другими двумя иереями, бывшими при правителе, пошел в церковь и заснул там. А Хочкорик уснул в своем монастыре с двумя юношами. Явились Хочкорику те же мужи с дивными ликами и говорят ему: «Встань, пойди в церковь, ведь святые – там. Извлеките их ты и иерей».

Проснувшись ото сна, он подумал: «Я рано, наверно, пришел в монастырь, оттого и видение». И тут же вновь заснул. И вновь повторилось видение. Тогда говорят ему: «Мы не о том говорим, что ты рано пришел, но о том, что наши мощи находятся в церкви той, пойди с иереем и извлеки их!» Вновь проснулся он, охваченный ужасом, и все же опять сладко заснул. Тогда в третий раз пришли те же мужи светозарные, с ярко светящимися ликами и говорят: «Встань и иди в церковь, там ты увидишь яркий свет, следи за тем светом, где соберется свет – там и находятся мощи наши». Тот же сон в это самое время приснился и иерею. И вышел иерей из церкви, чтобы пойти к Хочкорику, а между тем и Хочкорик шел к нему, чтобы рассказать о видении. Встретившись, они признались [что встали и идут в монастырь] по одной и той же причине и рассказали друг другу о видении. Затем иерей Иакоб, нахарар по имени Хочкорик и другие два иерея, которые находились при горцакале, да еще двое юношей, осенив себя животворящим крестом, пошли к церкви. Вошли они в притвор церкви, где над дверьми было изображение креста. Здесь они опустились на колени, поклонились кресту, и когда подняли головы, увидели в церкви ослепительно яркий свет. Крайне изумленные, они пали ниц перед Святым Крестом и не могли поднять головы из-за новоявленного чудесного света. Они прочитали один псалом и попробовали встать, но не смогли. Прочитали второй псалом, но и на этот раз все еще не в силах были, подняться. И лишь тогда, когда прочитали третий – пришла помощь от всемогущего Бога. Будто пришел кто-то и поднял их всех. Ободренные милостью Всевышнего и осенив себя знамением Креста Господня, они пошли в церковь, наполненную ярким светом, и стали вести службу до самого утра. К рассвету весь этот свет стал собираться [снопом] на алтаре и, передвигаясь, сосредоточился на том месте, где находились всесвятые мощи блаженных мучеников Христовых. Затем свет начал тускнеть и, подобно лампаде, то вспыхивал, то угасал на том самом месте, где были святые мощи, до тех пор, пока они не заметили это место. Раскопав [землю], они нашли мощи блаженных. На куле, в котором находились мощи святых, была надпись: «Я, Григорис, привез мощи святых, блаженного Захарии – отца Иоанна и великого мученика Христова – Пандалиона, принявшего мученичество в городе Никомидии. А я умер здесь». Взяли они мощи святых, омыли, затем помазали благоухающими маслами. Запечатал Хочкорик куль своим перстнем, сел на прекрасного коня, прибыл к царю Алуанка Вачагану Благочестивому и рассказал о явлении чуда.

И боголюбивый царь, возрадовавшись великим ликованием, пребывал в молитвах и благословлял великого Бога, возносил благодарение за дары великие. Немедленно собрав епископов, монахов, пустынников, он совершил великолепную службу в память святых, щедрой рукой стал раздавать милостыню нищим, а епископов и иереев одел в пышные одеяния. Придворного же своего иерея Манасэ, мужа весьма преданного, с другими своими служителями он тотчас отправил за всесвятыми мощами мучеников. И когда подходили мощи святых, сам царь с царицей, вместе со многими служителями, со сверкающим Крестом Господним и ладаном и неисчислимой толпой народа с пышными цветами в руках, пешком вышли им навстречу и, воскуривая ладан, при посредничестве добродетельных мучеников Христа, духовными песнями благословляли и славословили Иисуса Христа – Бога истинного.

Затем [он велел] убрать разными царскими тканями раку святых и украсить ее золотом, серебром и драгоценными каменьями. Он велел также сделать деревянную складную скинию и обить ее ярко-красной кожей и белым полотном, а внутри приготовить покоище для святых и место для хранения всех книг заветов.

А Шушаник, госпожа страны Алуанк, женщина глубоко верующая и добродетельная, приказала разбить свой большой шатер из ярко-красной кожи, который в зной давал прохладу, а в дождь – защищал от влаги, над скинией святых, в виде церкви, где [во время службы] находились служители, сам царь и многие из народа. Большой шатер занавесили вокруг полотняной завесой, как стеной, куда во время службы входила царская свита, и [они все вместе] перед всесвятым крестом и блаженными мучениками Христовыми коленопреклонно молились Богу и слушали Святое Писание.

И так как [царь] всегда возил с собою мощи блаженных, он велел изготовить балдахин для святых и отделать его ярко-красной кожей и белоснежным добрым полотном. Он велел также сделать золотой крест, усыпанный драгоценными каменьями, на котором выгравировали имя царя и установили над балдахином. От имени царской короны много было подарено кресту разноцветных парчевых тканей, которые переливались [на солнце] и колыхались [на ветру]. А из царских конюшен [царь] велел отобрать белых, красивых, превосходных лошадей, тех, которые особенно нравились ему, хвосты которых он велел выкрасить в красный цвет. Он назначил также служителей для ухода за балдахином и лошадьми. Он велел кроме мощей святых, Евангелия и Ветхого завета ничего не класть под балдахин. Чтобы перевозить шатер святых, он велел также изготовить повозку и впрячь в нее белых быков. А при царском дворе содержал многих иереев, дьяконов, чтецов и псалмопевцев, которые непрестанно, денно и нощно отправляли службу во имя святых.

Когда царский лагерь передвигался, впереди выступал балдахин святых, покрытый белым полотном, с укрепленным над ним золотым крестом, увенчанным царской короной. На белых лошадях блистала разноцветная парча, отделанная красной каймой. Каждая из царских лошадей везла на спине корону. Множество служителей с крестами в руках двигалось впереди и позади балдахина с пением псалмов хором славословя единую силу Троицы. Вслед за ними двигался балдахин госпожи страны [Алуанк], а вместе с нею ее придворная свита. Когда лагерь останавливался, то сперва разбивали ярко-красный шатер святых с золотым крестом, а над ним – большой белый шатер. Прибывших затем святых вносили туда на покой с великой осторожностью под сладкое пение псалмов, при курении благоухающего ладана. И лишь после того разбивали царский шатер с необходимым убранством. Сам царь с царицей, со всем своим лагерем днем и ночью бодрствовали в молитвах и славословили святых. Поскольку у боголюбивого и благочестивого царя Вачагана не было сыновей, то он вместе с братией монахов молился Богу, дабы Он подарил ему сына. И человеколюбивый Бог, воздающий добро, внемля молитвам его, подарил ему сына. С великой радостью принял он от Бога дар этот через заступничество святых мучеников. И нарек он сына своего Пандалион, по имени [святого] Пандалиона – воина и мученика Христова, и велел воспитывать его в страхе Божьем, чтобы он всегда бодрствовал и служил всесвятым мученикам Христа.

И каждый раз, благодетельный царь, садясь обедать, повелевал поставить перед царским столом еще два больших серебряных стола полных царской еды. И царь своими руками наливал вина в большую серебряную чашу из дворцовой утвари и ставил на царский стол. У царского стола стоял дьякон и от всех кушаний, которые подавались царю, он брал и ставил на те [серебряные] столы. Когда заканчивался царский обед, дьякон брал еду и раздавал нищим.

А по воскресениям, когда собирались служить божественную службу и читать животворные слова Евангелия перед многочисленной толпой, не разрешалось приходить с пустыми руками. Сам царь также не с пустыми руками приходил приветствовать Евангелие. И в самом деле, он всегда был исполнен страха Христова и без устали постился и молился вместе с царицей и всеми придворными, неустанно совершал службу в память святых, уговаривая всех пребывать в вере Христовой, радуясь присно, он укреплялся всегда надеждой в непроходящее милосердие Христово во веки.

