Сделать стартовой  |  Добавить в избранное  | Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад

ИЗБРАНТ ИДЕС И АДАМ БРАНД

ЗАПИСКИ О РУССКОМ ПОСОЛЬСТВЕ В КИТАЙ

(1692-1695)

ПРЕДИСЛОВИЕ

В 1692 г. из Москвы в Китай было отправлено посольство во главе с Избрантом Идесом. Одним из его участников был Адам Бранд. Путешествие в Китай, пребывание в Пекине и обратный путь продолжались почти три года. По возвращении из Китая как Идес, так и Бранд опубликовали в Западной Европе каждый свои записки о посольстве.

I

В нашей исторической и географической литературе Избранта Идеса обычно именуют просто Избрант; однако издатели его сочинений, а также все западноевропейские переводчики считают, что Избрант — имя, а Идес — фамилия. В нашем переводе он именуется чаще всего Идесом, чтобы избежать путаницы с Брандом, у которого по случайному совпадению очень похожая фамилия.

Биографические сведения об Избранте Идесе в иностранной литературе крайне скудны. Первое печатное известие о нем появилось в литературно-биографическом труде голштинского ученого Иоганна Моллера (1661 — 1725 гг.) 1. В своем труде, посвященном уроженцам Шлезвиг-Голштинии (где родились Идес и Бранд), чем-либо прославившимся на литературном поприще, Моллер указывает различные издания записок Идеса и отзывы о лих, но о самом Идесе сообщает лишь то, что тот был уроженцем Глюкштадта, ездил с посольством в Китай, опубликовал об этом книгу и в 1700 г. был еще жив. [6]

Другие библиографы не могли добавить к этому ничего нового. Короткая заметка Иохера 2 целиком повторяет сведения Моллера, изменяя лишь написание имени: по Моллеру — Эбергард Избранд Идес, по Иохеру — Эбергард Избрантидес. Другое написание имени Идеса мы встречаем в русском переводе его записок, сделанном в конце XVIII в. (см. стр. 374, 375 настоящего издания).

Крупный немецкий географ XIX в. Ф. Ратцель (1844 — 1904 гг.) оспаривает написание Иохера и предлагает писать имя Идеса на голландский манер: Evert Ysbrants Ides, следуя Ф. Гальму, издателю записок Идеса (Амстердам, 1704 г.). Бранд же в своих записках именует Идеса Эбергардом Избрандом; сам Идес в посвящении книги вице-канцлеру Шафирову подписывается Eberh D'Isbrand Ides. В русском переводе записок Идеса, опубликованном Новиковым в 1789 г. в Москве, его именуют Эбергардом Избраннедесом, а в российских государственных документах — Елизарием Елизариевичем Избрантом. Вольтер и А. Гордон называли Идеса Ильбранд Ид 3.

Немного подробнее биографии Идеса и Бранда даны в критико-библиографическом труде Бекмана 4. Ратцель высказал предположение, что Избрант Идес, хотя и родился в Голштинии, был, по-видимому, голландцем и занимался торговыми делами. В основном же его очерк об Идесе на девять десятых посвящен не автору, а его книге 5.

В 1905 г. Геннинг 6 уделил Идесу и Бранду много места в своем труде по исторической географии Сибири. Не довольствуясь теми скудными сведениями, какими [7] располагала до него западная литература, Геннинг обратился к местным архивам Голштинии и получил достоверные данные о рождении и крещении Идеса, но, не имея возможности пользоваться русскими материалами, он ничего больше об Идесе не знал.

Подробнее биография Идеса изложена французским историком и географом Каэном, изучавшим раннюю историю русско-китайских отношений по русским материалам. B московских архивах Каэн ознакомился с челобитной Избранта (в которой тот просит Петра отправить его в Китай), статейным списком посольства и другими материалами и по ним более точно осветил важнейшие этапы жизни Идеса 7.

Последним по времени является обстоятельный очерк чешского ученого Курфюрста 8 о жизни и деятельности Идеса.

Каждое из написаний имени Идеса легче объяснить, если принять во внимание также не менее запутанный вопрос о национальности Идеса.

Идес был уроженцем Глюкштадта в Шлеззиг-Голштинии, и поэтому немецкие исследователи, не колеблясь, считают его немцем. Адам Бранд пишет, что Идес был «германской нации». Однако фамилия Избрант говорит о том, что его предки происходили из Голландии, где фамилия Избрант (Ysbrant — Айсбрант) достаточно широко распространена. Сам Идес в челобитной Петру I пишет, что «родом есмь земли датские». Вольтер называет его датчанином.

Вопрос о его национальности можно решить, рассмотрев отдельно национальность и подданство. Идес, как пишет Ратцель, происходил из голландской семьи, в XVII в. переселившейся в Шлезвиг-Голштинию 9. Очевидно, в семье он говорил на родном, голландском, языке, но писал уже по-немецки. На вопрос китайского [8] императора Канси, какими языками он владеет, Идес назвал среди прочих голландский. Однако его записки о путешествии в Китай были написаны на плохом немецком языке (на гамбургском или нижнесаксонском наречии), на что жаловался Витсен, редактировавший его работу 10. Вопрос о национальности Идеса оказался столь запутанным в связи со сложным положением Шлезвига и Голштинии, ставших в XVII в. объектом борьбы между различными германскими княжествами и Данией. Еще более он усложнился тем, что Шлезвиг и Голштиния, объединенные династической унией, считались юридически Шлезвиг — датским, а Голштиния — германским имперским леном. Надо думать, что и самому Идесу нелегко было определить свое юридическое положение. Во всяком случае в бытность свою в Москве Идес, как свидетельствуют источники, поддерживал близкие отношения как с датским послом Гейнсом, так и с голландскими и немецкими кругами Немецкой слободы 11, где он долгое время жил.

Возможно, когда Идес впервые приехал в Россию, у него была голландская фамилия — Айсбрант, которую, однако, писали и произносили уже на немецкий лад — Избрант. Прибавкой «Идес» Избрант, видимо, не пользовался. Например, Бранд, хотя всюду очень корректно именует Избранта «господин посол», прибавки «Идес» не пишет. Избрант стал писать свое имя «Избрант Идес» только после путешествия в Китай. Посвящение Шафирову он подписывает с дворянской прибавкой «де».

Русификацию имени — Елизарий — можно объяснить по-разному: отчасти принятым в России обычаем давать иностранцам русские имена или прозвания, отчасти желанием самих иностранцев выдвинуться на русской государственной службе. Избрант уже в челобитной, поданной царю до посылки его в Китай, именует себя Елизарием. [9]

* * *

Сколько-нибудь ясное представление о жизни, деятельности и характере Идеса можно составить только по русским материалам, так как Идес приехал в Россию еще молодым человеком и прожил в ней значительную часть своей жизни.

Уже упоминалось, что Геннинг установил по голштинским архивам точную дату рождения Идеса. Этим же интересовался и библиотекарь петербургской Публичной библиотеки Поссельт, издавший труды, на которые нам придется в дальнейшем не раз ссылаться 12.

Судя по акту из архива города Глюкштадта, полученному Геннингом, мелкий торговец Изебранд Идес (отец) в 1653 г. принял присягу и был принят в бюргеры города. В акте дважды сказано, что Идес — голландец. Его сын родился в 1657 г. и получил имя Эбергард, Избрант Идес. Как явствует из церковных записей, семья была реформатского (кальвинистского) вероисповедания. В книгах протестантской церкви в Глюкштадте сохранилась вклеенная пастором Клаузенсом заметка от 1861 г. о том, что Избрант Идес, в последующем посол Петра Великого в Китай, переехал в 1687 г. в Россию. Известно также, что в 1861 г. Клаузенс по просьбе Академии наук прислал в Петербург справку о происхождении и крещении Избранта Идеса. К сожалению, найти ее в академическом архиве пока не удалось.

По-видимому, этой справкой пастора Клаузенса располагал в Петербурге Поссельт, который пишет, что Идес родился и был крещен в 1657 г., о чем свидетельствуют церковные книги и справка, выписанная президентом, бургомистром и советом Глюкштадта 9 июля 1687 г. и характеризующая родных Идеса как честных и безукоризненных людей, а его самого как человека, полностью заслуживающего допуска ко всем почетным должностям, цехам и гильдиям.

В 1687 г. Идес проживал в Гамбурге, где вел большие торговые операции 13. [10]

* * *

Следующий достоверный документ, которым мы располагаем, — это челобитная Идеса. (Резолюция на ней помечена 29 января 1692 г.) В челобитной Идес просит послать его по торговым делам в Китай и указывает, что в 1677 г. он «приплыл на кораблях к Архангельскому городу и счастия своего яко человек младый в том деле искал» 14.

Из этого мы можем сделать вывод, что Идес торговал с Россией, совершив свое первое плавание в Архангельск в 1677 г., еще в двадцатилетнем возрасте, и продолжал торговые операции много лет. Северогерманские порты, в частности Гамбург, играли тогда большую роль в торговле со странами не только Балтийского и Северного морей, но и Средиземного моря. Возможно, по торговым делам Идес бывал и в Италии, так как на вопрос китайского императора, какими языками он владеет, он назвал также и итальянский.

Челобитная Идеса относится к 1692 г., и она дает нам основание считать, что Идес занимался торговлей с Россией около пятнадцати лет (с 1677 вплоть до 1692 г.).

В этой челобитной он указывает, что его торговые дела с Россией шли успешно и через пятнадцать лет после первого плавания в Архангельск. В 1688 г. по царскому указу ему был уплачен 71 рубль с полтиной за различные купленные у него для двора вещи. В указе упоминаются шляпы со страусовыми перьями, изделия из серебра, слоновой кости, хрусталя 15.

В течение 1687 — 1692 гг. Идес, по-видимому, уже переселился в Россию. В архиве сохранился документ, свидетельствующий, что Избрант имел дом в Москве и большое поместье 16.

Суммируя имеющиеся данные, мы можем сделать вывод, что с 1677 по 1687 г. Избрант вел торговлю с Россией я проживал в связи с делами то в России, то за [11] границей, в 1687 г. был еще в Гамбурге, а с 1687 по 1692 г. жил почти безвыездно в Москве.

Торговые операции Избранта Идеса были немалыми, если судить по той же челобитной, так как в ней он пишет: «заплатил есмь с торгов своих в вашу Царс[кого] Вел[ичества] казну пошлин больше 6000 рублев».

Избрант как крупный коммерсант занимал видное положение в Немецкой слободе в Москве и входил в ее высшие круги, которые, как известно, были близки к царю Петру. 19 декабря 1690 г. Идеса посещает один из полководцев Петра — Патрик Гордон; 9 марта 1691 г. Гордон вместе с царем обедает у Избранта 17.

Описывая, как крепнут у Петра связи с Немецкой слободой, М. М. Богословский сообщает: «В 1691 г. Петр кроме двух ближайших друзей Гордона и Лефорта, бывает еще у Избранда, Монса, Менезия, Книппера, ван Келлера, Тауберта и др.». 2 марта 1692 г. накануне отъезда Идеса в Китай Гордон присутствует на данном Идесом банкете 18. Видная роль Идеса в Немецкой слободе, крупные связи, близость к царю способствовали посылке его с правительственным поручением в Китай, откуда он вернулся в 1695 г.

Идес был заинтересован в этой поездке потому, что надеялся поправить свои расстроенные дела. Торговые дома в Страсбурге и Гамбурге, как известно по сохранившейся переписке, докучали ему требованиями о возвращении долга 19.

Идес уехал в Китай с расстроенным состоянием, не уплатив долгов. Надеясь на крупные прибыли, он обещал всем богатые подарки 20. После его отъезда заботу о делах Идеса взял на себя Лефорт 21. Сохранились некоторые письма Лефорта к страсбургскому купцу Пердро, должником которого Идес был. В этих письмах [12] содержатся заверения, что Избрант расплатится, как только вернется из Китая 22.

В 1695 г. Идес вернулся из Китая в Москву. Он не был удачлив, как Головин, которого после Нерчинских переговоров с маньчжурами щедро наградили, но и не пострадал так, как Спафарий, который, возвратившись, подвергся преследованиям и вынужден был опровергать выдвинутые против него обвинения.

