Сделать стартовой  |  Добавить в избранное  | Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад

ПАВЕЛ ЮСТЕН

ПОСОЛЬСТВО В МОСКОВИЮ 1569-1572

MATKA MOSKOVAAN 1569-1572

Приложение 1

Письмо П. Юстена Юхану III

(Данный документ находится в Государственном архиве Швеции. Riksarkivet. Moscovitica. Svenska beskickningars till Ryssland brev och arkiv. Vol. 3)

Светлейший и милосердный Государь, следуя приказу Вашей Светлости исполнять обязанности послов в Московии, мы столкнулись там с опасностями, грозящими не только нашему делу, но и самой жизни. И хотя были такие, кто убеждал Ваше Величество не медлить с отправлением послов в Московию, поскольку наступил момент, когда она, страдая от набегов татар, которых зовут крымскими, легче склонится к подписанию мирного договора. Но это было их ложное утверждение, при помощи которого они хотели добиться расположения Вашего Величества, делая вид, что заботятся о спокойствии страны. Что же касается русских, то они, действительно, ждали послов, но лишь для того, чтобы отомстить за обиду, нанесенную их соотечественникам в Швеции. Итак, мы отправились в путь, заранее зная, на кого русские обрушат свой гнев и возмущение, накопленное против шведов. И хотя на границе нас встретили почтительно и сопроводили до Новгорода, где с нами некоторое время обходились хорошо, но это была не подлинная доброжелательность, а лишь притворство, сменившееся неприязнью, которую нам с растущими день ото дня тяготами пришлось долго переносить и терпеть. Можно подробно вспоминать это в целом и в [183] деталях, но я пишу кратко. Во-первых, подобно тому, как русские послы недавно удерживались два года в Швеции (не знаю, плохо ли, хорошо ли), так и нас в России удерживают не как послов, но как преступников, и подобно тому, как их гонцов при короле Эрике возили по всей Швеции, так и нас возят по всей стране, при этом нас огорчают цены, по которым везде продается хлеб. Далее, подобно тому, как они были расселены по Або, Раумо и ... (Одно слово непонятно. — Примеч. сост.), так и нас расселили, одних в Муроме за Рязанью, других не знаю где. В-третьих, подобно тому, как воины Вашего Величества грабили русских послов в Стокгольме, так и нас как заложников безжалостно ограбили, отобрав все состояние: золото, серебро, иоахимсталеры и шведскую монету. Я уже не говорю о том, что нас морили голодом и томили жаждой все 47 седмиц и варварски унижали. Со Дня Трех королей 1570 г. до Михайлова дня и потом до 1571 г. мы оставались без вина и сладкого медового напитка и вынуждены были довольствоваться кислым винцом, которого к тому же нам давали в меру. Вот так обращаются с послами у московитов в то время, когда их дети дома растут без отеческих наставлений и горюют их жены, а дома оскудевают без заботы и попечения хозяина. Кроме того, если наши послы, бывало, возвращались после полугодового пребывания, нагруженные подарками русских, то мы вернемся как из ссылки (до сих пор мы вообще не уверены в своем освобождении), с грузом бесчестья и разных поношений и сверх того, лишенные всего, что у нас было (с собой). От всего сердца молю Бога, чтобы Ваше Величество посылали к другим монархам, королям и принцам послов при более благоприятных обстоятельствах. Если не будет Божьей воли на то, чтобы мне благополучно вернуться на родину (пишу письмо, будучи тяжело больным), покорнейше молю Ваше Величество обеспечить моей супруге [185] достойное содержание, и призываю Бога, праведного судью, в свидетели, что Я заслужил вознаграждение. После недавнего вторжения русских в Финляндию письма Вашего Величества, источник блаженных воспоминании, очень редко доставлял в Московию магистр Канут, который перед Днем Петра и Павла уехал из Выборга и вернулся в День Св. Варфоломея, и ему не по заслугам было дано поместье Корсомяки. А что же заслужил я, который два года посольства содержался хуже, чем в ссылке, и терпел обиды и бесчестье? В воле Вашего Величества воздать добром или злом. Да хранит Бог своей безмерной милостью Ваше Королевское Величество для правления в Швеции и бережет под своей надежной защитой долгое время вместе со всей королевской семьей.