ГЛАВА XX

ОБРЕТЕНИЕ МОЩЕЙ БЛАЖЕННОГО ГРИГОРИСА, КАТОЛИКОСА АЛУАНКА, УВЕНЧАННОГО [ВЕНЦОМ МУЧЕНИКА] РУКОЮ ЦАРЯ МАЗКУТОВ САНЕСАНА В СТРАНЕ МАЗКУТОВ

Сильно было желание у царя Алуанка Вачагана Благочестивого обрести мощи святого отрока Григориса, ибо он знал из повествований древних историков, что святой Григорис принял мученическую смерть на поле, именуемом Ватнеан, на берегу великого моря, а затем несколькими учениками был перенесен в Амарас и погребен близ церкви, построенной Григором Великим. Однако место захоронения не было отмечено из опасения, что разбойники уничтожат мощи святого или кто-нибудь перенесет их в другое место. И так как прошло уже много лет [с тех пор], место погребения мощей святых было позабыто. Посоветовался царь со своими придворными иереями, чтобы найти способ вновь обрести [мощи] – так страстно желаемое добро. Призвал царь к себе иерея церкви того селения и спросил: «Есть ли примета на какой-нибудь могиле близ церкви, или нет?» И тот ответил: «Много могил ныне вокруг церкви, ибо из-за огромных размеров церкви основанной Григором Великим, и из-за набегов разбойников никто не мог достроить ее». И сказал царь: «Я приказываю рыть землю [у церкви]», но потом, впав в раздумье, сказал: «Быть может, из-за множества могил [мы сейчас] не найдем всесвятую могилу блаженного, и потому нам следует [пока] поститься и молиться и многими мольбами просить об этом всемилостивого Бога, помятуя о слове Господнем, что добрая просьба тотчас же исполняется щедрым Богом (1 Послание Иоанна, 5, 15).

ГЛАВА XXI

ПОСЛАНИЕ ЦАРЯ ВАЧАГАНА КО ВСЕМ ЕПИСКОПАМ И СВЯЩЕННИКАМ, ДАБЫ ИХ МОЛИТВАМИ И МОЛЬБАМИ ДАРОВАНО БЫЛО ЕМУ СОКРЫТОЕ СОКРОВИЩЕ

Тогда царь велел разослать во все концы своего владения грамоты следующего содержания: «Всем епископам, иереям, дьяконам и пустынникам и всей братии церковной – здравия! Да будет известно вам всем, что вы должны немедленно приступить к служению [святым], поститься и просить у милостивого Бога даровать нам мощи блаженного Григориса. Здравия всем!» Получив царскую грамоту, все епископы вместе со всеми священниками и дьяконами и служителями церкви своей епископии, с крестом Господним поспешно собрались в царском селе Дютакан. Царь велел также строжайше наказать тех, кто опоздает. Там они в продолжение трех дней усердно совершали службу в память святых. А во время службы царь имел обыкновение стоять на ногах, собрав вокруг всю братию церковную. Всесвятые мощи Григора и весьма славных мучениц хРипсимэ и Гайанэ находились в селе Дарахоч [***], в области Арцах, куда они доставлены были иереем Маттэем, взявшим их у католикоса Армении Иохана Мандакуни, скрепленные его же печатью. Царь отправил туда иереев, чтобы они доставили эти мощи к нему. И когда прибыли [мощи] Григора Великого вместе с [мощами] увенчанных мучениц хРипсимэ и Гайанэ к великому собору в Дютакан, навстречу им далеко за село вышел царь Вачаган вместе с христолюбивой царицей и всеми знаменитыми нахарарами. Вышли навстречу также все епископы в сопровождении множества церковнослужителей своей епископии, разделенных на хоры и группы, причем каждая группа с хоругвями святых и Евангелием, почитаемым весьма, со множеством крестов и разных изображений, сверкающих [на солнце]. Из каждого хора сильно благоухал дым ладана, непрестанно доносились духовные песни, слышны были сладкозвучные голоса псалмопевцов, благословляющих Бога, дарителя величайшей награды.

Так царь с великим ликованием вместе со всей толпой кланялся святым и сам с великим благоговением служил иерею, несшему на руках мощи святых. Так принесли мощи в покоище святых и положили рядом с блаженными Захарием и Пандалионом. И тогда добродетельный царь поверил, что найдет то, чего он искал с твердой верой, о чем просил добродетельный собор и сказал. «Я твердо знаю, что заступничеством Великого Григора Бог даст мне всесвятые мощи святого Григориса». Взял царь затем с собой весь всесвятой собор, приказал всем епископам следовать за ним вместе с иереями, дьяконами, пустынниками и всей братией церковной, со всеми служителями, сопровождать его с Евангелием и множеством крестов, с кадилами, полными курящегося в них ладана в каждой группе. Сам он находился в окружении придворных иереев и множества служителей. И хотя царь думал оставить там царицу, так как время было весеннее, и шли проливные дожди, но она не захотела оставаться, ибо загорелась желанием поскорее найти [мощи] святого и последовала за ними. Взяли они с собой [мощи] всех пяти всесвятых мучеников Христа – Григориса Великого, блаженного Захарии, всесвятого Пандалиона, знаменитых победительниц – хРипсимэ и Гайанэ, чтобы их заступничеством перед Богом Он даровал им желанное.

Обернув мощи святых в разные царские одеяния, положили их со множеством благоухающих цветов и ладаном, под обитый ярко-красной кожей и белым полотном балдахин святых, над которым возвышался золотой крест, весь усыпанный драгоценными каменьями. В [балдахин] были запряжены белые лошади с хвостами, окрашенными в пурпурный цвет, а гривы и хвосты царских коней были украшены коронами. Впереди и сзади балдахина двигалось множество служителей царского двора с крестами в руках и несмолкающим сладкоголосым пением днем и ночью славословило Бога. Сам царь шел рядом с балдахином и вместе с другими пел псалмы благословения. А хоры епископов, окруженные свитой, шли, обступив со всех четырех сторон балдахин, пели псалмы и славословили Бога единорожденного, прося об обретении желанных всем святых мощей святого Григориса. Царь Вачаган приказал, чтобы ни епископы и никто другой до вечера ничего не вкушали и только вечером подкрепились лишь небольшим куском хлеба. Так поступал и сам царь до обретения мощей святых. Иереи же царского двора постились особенно усердно и просили у благодетельного Бога [о мощах]. Некоторые из них даже вовсе ничего в рот не брали до обретения мощей святых. Денно и нощно все собравшиеся неустанно молились и громкими голосами просили о желанных всем мощах Григориса. И тогда созвал совет Благочестивый Вачаган, и нашли время удобным для поисков мощей блаженного Григориса.

В те самые дни царь отправил иерея Дарахоча Маттэ вместе с другими служителями в Сохар отслужить службу и литургию во имя святых, явленных там. И пока они стоя совершали утреннюю службу, иерей Маттэ впал в дремоту и послышался ему громкий глас, который говорил: «Вы ищете святого Григориса? [Он] на восточной стороне [церкви]». Так оно и было. Ибо разыскивая место могилы, они по ошибке [начали] копать севернее, где ничего не оказалось, и они были весьма опечалены. Но когда с Божьей помощью они стали копать на восточной стороне, то нашли всесвятые мощи блаженного, как это предвещал голос.

А когда выступил царь из села Дютакан со множеством народа, епископами, иереями, со всеми служителями, как уже было сказано, то все без исключения постились и возносили к человеколюбивому Богу молитвы и просьбы. Прибыли они в селение, называемое Аражанк, где некоему дьякону царского двора, Иовелу, перед рассветом, приснился сон, будто он с заступом на плече ищет мощи блаженного Григориса. И явился ему сам Григорис в белом облачении, в образе инока и спросил у дьякона: «Чего ты ищешь?» Тот ему говорит: «Царь и с ним все служители, и множество народа Алуанка все мы вместе ищем Григориса и никак не можем отыскать». Тогда блаженный взял дьякона за руку, наклонил его над тем местом, где находились мощи святого и сказал: «Если вы Григориса ищете – он тут», и приказал копать на том месте. Там поблизости от могилы был небольшой холм, на вершине которого был крест. Блаженный поднялся на холмик и стал рядом с крестом. А иерей по имени Натан, брат того дьякона, да еще другой иерей по имени Гедеон начали копать на том месте. Иовел же стал на колени держа перед собою куль. Обретши мощи святого, они пошли обратно с великим ликованием. Тогда тот окликнул их и говорит им:«Ребра мои и бедра тут еще, возьмите их с собой». И мы нашли то, о чем он говорил. Проснувшись ото сна [Иовел] рассказал царю свое видение. И хотя дьякон ни разу не был в Амарасе, но сказал, что узнает то место, которое указал [святой Григорис].