В официальных актах не сохранилось никакого упоминания об отношении правительства к миссии Избранта Идеса. Лишь в рукописях по истории России, посланных из Петербурга Вольтеру для составления истории России при Петре, мы находим в перечне событий 1695 г. следующие строки: «Февраль. Его величество принял господина Избранда, который вернулся в Москву со своего посольства в Китай. Разные редкости и отчеты о его переговорах. Путешествовал три года. См. его описание китайского двора, напечатанное на голландском и немецком языках» 23.

В переписке и мемуарах сохранились отклики современников на поездку Идеса в Китай. «1 февраля 1695 г., — отмечает в своем дневнике Патрик Гордон, — вернулся из Китая Елизар Избранд, куда он ездил послом» 24. В адресованном в Женеву письме от 1 февраля 1695 г. говорится: «Шурин Сенебье, господин Избранд вернулся из Китая, где он по всему тому, что можно судить, составил себе состояние: люди уверены, что никто из его должников в накладе не останется». Об этом же писал и Лефорт: «Путешествие его [Избранта] было удачным. Пока еще нельзя точно определить его богатство. Он сказал мне, что постарается удовлетворить всех своих кредиторов. Он, [13] привез прекрасные драгоценные камни, среди которых есть сапфир ценностью, как говорят, десять тысяч талеров, весом 20 золотников и исключительно хорошего цвета» 25.

Разбогател ли Избрант в результате поездки и насколько, точно определить, конечно, невозможно. Но, как пишет Поссельт, «из привезенных из Китая вещей он сделал крупные подарки разным лицам», давал банкеты, на которых каждый раз присутствовал царь 26. «20 февраля 1695 г., — отмечает Гордон, — Елизар Избрант прислал мне две штуки китайского шелку, шесть маленьких чайных чашек с блюдцами и девять глубоких блюдец различной величины и формы; все из фарфора» 27.

Слухи о богатствах Идеса вызвали в близких к царю кругах желание повторить поездку. Приехавшие из Желевы в Москву в поисках выгодной службы племянник Франца Лефорта Пьер Лефорт и его спутник швейцарский купец Герваген были в числе первых, высказавших такое пожелание. В Москве уже знали о множестве привезенных Идесом вещей, главным образом драгоценных камней. Герваген познакомился с Идесом и заключил с ним несколько сделок.

Герваген и Пьер Лефорт стали мечтать о таком же предприятии, и Пьер Лефорт поэтому не поступил на военную службу. «Я надеюсь, — писал 22 марта 1695 г. Ф. Лефорт своему брату (отцу Пьера) в Женеву, — что он и господин Герваген сумеют предпринять путешествие в Китай». 28 февраля 1696 г. Пьер Лефорт писал отцу, что он решил отправиться в Китай, что царь авансирует ему 15 тыс. талеров и есть надежда на помощь дяди. Однако поездка не состоялась, видимо, потому, что Франц Лефорт отказался хлопотать перед царем.

Царь Петр сохранял хорошие отношения с Идесом. В письме Виниусу из Азовского похода (от 21 октября 1695 г.) Петр наказывает передать поклоны Ромодановскому, Тихону Стрешневу, Гавриилу Головкину (это все первые лица в государстве) и Елизарию Избранту и сказать, что письма получены, но отвечать недосуг. Отвечая Петру, Виниус в своем послании от 5 ноября того же года [14] подтверждает, что поклон «Елизарью Избранту передал» 28.

Другие сохранившиеся записи свидетельствуют о светском образе жизни Избранта. «Вечером 14 февраля 1696 г., — записал Гордон, — я ужинал в обществе царя и других лиц у Избранта» 29. 24 января 1697 г., как отмечает тот же Гордон, была отпразднована свадьба Избранта с дочерью видного купца Немецкой слободы Мюнтера 30. Об этом имеется соответствующая запись того же числа в книгах евангелической церковной общины в Москве: «Повенчаны бывший посол к китайскому королю Эварт Изебрад и Анна Мюнтер» 31.

Идес, как мы уже упоминали, поддерживал связи с высшими дипломатическими кругами в Москве, в частности с бранденбургским посланником фон Чапличем, через которого он отправил за границу свои краткие записки о посольстве в Китай.

Для оценки взаимоотношений Идеса с разными группами русского общества конца XVII в. полезно рассмотреть, какое место он занимал среди многочисленных иностранцев, более или менее постоянно проживавших в Москве, главным образом в Немецкой слободе.

Иностранная колония в Москве отнюдь не была однородной ни по национальному, ни по религиозному признакам. Среди иноземцев были католики и протестанты, в том числе кальвинисты. Отношение к ним правительства России не было одинаковым. С особой тщательностью наблюдали в Москве за католиками, — правда, не столько из-за догматических разногласий (Петр не был склонен слепо защищать интересы церковных кругов), сколько введу существенных государственных интересов. [15]

Главой католической церкви в XVII в. был не столько лапа, сколько французский король благодаря его политике хонтрреформации, борьбе за гегемонию на европейском континенте. Эта борьба была направлена против, протестантских стран — Англии, Голландии и германских, государств; союзниками же Франции были Польша, Швеция, Турция (войнами с той или другой заполнена история России XVII и начала XVIII в.). Международные противоречия находили отклик и среди московских иноземцев. В Немецкой слободе шла глухая, но упорная, борьба между католической, впрочем весьма слабой, группировкой и протестантской, наиболее влиятельную часть которой, состоявшую из кальвинистов, в первые годы жизни Идеса в России возглавлял Франц. Лефорт.

«Невозможно передать, — пишет иезуит Франциск Эмилиан в своем письме от 23 июня 1699 г., — как торжествовали злейшие враги нашей веры кальвинисты при жизни Лефорта. Невозможно описать, каким врагом папы и иезуитов был этот же Лефорт» 32. В антикатолическую, протестантскую группировку входили рядовые протестанты, прихожане, проживавшие в Немецкой слободе, голландское, немецкое и английское купечество, офицерство и ремесленники. Все они пользовались могущественной поддержкой влиятельных иностранных дипломатов: посла Бранденбурга Чаплича, датского посла Гейнса и голландского ван Келлера, прожившего в России более двадцати лет и игравшего очень крупную роль, так как в силу унии Англии и Голландии он представлял одновременно два государства. Ван Келлер, собственно, и возглавлял среди дипломатов протестантскую партию в Москве. В 1680 г. реформаты решили строить. в Москве новую церковь и послали депутатов в Амстердам за финансовой помощью. Вначале они хотели обратиться к Генеральным штатам, но амстердамский бургомистр Витсен, сам реформат, отсоветовал и пожертвовал большую сумму денег. В благодарность за это протестантская община отлила из чугуна и повесила в своей церкви памятный щит с гербом Витсена, его инициалами [16] и надписью 33. Лефорт принимал ближайшее участие в делах этой церкви и за свой счет построил колокольню. В честь Ф. Лефорта в церкви имеются эмблема и надпись.

Реформатская, а также лютеранская церкви были и в Архангельске 34. В разное время в конце XVII в. церкви или реформатские общины существовали в Ярославле, Холмогорах, Вологде. Ян Стрюйс присутствовал в 1669 г. на венчании в голландской церкви в Нижнем Новгороде 35.

Некоторые данные заставляют предполагать, что в отправке миссии в Китай во главе с Идесом существенную роль сыграл Витсен. В 1690 г. Витсен прислал Петру из Амстердама составленную им в 1687 г. карту Северо-Восточной Азии, посвященную царям Петру и Ивану. Витсен послал ее через ван Келлера и приложил к ней разработанный им проект развития торговли с Персией через Каспийское море и с Китаем через Сибирь 36. Петр и Иван благосклонно приняли подношение Витсена и в ответ наградили его благодарственной грамотой, скрепленной печатью 37. Эта датированная 15 мая 1690 г. грамота дана в голландском переводе у историка русско-голландских отношений Схелтема 38, а в редчайшем экземпляре книги Витсена в Публичной библиотеке в Ленинграде приведена по-русски (см. приложение на стр. 385 — 386).

Поссельт полностью приводит текст ее на немецком языке. Он соответствует голландскому тексту у Схелтема и гравюре русского текста у Витсена и заканчивается [17] словами: «Дано при дворе нашего государства в державном городе Москве от сотворения мира в 7199 г. 27 мая, правления же нашего в десятый» 39. Поссельт утверждает также, что свое письмо Петру Витсен отправил через голландского посла в начале 1691 г. События, вероятно, развивались следующим образом: в начале 1691 г. Витсен обратился с письмом к царю, в конце мая ему был дан ответ, вскоре, еще до конца года, последовали челобитная Идеса и резолюция царя отправить Избранта послом в Китай.

Можно предположить, что друзья Йдеса в Немецкой слободе и в дипломатических кругах были осведомлены о переписке Петра с Витсеном, они-то и побудили Петра согласиться принять кандидатуру Избранта Идеса, которого Петр и до того хорошо знал. Это предположение косвенно подтверждается тем, что присланная Витсеном Петру карта Северо-Восточной Азии оказалась в руках Идеса 40.

Быть может, совокупность этих обстоятельств: голландское происхождение Идеса, занимаемое им видное положение в Немецкой слободе как крупного купца, побывавшего не в одной странэ Европы, принадлежность к реформатской церкви, имевшей большие зарубежные связи, свойство с Лефортом, личная близость к Петру — отчасти и объясняет то, что этот не слишком образованный человек стал играть некоторую роль в русской политической жизни 41. Но карьера Идеса далеко не кончилась его посольством в Китай.

* * *

Собираясь поехать в Китай, Идес добивался звания «купчины», но в резолюции на челобитную не сказано, получил ли он это звание. Бранд называет Идеса [18] коммерции советником в Архангельске 42. Термин “Commerzien Rath», как объясняет Брикнер, в немецкой литературе того времени обозначал не что иное, как «гость» 43. Однако из документов не видно, чтобы Идесу удалось стать «гостем». По-видимому, даже связи Идеса не могли помочь ему проникнуть в среду высшего купечества, пользовавшегося особыми привилегиями и несшего повинности в виде казенной службы. Может быть, этим и объясняется то, что после возвращения из Китая Идес покидает привычную ему торговую деятельность и обращается к промышленной. В этом немалую роль сыграли и сложившаяся к этому времени политическая обстановка и новые задачи, ставшие перед Россией.

Азовские походы, хотя и кончились удачно, были тяжелым испытанием и показали, что для военных действий в этом районе и для утверждения на Азовском море нужно было создать военный флот. С этой целью по приказу правительства были организованы кораблестроительные компании (или «кумпанства»), во главе которых в принудительном порядке были поставлены представители крупной знати и дворянства. Корабли строили отчасти на средства самих «кумпанств», отчасти на деньги подрядчиков. Одним из подрядчиков по постройке кораблей стал Избрант Идес, и ареной его деятельности в этот период был Воронеж. За баркалон (корабль типа английского 44-пушечного), построенный им для «кумпанства» казанского митрополита, он взял около 10 тыс. рублей 44.

Дела Избранта в 1697 — 1698 гг. пошли хорошо. В заключении комиссии по приемке воронежских кораблей сказано, что «3 корабля Избрантовы, Прозоровского, Черкасского, что на Чижовке есть наилучшие от всех кумпанских кораблей» 45.

Но промышленная деятельность Идеса не ограничивается лишь судостроением. В те же годы Идес занялся и производством вооружения. «В конце XVII в., — пишет [19] историк демидовских металлургических заводов, — возник оружейный и, вероятно, доменный завод Елизара Избранта в 30 верстах от столицы на р. Воре, где у Избранта в 1698 г. был также пороховой завод» 46.

Надо заметить, что до 1712 г., когда были основаны казенные пороховые заводы Охтенский и Петербургский, производство пороха и поставка его в казну находились в руках частных заводчиков.

29 апреля 1701 г. Виниус писал Петру: «Елизар Избрант сказывает: подрядился на Воронеж поставить пороху несколько тысяч пуд. Позволь, государь, ему ныне готовый порох отдавать в Новгородской поход, а на Воронеж, мню, и после может поставить; но о всем буди твоя государева воля» 47.