Писано в Муроме Русском в октябре 1571 г.

Вашего Светлейшего Величества несчастный и бедствующий посол Павел Юстен Абоский

Да не будет ни в чем удачи тому, кто полагает, что оценивать дела нужно по их результату.

Приложение 2

Русская реляция, составленная Матиасом Шубертом в форме песни «Пошли нам, Господи, милость свою»

О, Господи, на троне твоем
яви свою милость,
пусть Христос хранит
нашего высокородного князя
господина Юхана, сына Густава.
По ту сторону Балтийского моря
замыслил русский великий князь
ослабить шведскую корону.

Твоим провидением и мудростью
стал шведским королем
один из благороднейших мужей.
Воспитанный по-королевски,
жить в мире и согласии он желает
и расположен он сердцем к тебе, Господь.

Приняв корону, благие помыслы
имел он в сердце.
Желая сохранить и укрепить
любимую отчизну, [189]
он по обычаям древним
с мирным намерением
послал послов в страну руссов.

Я назову посланцев тех:
епископа магистра Павла,
Тен Олсона не можешь ты не знать,
мое имя также знакомо тебе.
Отправились мы к русским все и перешли
границу, где богато одетые [русские]
дружески нас встретили и сопроводили.

По русскому обычаю
нас встретил Новгород
с учтивостью и блеском.
Но в тот же день доставлены
мы были на постоялый двор,
где неучтиво обыскали нас,
желая поживиться, от чего
забились наши сердца и страх нас обуял.

Наместник потребовал,
чтобы мы ему по старому обычаю
и по воле великого князя
цель нашей миссии открыли.
Но мы заявили протест,
поскольку по приказу короля
мы должны цель нашей миссии
открыть лишь великому князю.

Тогда под стражу взяли нас,
и были мы в опале недель семнадцать,
когда бранили нас и окружили
деревьями высокими, как мачты,
которые стояли день и ночь.
Михайлович твердил одно: [191]
Что мы ни говорим, то все вранье,
и поделом нам наше наказание.

Затем нас известили,
что пришел один боярин,
он выслушает нас,
в то время как не склонен
великий князь принять нас в этот год.
О деле же своем
сказать должны мы двум боярам.
И мы осмелились,
и в день св. Кнута
пошли в наместничий дворец.

Князь Петр любезно пригласил нас
в гости во дворец вместе с предателем
Ефимием, всеми слугами и лошадьми.
Князь же великий был нам
недоступен, но власть его во всем ее
великолепии познали мы поутру,
и беспокойство охватило нас.

Советники его все были здесь
и много воинов.
Такой обычай был нам раньше незнаком.
Мы передать послание хотели,
как нам предписано было.
Но им оно не нужно было,
и приговор нам был — мученьям подвергнуть.

Князь Петр затопал ногами:
«Откуда вы пришли, собачьи дети,
где почести от брата моего,
подите прочь с глаз моих, грубияны».
И биты были наши головы,
и с лестницы спустили нас.
Досталось нам тогда сполна. [193]

Втолкнули нас всех в один зал,
одежды сняли, цепи, кольца.
Связали руки и за спиной так,
что шевелиться мы не могли.
И так отправились мы в гости
к великому князю во дворец.

Затем нас прогнали из замка
как предателей и воров.
И шли мы пешком,
погоняемые русскими плетьми и палками.
Глядя на это, многие не могли удержаться от слез.
Такого не слыхивали даже от турок.