Весьма обрадованный царь, прежде чем отправиться самому в путь, немедленно послал в Амарас Манасэ, придворного иерея своего, и того же дьякона [Иовела]. Прибыв туда, он [дьякон], как было ему указано, показал то самое место, где находились мощи святого.

Отправившись из Аражанка святой Захария, блаженный Пандалион, весьма благопристойный Григор и весьма славные подвижницы хРипсимэ и Гайанэ вместе с царем и со всем множеством народа епископами и иереями и служителями прибыли в небольшое селение Каруэч [***], где совершили заутреню.

И вновь тому же дьякону Иовелу в том же месте приснились четыре инока постарше и тот же Григорис, моложе их, с внушающими страх ликами. Они стояли вокруг того места, где [в прошлый раз] им было велено копать и [вместе] пели псалмы. От страха дьякон пал ниц [перед ними]. Затем, поднявшись, он хотел что-то спросить у них, но их уже не было видно.

И когда в тот день началась всенощная, то благоверный царь неустанно, весьма усердными молитвами, [идущими] из глубины сердца, просил Бога щедрого об обретении мощей святого Григориса, осенив при этом себя знамением креста Господня.

Видение Блаженного Вачагана

В то время, когда царь сидел при всенощной, на короткий миг дремота овладела им и послышался ему голос, который говорил: «То о чем ты просишь в молитвах уже явилось там».

Узнав об этом из видения, сказал царь: «Еду в Амарас, ибо, – говорит, – должно быть он там явился кому-нибудь еще». И царь поспешно отправил в Амарас придворного иерея своего Манасэ, наказав ему. «О видении моем не говори никому ни слова и расспроси, не явилось чего-нибудь им?»

И некий пустынник, иерей Иовел, который был при царе, рассказал: «Мне приснилось, как на том самом месте, где [святой Григорис] велел дьякону Иовелу копать, забил родник, небольшой у истока, но, протекая, поток становился все обильнее. Я был изумлен, ведь прежде на этом месте не было источника, откуда же теперь взялся этот обильный ключ?»

Когда вся процессия выступила из Каруэча, из городка Амарас вышли им на встречу женщины. Как было сказано, время было весеннее и непрерывно лили проливные дожди. Под копытами многочисленных лошадей дорога стала непроходимой, и это затрудняло передвижение. Но царь сказал: «Нельзя медлить». Так сильно он жаждал поскорее увидеть вожделенное, что слез с коня, прошелся по хорам епископов и иереев, подбадривая их идти в порядке, и тихими, сладкозвучными голосами петь псалмы, славословя животворяющую Троицу. И сам с превеликим усердием служил скинии блаженных мучеников Христа. От множества разноязычных голосов служения казалось, что сама земля поет громким голосом. И от множества крестов Господних, от развевающихся разноцветных знамен, от блеска золота и серебра и сверкания драгоценных каменьев, которыми было усыпано большинство крестов, казалось, что земля окутана светлым облаком.

А балдахин святых, отделанный белым [полотном], с укрепленным над ним золотым крестом, усыпанным драгоценными каменьями, запряженный белым конем, со сверкающим венцом креста, сиял как яркая звезда [на небе], [сопровождаемый] весьма пышной славой, двигался посреди христианской процессии.

Когда боголюбивая и святая процессия подошла к селу, они встретили небольшую речку, протекающую через поселок. Через речку был перекинут мост для проезда царя. Но царь, из-за великой любви, которую он питал к святым, не захотел оставить балдахин святых и сам в царском одеянии перешел речку, идя [рядом с балдахином]. Прибыв в указанное место, царь, вместе с епископами и всем множеством народа, долгое время коленопреклонно молился о вожделенном. Разбив царский шатер на том месте, он велел всю ночь провести в молитвах. В то время в Амарасе не было епископа, и царь спросил иерея сельского монастыря и других старейшин: «Не видели ли вы знамения на этом месте?» И они рассказали то, о чем слышали от отшельника Иова.

ГЛАВА XXII

БЛАЖЕННЫЙ ОТШЕЛЬНИК ИОВ ОБРАЩАЕТ В ВЕРУ ХРИСТИАНСКУЮ ВЕЛИКИЙ ГАВАР ПАЗКАНК В АРЦАХЕ

И рассказал иерей монастыря, и говорит: «Жил на свете отшельник весьма добродетельного нрава, иерей из Вехкерта, Иов, с даром апостольским. Неверующих жителей всего великого гавара Пазканк в Арцахе, он обратил [в веру христианскую] и, приобщив к Богу, сделал их сообщниками служителей неизреченного таинства Троицы. Много раз [Иов] приходил на то место и совершал службу в память святого Григориса и много раз говорил перед народом, что в страну Алуанк явится царь верующий и будет разыскивать это место и святые мощи Григориса. И еще, как-то раз, в гости к нам пришел некий пустынник. Выйдя ему навстречу, мы приняли его как обычно принимают братьев. Омыв ноги, он перекусил немного и, поднявшись на это место, лег отдохнуть и заснул. Вдруг он пробудился ото сна, соорудил своими руками крест и установил его на этом месте, а нам он наказал, чтобы никто не смел снимать крест с этого места: «Напротив, установите здесь крест великий и каждый день, утром и вечером молитесь тут и курите ладан, ибо здесь я увидел великое видение».

Пришел в гости инок другой, и мы приказали подать ему обед, и отрок поднес ему чашу вина. Когда он обедал, в селе поднялся шум, и все мы, оставив гостя одного, пошли на крики. Встал гость, взял чашу и ушел тайком. Он продал чашу, взял деньги, поступил в школу и стал учиться на эти деньги. [Но однажды] вору, укравшему чашу, приснилось, будто возле креста того, установленного пустынником, сидит епископ в кресле, облаченный в белое одеяние, с весьма дивным видом, сам же он нагой, связанный, лежит перед ним, и тот велит пытать его да могиле святого. Проснувшись, он показал людям свое тело, которое все было в синяках от побоев и страшных пыток. И так изо дня в день тот приказывал пытать его. Чтобы избавиться от страшных мук, он отправился в святой город Иерусалим, прося исцеления от страданий.

Но и тут он вновь увидел [во сне] того же епископа, на том же самом месте еще более сурового вида, который велел пороть его еще сильнее и сказал: «Нет тебе исцеления от этих мук, разве пойдешь туда, где ты украл чашу и покаешься». Взял инок цену чаши, выехал из Иерусалима и прибыл в Амарас. Здесь он вошел в церковь, позвал иерея монастыря и, обливаясь слезами, признался в краже. С многими мольбами он вернул цену чаши и показал им то место, где стоял крест. «Вот тут, – говорит он, – в светлом одеянии, грозный видом сидел епископ». И указал он место, где была могила: «Вот тут приказывал [епископ] пороть меня». И получив избавление от мучений он ушел с миром.

И говорят, что многие, прежде бесплодные женщины села, приходя сюда на поклонение и взяв земли [с могилы], стали рожать детей. Страдающие лихорадкой и другими недугами также тотчас исцелялись, взяв земли с собой. Царь внимательно слушал все эти рассказы о знамениях.