Оружейный завод Избранта был настолько известен, что туда посылали мастеров и подьячих для изучения дела, для выяснения норм расхода железа и заводской калькуляции. По-видимому, для того времени завод Идеса представлял собой передовое предприятие мануфактурного типа. Так, оружейный мастер Никифор Пилепок, которому Сибирский приказ поручил построить оружейный завод около Тобольска, ездил в 1701 г. к Избранту, видел станки, применение водяного колеса, разделение труда в процессе производства и пришел к заключению, что «так-де работа ручной работы гораздо лехче и поспешнее» 48.

Когда в 1701 г. тульские оружейники получили подряд на восемь тысяч фузей (гладкоствольных ружей) по немецким образцам, «иностранец Елизар Избрант подрядился делать еще восемь тысяч фузей на выстроенном им для сего заводе, Московского уезда при деревне [20] Глинкове, на реке Воре, в тридцати верстах от Москвы, где уже имел он с 1698 г. пороховой завод» 49.

К книге Гамеля приложена карта «местоположения первых в России чугунных и железных заводов, устроенных с 1632 по 1700 год», на которой показана на р. Воре, около Богородска, «Избранта ружейная фабрика 1699 г.». Но уже в первой четверти XVIII в. «умерла, — пишет историк русской металлургии, — появившаяся при Петре в 1698 г. ружейная фабрика Избранта на р. Воре неподалеку от Москвы» 50.

Тем временем Идес продолжает деятельность подрядчика тех «кумпанств», с которыми он начал работу сразу же после Азовского похода. Он берет на себя поставку корабельных припасов на баркалон Казанского и Вологодского «кумпанств», о чем свидетельствуют датский дипломатический резидент Бутенант, купец Минтер и подьячий Адмиралтейского приказа Никифор Васильев 51

Идес по-прежнему принят в высшем московском светском и дипломатическом кругах и встречается с царем. В январе 1700 г. Петр был у датского посла Гейнса по случаю устроенной последним новогодней иллюминации. Здесь же присутствовали датский резидент Бутенант, переводчики Шафиров и Избрант; к последнему царь, по замечанию Гейнса, проявляет «большую милость» 52.

В эти же годы, надо полагать, Воронеж должен был казаться Идесу недостаточным поприщем для судостроительной деятельности. Воротами в океан и главным торговым портом в то время был Архангельск. Не удивительно, что постепенно центр судостроения переместился туда. Уже в июле 1699 г. Вейде пишет Петру, что «Елизарий Эйзбрант у меня просил, чтоб я к милости вашей отписал, изволите ли к нему указ приказать отписать. [21] для заготовления лесу у города Архангельского? А ныне-де о том прямая пора» 53.

Идес переносит свою кораблестроительную деятельность из Воронежа в Архангельск. Правда, не он первый начал строить там крупные корабли. Уже в первую свою поездку в Архангельск в 1693 г. Петр сам заложил верфь на одном из Соломбальских островов у Архангельска и поручил постройку судов на ней Федору Матвеевичу Апраксину. Ко второму приезду Петра (в 1694 г.) Апраксин успел построить судно «Св. Павел». Азовские походы и «кумпанства» временно отвлекли Петра от судостроительных дел в Архангельске, но уже в 1700 г. с ведома Петра в Вавчуге (в 83 км выше Архангельска по Северной Двине) «посадские людишки» Баженины закладывают первую купеческую судостроительную верфь. «И в то время, как у Бажениных закипела необычная работа, потребовавшая многих рабочих рук, такая же и еще в большей степени закипела на Соломбале, где с того же 1700 г. стали строиться за один раз 6 торговых кораблей, а к 1701 г. уже были готовы под руководством присланного царем искусного мастера — иноземца Избранта» 54. Из построенных в 1701 г. Избрантом на Соломбале шести кораблей первые три вышли в море с товарами в 1704 г., а остальные были проданы царем приказчикам из Архангельска Стельсу, Поппу и самому Избранту «за их радетельные службы» 55.

В 1700 г. Петр поручил Елизарию Избранту построить в Архангельске пять трехмачтовых торговых кораблей. В августе состоялась приемка спущенных на воду судов, и кораблестроители разных государств сказали: «Те купецские корабля, которые по имянному его великого государя указу строил у Архангельского города корабельного строения комиссар Елизар Избрант, сделаны тверды и к морскому водному все удобны, против иных из заморских кораблей, которые строят за морем в разных государствах». Одно из этих судов было продано Елизарию Избранту за 3600 рублей, причем взята с него [22] только половина этой суммы, остальную за его службу в строении кораблей брать не велено» 56.

Идес был подчинен Адмиралтейскому приказу, возникшему после некоторых административных преобразований из расформированного в 1699 г. Владимирского судного приказа, ведавшего до того корабельными и судостроительными делами. Во глазе Адмиралтейского приказа был поставлен Ф. М. Апраксин, официально именовавшийся «адмиралтейцем» 57. Должность, которую занимал Идес, называлась «комиссар Адмиралтейского приказа», т. е. уполномоченный по кораблестроению. Администрация Архангельска в то время, как пишет один из исследователей его истории, «была разделена на две части, из которых одна была в руках воеводы, другая же, собственно морская, в руках адмиралтейского комиссара Избранта, ведавшего постройку у города торговых судов и торговые порядки до лоцманского промысла включительно» 58.

По другой линии Избрант был подчинен вице-адмиралу Крюйсу. По предложению последнего в 1704 г. в Архангельске были введены некоторые экспортные пошлины, и заведование новыми сборами поручалось Избранту. Это дело было тем более важным, что Архангельск обеспечивал государству положительный торговый баланс. По несколько более поздним подсчетам (1717 — 1719 гг.), через Архангельск вывозилось товаров на 2 млн. руб., ввозилось же всего лишь на полмиллиона 59.

* * *

Избрант не имел какой-либо специальной подготовки металлурга или судостроителя. Однако у него было немало подрядов на поставку судов, оружия, пороха и металлов, которыми он снабжал Петра 60. Поэтому и не [23] удивительно, что Петр благоволил к Идесу. Некоторые данные позволяют думать, что между Петром и Идесом существовали не только деловые отношения: в их основе лежали старая симпатия царя к Идесу и доверие к нему, ибо его честность была, видимо, известна не только Петру. Во всяком случае, когда другой голландец, прежний любимец царя, думный дьяк Сибирского приказа А. А. Виниус, вернулся после двухлетней самовольной отлучки (очень напоминавшей бегство) из Голландии и просил царя о пощаде и помиловании, он ссылался на Избранта как неподкупного свидетеля его заслуг 61.

По возвращении из Китая Идес вынашивал мысль об издании своих путевых записок, а быть может, имел и более широкие издательские планы. В 1700 г. Петр I в жалованной грамоте, предоставляющей амстердамскому печатнику Ивану Тессингу монопольное право на печатание в Голландии «земных и морских карт, чертежей, листов, портретов, математических, архитектурных и всяких по военной части книг на славянском, латинском и голландском языках, вместе и. порознь, и о привозе оных на продажу в Россию», отметил, что составление, печатание в Голландии на славянском и голландском языках и ввоз в Россию таблиц, чертежей и книг, касающихся Сибири и китайских владений, уже ранее «предоставлено голштинцу Елизарию Избранту и за ним остается» 62. Эта грамота гласит: «По нашему же великого государя нашего царского величества указу... дана... грамота нашего царского величества Московского государства жителю, голштейнцу Елизарью Избранту, о печатании в Голландской земле и о вывозе в наше царского величества Московское царствие таблиц с написанием в чертежах и в книгах, Сибирскому нашему царствию и Китайскому владению городам и землям и рекам, под нашим, [24] великого государя, нашего царского величества, именованием на славянском и на голландском языках...» 63.

Грамота, данная Петром самому Идесу, датирована 9 июня 1698 г. В этот день Петр в составе «великого посольства» был в Чехии 64. Возможно, дьяк подписал эту грамоту на основании полученного от Петра I или ранее данного распоряжения.

Геннинг считает очень вероятным, что Идес состоял в свите посольства Петра I в 1697 — 1698 гг. и благодаря этому, возможно, сумел лично познакомиться с бургомистром Амстердама Витсеном 65. Однако в документах об этом нет ни слова. «Памятники дипломатических сношений», относящиеся к этому периоду, содержат списки членов «великого посольства» в европейские страны, ,в том числе и многих иностранцев, но среди них нет фамилии Идеса 66. Вряд ли в списке «великого посольства» не был бы указан человек, близко стоявший к Петру I, тем более что именно в эти годы Идес принимал активное участие в строительстве кораблей и производстве оружия. Об Идесе сохранились еще отрывочные сведения в официальной переписке того времени. Летом 1703 г. между царем, Головиным и Избрантом, занимавшим в то время, как уже сообщалось, должность «комиссара Адмиралтейского приказа», идет переписка «о найму наших матросов, что желали из адмиралтейства галанского» 67. Ф. С. Салтыков в письме царю 7 ноября 1703 г. упоминает об Избранте в связи со строительством кораблей в Архангельске 68. 23 августа 1703 г. Идес пишет Петру высокопарное и путаное письмо отчасти на русском, отчасти на голландском языке. Характерна неформальная, свободная манера обращения к царю в [26] духе старого и неизменного товарищества Немецкой слободы: «Господину оппер-капитену Питер М. в Ладейную пристань» 69. (Это был ответ на не дошедшее до нас письмо Петра Идесу). Идес фигурирует в переписке царя с Гаврилой Ивановичем Головкиным (письмо Петра I от 6 августа 1705 г. и ответ Головкина) и со Стельсом 70.

К 1706 г. относится сохранившийся в рукописном отделе библиотеки Академии наук автограф Идеса. Воспроизводимая нами собственноручная надпись Идеса сделана на подаренном им Шафирову экземпляре описания своего путешествия в Китай. Между Идесом и Шафировым могла существовать не только личная, но и деловая близость, поскольку Идес заведовал Архангельским портом и сбором пошлин, Шафиров же с Меньшиковым получили по указу Петра I в 1703 г. монопольную привилегию на все рыбные и сальные промыслы по Белому морю и Ледовитому океану 71.

Еще одно сообщение об Идесе относится к 1708 г. В книге протестантской церкви в Москве «29 апреля, — гласит запись, — адмиралтейский комиссариус Эдварт Избрандт Идес сочетался браком с госпожой вдовой Гертруд Фадемрехтс» 72. Очевидно, первая жена Идеса Анна к тому времени уже умерла.

В 1708 г. была образована Архангельская губерния, губернатором был назначен П. А. Голицын, вице-губернатором — А. А. Курбатов и в помощь ему с 1711 г. — экипажмейстером, т. е. главой судостроения на Соломбальской верфи, кораблестроитель Федор Баженин из Вавчуга. Таким образом, Избрант не упоминается в составе архангельской администрации. Как сообщает С. Ф. Огородников, Избрант умер в 1708 г. в Вологде 73.

Весть о смерти Избранта довольно быстро достигла Западной Европы. В Голландии Витсен в своем [27] письме от 24 сентября 1709 г. Кейперу пишет об Идесе как о покойном 74. По архивным материалам в 1711 г. производились опись и раздел имущества умершего «иноземца Елизария Избранта». Семья его осталась в Архангельске 75.

Таким образом, почти пятидесяти лет закончил жизненный путь Избравт, иноземный купец, приехавший в Россию торговать, совершивший в качестве русского посланника поездку в Китай, осевший на новой родине и отдавший ей свою предприимчивость и опыт. Помощник Петра и один из промышленных деятелей Петровского времени Идес принадлежал к многочисленной группе иностранных купцов и наемников, проникших в Россию в поисках наживы или карьеры (наиболее известны из них Виниус, Акема, Марселис). «Виниус, — пишет Э. Амбургер, — и вскоре обогнавший его Петр Марселис открывают собой галерею предпринимателей, типичных для XVII в. Это в первую очередь купцы, опирающиеся на родственников и деловых друзей в Амстердаме и Гамбурге, а также заводчики, правительственные поставщики, откупщики государственных монополий, торговые агенты иностранных держав в России, иногда используемые царем для дипломатических поручений... Как на последнего представителя этого типа, можно указать на Эверта Избранта Идеса, ездившего по приказу царя в Китай, затем поставил свои собственные оружейные и пороховые заводы, строил для Петра суда и закончил свою деятельность торговым комиссаром в Архангельске» 76.

