Сделать стартовой  |  Добавить в избранное  | Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад

КИРАКОС ГАНДЗАКЕЦИ

КРАТКАЯ ИСТОРИЯ

ПЕРИОДА, ПРОШЕДШЕГО СО ВРЕМЕНИ СВЯТОГО ГРИГОРА ДО ПОСЛЕДНИХ ДНЕЙ, ИЗЛОЖЕННАЯ ВАРДАПЕТОМ КИРАКОСОМ В ПРОСЛАВЛЕННОЙ ОБИТЕЛИ ГЕТИК

ГЛАВА 10

/192/ Краткое изложение истории страны Агванк, приводимое ниже в форме рассказа

В начале первой истории мы рассказали о святом просветителе армян, апостоле и мученике, местоблюстителе трех святых апостолов Фаддея, Варфоломея и Иуды Иаковлева — святом Григориосе и молитвами его дошли до сего места. А во второй части мы поместим главу о просветителях страны Агванк как сородичах и единоверцах наших, наипаче что предводители их были армяноязычны, многие из них говорили по-армянски, цари их подчинялись армянским царям, находились под их властью, а епископы рукополагались святым Григором и местоблюстителями его, народ жил вместе с нами в православной вере 1, и из всего этого следует говорить об обоих народах вместе 2. И мы начнем рассказывать вкратце об их предводителях и доведем до того места, где оставили их.

Итак, первым побудителем просвещения областей восточных называют Егишэ 3, ученика великого апостола Фаддея, который после смерти святого апостола отправился в Иерусалим к Иакову, брату господа, и, /193/ будучи рукоположен им в епископы, прошел через страну персов и достиг страны Агванк. Пришел он в какое-то место, именуемое Гисом 4, [133] и построил там церковь и сам принял там мученическую смерть неизвестно от кого. Труп его вместе со многими другими был брошен в колодец, где и оставался до дней последнего царя Вачагана 5 Благочестивого.

И вот они, цари агванские, происшедшие от сородича Гайка Аррана, которого Вагаршак Парфянин 6 назначил правителем и князем тех краев, — Вачаган Первый, Ваче, Урнайр. Этот, явившись к великому государю армян Трдату и святому Григорису, был окрещен им 7. И святой Григор одного из своих служителей, прибывшего вместе с ним от ромеев, рукоположил в епископы и дал его царю 8 Урнайру. [Потом были] Вачаган, Мерхаван, Сато, Асай, Есваген. В дни его [правления] (Есвагена) блаженный Месроп изобрел письмена армянские, грузинские и агванские 9. Ваче, коего насильно сделал могом персидский царь Иазкерт, виновник избиения святого Вардана и его сподвижников 10, оставив затем веру могов, а вместе с тем и царство, принял схиму я строгим образом жизни умилостивил бога, перед которым провинился.

Затем Вачаган Благочестивый, которого мы упомянули выше, услыхав, что святого Егишэ бросили в яму, приказал вытащить все кости из той ямы; и, вытащив [кости], сложили их в кучи. Благо/194/честивый царь встал на молитву, прося бога указать кости святого Егишэ. И поднялся сильный ветер, разбросал-развеял по полю все кости, кроме костей святого Егишэ. И царь взял их с великим благоговением, воссылая хвалу богу, и раздарил их по всей своей стране 11.

Потом епископом стал святой Шупхагишо 12. Однако у нас есть сомнения относительно того, записать ли этого мужа вперед, ибо [человек], написавший историю Агванка 13, записал это имя как живущего в дни Вачагана Благочестивого; и свидетельство этому — законы, установленные царем Вачаганом вместе со всеми агванскими епископами, которые гласят следующее: «Я, Вачаган, царь агванский, и Шупхагишо, архиепископ Партава...» 14 И после этого имя сие не было найдено в перечне епископов, а мы, как нашли, так и расположили.