ГЛАВА XXIII

ТАКОЕ ЖЕ ВИДЕНИЕ ХОЧКОРИКА, НЕЗАКОНОРОЖДЕННОГО СЫНА ЦАРЯ АЛУАНКА ЕСВАЛЕНА, ПОСТАВЛЕННОГО НАМЕСТНИКОМ [ТОЙ ОБЛАСТИ]. И ТОТ РАССКАЗЫВАЕТ СВОЙ СОН ЦАРЮ

Как-то в полдень муж тот, по имени Хочкорик, которому в Цри явились блаженный Захария и святой Пандалион, уснул. И приснилось ему семеро мужей в церкви, одетых в белое, в подрясниках и ризах, и спросил он у иноков: «Мужи благословенные, раз вы тут, почему же не укажете место, где находятся мощи святого Григориса? Одни говорят, что они тут, а другие – что там. И вот мы все заняты поисками и заботами». Те ответили ему хором: «Не видел ли ты какого-нибудь знамения?» Ответил он: «Нет!» Один из семерых выступил вперед и говорит: «Следуй за мной, и я покажу тебе место, где установлен Крест». И повел меня на то место, которое было указано прежде. И увидел я, как разверзлась земля и в пропасти на дне завиднелась лампада светящаяся. Раздвоенное пламя лампады тянулось вверх. И сказал он иноку, показавшему знамение. «Я пойду, расскажу царю о твоем знамении». Тот говорит: «Пойди и расскажи». И пришел тот муж [Хочкорик] во дворец, и показалось ему, что царь спит, и он не посмел разбудить его. Вернувшись оттуда к тому мужу [иноку], он говорит: «Царь спал, и я не посмел разбудить его». Все это время, пока [Хочкорик] ходил, земля оставалась разверзнутой, лампада горела, а инок стоял рядом, на том же месте. И сказал инок мужу тому: «Когда царь проснется, расскажи ему то, что увидел ты». И он хотел было стопой закрыть расщелину в земле и преградить путь свету, но схватив его за руку, Хочкорик сказал: «Не делай этого, пока и царь не увидит». Но он не послушался и ударил ногой по тому месту, и расщелины как ни бывало. И он сказал: «Когда царь проснется, расскажи о знамении, которое ты видел». Тогда, проснувшись ото сна, он пришел к царю и все это рассказал ему. Собравшийся там, [многочисленный] народ до самого утра без устали возносил молитвы и просьбы к Богу – дарителю всех благ.

На следующий день утром, перед заутреней, все вместе пришли они к чудесному кресту и разбили на том месте царский шатер, а шатер кругом завесили светлыми занавесами. Епископы с хорами своих учеников собрались за завесами. Архидьяконы держали в руках кресты, иереи – Евангелия, а другие служители с кадилами курили ладан. Со всех сторон было слышно, как все хором пели псалмы и словословили неизречимую Троицу. А добродетельный царь скинул мантию, взял в руки заступ и начал усердно копать, а царица, благодетельная и благоверная, подошла к яме и стала уносить землю в подоле своего платья. Тогда и епископы, и иереи, и нахарары, и жены их – все последовали ее примеру, и каждый из них принялся ревностно уносить землю из ямы. Но по ошибке царь начал копать в стороне, мощи же блаженного лежали восточнее.

Тогда глубокая печаль объяла царя и весь его лагерь. Некоторое время царь сидел огорченный, погруженный в великую заботу, затем ободренный истинной верой, сказал: «Безошибочны дела Спасителя всех. Даже двое, трое, собравшиеся во имя Его, немедленно находят желаемое благо (Матфей, 18, 19-20). Мольбу же столь огромного множества людей, собравшихся тут во имя Всесвятого, я знаю твердо, Он тем паче не оставит без внимания. Он не оставит нас с позором».

И велел царь принести и положить у вырытой ямы [мощи] святого Захарии, всесвятого Пандалиона, великого и весьма прославленного Григориса, вместе [с мощами] хРипсимэ и Гайанэ. Вдруг некий муж вскочил с места взял заступ и, оставив прежнюю яму, начал копать восточнее от нее и нашел всесвятую могилу блаженного. И царь, и все другие, кто был в шатре, ликовали радостно. Об обретении мощей святого известили собравшийся народ, и все огромное множество людей устремилось к мощам святого. И толпа растоптала бы завесы и шатер, но царь вышел навстречу и с трудом успокоил [народ]. А когда открыли могилу и показались мощи, распространилось необычайно сладостное благоухание, как от обильно курящегося ладана, и все на долгое время впали в забытье. Весьма изумился царь, а с ним и все кто был при нем. Все хором воздавали славу дарителю таких чудесных благ. Затем царь сел на землю у могилы святого, велел принести из драгоценной царской утвари корзину и, держа ее на коленах, с великим благоговением стал ждать. А иереи стали доставать мощи святого и класть их в корзину, которую держал царь. Рядом с мощами нашли также и две склянки, в одной из них была толика крови Захарии, а в другой – частица мощей святого Пандалиона. Затем вынесли все это [из шатра], и весь народ до самого вечера поклонялся им. Запечатав [ларчик] царским перстнем, царь велел с великой осторожностью охранять его до утра. В могиле нашли также стеклянную чашу для питья святого Григориса. Взял ее, царь и возблагодарил Бога всемогущего за то добро, которое даровал Он ему.

На следующее утро царь велел разостлать на земле свою мантию и принести золотую малазму полную сладкого вина и омыть в ней мощи [Григориса], затем разложить их на разостланной мантии и сушить на солнце.

Там некий инок из монастыря в Амарасе украл частицу от мощей. Тогда некому человеку во сне явился Григорис в славном величии своем, назвал имя инока и рассказал о краже. Царь расспросил его, тот сознался и принес ему утаенную частицу мощей. Один из камненосов стал роптать и хулить мученика Христова – Григориса и говорил: «Этот Григорис для нас стал антихристом». И тут же его настигла кара Божья. Он свалился наземь и голова его вывернулась лицом назад. Таким он оставался на протяжении многих дней, пока не пришел и не взял земли с могилы святого. [Он раскаялся], обливаясь слезами, и лишь после того получил исцеление и отпущение грехов. Тогда страх великий обьял работников и смотрителей, и они поспешно завершили постройку святой церкви [на том месте].

Здесь царь велел дать от мощей каждому епископу, чтобы те раздавали их в своих епископиях, но большую часть мощей он оставил в Амарасе. Остальное же великой осторожностью, запечатав царским перстнем, он хранил у себя, и сам служил им. Он велел над могилой святого заложить основу часовни, быстро завершить постройку и назвать ее по имени святого Григориса. Затем царь с радостным ликованием сам лично, на ногах, вместе со всеми епископами отслужил всему собору, сливая свой сладкий голос с ревностным пением псалмопевцев, благословляющих Бога. После того он вышел из лагеря, и на третью ночь, лишь только начала заниматься утренняя заря четвертого дня, они совершили чудесное и животворящее таинство Господне.

И после того весь лагерь с сонмом святых двинулся [в путь] в прежнем порядке. Так благодетельный царь Вачаган получил духовное и сверхъестественное сокровище – залог непреходящего и неисповедимого добра, великие и славные дары, какими еще не был одарен никто из его предков, из предшествующих ему царей. Таким образом, христолюбивый лагерь получил свою долю милостей Божьих, получил неизреченное приношение через царя Христоносца Вачагана, славу которого я считаю ничуть не меньшей, чем слава владыки Запада – императора Константина, или [царя] Трдата Аршакуни, добывшего спасение для Великой Армении, а также для нас, [народа] Востока. Этот блаженный [царь Вачаган] сделался вратами света богопознания и стал примером многих добродетелей. Славно и величаво выступая в этом шествии, царь возвращался так же [торжественно], как и шел [туда], он снялся с места даже более пышно и великолепно, вызывая изумление.

Царь вместе со множеством людей, подобно успокоившемуся морю, шел пешком, спокойным и медленным шагом. От сладкогласых песнопений и светозарных лучей сверкающего убранства все кругом ликовало, так что даже ангелы пели вместе с ними. Земля, казалось, обратилась в небеса. Сам царь и теперь, как тогда, [по дороге в Амарас], в неустанных трудах, [пешком] сопровождал балдахин святых через ту же речку и, [переправившись], велел остановиться. Царь и весь лагерь сели [отдохнуть]. Тут епископы благословили толпу и приказали всем расходиться по своим местам. Царь же взял с собой хоры епископов, иереев и других почтенных мужей и вместе со святыми прибыл в Каруэч на отдых. Там он выразил свое благодарение всем, поклонился и оказал им милости за то, что они охотно пришли на его зов и посодействовали ему в обретении [мощей], и сказал: «Христу – дарителю мне и вам вожделенного ходатайством святых и молитвами вашими – слава и благодарение ныне и присно». И они все дружно благословили царя, царицу и весь [царский] двор и говорят: «Всякое добро, которое ты попросишь у Бога – да воздаст Он тебе через святого Григориса, и дай Бог царствовать тебе мирно долгие годы над страной, во славу и процветание церкви изо дня в день. Дай тебе животворящий Христос и его небесный Отец, кончить земную жизнь исповедуя Христа».

И царь, взяв с собой епископосапета Шупхалишо, двинулся дальше. И когда балдахин святых приближался к какому-нибудь селу, царь сходил с лошади и пеший служил святым, пока не выходили из села, поступая не так, как поступали обычно изнеженные и надменные цари. А как воспитанный и весьма искушенный в порядках христианских, он был воздержан в наслаждениях и, совершенствуясь в непрестанных чтениях [Святого Писания], не преступал заповедей Божьих.