II

По сравнению с тем, что мы знаем об Избранте Идесе, биографические сведения об Адаме Бранде несравненно беднее. Он пользовался известностью лишь на Своей родине — в Голштинии — и в Северной Германии. Краткую биографию Бранда мы находим в небольшой книге одного из первых немецких экономистов Пауля Якоба Марпергера (1656 — 1730 гг.), посвященной [28] жизнеописаниям ста ученых купцов всех времен и народов, где Бранд фигурирует наряду с Платоном, Фуггерами и Кольбером 77.

О Бранде также есть сведения и в библиографическом труде Гётца, а также в упоминавшемся словаре Моллера 78. Наконец, кое-какие сведения о себе Адам Бранд дает в предисловиях к разным изданиям своей книги. Все они суммированы в немецкой энциклопедии Эрш-Грубера 79 и историко-библиографическом труде Бекмана 80.

Из всех этих сообщений мы узнаем примерно одно и то же: Бранд был уроженец Любека. Ни год рождения, ни год смерти его неизвестны. Еще с молодых лет он занимался торговыми делами в Москве. Любеку в то время принадлежала преобладающая роль в торговле с Россией 81. Судя по запискам Бранда, он, как и Избрант, плохо владел русским языком. Он сопровождал Идеса в Китай. (Правда, не ясно, в качестве кого. На титульном листе лондонского издания он именуется секретарем посольства. Лейбниц вначале назвал его послом, но во втором издании своей Novissima Sinica»стал называть его «членом свиты посла»). Видимо, Бранд был членом свиты посла.

В предисловии к первому изданию своих записок Бранд пишет: «Среди как немецких, так и русских моих спутников нашлось несколько человек, взявших на себя обязанность описать путешествие. Кончилось же дело тем, что они свалили всю работу на меня, не отказывая при этом мне в дружеской помощи». Следы дружеской помощи, в особенности русских спутников Бранда, кое-где отчетливо видны. Если, полагаясь на слух или память, сам Бранд до неузнаваемости искажает Сольвычегодск [29] («Лоловыдгощ»), то имена некоторых деятелей или лиц (воевод, купцов) написаны безукоризненно правильно. Образованным человеком Бранд так же, как Идес, не был и латыни не знал. Тем не менее его книга написана Литературно хотя и обильно приправлена модными в то время Галлицизмами.

Между Идесом и Брандом, видимо, не было особенно близких отношений. Бранд упоминает об Идесе хотя и часто, но очень холодно и официально; Идес же совсем не упоминает Бранда. «Перед отъездом из Китая, — повествует Бранд во втором издании своей книги, — просил я господина посла об увольнении, чтобы мог из любознательности путешествовать дальше по Китаю до страны Могола, а оттуда через Батавию в Голландию на родину, но счастье мне на этот раз не улыбнулось, так как господин посол, чтобы не отвечать за меня перед его царским величеством, отказался уволить меня, вследствие чего я вынужден был вместе с ним ехать обратно в Россию» 82.

Вскоре возвращении в Москву Адам Бранд уехал за границу больше никогда в Россию не возвращался 83. В Любеке он снова взялся за торговые дела. В 1697 г., как пишет его биограф Моллер, ему предлагали вновь ехать в Китай, но он отказался. В документах того времени нет сведений о том, чтобы Бранду когда-либо делалось такое предложение, и оно звучит так же преувеличенно фантастично, как и другое заявление Моллера, будто Бранд во время путешествия успешно занимался татарским, китайским и персидским языками.

Первое издание своих записок о путешествии в Китай Бранд выпустил в Гамбурге в 1698 г.

Из предисловия автора ко второму изданию книги, вышедшей в 1712 г., мы узнаем, что он долгое время занимался подготовкой этого издания: «“По воле провидения” привелось мне в семи милях от Данцига в городе Бейциге встретиться со старым своим попутчиком [30] по путешествию в Китай, Филиппом Шульцем... и вспомнилось мне многое из того, что я пропустил в первом издании своего сочинения...» 84. На деле Бранд испортил второе издание своего сочинения вставками из чужих сочинений, в том числе из записок Идеса. Оно утратило характер сообщений о непосредственно увиденном.

Второе издание записок Бранда вышло с посвящением прусскому королю Фридриху I: «Несколько лет тому назад вы оказали мне высокую милость, назначив меня своим коммерции советником, а теперь собираетесь возложить на меня всемилостивейшее поручение и полномочия отправиться в Персию, дабы установить торговлю между этой страной и прусской столицей Кенигсбергом». Однако поездка не состоялась, так как в 1713 г. Фридрих I умер.

На этом официальная карьера прусского надворного и коммерческого советника Бранда, как видно, оборвалась.

* * *

Достаточно ознакомиться хотя бы с первой главой записок, чтобы убедиться, что рассказ Бранда в некоторых отношениях подробнее, обстоятельнее и точнее рассказа Идеса.

Тем не менее и Идес и Бранд дают довольно большой материал по Сибири и Китаю, сообщают о пути и различных способах передвижения в зависимости от времени года: зимой по дорогам, лесам и замерзшим рекам на санях, летом водой, через Даурию и Маньчжурию караваном, верхом на лошадях и на верблюдах.

Длительность пути из Москвы в Китай и обратно (три года) можно объяснить тем, что экспедиция была большая. Неизбежность некоторой посольской помпы, большой груз (экспедиция везла с собой значительные запасы провианта, подарки, серебро, соболиную казну), необходимость конвоя, потребность в большом и единовременном количестве лошадей, повозок, судов, гребцов — все это было связано с задержками и затруднениями. Так, посольству понадобилось три с половиной [31] месяца, чтобы добраться от Москвы до Тобольска, тогда как Юрий Крижанич проделал этот же путь за полтора месяца 85.

Спафарий в 1675 — 1676 гг. ехал из Москвы в Пекин один год два месяца. Измайлов в 1719 — 1720 гг. — один год четыре месяца. В докладе Церковного собора патриарху (1682 г.) говорится, что «для достижения от Тобольска до Даурских, Нерчинских, Албазинских и других дальних мест надобно употребить полтора или два года...» 86.

Экспедиция до Урала двигалась по хорошо известной в то время дороге через Вологду, Великий Устюг, Сольвычегодск, Кайгородок, Соликамск. Сибирь посольство пересекло, пользуясь традиционными путями по течению главных рек или их притоков. Посольство Идеса проделало на телегах короткий путь из Утки в Невьянское, чтобы перевалить из бассейна Волги (с Чуоовой) на реку Обь, а затем прошло зимой по сухопутью между бассейнами Оби и Енисея (летом с притока Оби, реки Кеть, на приток Енисея, реку Кемь) напрямик лесом.

Посольство Идеса перевалило на Амур тем путем, который С. В. Бахрушин называет третьим (первый путь — вдоль притока Олекмы, через Тугирский волок, на притоки Амура — был избран Хабаровым, второй — через Алдан на Зею, а именно с Енисея на Нерчу, впадающую в Шилку, приток Амура, — Поярковым). С Енисея путь шел по Верхней Тунгуске, через пороги до Братска, по Ангаре, затем через Балаганск и Иркутск, к Байкалу. Байкал пересекали в самом узком месте от устья Ангары до устья Селенги. «Действительно Избранд совершил путь от Удинска Селенгою и через Байкал в одни сутки», — замечает С. В. Бахрушин. Далее посольство следовало обычным в последнюю четверть XVII в. сухим путем с Селенги к трем Еравнинским озерам, мимо озера Телимба и на Ингоду, а далее на Шилку, где в 1658 г. у впадения Нерчи в Шилку был поставлен Нерчинский острог. Путь этот «сделался официальной дорогой в Китай, которой долгое время велись [32] все дипломатические торговые сношения с этой страной» 87.

Путешествие Идеса было связано с трудностями, лишениями и жертвами. В условиях бездорожья, пустынности и необжитости громадных пространств Урала, Сибири, Маньчжурии и Монголии приходилось мерзнуть, голодать, прорубать дорогу сквозь леса и принимать меры для борьбы с разбойниками и дикими животными. Но путешествие нельзя, конечно, сравнивать с экспедициями Пояркова, Хабарова или Атласова, когда в иную зиму вымирала половина их состава.

Путь на Пекин, выбранный посольством Идеса, был крайним восточным, через Даурию и Маньчжурию. Этим же путем шел до Идеса Спафарий и после Идеса — Ланге. Посольства первой половины XVII в. — Петлина (1616 г.) и Байкова (1654 г.) — двигались к Пекину крайним западным путем, через Джунгарию, тогда как посольство Саввы Владиславича-Рагузинского было первым, двинувшимся в Пекин по среднему пути — через Монголию. Выбор пути следует каждый раз искать в политической обстановке в этой части Азии, в отношениях между ханствами Джунгарии и Монголии, сложившимися ко времени путешествия. То, что даурско-маньчжурский путь к концу первой четверти XVIII в. был заброшен и отдано предпочтение центральному (монгольскому), делает более драгоценными сохранившиеся о нем с конца XVII в. свидетельства Идеса и Бранда.

Ценность записок Идеса и Бранда заключается и в том, что авторы их при описании пути от Москвы до Пекина рассказали, пусть не всегда достоверно, иногда с долей вымысла, о тех народах, по землям которых они проезжали. Это коми (зыряне), манси (вогулы), ханты (остяки), эвенки (тунгусы) и др. Как видно из текста, Идес не отличает маньчжуров от китайцев.

Идес и Бранд оставили также описание цинского двора и маньчжурской дипломатии, приемов, этикета и церемониала при дворе богдыхана, его сановников и наемных иезуитских советников. Это определенный вклад [33] в литературу о цинском Китае, богатую китайскими энциклопедическими сочинениями и относительно бедную письмами, дневниками и описаниями путешествий. Русские посольские свидетельства важны как для русских, так и для китайских исследователей, занимающихся историей Китая в период господства маньчжуров.

Поскольку познания того и другого автора в русском языке были более чем скромными, а на языках коми или других национальных меньшинств они не знали ни слова, мы можем с полным основанием предположить, что приводимые ими данные были в основном изложением услышанного от их спутников и других встреченных ими в Сибири лиц.

Однако не надо забывать, что как наблюдения самого Идеса, так и полученный им материал преломлялись сквозь призму сознания довольно грубого голштинского купца, жаждавшего наживы и не способного сочувственно относиться к слабым или отсталым народностям. Кроме того, записки прошли довольно бесцеремонную обработку со стороны его амстердамских редакторов и издателей. Отсюда двойственность книги Идеса: факты и наблюдения соответствуют материалу русского посольства (см. Статейный список), в то же время чувствуется высокомерие и встречаются уничижительные оценки.

Сочинения Идеса и Бранда имели опредселенное общественное значение. Русские послы и до Идеса бывали в Китае, но их статейные списки лежали под замком в Посольском приказе. Спафарий оставил несколько фундаментальных работ, но они были известны в немногих списках. Идес же и Бранд опубликовали свои записки 88. [34]

Перевод записок на европейские языки сделал их известными во многих странах. Они стали памятниками географической и этнографической литературы конца XVII в. и документами русско-китайских дипломатических отношений. Эти записки и предлагаются читателю в переводе на русский язык.