Потом владыка Матфз и владыка Саак — пять [лет]; владыка Мовсес — шесть; владыка Пант — семь; владыка Лазар — восемь. Затем святой младенец Григорис, сын Вртана Великого, брат Иусика, внук отосланного армянским царем Трдатом Великим святого Григора, [который] был убит как мученик божий на поле Ватнеан 15, а затем был привезен и похоронен в Амарасе. Позже, в дни Вачагана, были обретены мощи, в том числе и мощи отца Иоанна Крестителя святого Захарии, а таже святого Пантелеймона, великому/195/ченика христова, принявшего мученическую смерть в городе [134] Никомидии в дни Максимиана; [эти мощи] святой Григориос привез с собой.

А потом владыка Закария — десять [лет]; владыка Давид — одиннадцать; владыка Иованнес, который стал епископом у гуннов, — двенадцать; владыка Еремия — тринадцать. В дни его правления блаженный Месроп с большим трудом изобрел агванские письмена. Владыка Аббас — четырнадцать. При нем на Двинском соборе 16 решено было говорить о святом боге: «Бессмертный и распят» 17 и говорить: «Единое естество божественности и человечности». Владыка Виро — тридцать и три года. Он долгие годы находился в заточении при дворе персидского царя Хосрова и, освободившись после его смерти, вернулся к себе в страну 18. [Владыка Виро] выкупил армян, грузин и агван 19, плененных хазиром Шатом 20, сыном хакана Джебе, который заполонил всю страну нашу. Он возвел шесть (В тексте: «пять») городов в честь имени Шат: «Шатар, Шамхор, Шаки, Ширван, Шамахи, Шапоран».

Владыка Закария — пятнадцать лет. Этот молитвами своими вернул к жизни из плена великий город Партав. Владыка Иованн — двадцать и пять лет; владыка Ухтанес /196/ — двенадцать лет. Он проклял агванских нахараров за кровосмешение между сородичами, и все они околели. Владыка Егиазар — шесть лет; владыка Нерсес — семнадцать лет. Этот, пока еще был епископом Гардмана, обещал одной женщине, по имени Спрам, жене агванского ишхана, действовать во всем согласно воле ее, если она добьется его рукоположения католикосом Агванка. И женщина эта, погрязшая в халкидонской ереси, умолила епископа рукоположить Нерсеса Бакура католикосом Агванка.

Когда прошло некоторое время, [католикос] проявил ересь, которую он выносил и придерживался. И стал он тогда порицать епископов и иереев, многих из них подверг гонениям. Предводители Агванка, собравшись, предали его анафеме и написали армянскому католикосу Егии, прося его помочь им.

И Егия написал главе мусульман Абдулмелику 21, дескать: «Духовный предводитель агванов и некая женщина вознамерились поднять против тебя страну свою, ибо их окрыляют греки». И тот приказал Егии отправиться в Агванк и свергнуть его с престола, [затем] и его, и женщину ту вместе, связав им ноги и взвалив, подобно тюку, на верблюда, повезти ко двору царскому на посмеяние всему воинству 22.

Отправившись в город Партав, Егия и евнух царя исполнили царский приказ. И в то время как таким образом [135] бесчестили [Нерсеса] и насмехались над ним, /197/ он впал в уныние и спустя восемь дней умер от горя. Все нахарары Агванка и все епископы дали евнуху письменное обязательство, скрепленное грамотой и царским перстнем, в том, что без разрешения армянского католикоса не будут рукополагать католикоса агванского 23.

Егия рукоположил на агванский престол владыку Симеона, который уничтожил смуту нерсесову; он правил полтора года и установил семь пунктов канонов 24. Владыка Микаэл — тридцать и пять лет; он призвал настоятеля [монастыря] Макенацвоц Согомона и проклял владетелей агванских, кои женились на сородичах в третьем поколении, и они были стерты с лица земли; проклят был также Талилэ, духовный предводитель грузин, ибо это он давал позволение на незаконные браки 25.

Владыка Анания — четыре года. Владыка Иовсеп — семнадцать лет. На пятом году его правления исполнился двухсотый год армянского летосчисления.

Владыка Дэвид — четыре года; этот растратил земли и священные сосуды, умер, будучи отравлен 26.