Когда все это произошло, весть об обретении мощей святого Григориса скоро облетела весь гавар Ути. К какому бы селению ни приближались святые, навстречу им выходили и стар и млад, мужчины и женщины, даже из далеких сел приходили с крестами и цветами, благовонным ладаном. Приходило великое множество ликующих людей, непрестанно славословля и благословляя святую Троицу.

Так они дошли до удельного села Дютакан, где и упокоили мощи, совершив торжественную службу в их память. При этом [царь] велел умастить мощи святых драгоценными и благовонными маслами.

У царя [Вачагана] была дочь по имени Хнчик (***), горячо любимая им, юная летами, для которой был построен дастакерт. Царь отдал ей частицу от мощей святого и в дастакерте том с [разными] почестями и с большим великолепием была отправлена служба в память святого. Он и себе взял частицу, которую вместе с кровью Захарии всегда возил при лагере. Остальные мощи с великой осторожностью он запечатал своим перстнем и велел хранить в чистой и роскошной комнате, пока закончится постройка часовни, основанная в селе Дютакан, во имя [святого] Пандалиона, чтобы затем перевезти туда [мощи] блаженного и почтить должным образом. Он поставил там [у мощей] иереев, дьяконов и множество [других] служителей, сам в год два раза по три дня подряд совершал службу в память святых, неустанно постился, молился и, [не скупясь], раздавал милостыню бедным. А тех, которым по его приказанию дали частицу от мощей святого, он обязал совершить великолепную [службу] в память святых. Нерадивым напоминал о Страшном Суде Божьем, а верующим ревностно – о несказанных наградах Его благодеяний. Вот так прославляет Господь своих святых.

ГЛАВА XXIV

ВОПРОШЕНИЕ ЦАРЯ АЛУАНКА ВАЧАГАНА УЧЕНОМУ ИЕРЕЮ МАТТЭ

Вопрошает царь: «Души, покинувшие тело, чувственны они или бесчувственны?» Или же: «Как мы, живые, можем помочь усопшим?»

Ответ: «Молясь Богу, постами, молитвами, обеднями или другими добрыми делами, совершаемыми во имя их. И, подобно Давиду, который, надев доспехи Саула, стал хромать и спотыкаться, а когда снял и сбросил с себя всю тяжесть оружия, облегчился, обрел свою естественную легкость (Царств., 17, 39), так и души. Пока они облачены в броню тела, они грузны. Но как только они сбрасывают ее, как сказано выше, становятся более зоркими и мудрыми и чувственными. Тех же, кто утверждает, что покинувшая тело душа бесчувственна, мы укоряем свидетельством Библии, которая гласит: «Моисей, раб Мой, умер» (Навин, 1, 2), но явился Моисей перед Богом, овеянный славой, а не во плоти, а Петр с вожделением просил у Бога себе местожительства там. Если бы душа пророка, покинувшая тело, была бесчувственна, как это говорят [некоторые], то как могла прийти в чувственность и так вежливо говорить с Сыном Бога? Бог говорил: «Я – Бог живых, а не мертвых» (Матфей, 22, 32).

Разве не бесчувственна мертвая плоть? А бесчувственная душа, ясно, что мертва. И еще: «Я буду охранять город сей, чтобы спасти его ради Себя и ради Давида, раба Моего» (Царств., 19, 34). Так вот, скажи, какая почесть бесчувственной душе, быть блюстителем города. Ради живой души пророка [Господь] соблаговолил поставить его блюстителем, чтобы спасти их от меча неприятеля. И апостол Павел говорит: «Лучше выйти из тела и водвориться у Христа» (Посл. к Коринф., 5, 8). То же самое говорит Отцу животворящее Слово: «[Отче!] которых Ты дал Мне, хочу, чтобы там, где Я, и они были со Мною, да видят славу Мою» (Иоанн, 17, 24). Теперь как могла душа бесчувственная, как ты говоришь, пребывать с Господом или видеть неизречимую славу Его? Как могла бы душа умершего богача издали, из ада, зоркими глазами видеть и узнать Авраама и Лазаря (Лука, 16, 23)? Лучше всего это объясняет истинной притчей голос Спасителя, что душа, выходящая из тела, становится более зоркой и мудрой, нежели находясь в теле. Не только души святых и праведных, но даже души грешных чувствуют и исполнены мудрости, как тот богач, который острым зрением увидел и узнал Авраама, хотя огромная пропасть лежала между ними. А истинная вера в сошествие Бога во ад для спасения [грешных] учит нас, что воистину чувственны и более мудры души, покинувшие тело. И те кто совершают память святых, почитают их души дарами и через них просят милости у Бога – щедрого дарителя, [получают] ее. Воистину, души святых могут ходатайствовать перед Богом. Он немедленно услышит их просьбы, даруя отпущение грехов.

ГЛАВА XXV

ПИСЬМО БЛАЖЕННОГО АБРАхАМА, ЕПИСКОПА МАМИКОНЕАНОВ К ВАЧАГАНУ, ЦАРЮ АЛУАНКА, ОБ УСОПШИХ

Внимай, о любезный. Если уж мы говорим о знании или незнании душ усопших, то, кто может быть глупее усопших? Однако Бог, принимающий жертвоприношения и исполняющий просьбы, внемлет молитвам живых, принимает жертвоприношения и облегчает бремя душ усопших, умерших в надежде [на Бога]. Так учит Святое Писание, где говорится, как [пророк] Илия, внимая мольбам матери, а не отрока мертвого, воскресил сына и вернул матери (3 Царств, 17, 17-23). И Господь Бог наш сжалился над вдовой и воскресил единственного сына ее (Лука, 7, 12-16). Апостол, также увидев слезы и причитание вдовиц, воскресил Тавифу и вернул ее вдовицам (Деяния апостолов, 9, 39-41).

Так вот, если молитвы родных могут воскресить из мертвых, то куда больше сила Бога! Мы должны верить, что усопшие с надеждой получат отпущение грехов, если мы живые будем просить у Бога милосердного отпущение грехов для них.

ГЛАВА XXVI

КАНОНИЧЕСКИЙ УСТАВ ВАЧАГАНА, ЦАРЯ АЛУАНКА ПРИНЯТЫЙ СОБОРОМ, СОСТОЯВШИМСЯ В АЛУЭНЕ 3

В годы царствования Вачагана, царя Алуанка, возникало много ссор между мирянами и епископами, иереями и хореепископами 4, азатами 5 и рамиками 6. Тогда царь пожелал созвать собор в Алуанке с участием многочисленных [представителей], тринадцатого числа месяца марери.

«Я, Вачаган царь Алуанка и Шупхалишо, архиепископ Партава, Манасэ, епископ Капалака, Иунан, епископ хАшу (***), епископы Анания и Сахак, Фод, епископ Ути, Иовсэп, иерей Каланкатуйка, Маттэ, иерей Партава, Фома, иерей царского двора, Полос, иерей Гагуча, Шмавон, хореепископ Цри, Маттэ, иерей Дарахоча, Абиказ, иерей Беда, Урбатайр, иерей Манушика, иереи Иовел, Парп, Мидэ, Иакоб, азаты, нахапеты Арцаха, Бакур, нахапет Каланкатуйка 7, и многие другие, все вместе прибыли ко мне на собор, в место моего летнего пребывания Алуэн.

Мы постановили так:

1. Сельские иереи обязаны дважды в год ходить на поклон к епископу и по писаниям учиться у него духовным порядкам и, по обыкновению, полагается раз в год носить ему подарок.

2. При рукоположении в священники или дьяконы должны платить [епископу] священник четыре драма 8, дьякон – два.

3. Человек из азатов или царской крови долю за свою душу должен давать своей рукой при жизни своей – лошадь с седлом и сбруей или то, что может. Если же он не даст при жизни, то после его смерти пусть дадут родственники.

4. Прихожане птул 9 иерею [дают] в следующем порядке.

Туаник 10 – четыре грива 11 пшеницы, шесть гривов ячменя и шестнадцать паса 12 калцу 13. Малоимущий же зерна пусть даст половину того, а вина – сколько может. Но у того, кто не имеет сада или пашни – не брать [ничего]. А если кто даст больше, тот делает добро душе своей. Как говорил Павел, кто щедро сеет, щедро и пожнет (К Галатам, 6, 7). Кто имеет овец, пусть даст одну овцу из каждого дома, три гзата 14 шерсти и головку сыра, у кого есть лошади – одного жеребца, а у кого имеется скот – телка.