* * *

Как можно представить себе личность Идеса и Бранда по их запискам? Рукопись Идеса прошла чужую обработку, и поэтому облик автора стал менее четким. Однако бесспорно то, что это был человек, лишенный каких-либо теоретических знаний и чуждый интеллектуальных интересов, но зато сдержанный, правдивый и достаточно скромный. Идес был религиозным в духе своего времени. Бранд как по первоначальному описанию своего путешествия, так и по последующим изданиям своих записок предстает перед нами в несколько другом свете: у него, быть может, более легкий литературный слог, он по тогдашней моде «французит», пересыпает свое сочинение галлицизмами, любит прихвастнуть высокими знакомствами, пишет униженные посвящения. Но если отбросить все это, то видно, что и он такой же наблюдательный и ценный свидетель, как и Идес. Насколько можно судить, он и в самом деле вел дневник, куда записывал вместе со своими собственными наблюдениями сообщенные ему русскими спутниками сведения, о чем свидетельствует обилие и точность имен, дат и пунктов. Идес же, вероятно, ограничился беспорядочными заметками, написанными частью в пути, частью по приезде.

Достаточно ознакомиться хотя бы с первой главой записок Бранда и Идеса, чтобы убедиться, что рассказ Бранда в некоторых отношениях подробнее, [35] обстоятельнее и точнее, чем рассказ Идеса. В записках Бранда, в особенности в последующих изданиях их, ценно то, что рассказано о внутренней истории посольства (в том числе о возвращении подарков и исполнении «кэтоу»). Идес же, связанный политическими соображениями и обязанностями по службе, об этом умолчал. Записки Бранда ценны и тем, что они были опубликованы на шесть лет раньше, чем записки Идеса, и совершенно независимо от него.

В научно-критической литературе мнения относительно ценности сочинений Идеса и Бранда расходятся. Голландцы, естественно, отдают предпочтение Идесу, и отсюда идет традиция недооценки записок Бранда, проникшая также и в немецкую литературу.

Работу Идеса ставили выше книги Бранда, может быть, и потому, что книга Идеса в роскошном издании, с великолепной картой и гравюрами амстердамских художников вышла в Амстердаме под покровительством Витсена, считавшегося первым знатоком в вопросах Северо-Восточной Азии. Но вместе с тем надо отметить, что такой разборчивый читатель, как Лейбниц, высоко ценил работу Бранда и писал, что она «заслуживает повторного чтения» 89. Такие крупные русские ученые, как К. М. Бэр, И. Тыжнов, М. П. Алексеев, если не предпочитают Бранда, то считают его необходимым дополнением к Идесу.

* * *

О результатах переговоров Идеса, как пишет Бэр, почти ничего не было известно в течение целого столетия. О них узнали лишь тогда, когда И. И. Голиков ознакомился с подлинными документами переговоров и опубликовал их 90.

Большинство историков, занимающихся внешней политикой России, излагают вопрос о посылке Идеса в Китай примерно так. После заключения Нерчинского [36] договоpa 1689 г. остался ряд неурегулированных вопросов: не было получено какого-либо подтверждения ратификации Нерчинского договора со стороны Канси, нерешенными остались вопросы о границе, беженцах и перебежчиках, торговых сношениях. Таким образом, назрела необходимость посылки посольства, и подходящим для этого оказался бывалый иноземец, торговый человек Избрант Идес 91.

Существуют и другие точки зрения. Так, русский историк Б. Г. Курц считал поездку Идеса чисто торговым предприятием, в котором особенно был заинтересован сам Идес. «Поездка эта носила торговый характер, а политическое ее значение было случайное и добавочное... При возвращении у Избранта под товарами было 27 верблюдов и 10 лошадей. Кроме того, находились в караване и частные купцы (всего в караване было служилых, торговых, промышленных и работных людей 175 человек), у которых вывозной из Сибири капитал равнялся 14 тыс. рублей, не считая собственных товаров Избранта не менее как на 3 тыс.р., а казенный вывозной капитал (ему было отпущено на 4,4 тыс. рублей с небольшим казенных мехов) был всего 4,4 тысячи рублей. Привоз же из Китая в Сибирь исчислялся: казенных китайских товаров на 12 т. р., а частных товаров — 38 т. р., тоже не считая личных товаров самого Избранта. В этом караване 1693/94 гг. казенный капитал составлял не более пятой части всего оборотного капитала, т. е. государство в этом караване участвовало очень слабо. Однако сама проба после 25-летнего (из-за пограничных недоразумений) перерыва казенной торговли в Пекине (последний казенный караван Аблина был в Пекине в 1669 г.) оказалась удачной, и казна получила, как и от предыдущего каравана Аблина, большую прибыль» 92. Французский историк Каэн склонен оценивать посольство Идеса как совершенно случайное предприятие. Он считает, что посольство имело значение лишь в той мере, в какой России [37] удалось ближе ознакомиться с маньчжурским двором и его этикетом.

Представление о посольстве Идеса как чисто личном или случайном предприятии привело бы к недооценке истории русско-китайских отношений. В тот период русские неуклонно продолжали освоение Сибири. Маньчжуры были в зените своего могущества. Между обоими государствами неизбежно возникали разного рода недоразумения, требовавшие урегулирования. Можно предположить, что решение отправить в Китай Идеса следовало бы объяснять рядом причин: личной предприимчивостью Идеса, энергией делавшего свои первые шаги на поприще внешних сношений Петра, стремлениями Посольского приказа к урегулированию отношений с соседними странами, в том числе с империей Цин.

Ознакомимся теперь с обстоятельствами отправки посольства. Мы уже цитировали челобитную Идеса. В ней он прямо указывает, что из-за действий французов на море и потопления его товаров ему «учинилась многая гибель», а потому просит, чтоб ему позволено было ехать через Сибирь в Китайское царство. Он просит дать ему взаймы из государевой казны 6 тыс. рублей, из которых половину деньгами, а половину соболями и другими мехами. Далее он просит, чтобы пожаловали его «чином купчины и чтоб мне пробыть в том государстве для продажи своих и покупки тамошних товаров пять или шесть месяцев, и о том бы мне. дана была к Китайскому хану ваша государственная грамота... и чтоб мне позволено было взять с собой пять или шесть человек иноземцев и несколько русских людей» 93. Как видим, в челобитной Идеса нет ни слова о политике или дипломатии, и Идес не претендует на них. Ему нужны лишь кредит, товары, охранная грамота.

Ответ был для Идеса несколько неожиданным и сверх меры положительным. Помимо того, что Избранту дали меха и деньги в том количестве, какое он просил, в резолюции сказано, что, «слушав сего челобитья иноземца датские земли торговного человека Елизарья Елизарьева, сына Избранта... указали ево в Китайское государство для своих, великих государей, дел к китайскому хану послать посланным и послать с ним, Елизарьем, свою, великих [38] государей, к китайскому богдыхану грамоту о дружбе и любви» 94. Избрант просил позволения ехать в Китай торговать, а его послали «для дел великих государей» и дали грамоту «о дружбе и любви». Резолюция датирована 29 января 1692 г., а уже через шесть недель посольство было готово и выехало в трехлетнее путешествие.

Быстрота, с которой было оформлено и отправлено посольство Идеса, свидетельствует прежде всего о стремлении правительства Петра к развитию русско-китайских отношений. Предложение Идеса отправить его в Китай облегчало русскому правительству осуществление этой цели. Известную роль в том, что кандидатура Идеса оказалась приемлемой, сыграли предварительная договоренность и хлопоты влиятельных друзей Идеса перед Петром I. Можно предполагать, что ходатайство Идеса нашло решающую поддержку у нескольких лиц: всесильного Франца Лефорта, быть может, у голландского выходца Виниуса, бывшего тогда дьяком Посольского приказа и заведовавшего соболиной казной, и свояка Виниуса, думного дьяка, а после смерти В. В. Голицына единоличного хозяина Посольского приказа Е. И. Украинцева 95.

Одним из объяснений отправки Идеса в качестве посла является то, что посольство не стоило ничего казне, — все средства давались ему взаймы, и предполагалось, что он рассчитается после продажи привезенных из Китая шелков и других товаров.

Помимо предоставленных в виде аванса 6 тыс. рублей было дано на подарки еще 1200 рублей, из них 500 — как денежный подарок богдыхану, 400 — соболями для раздачи министрам, на 200 — соболей для продажи и на 100 рублей соболей для монгольского хутухты и Очирой-саин-хана 96.

Нет никаких указаний на то, чтобы Идес получал какое-либо жалованье или хотя бы просил о нем. Между тем, как мы читаем у очень осведомленного в делах [39] Посольского приказа Котошихина, послам давалось «царское жалованье денежное по окладу их на два года» и подъемные — «да чем подняться на службу против окладу одного году». Кроме того, послы получали соболей «смотря по чести их и по посольству» и продовольствие — «питья и вина» 97.

Идес же получал все лишь взаймы. Первый посол Петра за границу был вместе с тем и послом нового типа — это был уже не спесивый боярин, которому сто возвращении надо по обычаю дать и «шубы собольи, покрытые золотом или атласом», и «вотчины или на вотчины деньги, тысяч по десяти и по семи... ефимков любских» 98. Те незначительные «поминки» (вещевые подарки), которые Идес вез богдыхану, а последний, не приняв, вернул, Идес привез обратно и тотчас по возвращении отдал в Казенный приказ 99.

Набор подарков носил скромный и почти случайный характер: несколько янтарных вещей, хрустальное паникадило, мало подходящее для преподношения богдыхану. Правда, и со Спафарием отправили подарков немного, на 800 рублей.

Обычно в Посольском приказе при отправлении посла давали подробный наказ. Такие инструкции получил и Идес. Ему поручалось требовать выдачи перебежчиков 100: «...чтоб изменников отдать... великих государей их царских величеств люди онкоцкие и брацкие», чтоб «царского величества людей пленных уволить и отпустить из Китайского государства в сторону царского величества» и «чтоб хан указал в Китайском государстве дать под церковь место». В другом документе предписано было узнать об отношении маньчжуров в заключенному в 1689 г. Нерчинскому договору, «доведаться, приятно ль тот мир его богдыханово высочество держит». Посольский приказ вменяет Идесу в обязанность объяснить цинским министрам, что он не имеет полномочий ни уточнять намеченную по Нерчинскому договору границу, ни даже [40] входить в какое-либо обсуждение таковой; его дело лишь спросить о намерениях цинского правительства, как оно предпочитает ликвидировать вопрос «о той границе недомежеванных земель»: путем встречи послов на рубеже, как это было в 1689 г., или же «через обсылку послами ж или посланниками во обоих государствах о том договорить».

Идесу дано было поручение разузнать как можно больше о Китайском государстве. Он должен был «проведать подлинно и достаточно, какие в Китайском государстве узорочные товары делают, а каменье в которых местах добывают или отколе привозят и каким путем, еухим ли или морским, и из которых государств и сколь близко или далеко и какие товары прибыльнее в Московское государство у них покупать, а из Московского государства к ним в Китайское государство посылать и торг с ними впредь будет ли прочен и чаят ли в торгу нарочитые прибыли». Идес должен был «говорить, чтоб по указу богдыханова высочества позволено ему было гулять в рядах для покупки и смотреть всяких товаров... и не так бы над ними чинили как... Николая Спафария и гонца Никифора Венюкова запирали... Чтоб ханово высочество указал ему, Елизарью, и людям его в рядах гулять и покупать какие товары понадобятся». Все, что Идес узнает, он должен был записать в статейном списке.

Далее Идесу было приказано «держать ему, Елизарью, сей наказ у себя в крепком и тайном сохранении, чтоб никто о сем, что в сем наказе написано, кроме его и посольского приказу подьячего, который с ним послан, не ведал» 101.

Из статейного списка Идеса известно, что он был принят богдыханом и косвенно, через переводчика Канси, иезуита Жербийона 102, узнал об отношении богдыхана к результатам нерчинских переговоров. Это-то и интересовало русское правительство, так как ему ничего не было известно об отношении цинского императора к Нерчинскому трактату. Поскольку в то время еще не практиковалась ратификация, можно было узнать, приняло ли пекинское правительство Нерчинский договор, [41] лишь путем личного контакта. «Сказал ему, Елизарью, езувит француженин, что богдыхан принял мир с любовию и с великими государи тот мир вельми желает держать нерушим. И впредь царского величества над городами никакого зла не мыслит...» 103. Это было, конечно, утешительным сообщением и стоило, быть может, больше, чем дипломатический документ.