Для них удовольствие было
гнать нас полмили к тюрьме
и огромной несчастной толпе,
и скрыться было невозможно.
И бороду выдергали мне,
любой подтвердит этот срам.

Нас всех раздели догола,
толкали нас от одного к другому,
и били и загнали в помещенье,
где просидели мы четыре дня
без пищи и воды под строгою охраной.

Потом доставили ларец наш.
Все перерыто было в нем:
и золото, и серебро из него были взяты.
И, возвращая нам разграбленный ларец,
Григорий Григорьевич сказал:
поделом вам, непозволительным
вашим поведеньем разгневали
Михайловича вы сильно. [195]

Григорий сообщил нам,
что сам Великий князь прибыл сюда.
Не будет он нас больше мучить,
что совершенно ясно.
Великий князь велел нам
собираться в путь и отправляться
в Москву в сопровождении Григория.

Опасен путь наш был в Москву.
Кругом лежало много замерзших трупов,
и это зрелище было ужасным.
Великий князь был беспощаден
к мужчинам и женщинам — ко всем,
кто попадался ему на глаза.
О Господи, лишь ты воздашь за все.

Недели три мы шли под стражей,
кто отморозил ноги,
а иных болезнь скрутила от грязной той воды,
что пили мы в пути.
В нее бросали мертвецов,
и запах был невыносимый.
О Господи, ты все мог это видеть.

На всем пути с нас
не спускала стража глаз.
И стражники, которых было много,
огнем нас освещали по ночам.
И голод мучил нас, а хлеб из отрубей,
который нам давали,
одним собакам пищей мог бы быть.

Придя в Москву, расположились мы
невдалеке от Польского двора.
Но радость испытать нам не пришлось.
Нас всех переписав, велели ждать. [197]
И все мы оказались в заброшенном саду,
и начались страданья наши вновь.

Наутро увели от нас
Бартельссона и Энгельбрехта,
а с ними их воинов и слуг.
И их конвой не меньше сотни был,
и дрогнули наши сердца.
О Господи, избавь нас
от участи такой.

Хлеб нам давали ежедневно
на каждого по одному куску.
Но весил тот кусок не больше лота (1 лот = 13,281 г — Примеч. пер.).
И мясо приносили нам
нанизанным на палку.
У нас такое мясо
клевал бы только ворон.
Ни одна собака не стала бы его глодать,
таким зловонным оно было.

Еще давали нам напиток,
по-русски — квас,
полбочки каждый день.
Мы предпочли б ему простую воду,
она вкусней гораздо.
Но, Господи, твоим благословленьем
тогда и квас был вкусен нам.
Он был для нас, что иудеям манна.
Ты нас питал, хвала тебе
от всего сердца.

Ты нас не покидал все это время,
благословенно имя будь твое.
Когда мы голодали дней по пять,
по десять дней, [199]
ты нас одаривал, Господь,
как пророка Даниила.
Руками стражников ты пищу нам давал.
Великий князь не допустил бы это,
когда б не твоя воля.

Постились не однажды мы
по три недели и четыре дня,
и был скандал для тех,
кто тянул руки к хлебу,
но ты давал нам пищу
в суровое для нас время,
являя нам свою доброту,
за что мы прославим тебя
ныне, присно и во веки веков.

Трижды учинили нам допрос,
подвергая злым насмешкам.
Требовали открыть, с чем прислал нас король.
Говорили,что к его инструкциям
нет доверия, и отправили нас в Муром.

Мы должны были ехать по реке,
которая называлась Окой.
Длиной в сто миль был наш путь
в страну, которая называлась Татарией.
И голод мы вновь испытали.
Пищу у нас силой отобрал пристав,
а крестьяне метали в нас копья и дротики,
и все это продолжалось довольно долго.