5. Каждый азат или шинакан 15, или кто другой из мирян да не пропустит приношения в память усопших, а приносит в меру своих сил раз в год. Они не должны лишать усопших доли своих трудов. Если усопший имел лошадей, то из них одну, любую – отдать церкви, а если имел скот – то одного бычка, любого.

6. Если иерей монастыря или инок что-либо унесет из монастыря и если это обнаружится, следует осудить его и прогнать [из монастыря], а хостак его взять в церковь.

7. Если в [одном] монастыре много иереев, а народу [паствы] мало, и если у другого монастыря народу [паствы] много, а иереев мало, то следует взять [часть] народа оттуда, где их много и передать монастырю, где много иереев.

8. Христианина, если он поссорится и прольет кровь, привести к епископу и наказать согласно законам.

9. Иерей, который пастит большое селение, не должен иметь еще другого. Если два агарака находятся близко друг к другу, пусть имеют одного иерея. Пусть иерей имеет такую паству, какую он сможет пасти.

10. Никто не смеет взять в жены родственницу в третьем колене или жену брата.

11. Того, кто бросает жену без причины и берет [другую] жену без венчания, или того, кто обращается к волхвам, а также убийцу и беззаконника, следует связать и привести к царскому двору и осудить на смерть через пытки.

12. Если где оплакивают [покойника], то хозяина дома и гусанов 16 связать и привести к царскому двору и наказать. А домочадцы да не смеют причитать.

13. Тех, кто ест мертвечину, или ест мясо в сорокадневный пост, или трудится по воскресениям и не ходит в церковь, того да накажет иерей перед народом.

14. Тот, кто перед сорокадневным постом съест мясо в среду или пятницу, должен поститься целую неделю. А если кто придет к иерею и засвидетельствует, что тот не постился, то староста села пусть возьмет у него одного вола и передаст иерею.

15. Если кто-либо из мирян обвинит иерея или дьякона в чем-либо и они признаются, что это [обвинение] справедливо, епископ возложит на них взыскание, и пусть они покаются в обители. Но если они не сознаются в истине, а другие докажут правду, и это подтвердится, тогда наказать их и прогнать из села, как это написано в канонах. Если же грехи не подтвердятся, то приказать иерею отслужить обедню, что и послужит клятвой [его невинности].

16. Если иерея обвинят его же товарищи или ученики, люди благочестивые, иерей должен стать перед алтарем, а обвинители – перед народом. [Если обвинения подтвердятся], вывести [иерея] из [судилища] и изгнать из села. Если же [выяснится], что его товарищи и ученики руководствовались местью, и народ знал, что прежде они были в ссоре с ним, то иерей пусть отслужит обедню, а народ пусть прогонит их [клеветников] с проклятиями. Но если они признаются в том, что оклеветали [иерея], то в таком случае на них возложить покаяние, а из монастыря не прогонять. А если после того, они нанесут какой-нибудь вред, судить их согласно канонам.

17. И еще: епископы и иереи жаловались царю на азатов, что они в одном селе две-три церкви превратили в монастыри. Азаты в свою очередь высказали царю [свои] соображения. И тогда царь, епископы и азаты согласились оставить уже превращенные [в монастырь] церкви, а полагающиеся [подати] птул и хас приносить в главную церковь.

18. Азаты пусть половину десятины отдают в главную церковь, а другую половину – в свою церковь.

19. По воскресениям господин и слуга пусть ходят молиться в главную церковь, и там совершают обедню. А анашхархики 17 за упокой души пусть отдают церкви.

20. Азаты не смеют изгнать иерея из своих дастакертов или взять иерея самовольно, без [согласия] епископа. Епископ, в свою очередь, не должен снимать или назначать иерея без [согласия] азатов. А иерей, без [позволения] епископа не должен уходить, если даже ему грозит опасность со стороны азата или прихожан.

21. Если кто-либо из азатов захочет в своей церкви соорудить алтарь или принесет мощи для хранения, или отслужит литургию, он это должен делать с разрешения епископа, по мере своих возможностей. Тот, кто это сделает с согласия [епископа], да будет он благословен. А тот, кто это сделает без согласия [епископа], да будет он отстранен от церкви и пусть принесет епископу пеню по возможности. Лишь после того как он принесет пеню установленную канонами, да получит он благословение.

Эти условия установили епископы, иереи и азаты в присутствии царя.

Устами нашими – епископов, иереев и всей церкви да будут благословенны царь и царица с чадом своим, и остальные [миряне], присутствующие на этом соборе, да будут благословенны.

К этому предписанию свои перстни приложили: полководец царский Муцик (***), хазарапет Мирхорик, родоначальники: Марут (***), Тиразд, Аспаракос, Шама, Бакур, Аратан (***), Аршес, Вардан Храбрый, владетель Гардмана Хурс, Германосан, Хосгеан, нахапет Фирог и все [другие] нахапеты и азаты Алуанка. И для пущего подтверждения грамоты к ней приложен и перстень Вачагана, царя Алуанка.

ГЛАВА XXVII

ИСТОРИЯ ПОВЕСТВОВАТЕЛЬНАЯ ПРО СВЯТОГО МЕСРОПА И СОРАТНИКОВ ЕГО

После мученической кончины Григориса, католикоса Алуанка, варварские племена Восточного края вновь погрузились в идолопоклонство и, совершая поклонение в капищах, начали гонения против христиан. Один из прежних вардапетов попечением Святого Духа создал алфавиты [письмена] для трех народов – армян, алуанцев и иверов. После того отправился он в святой Иерусалим на паломничество. Оттуда он вернулся со своими учениками, имея при себе позолоченный серебряный крест, в который помещена была частица креста Господня.

Вернувшись в Армению, он отправился в Восточный край, в гавар Ути. Здесь они стали жить близ местечка Гис, на болотистом, сплошь покрытом мхом месте. Он возобновил и укрепил веру христианскую, распространив проповедование Евангелия в гаваре Ути, в Алуанке, в Лпинке, в Каспии, до ворот Чора, а также среди других племен, плененных [в свое время] Александром Македонским, который привел и поселил их близ великой Кавказской горы, – гаргаров и камичиков-ефталитов. Обратил их в веру [христианскую], обучил порядкам богопочитания, которому они были обучены прежде, но к тому времени позабыли.

В то же время он стал превосходным проповедником и апостолом для диких племен горцев, живущих у подножья гор, которым он на их же языке объяснял и знакомил [со Святым Писанием]. Вернувшись оттуда, он пришел и стал жить на болотах, скрываясь от угроз лютых князей. Отсюда, где он жил тайно и безопасно, день за днем он укреплял Божью церковь. Однако дух заблуждения подстрекал умы озверелых насильников, которые в ярости торопились погубить их. А блаженный Маштоц, предупрежденный Святым Духом, поспешно вырыл яму, взял божественное сокровище, т. е. [частицу] креста Господня и, вложив в ларчик, закрыл в подземном покоище.

Затем, вместе с преданными и единоверными учениками [Маштоц] предался молитвам и мольбам, после чего они разделились на две группы: одна из них решила пойти в гавары, и, пройдя через многие земли, проповедовала веру [христианскую]. Но сонм, оставшийся при покоище креста, спустя некоторое время, удостоился венца мученичества. И на месте их мученичества явились светлые знамения и изумительные чудеса. Неверные, увидя [эти знамения], повторяющиеся много раз, и узнав, что это знамения от Бога великого, все уверовали [в Бога] и все вместе приняли крещение.

Один из новообращенных, много раз видевший эти знамения, построил глинобитную квадратную часовню над подземным покоищем Креста и из досок приготовив раку, собрал в ней мощи [мучеников] и, дав себе обет, ежегодно служил поминовение. Многие [больные] получали исцеление и еще больше покорялись и укреплялись в вере. Там, над покоищем Креста, основали церковь Божью, которую сейчас называют Старой Церковью местечка Гис.

Впоследствии, спустя длительное время, один из знатных людей – князь Вараз-Перож из рода Араншахиков – решил обновить Старую Церковь, но не мог сломать кирпичную кладку вершины купола, ибо под ним покоились Крест Господен и мощи мучеников.