Идес оказал русскому правительству важную услугу тем, что привез успокоительные вести о мирных намерениях Канси. Выяснение настроений цинского правительства в то время было немаловажным делом, поскольку Россия была весьма заинтересована в сохранении мира на своих восточных границах и развитии торговых отношений с соседними странами и, в частности, с Китаем 104.

Что касается поручений Посольского приказа, то при попытке выполнить их Идес столкнулся со значительными трудностями, и поэтому, по его свидетельству, «результаты были неутешительные».

О размежевании земель по Амуру Идесу ничего не удалось узнать. «О намерении их, куды рубеж хотят розвести, проведать было нельзя, для того что народ подозрительной и обманчивой» 105. Не удалось Идесу даже во время путешествия взглянуть проведена ли граница. «А на рубеже признаки столбов описать было никоторыми делы невозможно, для того что были китайские люди с ним, Елизарьем, с Науна до Нерчинска в дороге и в Нерчинском при бытности ево, Елизарьевой». Обстановка посольства была такова, что Идес не мог получить даже элементарных сведений торгового характера. «А что в Китайском государстве узорочных товаров делают и в которых местах каменье добывают, и о том было проведать невозможно» 106.

Идес привез из Китая бумагу своеобразного цинского министерства иностранных дел «Лифаньюаня», датированную 28 февраля 1694 г. Эта бумага написана на китайском и маньчжурском языках. К ней был [42] приложен латинский текст (он утрачен), а с последнего был сделан и сохранился трудночитаемый русский перевод, из которого, однако, следует, что маньчжуры не имеют желания идти навстречу русским предложениям по церковным делам и по вопросам о беженцах и о торговле.

* * *

В связи с историей дипломатических отношений России с Китаем, как и общей историей дипломатии, возникает вопрос о статусе посольства Идеса, во многом непохожем на другие посольства. Точно фиксированной номенклатуры дипломатических представителей по рангам, другими словами, по степени важности, в XVII и даже XVIII в. не было 107. В общем дипломатические представители в Западной Европе в XVI и XVII вв. делились на два разряда: послов, или legati, и агентов, резидентов, посланников, или ablegati 108. По такому делению Идес был послом второго разряда. Так он и именовался Afgezondt, а Бранд называл его Herr Qesandter, Herr Envoyй, или Abgesandter, что является точным переводом термина «Ablegatus». Лишь во французском и английском переводах с немецкого, т. е. там, где титулование было предоставлено произволу переводчиков, он именуется амбассадором, или легатом.

Таков был статус посольства Идеса с точки зрения международной дипломатической практики. Посмотрим теперь на его положение с точки зрения специально русской дипломатической практики. Послы в России делились на послов, посланников и гонцов 109.

Однако терминология и дипломатическая практика тех времен были еще очень произвольны.

М. Капустин отмечает, что различие между этими категориями «основывалось не на существенном значении [43] того или другого ранга, а на большей или меньшей свите посла» 110. Спафарию, например, «чин был дан посланника, но в случае нужды велено ему называться послом и для того и даны были на оба характера две равного содержания грамоты» 111.

Отчет посольства назывался статейным списком, но то, что человек, ездивший с поручением, представлял статейный список, вовсе не значило, что посланный был отправлен из Москвы с ответственным государственным лоручением. Так, Игнатий Милованов после поездки в Китай в 1670 г. представил статейный список, хотя был послан в качестве простого гонца нерчинским воеводой.

Если решающим критерием для Посольского приказа при определении статуса посылаемого за границу посла или посланника были соображения экономии, то при определении разницы между вторым и третьим рангами (посланника или гонца) правильнее всего было бы брать за основу объем непосредственного представительства, полномочия или доверия, оказываемого государством своему дипломатическому представителю. Хотя Идес ехал на свой счет, с небольшой свитой и вез скромные лодарки, все же, поскольку он был послан в чужое государство непосредственно от своего суверена, вез грамоту «о дружбе и любви», он попадает скорее в категорию дипломатов второго ранга.

Полезно сопоставить официальные наименования русских дипломатических представителей, посылавшихся в Китай, со званиями, даваемыми русским дипломатам при отправлении в другие страны Востока. Изучая документы по истории русско-индийских отношений, мы убеждаемся, что, если номенклатура и была зыбкой, все же ранги давались весьма осмотрительно и за ними зачастую стояли и традиции, и государственные соображения. Так, когда в 1646 г. к Великому Моголу в Индию были отправлены два дипломатических представителя, в грамоте о них было сказано: «И ныне послали мы, великий тосударь, наше царское величество к вам, брату нашему, великому государю, к вашему шах джаганову величеству, с сею, нашего царского величества, любительною [44] грамотою наших легких гончиков Никиту Сыроежина да Василья Тушканова» 112. Когда в 1651 г. в Индию были посланы торговые люди Пушников и Деревенский, на приказной «памяти» сохранилась специальная пометка думного дьяка: «Государь указал написать их гонцами». В 1675 г. к индийскому падишаху Аурангзебу был послан астраханский бухарец Мухаммед-Юсуф Касимов. В любительной грамоте он именуется посланным, в наказной «памяти» Посольского приказа говорится, что он едет «в посланниках» 113, «из чего мы можем заключить о тождестве терминов “посланный” и “посланник”"». Это два варианта перевода общепринятого, известного переводчикам Посольского приказа латинского термина «Able gatus». Тот факт, что купец Идес именовался в документах посланником, вовсе не значил, что всякому отправленному с дипломатическим поручением за границу купцу давалось аналогичное звание. Так, в 90-е годы, когда в Китай ехал Идес, в Индию был отправлен Семен Мартынов-Маленький, именовавшийся в грамоте «купчина наш гостиной» 114.

Ознакомление с архивной документацией XVII и начала XVIII в. несколько обогащает номенклатуру дипломатических представителей по сравнению с тем, как ее рисует М. Капустин. Так, Ф. А. Головин был послом, Спафарий — посланником, Идес по тексту статейного списка — посланным, а по тексту верительной грамоты — посланным, поверенным, Игнатий Милованов и Агапит Плотников — гонцами. Но существовали, как мы видели, «легкие гончики» и купцы — дипломатические уполномоченные, не имевшие никаких рангов. Например, Лоренц Ланге сопровождал в 1719 — 1721 гг. посольство Измайлова в Пекин и остался в качестве «российского агента» в империи Цйн. Это уже несомненно совмещение дипломатических, торговых и консульских функций.

Интересен вопрос и о том, насколько мог Избрант Идес, оставаясь иноземцем, юридически представлять [45] Россию? В XVII в. таким вопросом ни в России, ни за границей, по-видимому, не задавались. В государственных актах не сохранилось челобитных или указов, которыми бы оформлялся переход в русское подданство. Роль такого рода акта могли играть приобретение дворянства, поступление на службу, получение какого-нибудь звания. Принятые на военную службу иноземцы присягали на верность и «клялись служити и прямити и добра хотети во всем безо всякого лукавства: там же бог и его святое Евангелие помози к вечному спасению и к спасительной вечности» 115.

Переход в православие был актом, наиболее близким к принятию подданства, равносильным признанию того, что получающий заново крещение навсегда вместе с потомством делается русским и частью России. Так, А. А. Виниус в росписи своему роду указывает, что его отец «в Московское государство выехал служить блаженныя памяти Михаилу Федоровичу, всея России самодержцу», после чего «был во многих посылках в Венецию и в Голанскую землю», но не указывает, что его переход на русскую службу был связан с переменой подданства или утвержден каким-либо документом. Лишь когда отец Виниуса вернулся после выполнения важного государственного поручения, он в 1655 г. «крестился в православную веру греческия восточныя церкви и тогда по имянному указу блаженныя памяти великого государя крестил отца моего и меня святейший патриарх Никон» 116.

«Само собой разумеется, что при той необыкновенно отчетливой и резкой обособленности, какая существует между русскими и иноземцами в Московской Руси, о законодательной регламентации подданства в московскую эпоху не может быть и речи. Напрасно бы мы стали искать в положительном праве XVI или XVII веков каких-либо норм, определяющих категорически и точно, кто именно является подданным и кто иноземцем. Таких норм нет, их не может быть, ибо самое отношение подданства имеет в рассматриваемую эпоху бытовой, а не юридический характер...». «Натурализация праву Московской [46] эпохи совершенно неизвестна. Как некогда в Византии, и в Москве принятие православия является для иностранца единственным средством вступления в русское подданство. Принадлежность к русской церкви отождествляется с принадлежностью к русскому государству» 117. Вот почему Спафарий как православный не считается иноземцем.

«В понятии московских людей быть подданным — значит быть православным; стать подданным — значит креститься в православную христианскую веру.

Дети, рожденные на территории Московского государства от иноземцев, остаются иноземцами до тех пор, пока они не примут православия. Место рождения никакого значения не имеет» 118.

В том, что Избрант Идес, не изменив ни подданства, ни веры, ездил посланником царя в чужую страну, не было ничего исключительного. Таких примеров много. Иногда такие посланцы исполняли за границей отдельные поручения, для которых они были особенно пригодны. Петр Марселис, которого в 1643 г. царь Михаил Федорович послал в качестве русского дипломатического представителя в Данию с поручением посватать датского королевича Вольдемара дочери царя Ирине, вернулся в Москву уже в качестве датского уполномоченного, оставаясь русским, т. е. привез вместе с рекредитивом на свое русское посольство датские верительные грамоты. Марселис был, таким образом, как и другие дипломаты того времени, посредником, уполномоченным обеих сторон. Царь платил ему деньгами и промышленными привилегиями, датский король пожаловал ему дворянство 119 Английский купец Джон Мерик играл роль посредника при заключении Столбовского мира. В 1668 г. голландский купец Томас Келерман был отправлен послом в Венгрию главным образом по вопросу о совместной борьбе с турками. Когда в 1672 г. турки разбили польское войско, взяли Каменец-Подольск и под угрозой оказался Киев, за границу было отправлено несколько [47] посольств, из которых самое ответственное — в Бранденбург, Саксонию, к римскому императору, в Венецию и к папе в Рим — было поручено соотечественнику Патрика Гордона и такому же, как он, католику — Павлу Менезию 120. Не менял ни подданства, ни религии швейцарец Лефорт, что не мешало ему быть «великим послом» в 1697 — 1698 гг. и русским генерал-адмиралом.

Так же было в то время и в других государствах.

В Пруссии тоже «мало обращали внимания, были ли первые постоянные дипломатические представители пруссаками, и лишь воздерживались от аккредитования в иностранные дворы лиц, являвшихся подданными этих государств... Лишь в 1746 г. был издан в Пруссии указ, что посланниками могли быть только пруссаки» 121.

Не многое изменилось и в дальнейшие годы царствования Петра. С 1705 г. комиссаром и корреспондентом Петра Великого при русском дворе в Берлине, а с 1706 — 1707 гг. чрезвычайным посланником был немец Альберт фон дер Лит 122. Российским посланником в Бухару в 1718 г. был отправлен итальянец Флорио Беневени, в 1707 г. русским посланником в Вене был барон Урбах. До этого времени он долгое время был датским посланником при венском дворе 123. [48]

ОТ ПЕРЕВОДЧИКА

Записки Идеса переведены с первого голландского издания 1704 г., а записки Бранда — с первого немецкого издания 1698 г. В сочинениях Избранта Идеса и Адама Бранда немало опечаток и искажений главным образом в именах собственных и географических названиях, а зачастую и просто явных нелепостей, которые переводчик счел возможным не воспроизводить в настоящем издании. Достаточно упомянуть, что у Избранта на протяжении всей главы VIII Иркутск именуется Якутском, Цзичжоу — Ксиксу и т. п. Эти искажения возникли в одних случаях по вине авторов, в других — из-за небрежных или невежественных переписчиков, типографов, редакторов. Так, там, где автор писал о реке в пустынном районе Монголии «fischreich» (богатая рыбой), по вине типографов появилось слово «schiffreich» (судоходная).