Владыка Давид — девять лет; этот продал нечестивцам Дастакерт и Сахманахач 27.

Владыка Матеос — полтора года; и этот тоже умер, выпив смертоносное зелье.

Владыка Мовсес — полтора года 28.

Владыка Агарон — два года.

Владыка Со/198/гомон — полгода (Здесь составитель критического текста на армянском языке К. А. Мелик-Оганджанян дополнил текст с помощью труда Мовсеса Каганкатваци).

Владыка Теодорос — четыре года.

Владыка Согомон — одиннадцать лет.

Владыка Иованнес — двадцать и пять лет; этот перенес католикосат из Партава в Бердак, на место их летнего пребывания.

Владыка Мовсес — полгода.

Владыка Давид — двадцать и восемь лет; этот благословил незаконный брак владетеля Шаки; брат этого ишхана из мирян спросил его: «Откуда ты идешь, владыко?» И тот сказал: «Из дома твоего брата». И говорит ишхан Давиду: «Да онемеет язык твой, благословивший [этот брак], и да отсохнет десница твоя», что тотчас же свершилось, и до самой смерти он не вылечился.

Владыка Иовсеп — двадцать и пять лет; на третьем году его правления исполнилось трехсотлетие армянского летосчисления 29. [136]

Владыка Самуэл — семь и десять лет; этот своевольно завладел саном, затем был лишен его армянским католикосом Геворгом и был вынужден вторично принять рукоположение в Двине.

Владыка Иовнан — восемь с половиной лет; он был придворным епископом в Армении. Покуда Геворг был в плену, он прибыл в Агванк и там был рукоположен помимо воли владыки Геворга; а когда ишханы агванские выкупили владыку Геворга, он лишил Иовнана сана, но ишханы агванские, [напомнив] о своих заслугах перед ним, стали умолять его, и он вторично рукоположил его (Иовнана).

Владыка Симеон — двадцать один год.

Владыка Давид — пять лет.

Владыка Саак — восемнадцать лет.

Владыка Гагик — четырнадцать лет; на четвертом году его правления исполнилось четырехсотлетие армянского летосчисления 30.

/199/ Владыка Давид — семь лет, из Капалакского епископства (Дополнено по Мовсесу Каганкатваци (прим. К. А. Мелик-Оганджаняна)).

Владыка Давид — шесть лет; этот был рукоположен армянским католикосом Ананией.

Владыка Петрос — шестнадцать лет.

Владыка Мовсес — шесть лет, из предводительства монастыря Фарисос 31. Затем — владыка Маркое, муж божий, а после него — Иовсеп, а затем — другой владыка Маркое и вслед за ним — владыка Степанос, а затем — владыка Иованнес — пятьдесят лет, затем — владыка Степанос, умерший в отроческом возрасте, — полтора года; с 588 (1139) года армянского летосчисления, в дни патриаршества армянского католикоса владыки Григориса Великого 32, в течение двадцати пяти лет не было в Агванке пастыря.

Потом был какой-то мальчик из рода католикосов, по имени Гагик, сын Геворга, внук Карапета, которого вскормили и обучили; а когда мальчик этот подрос, вардапет Григор, сын Токакера, Давид, сын Алавика, и другие из страны Агванк написали письмо, [полное] мольбы, патриарху армян Григорису, который в то время находился /200/ в западных странах. И послали с тем письмом человека, чтобы [Григорис] рукоположил его в епископы, а также послал одного из своих епископов и дал приказ о рукоположении мальчика Гагика на агванский престол, дабы не погибла страна их без пастыря.

А патриарх рукоположил посланца, а также приказал епископу карийскому отправиться в Агванк и рукоположить агванского католикоса. [137]

Затем епископ каринский Саак и другой епископ, приехав, рукоположили в соответствии с повелением книг еще двенадцать других епископов, а затем рукоположили Гагика католикосом и нарекли его Григорэсом 33 — по имени армянского католикоса.