ГЛАВА XXVIII

ПОВЕСТВОВАНИЕ ОБ УЧЕНИКАХ СВЯТОГО МАШТОЦА, ИЗЛОЖЕННОЕ НИЖЕ

После [смерти] Маштоца, спустя некоторое время, его ученики, находящиеся в пределах гаваров Алуанка, внушением Святого Духа собрались вместе и стали советоваться, желая поскорее совершать добрые дела. «Что же нам делать, – говорили они, – когда тот, кто был причиной нашего просвещения, почил во Христе? Вот мы остались сиротами после него, так давайте, братия, пойдем в божественный город Иерусалим и там попросим нам предводителя. Ведь начальное просвещение страны Восточной совершилось рукой святого Елиша из Иерусалима». И тогда, разделившись на три группы, они двинулись в путь и, выйдя из пределов Алуанка, пришли к границам Сирии. Продолжая путь они достигли города Иерусалима.

Войдя в богообитаемую церковь, они поклонились всеживотворящему древу жизни. Здесь они весьма обрадовались, встретившись с хайрапетом, украшенным божественным сиянием, обменялись приветствиями и смиренным лобзанием с клириками церкви и были [сердечно] приняты ими. Они рассказали святому хайрапету подробно о всех делах и стараниях святого Маштоца, о тех чудесах, благодаря которым он обратил варваров на истинный [путь]. Выслушав их, те приняли их с великой радостью и оказали им большие почести. Много дней пробыли они там и присоединили к себе троих мужей – боголюбивых священников, среди которых первым был Атанасиос. Просьбами убедительными они уговорили их пойти с ними, чтобы дать им духовное предводительство в своей стране. Исполнив обет поклонения [святым местам], они с блаженными лобзаниями пали в ноги святому патриарху. По приказанию [патриарха] снарядили их в путь, положив с ними золотую и серебряную утварь и много реликвий из всех святынь Божьих. Так, простившись с ними, с радостным ликованием они вместе со священниками двинулись в путь и на седьмую неделю Пасхи в святой сорокадневный пост добрались до гавара Мец Куэнк, что в покрытом лесами и глубокими ущельями крае Арцах. Здесь, в ущелье, по которому проходила дорога, они разделились на две группы. Одна группа осталась на северной стороне [ущелья] в местечке, названном Астлаблур, а другая – двинулась к югу и, переправившись на другой берег реки Трту, остановилась в покрытой лесом долине называемой Члах, ибо они обещали друг другу на этом месте отпраздновать святейшую Пасху.

ГЛАВА XXIX

ВТОРЖЕНИЕ СЕВЕРНЫХ [ПЛЕМЕН] ВО ВСЕ ПРЕДЕЛЫ АЛУАНКА, АРМЕНИИ И ИВЕРИИ И МУЧЕНИЧЕСТВО УЧЕНИКОВ СВЯТОГО МЕСРОПА

В то самое время царь росмосоков, собрав свои войска, вместе с полком Тобельским, присоединив также войска гуннов, перешел реку Куру, развернулся в гаваре Ути и расположил свой лагерь близ города Халхал. Здесь он избрал трех полководцев и поставил их начальниками над большим войском. Начальство над всеми одиннадцатью отрядами своих войск он передал им и приказал вторгнуться в пределы Алуанка, Армении и Иверии и опустошить их. Третья группа войск вторглась в гавар Арцах в начале Пасхи и стала грабить Мец Куэнк.

Услышав об этом набеге разбойников, расположившиеся в Члахе иерусалимцы были объяты великим страхом. Собрав поспешно в одно место все мощи, они поместили их в две серебряные корзины и закопали. Но тут со всех сторон стали доноситься до них ужасные роковые крики, которые подобно проливному дождю, привели их в безнадежное отчаяние. Подобно морским волнам, они [неприятельские воины] вскоре захлестнули Астлаблур. Не подозревая ничего, в этот нежданный час, они шли прямо навстречу беспощадно истребляющему мечу. Была разграблена утварь золотая и серебряная, а мощи святых разбросаны тут и там по всему холму. Главный священник, блаженный Атанас, тут же был замучен, а остальных, захватив в плен, держали под стражей.

Среди них была и женщина одна по имени Тагухи из села Багинк гавара Ути, из коренных азатов страны, весьма знатная, примкнувшая к иерусалимцам. Полководец гуннов, увидев ее среди пленных, воспылал к ней преступной дьявольской страстью, ибо она была весьма красива. Желая взять ее себе в жены, он приказал отнестись к ней с почтением. [Гунны], окончив в этот день обычные набеги, привезли к [холму] награбленную во всем гаваре добычу и пленников. Многих пленных убили, а остальных угнали на холм Астлаблур. Среди пленных находились два священника, сподвижники мученика Атанасиоса.

В ту ночь великий полководец гуннов со всем своим войском остановился там [на Астлаблуре]. Вечером того дня военачальник Тобельского полка приказал привести к себе блаженную Тагухи, чтобы утолить свое сладострастное желание. Она же, вооружившись силой Господней, отвергала его, не соглашалась, поносила и даже насмехалась над наглым варваром. «Не дай Бог мне, – говорила она, – отдать свое скромное целомудрие свиньям и псам – язычникам или от страха перед мучениями, испугавшись до смерти, обменять на суетную жизнь жизнь непреходящую». И подняла она руки к Богу со словами: «Господь Сил и Царь царей, не позорь меня, уповавшую на Тебя, сохрани меня чистой и непорочной в надвигающейся опасности. Как даровал Ты мне рождение из купели света и обновления, чем я познала Тебя, сделай же так, чтобы и теперь благодаря вере и святости я оставалась чистой от грехов. Яви мне свет истины Твоей в сердцах этих бесчувственных варваров, чтобы и они одного Тебя познали истинным Богом».

Когда беззаконники услышали это – среди них был переводчик, – пошли и рассказали об этом своему князю. Тогда насильник, разъяренный яростью подобно рассвирепевшему рычащему зверю хищному, повелел: «Если она не придет [добровольно] с почестями, то убейте ее жестокими пытками». Придя к ней, слуги стали принуждать ее исполнить желание князя. И когда им не удалось уговорить непреклонную Тагухи, связали ей руки сзади, потащили за волосы, били по лицу терновником истерзали все тело святой и отрубили мечом голову блаженной. Эта ее битва [с беззаконниками] была схожа с битвой святой мученицы хРипсимэ, ибо, победив с помощью Божьей, великая Тагухи также была увенчана неувядаемым венцом Христовым.

После этого, в ту саму ночь, когда князь иноплеменников пировал со своими воинами, в ту бессонную ночь, когда они прохаживались радостно, веселились и забавлялись, внезапно явилось им дивное знамение от Господа. Все они ясно увидели, как яркий свет пал на то место, где была замучена святая Тагухи, а клочья ее платья разбросанные и разнесенные [ветром] по лесу, замерцали как звезды. И долго еще свет, явившийся в том месте подобно звездам, сиял над святыми мучениками. Множество людей увидело это, и с тех пор до наших дней место это было названо Астлаблуром. Увидев эти благовественные чудеса, князь был весьма изумлен и впал в сильное смятение. Он велел привести к себе священников Господа и, узнав от них стезю спасения, поверил в живого Бога. И приказал он собрать мощи святых, завернуть в чистое льняное полотно и захоронить с благословением на том холме. Затем они пожертвовали овец и коз и пышно отпраздновали праздник Господний, совершая память замученных ими святых.