В связи с этим в нашем переводе были исправлены все те слова, которые в оригинале были написаны явно неправильно. (Идес писал по-немецки, которым, как голландец по рождению, владел недостаточно; известно, в какое отчаяние приходил Витсен, разбирая, редактируя и переводя его записки на голландский язык, на котором они были опубликованы). Слова или фразы, вставленные переводчиком для более правильного понимания текста, даны в квадратных скобках. В тексте документов повсюду применяются названия народов Сибири и Дальнего Востока, общеупотребительные в России XVII в. В комментарии даются современные названия этих народов.

Идес и Бранд при описании народов, по землям которых они проезжали, зачастую допускают враждебные и пренебрежительные высказывания. Так, татар они обвиняют в разбое, хантов (остяков) — во врожденной лени и г. п.

У Идеса, Бранда и в статейном списке приводятся даты по старому стилю (по юлианскому календарю). [49] Чтобы получить современную дату (григорианскую), необходимо ко всем датам XVII в. прибавить десять дней.

Предлагаемое издание записок Идеса и Бранда дается с комментариями, автор которых избегал повторять в них то, что изложено или комментировано в работах М. П. Алексеева, А. И. Андреева и С. В. Бахрушина по сибиреведению XVII в.

К переводам трудов Идеса и Бранда приложен сохранившийся в Центральном государственном архиве древних актов (ЦГАДА) статейный список (отчет посольства Идеса). Записки Идеса как основной материал даются по главам оригинала, книга же Бранда разбита на разделы, которые помещены за соответствующими главами Идеса, так что читатель имеет возможность сравнить два разных источника, чаще всего дополняющих друг друга, хотя иногда и имеющих расхождения. Последовательность книги Бранда вместе с тем не нарушена, его записки приведены полностью.

Разыскание, анализ и палеографическая расшифровка русских архивных документов были сделаны научным сотрудником ЦГАДА Н. Г. Михайловой. Пользуюсь случаем, чтобы выразить за это ей свою глубокую благодарность, так же как Н. Ф. Демидовой за драгоценные советы в области археографии и истории XVII в.

* * *

Иллюстрации заимствованы из первого голландского издания записок Идеса, рисунок на стр. 221 — с современной фотографии; рисунок на стр. 233 — с карты Пекина, изданной в 1828 г. Иакинфом; рисунок на стр. 381 — с фотолитографированного издания Шэньянской рукописи. На карте, предлагаемой в настоящем издании, дается маршрут, скопированный с карты, помещенной в первом голландском издании записок Идеса.

Комментарии

1 J. Moller, Cimbria literata sive scriptorum Ducatus utriusgue Slesviensis et Holstaici Historia Tripartita, Havniae, 1744, p. 257.

2 С. G. Joecher, Allgemeines Gelehrten-Lexikon, 5, Leipzig, 1750, S. 1923.

3 См.: Voltaire, Histoire de l'empire de Russie sous Pierre le Grand, I, Paris, 1761, p. 167; Alexander Gordon von Achintoul, Geschichte Peters des Grossen, I, Leipzig, 1765, S. 101.

4 J. Beckmann, Literatur der дlteren Reisebeschreibungen, I — H, Goettingen, 1809 (об Идесе — II, 5, 447 — 462; о Бранде — II, S. 463 — 464).

5 «Allgemeine Deutsche Biographien», XIII, Leipzig, 1881, S. 747 — 749.

6 G. Henning, Reiseberichte ueber Sibirien von Herberstein bis Ides («Mitteilungen des Vereins fur Erdkunde zu Leipzig, 1950», Leipzig, 1906), S. 312 — 394.

7 G. Cahen, Hlstoire des relations de Russie avec la Chine sous Pierre le Grand, 1689 — 1730, Paris, 1912, p. 81.

8 F. Kurfuerst, К cesko-ruskum stykum koncem stoleti XVII a pocetum stoleti XVIII, Praha, 1936, S. 87 — 88, 113 — 115.

9 В то время в Шлезвиг-Голштинии было много выходцев из Голландии. Целый город Фридрихсштадт в восточной части Голштинии был основан голландскими эмигрантами и, весь прорезанный каналами, живо напоминал голландские города (К. Kersten, Peter der Crosse, Amsterdam, 1955, S. 118).

10 См. J. Gebhard, Het leven van Mr Nicolaus Cornelius Witsen, Utrecht, 1882, S. 332.

11 Следует заметить, что в народе слобода называлась «немецкой» в широком смысле этого слова, т. е. «иностранной». По сохранившейся переписке того времени англичане ее называли голландской (R. N. Bain, Tre Pupils of Peter the Great, Westminster, 1897, p. 23).

12 М. Posselt, Tagebuch des Generals Patrik Gordon, I — III, Petersburg, 1851; M. Posselt, General und Admiral Franz Lefort, sein Leben und seine Zeit, I — II, Frankfurt am Main, 1866.

13 См.: M. Posselt, General und Admiral Franz Lefort..., II, S. 65 — 66.

14 См.: ЦГАДА, ф. № 62, Сношения России с Китаем, кн. 14, л. 1.

15 «Указ царей Ивана и Петра и царевны Софьи об уплате денег амбурцу торговому иноземцу Елизарию Избранду за разные взятые у него про Государев верховный обиход заморские вещи. 7196 г. марта 7» («Чтения в Обществе истории и древностей российских при Московском университете», 6, М., 1887, стр. 177, 178).

16 ЦГАДА, ф. № 62, Сношения России с Китаем, кн. 14, л. 66, 67.

17 М. Posselt, Tagebuch des Generals Patrick Gordon, II, S. 327, 336.

18 М. М. Богословский, Петр I, I, M., 1940, стр. 135; M. Posselt, Tagebuch des Generals Patrick Gordon, II, S. 369.

19 M. Posselt, Der General und Admiral Franz Lefort..., II, S. 67.

20 Ibid., S. 64.

21 В 1692 г., через несколько месяцев после отъезда Идеса в Китай, в доме Лефорта отпраздновали свадьбу сестры Идеса Елизаветы с родственником Лефорта, Филиппом Сенебье, приехавшим из Женевы. Таким образом Идес оказался в свойстве с Лефортом.

22 См.: М. Posselt, Der General und Admiral Franz Lefort..., II, S. 66.

23 Гос. публичная б-ка им. М. Е. Салтыкова-Щедрина в Ленинграде, «Библиотека Вольтера. Рукописи о России», 14, № 114, т. V, 1695, стр. 2, ср. «Журнал государя Петра I с 1695 по 1709 г., сочиненный бароном Гизеном»: «Сего 1695 году, в 1 день февраля а Москву приехал назад великих государей из китайской земли бывший там посол иноземец Избрант, реляцию о том учинил, и описание того посольства и походе его на голландском языке типом напечатано» (цит. по кн.: Ф. Туманский, Собрание разных записок и сочинений... о жизни и деяниях Петра Великого, III, СПб., 1782, стр. 6).

24 См.: М. Posselt, Tagebuch des Generals Patrick Gordon, II, S. 506.

25 См.: М. Posselt, General und Admiral Franz Lefort..., II, S. 67.

26 Ibid., S. 68.

27 См.: М. Posselt, Tagebuch des Generals Patrick Gordon, II, S. 511.

28 «Письма и бумаги Петра Великого. I. 1688 — 1701», СПб., 1887, стр. 53. 545.

29 См.: М. Posselt, Tagebuch des Generals Patrick Gordon, III, S. 9, 89.

30 Генрик Мюнтер (по-видимому, из лифляндских шведов) принадлежал к той же среде, что и Идес. Вместе с другим иноземцем, Петером Койетом (переводчиком Посольского приказа), Мюнтер владел стекольным заводом в Духанино, которым позже владел единолично (см.: Е. Amburger, Die Farnilie Morselis. Studien zur russischen Wirtschaftsgeschichte, IV, Giessen, 1957, S. 201).

31 A. W. Fechner, Chronik der evangelischen Gemeinden in Moskau. I, Moskau, 1876, S. 401.

32 «Письма и донесения иезуитов о России конца XVII и начала) XVIII вв.». СПб., 1904, стр. 24.

33 Н. Dalton, Geschichte der reformierten Kirche in Russland, («Kirchenhistorische studie», Gotha, 1865), S. 114; A. W. Fechner, Chronik der evangelischen gemeinden in Moskau, I, S. 396. Девиз Витсена: «Труд побеждает все» («Labor omnia vincit»). «Витсен был покровителем находившихся в Москве лиц реформатского вероисповедания» (см.: А. Г. Брикнер, История Петра Великого, СПб., 1882, стр. XVIII).

34 Д. Цветаев, Протестантство и протестанты в России до эпохи преобразования, М., 1890, стр. 135.

35 См.: Н. Dalton, Geschichte der reformierten Kirche in Russland, S. 5 — 6.

36 См.: J. Scheltema, Rusland en de Nederlanden, Tweede Deel, Amsterdam, 1817, S. 72, 73.

37 П. П. Пекарский, Наука и литература в России при Петре Великом, I, СПб., 1862, стр. 7.

38 J. Scheltema, Rusland en de Nederlanden, S. 331 — 336.

39 М. Posselt, General und Admiral Franz Lefort..., I, 1866, S. 309 — 310.

40 По поводу отношений Петра с Витсеном и Избрантом см.: М. П. Погодин, Петр Первый, первые годы единодержавия («Русский архив», 1879, № 1), стр. 23.

41 В одном анонимном сочинении избрание Идеса послом объясняется тем, что он за несколько лет до того завоевал симпатии царя и стал его любимцем: (см.: «Der Moskowitische Staat unserer Zeit worinnen unparteisch beschrieben diesen grossen Reiches Beschaffenheit und Weitlдuffigen Graenzen, dessen Regierungsform etc.», Colin, 1702, S. 56, 57).

42 «Adam Brands neu vermehrte Beschreibung seiner grossen chinesischen Reise», Berlin, 1712, S. 2.

43 A. Brueckner, Russische Geldfuerste. Historisches Taschenbuch, Leipzig, 1877, Funfte Fotge, 7 Jahrgang, S. 27.

44 H. Устрялов, История Петра Великого, II, М., 1858, прил. XV; М. М. Богословский. Петр I, III, M., 1946, стр. 137. 138.

45 «Письма и бумаги Петра Великого. I. 1683 — 1701», стр. 323.

46 См.: Б. Б. Кафенгауз, История хозяйства Демидовых в XVIIIXIX вв., М., 1949, стр. 23; Е. И. Заозерская, Список мануфактур, возникших при Петре I («Исторические записки», 1946, № 19), стр. 265, 268.

47 «Письма и бумаги Петра Великого. I. 1688 — 1701», стр. 853. — Амбургер пишет, что пороховые заводы, основанные на Яузе иностранным купцом Бахерахтом, после его смерти перешли в казну, которая сдавала их в аренду частным иностранным предпринимателям, в том числе в 1703 — 1704 гг. Избранту Идесу (см.: Е. Amburger, Die Familie Marselis, Studien zur russischen Wirtschaftsgeschichte, IV, S. 203).

48 Цит. по кн.: Б. Б. Кафенгауз, История хозяйства Демидовых в XVIII — XIX вв., стр. 70.

49 И. Гамель, Описание Тульского ружейного завода в историческом и техническом отношении, М., 1826, стр. 32 — 33.

50 П. Г. Любомиров, Очерки по истории металлургической и металлообрабатывающей промышленности в России (XVII, XVIII и начало XIX вв.), Л., 1957, стр. 53.

51 См.: «Дополнения к актам историческим», XII, СПб., 1872, стр. 90, 91.

52 См.: Г. В. Форстен, Датские дипломаты (ЖМНП, 1904, декабрь), стр. 342; М. М. Богословский, Петр Первый, IV, М., 1948, стр. 319.

53 «Письма и бумаги Петра Великого, I. 1688 — 1701», стр. 777; см. также: М. М. Богословский, Петр 1, IV, стр. 74.

54 С. Ф. Огородников, Очерк истории города Архангельска («Морской сборник», 1889, ноябрь), стр. 124.

55 Там же, стр. 137.

56 С. Елагин, История русского флота. Период Азовский, СПб., 1864, стр. 303.

57 См.: М. М. Богословский, Административные преобразования Петра Великого в 1699 — 1700 гг. («Изв. АН СССР. Отделение гуманитарных наук», 1929, № 1), стр. 104 — 108; М. М. Богословский, Петр 1, IV, стр. 266, 267.