Год и восемь недель были мы в полоне
в Муроме, в то время, когда
несметные полчища татар опустошили Россию
и сожгли ее лучший город Москву [201] (Весной 1571 г. крымский хан Девлет-Гирей совершил опустошительный набег на русские земли. Разгромив высланного навстречу ему Я.Ф.Волынского, 23 мая он появился под стенами Москвы и поджег посады, с них огонь перекинулся на город. По сообщению летописца, «Москва згорела вся: город и в городе государев двор и все дворы и посады все... и люден погорело многое множество». (Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного. М., 1964.С.452-45; ПСРЛ. Т. ХIII.С.301). Примеч. сост.).
Если бы Великий князь смог бежать
и переправиться через Оку,
то они бы убили его.

Мы снова познали божью милость,
которая привела нас в Муром,
иначе бы погибли мы в огне или в полон попали,
а то и были бы убиты.
Как бы сурова ни была наша доля,
как бы болезни ни мучали нас,
ты сохранил нам жизнь и отвел опасности от нас.

Исполнив над нами свою волю,
великий князь не унимался
и приказал привести нас ночью из Мурома
и отправить в Клин.
Не ведая, что происходит,
мы вновь оказались в пути.
И холод был таким жестоким,
что мы едва могли двигаться.

В Клину мы должны были
пасть на колени в снег
перед Великим князем головою в снег.
Польские послы были свидетелями
унижений нас, шведских послов,
перед безбожниками. [203]

После того, как мы испытали
такие унижения и насмешки,
Тене Олсон был отправлен
в Швецию с посланием.
Но больше всего мучений
нам выпало в Новгороде.
Там мы трижды преклонили колена,
за что русские хвалили нас,
а потом воздали нам почести.

Первый раз — перед боярами,
второй раз — перед господами —
старым и молодым (Иван IV был в то время в Новгороде вместе с сыном Иваном Ивановичем.-Примеч. сост.).
Так мы вымаливали милость,
чтобы нас отпустили домой,
а не лишили жизни по приказу
их тирана.

Мир он обещал на время
и отправил нас к границе
с конями и повозками,
обещая не идти на нас войной.
Но не сдержал он своего слова.
В войне все помыслы его,
бесчестного злодея.

Здесь кончить я хочу
печальное свое повествование.
Не гневайся, о Боже, на меня.
Нужда подвигла меня
искать твоей милости.
Это пел тебе Матс Шуберт,
у которого выступали
слезы от страданий,
выпавших на его долю.


ПРИЛОЖЕНИЕ

Вот что у меня. Матиаса Шуберта, отобрали в Великом Новгороде

Золотую цепь сняли с шеи стоимостью ... 300 талеров

Три золотые подвески с драгоценными камнями отобрали во дворце, каждая по 100 талеров, всего ... 300 талеров

Три золотые кольца с голубыми сапфирами, которые я спрятал в штанах, когда нас начали грабить, и которые пропали в суматохе, стоят все вместе ... 200 талеров

Перстень кардинал, отобранный во дворце, стоит ... 12 талеров

Мое кольцо редкой формы, отобранное во дворце, стоит ... 20 талеров

В черное льняное платье моего старшего мальчика Генриха я положил 102 талера, их забрали во дворце ..... 102 талера

Когда нас связанных вели из дворца в заточение, один из русских сорвал с моей руки золотой браслет, так что выступила кровь, стоит ... 20 талеров

Со шляпы моего младшего мальчика Нилуса во дворце забрали шитую золотом ленту со шляпы стоимостью ... 20 талеров

В своей тюремной комнате я поставил под стол и скамейку зеленый сундучок с тремя драгоценными камнями: изумрудом, бриллиантом и сапфиром, каждый из которых стоил сто талеров ... 300 талеров

В том сундучке были также две серьги стоимостью ... 20 талеров

Футляр для расчески стоимостью ... 10 талеров

 

Текст воспроизведен по изданию: Павел Юстин. Посольство в Московию. Спб. Блиц. 2000

<<Вернуться назад

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2017  All Rights Reserved.