ГЛАВА XXX

УВЕРОВАНИЕ ВЕЛИКОГО ПОЛКОВОДЦА ТОБЕЛЬЦЕВ В ХРИСТА, ЧТО ОН ЕСТЬ БОГ, И О МУЧЕНИЧЕСТВЕ ЕГО ВМЕСТЕ С СЫНОВЬЯМИ, ВОИНАМИ И СОНМОМ СВЯЩЕННИКОВ ОТ РУКИ СВОЕГО ЖЕ ЦАРЯ В СТРАНЕ АЛУАНК

Когда свет истины достиг сердца приближенного к Богу князя Теофила, он велел распустить пленных, сам же утром в день Пасхи со святыми священниками и многими другими верующими и Агистросским полком двинулся в путь. Прибыл он в гавар Ути и разбил свой лагерь на берегу Куры, близ гавани у моста Зомакатак. Между тем великий царь росмосоков со всем своим войском вернулся после набегов с многочисленными пленными и несметной добычей, переправился к тому времени через Куру с восточной стороны и разбил лагерь напротив, на другом берегу. Дьявольски исступленно он приказал принести жертву своим богам, как в дни празднеств в капищах. Увидев это, украшенный Христом Теофил и полк Агистросский в свою очередь согласно правилам христианской веры, с благословения святых священников, принесли жертвы Богу, а свои знамена украсили изображением креста. Тогда огорченный и раздраженный дэвами царь варваров, свирепый и беззаконный, велел позвать к себе святого полководца Теофила вместе с тридцатью другими мужами. И стал он говорить с ним сперва ласково, а потом разгневанно и сказал: «Был ты любим в нашем царстве и, побеждая доблестью своей, был весьма чтим мною, за что и предпочтен всем остальным и прославлен, имея начальство над третьей частью войска моего. Зачем же ты оставил благородных богов своего народа, которые дали нам победу в этих набегах? [Зачем] ты восстал со своими воинами против меня и теперь поклоняешься Богу, которого мы не знаем? За это, если ты не принесешь жертву нашим богам, то будешь казнен, а с тобой и твои воины».

Ответил исповедник Христа, храбрый полководец Теофил царю: «Мудрость человеческой жизни есть дитя добродетели. А добродетель с добрыми делами – мать богопочитания. И вот, если ради умножения славы, Христово рождество слилось с нашим существом, и мы благодаря свету познали Бога творцом небес и земли, единосущую святую Троицу, которая по благости своей пожелала освободить нас от вредного [поклонения] гнусным идолам, то неужто ты можешь запретить нам небесную благодать, или ты хочешь сравнить вашу мимолетную почесть с божественной почестью? Или ты думаешь устрашить нас своими угрозами, чтобы мы, оставив Бога, выбрали преходящую жизнь и служили немым идолам?» Тогда рассвирепел, зарычал царь и велел немедленно пытать до смерти святого полководца Теофила с его тридцатью сподвижниками и святыми священниками, которые мужественно перенесли эту битву на поприще подвижничества и добрым мученичеством своим приняли венец победителя. Так, святой исповедник Теофил вместе с сонмом священников и тридцатью воинами перенеслись в небесную обитель.

Увидев это, блаженные Мовсэс и Анерологис, сыновья святого полководца Теофила, Агистросский полк и остальные, обратившиеся [в христианство], бросились к своим коням, чтобы спастить бегством от беззаконника – царя, считая за лучшее быть преследуемым ради Христа, нежели жить нечестивой и преходящей жизнью. [Они] предпочли поругание ради Христа отцовским сокровищам. И двинулись они к югу и добрались до высокой вершины больших гор, которые окружали многие гавары страны.

Тогда по приказу безжалостного царя от войска гуннов отделились отряды воинов и погнались за беглецами. Догнав [и окружив] их на вершине горы, они старались всякими уговорами [вновь] склонить их к поклонению идолам и повиновению царю. Но убедить их им не удалось, и на том же месте они предали их мечу. Так закончили свой путь [земной] святой Мовсэс, с блаженным братом, вместе со всем христолюбивым Агистросским полком. Приняв от Христа венец мучеников, они засияли немеркнущим светом с севера, обретя бессмертную обитель со всеми святыми. Аминь.

Завершилась первая книга Истории страны Алуанк.


Комментарии

3 Собор в Алуэне-точная дата созыва Алуэнского собора не указывается в армянской историографии. В научной литературе собор датируется 488 г. Это мнение разделяет большинство ученых-К. Патканян, М. Орманян, С. Еремян и др. <...>

Каноны, утвержденные собором в Алуэне, отражают социально-экономическое и правовое состояние средневековой Армении, в частности, Северо-Восточного края-Алуанка, а также отношения между церковью и паствой. Они дошли до нас также в составе "Свода канонов армянской церкви", как отдельная группа под заглавием "Каноны царя Алуанка Вачагана" <...>.

4 Хореепископ-в восточных церквах хореепископами назывались епископы сел и гаваров. До середины IV в. хореепископов было довольно много, и они обладали полным статусом епископа. В дальнейшем их права постепенно урезываются и в конце концов они полностью подчиняются городским епископам. Институт хореепископов к VI в. уже был упразднен.

5 Азаты-низшее дворянское сословие. В армянских источниках они всегда упоминаются после нахараров-крупных феодалов. Это свободные от податей вассалы крупных феодалов, самостоятельное сословие населения Армении. Слово азат заимствовано из пехл. azat, перс. azad. Я. Манандян считает верным мнение Н. Эмина, И. Карста и И. Джавахова о том, что в Армении азатами назывались мелкие феодалы. Однако Я. Манандян отмечает, что этот термин, помимо обычного значения, имел и более широкое значение и охватывал всех феодалов вообще. <...>

6 Рамики-низшее сословие, основной производящий слой народа. По Г. Гюбшману, слово <...> восходит к парф. ramok, которое соответствует новоперс. ram, rama, что следует переводить <...> низший социальный слой населения в смысле толпа масса. Рамиками назывались вообще простолюдины- как шинаканы, так и городское население- ремесленники, т. е. все те, кто не принадлежал к сословиям азатов-дворянства или духовенства.

7 Это первое упоминание о селе Каланкатуйк в "Истории страны Алуанк", находившегося на расстоянии 9 фарсахов (приблизительно 52 км) от современного села Барда, на берегу реки Трту. Каланкатуйк соответствует Каланкатусу-Qalgatus, или Qalangatus, упомянутому Истахри. <...> Согласно Маркварту, Qalangatus лежал на пути из Двина в Партав и дальше, на берегу реки Трту, недалеко от села Дютакан <...>.

8 Драм-денежная единица, пехп. dram, перс, direm, заимствован из греческого. Мера веса в древней Греции = 3,4 грамма. Согласно Анании Шира-каци, драм-четвертая часть сатера, или 1/80 часть литра.

9 Птул-десятина из земледельческих продуктов-плоды и злаки, а хас-налог из продуктов животноводства и жертв, приносимых богу. "И возьми грудь от овна вручения, который для Аарона, и принеси ее, потрясая пред лицем Господним; и это будет твоя доля. И освяти грудь приношения, которая потрясаема была, и плечо возношения, которое было возносимо, от овна вручения, который для Аарона и для сынов его" (Исход, 29,26,27).

10 Туаник-по Н. Адонцу, зажиточный крестьянин, заимствован (так у автора: прим. ред.- И. К.) из пехл. tuanik, перс, tuvana-сильный, мощный, корень zend.tau

11 Грив-мера сыпучих. Согласно подсчетам Я. Манандяна, грив равен 9,726 граммам.

12 Пас-мера жидкостей. Засвидетельствован в армянских нарративных и эпиграфических источниках. Размер паса установлен С. Авакяном. По его расчетам, 1 пас равен 10 ксестам. Как полагает Я. Манандян, 1 ксест равен 532 г. <...>. Следовательно, 1 пас равен приблизительно 5,5 литра<...>.

13 <...> сок виноградный.

14 Гзат-вообще шерсть, мех, от сирийского gezzeda. Из данного контекста следует, что гзат означал определенное количество шерсти, вес которого не установлен.

15 Шинаканы-основное крестьянское население средневековой Армении, платящее феодалам подати, от которых были свободны привилегированные феодальные сословия-азаты и духовенство. <...>

16 <...> народный певец, сказитель. Гусаны в древней Армении, переходя из одного района в другой, под аккомпанемент различных музыкальных инструментов пересказывали легенды и предания, песни и поэмы, иногда и свои собственные произведения. <...>

17 <...> анашхархик-здесь означает пришелец, чужестранец, то есть поселившийся где-либо, пришелец из других мест. Слово это засвидетельствовано и у других армянских авторов-Агафангела, Елишэ. Разгневанный отказом Григора (будущего армянского католикоса), преподнести венок из цветов языческой богине АнаМит, царь Трдат говорит ему: "Ты муж чужестранец и анашхарпик, пришел, примкнул к нам..." (см. Агафангел, § 50). Ч. Довеет перевел: stranger-в смысле чужестранец. <...>

Текст воспроизведен по изданию: Мовсес Каланкатуаци. История страны Алуанк. Ереван. Матенадаран. 1984

<<Вернуться назад

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2017  All Rights Reserved.