58 См.: С. Ф. Огородников, Очерк истории города Архангельска, стр. 67.

59 Там же, стр. 134, 136, 145.

60 Надо думать, что Идесу помогали его связи с заграницей, откуда он мог черпать советы, мастеров, материалы. Имя Идеса числится в записных почтовых книгах того времени, как одного из иностранцев, переписывавшихся с заграницей через Вильну, Ригу и Архангельск (см.: И. П. Козловский, Первые почты и первые почтмейстеры Московского государства, Варшава, 1913, стр. 365, 435).

61 «Письма и бумаги Петра Великого. V. Январь — июнь 1707», СПб., 1907, стр. 718.

62 См.: «Полное собрание законов Российской империи. IV. 1700 — 1712», СПб, 1830, стр. 6 — 7.

63 «Полное собрание законов Российской империи. IV. 1700 — 1712», стр. 7. — Этой жалованной грамоты Избранту в «Полном собрании законов...» нет. Она обнаружена в ЦГАДА (см. стр. 384 — 385 настоящего издания). Как видно из нее, желание Идеса опубликовать за свой счет за границей книгу о путешествии и карту Сибири и Китая было встречено Петром I благожелательно.

64 М. М. Богословский, Петр I, II, стр. 455.

65 G. Henning, Reiseberichte ueber Sibirien von Herberstein bis Ides, S. 317.

66 «Памятники дипломатических сношений», VIII, 1867, стр. 614, 663, 749, 753.

67 См.: «Письма и бумаги Петра Великого. II. 1702 — 1703», СПб., 1889, стр. 606.

68 Там же, стр. 690.

69 Там же, стр. 623, 624.

70 «Письма и бумаги Петра Великого. III. 1704 — 1705», стр. 408, 895; там же, VI. Июнь — декабрь, 1707, СПб., 1912, стр. 252.

71 См.: С. Ф. Огородников, Очерк истории города Архангельска в торгово-промышленном отношении, СПб., 1890, стр. 183; а также «Полное собрание законов Российской империи. IV. Указ от 20 января 1703 г.».

72 См.: A. W. Fechner, Chronik der evangelischen Gemeinden in Moskau, S. 434.

73 С. Ф. Огородников, Очерк истории города Архангельска (Морской сборник», 1889, ноябрь), стр. 68.

74 J. Gebhard, Het leven van Mr. Nicolaus Cornelius Witsen, II, Utrecht, 1882, S 322

75 ЦГАДА, Фонд Сената, оп. 106, № 32, л. 1 — 3 об.

76 Е. Amburger, Fremde Unternehmer in Russland bis zur Oktoberrevolution im Jahre 1917 («Tradition», «Zeitschrift fuer Firmengeschichte und Unternehmer-Biographie», Baden-Baden, 1957, № 4), o. 339.

77 J.-J. Marperger, Erstes Jahrhundert gelehrter Kaufleit, Dresden, 1717, S. 27.

78 Georgi Henrici Goetzi D. Superint. Lubecensis, De mercatoribus Eruditis, vel Gelehdten Kaufleute Diatribe in Examine Automnale Scholae Lubecensis, MDCCV, Exhibita Lubecae, S. 10; J. Moller, Cimbria literata sive Scriptorum Ducatus utriusgue Slesviensis et Holstaici Historia Tripartita, Havniae, 1744, p. 64.

79 Ersch-Gruber, Allgemeine Encyclopddie, XII, Leipzig, 1824, S. 24314.

80 J. Beckmann, Literatur der aelteren Reisebeschreibungen, II, Goettingen, 1809, S. 450.

81 См.: R. Fischer, Russian fur Trade, San-Francisco — Berkeley, 1942, pp. 193, 194.

82 Adam Brand, Neu vermehrte Beschreibung seiner grossen chinesischen Reise, Berlin, 1712, S. 263, 264.

83 Изучая дипломатические отношения между Россией и Пруссией по сохранившимся архивным данным, Форстрейтер сообщает, что Бранд потерял доверие в России после того, как присвоил себе суммы, полученные им от московского правительства для закупки военных материалов в Германии (K. Forstreuter, Preussen und Russland von den Anfдngen des Deutschen Ordens bis zu Peter dem Grossen («Bausteine zur Geschichtswissenschaft», 23, Gцttingen, 1955), S. 213.

84 Adam Brand, Neu vermehrte Beschreibung seiner grossen chinеsischen Reise, S. 5.

85 См.: С. А. Белокуров, Ю. Крижанич в России, М., 1906, стр. 107.

86См.: Н. Абрамов, Материалы по истории христианского просвещения Сибири (ЖМНП, 1854, январь), стр. 36.

87С. В. Бахрушин, Пути в Сибирь в XVI и XVII вв. («Научные труды», III, I, M., 1955), стр. 134. О первых посольствах в Китай см.: Н. Ф. Демидова, В. С. Мясников, Первые русские дипломаты в Китае («Роспись» И Петлина и Статейный список Ф. И. Байкова) М., 1966, 158 стр.

88«Идес был первым, подробно и достоверно описавшим сухопутную дорогу в Китай», — суммировал значение Идеса в истории географии Бекман (J. Beckmann, Literatur der дlteren Relsebeschreibungen, I, Gцttingen, 1809, S. 453). «Труд Избранта Идеса, — касаясь этнографической части записок, пишет А. И. Андреев, — является в сущности первым этнографическим трудом русского происхождения о большинстве народов Сибири, хотя и написанным на немецком языке, причем для некоторых народов он дает вообще первое этнографическое описание их» (А. И. Андреев, Очерки по источниковедению Сибири XVII века, 1929, стр. 106).

Один из предубежденных иностранных исследователей русского продвижения на Восток в XVI — XVII вв. пишет: «Через четыре года после Нерчинского договора последовало по одной из странных прихотей Петра неудачное посольство голландского купца Избранта Идеса, посланного с миссией в Китай. Путешествие получило мировую известность благодаря вышедшим в свет описаниям его, одно из которых было тайком опубликовано его секретарем, Адамом Брандом, другое позже — от имени самого Идеса Витсеном. В обеих книгах много интересного материала, и они законно высоко расцениваются в литературе путешествий» (J. F. Baddeley, Russia, Mongolia, China, London, 1919, pp. VI — VII).

В своем хронологическом обзоре литературы по географии, геологии и палеонтологии Восточной Монголии В. А. Обручев первым в списке приводит записки Избранта Идеса (В. А. Обручев, Восточная Монголия. Географическое и геологическое описание, 1 — 2, М., 1947, стр. 10).

89 Это письмо, опубликовано уже после смерти Лейбница (см.: «Leipziger Gelehrten-Zeitung», Leipzig, 1722, S. 544).

90 См.: К. М. Baer, Peter's des Grossen Verdienste um die Erweiterung der geographischen Kentnisse, St. Petersburg, 1872, S. 18. — Бэр имеет в виду собрание материалов, изданных И. И. Голиковым: «Дополнение к деяниям Петра Великого», XII, М., 1794, стр. 170 — 176.

91 Такой точки зрения придерживаются историки, следующие за схематическим изложением фактов у Н. Н. Бантыш-Каменского («Дипломатическое собрание дел между Российским и Китайским государствами с 1619 по 1792-й год», Казань, 1882, стр. 64 — 74).

92 Б. Г. Курц, Торговля России с Китаем в XVII столетии («Новый Восток», М., 1928, № 23 — 24, стр. 335 — 336). — К сожалению, Б. Г. Курц не дает точного указания, на основании каких именно архивных документов им произведены эти подсчеты.

93 ЦГАДА, ф. № 62, Сношения России с Китаем, кн. 14, л. 1 — 2.

94Там же, л. 28 об.

95 С. А. Белокуров, О посольском приказе, М., 1906, стр. 114; С. К. Богоявленский, Приказные судьи XVII в., М., 1946, стр. 200 — 203.

96 ЦГАДА, ф. № 62, Сношения России с Китаем, кн. 14, л. 29 — 30, 54 об.

97 См.: Г. Котошихин, О России в царствование Алексея Михайловича, СПб., 1854, стр. 38.

98 См.: там же, стр. 44.

99 ЦГАДА, ф. № 62, Сношения России с Китаем, кн. 14, л. 160 об.

100 Это было вызвано «сообщениями Сибирских воевод в том, что правительство Канси вопреки договору принимает перебежчиков и не возвращает их» (П. Т. Яковлева, Первый русско-китайский договор 1689 г., М., 1958, стр. 204).

101 ЦГАДА, ф. № 62, Сношения России с Китаем, кн. 14, л. 61 — 63, 68 — 69.

102 См. стр. 344 настоящего издания.

103 ЦГАДА, ф. № 62, Сношения России с Китаем, кн. 14, л. 51 (см. также стр. 344 в настоящем издании).

104 П. Т. Яковлева, Первый русско-китайский договор 1689 г., стр. 204 — 205.

105 ЦГАДА, ф. № 62, Сношения России с Китаем, кн. 14, л. 53.

106 Там же, л. 57, 55 об. — 56.

107 Номенклатура дипломатических рангов была установлена в 1815 г. на Венском конгрессе: на первом месте среди дипломатических представителей послы, на втором — посланники, а на третьем — поверенные в делах. Позже, в 1818 г., на Аахенском конгрессе было решено, что поверенные в делах будут на четвертом месте, а на третьем — «министры-резиденты».

108 Э. Сатоу, Руководство по дипломатической практике, перевод под ред. А. А. Трояновского, М., 1941, стр. 133.

109 М. Капустин, Дипломатические сношения России с Западной Европой во второй половине XVII века, М., 1852, стр. 51.

110 Там же.

111 Н. Н. Бантыш-Каменский, Дипломатическое собрание дел между Российским и Китайским государствами с 1619 по 1792-й год, Казань, 1882, стр. 24.

112 А. Ф. Малиновский, Известия об отправлении в Индию российских посланников, гонцов и купчин с товарами («Труды и летописи Общества истории и древностей российских», VII, М., 1837), стр. 130, 131.

113 «Русско-индийские отношения в XVII в.». Сборник документов, М., 1958, стр. 99, 194, 201.

114 Там же, стр. 362.

115 «Собрание государственных грамот и договоров», IV, М., 1828, № 146.

116 См. «Роспись роду Виниусовых», приложение к ст.: М. В. Доброклонский, Книга Виниуса («Изв. АН СССР, Отделение гуманитарных наук», 1929, № 3), стр. 227 — 228.

117 В. М. Гессен, Подданство, его установление и прекращение I, СПб., 1909, стр. 202 — 204.

118 Дм. Цветаев, Генерал Николай Бауман и его дело. Из жизни Новоиноземной слободы в XVII в., М., 1884, стр. 7 сл.

119 См.: Е. Amburger, Die Familie Marselis, Studien zur russischen Wirtschaftsgeschichte, IV, Giessen, 1957, S. 88.

120 См.: Brueckner, Russische Diplomaten im XVII Jahrhundert [«Russische revue», XXVIII (Petersburg), 1888, S. 33 — 72].

121 J. Krusche, Die Entstehung und Entwicklung der stдndigen diplomatischen Vertretung Brandenburg-Preussens am Carenhofe bis zum Eintritt Russlands in die Reihe der Europaeische Grossmachte («Jahrbuch fur Kultur und Geschichte der Slawen, Ost-Europa Institut in Breslau», VIII, 2, N. F., 1932), S. 182, 183.

122 Krauske, Die Entwicklung der standigen Diplomatie von fдnfzehnten Jahrhundert bis zu Beschlьssen von 1815 und 1818 («Staats und sozialwissenschaftliche Forschungen», herausgegeben von Gustav Schmoller, V, 3, Leipzig, 1855), S. 145.

123 В. Герье, Отношения Лейбница к Петру Великому (ЖМНП, 147, 1870, февраль), стр. 355.

Текст воспроизведен по изданию: Избрант Идес и Адам Бранд. Записки о посольстве в Китай. М. Глав. Ред. Вост. Лит. 1967

<<Вернуться назад

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2017  All Rights Reserved.