В те дни спустились тьма и туман и окутали все горы и поля, началось ужасное землетрясение и была дотла разрушена столица Гандзак 34. И милостью божьей вновь рукоположенный католикос выжил, но от землетрясения погиб великий вардапет Григор 35 вместе с множеством других мужчин, женщин и детей, коим несть числа, которых убивали строения, обвалившиеся на них.

Пришел царь грузинский Дэметрэ 36 и разграбил все их имущество; увез в свою страну и врата городские 37.

Обвалилась также гора Алхарак и преградила лощину, проходившую через нее, и получилось море, которое существует и поныне. /201/ Спустя восемь лет появилась ярко светящаяся хвостатая звезда, которая явилась приметой голода, меча и плена, объявших мир.

А когда католикос Гагик стал настоящим мужчиной, исполненным божественных знаний, то преставился из сего мира; и снова мгла окутала эти края.

А затем — владыка Бежгэн, который оставил сан свой и женился, а после него — владыка Степанос — сорок лет; вслед за ним — владыка Иованнес — сорок лет, который построил чудесную церковь в гаваре Миапор при монастыре, называемом Хамши; это та [церковь], которая остается до наших дней. А затем — брат его, владыка Персес, муж кроткий и доброго нрава, который был рукоположен в 684 (1235) году армянского летосчисления.

ГЛАВА 11

О том, как поднялось татарское войско и обратило в бегство грузинского царя

В 669 (1220) году, когда грузины еще гордились победой, одержанной над мусульманами, у которых они отторгли множество армянских гаваров, нежданно-негаданно появилось огромное множество войск в полном снаряжении и, пройдя быстрым ходом через Дербентские ворота, пришло в Агванк 38, чтобы оттуда проникнуть в Армению и Грузию. И все, что встречалось им в пути, — людей, скот и вплоть до собак даже — они предавали мечу.

/202/ Драгоценную одежду и иное имущество, за [138] исключением лошадей, они ни во что не ставили. Быстро продвинувшись до Тифлиса, они повернули обратно, пришли в Агванк, к границам города Шамхор.

И распространилась о них ложная молва, будто они — моги и христиане по вере, [будто] творят чудеса и пришли отомстить мусульманам за притеснение христиан; говорили, будто есть у них церковь походная и крест чудотворный; и, принеся меру (В тексте: «***» — мера сыпучих тел) ячменя, они бросают ее перед крестом, [затем] оттуда все войско берет [корм] для лошадей своих, и [ячмень] не убавляется; а когда все кончают брать, там остается ровно столько же. Точно так же и с продовольствием для людей. И эта ложная молва заполнила страну. Поэтому население страны не стало укрепляться, а какой-то светский иерей, собрав прихожан своих, с крестами и хоругвями даже вышел навстречу им. И они предали их мечу — всех перебили.

Таким образом, повсюду встречая беззаботных, они истребляли [население] и разорили многие местности. Сами же, упрятав свое имущество в укрепленной местности, называемой Бегамедж 39, что в болотах и топях, расположенных между двумя городами — Партавом и Белука/203/ном, совершали оттуда стремительные набеги и разоряли многие гавары.

Тогда царь грузинский Лаша 40 и великий военачальник Иванэ, собрав войско, выступили войной против них и подошли к долине, называемой Хунан 41, ибо там находилось войско неприятеля. Сразились друг с другом и поначалу обратили в бегство неприятеля; но поскольку [другие части] неприятеля находились в засаде, он ударил с тыла и начал сечь грузинское войско. Повернули и выступили против [грузин] и обращенные в бегство [татары] и окружив с той и другой стороны, нанесли великое поражение войску христианскому. Бежали царь и все князья 42. А неприятель, забрав военную добычу, унес ее в свой стан.

В другой раз собрал царь грузинский войско, еще более многочисленное, чем в первый раз, и вознамерился дать бой неприятелю. А [татары], взяв с собой жен, детей и все свое имущество, намеревались пройти через Дербентские ворота в свою страну. Но мусульманское войско, находившееся в Дербенте, не пропустило их. Тогда они перевалили через Кавказские горы по неприступным местам, заваливая пропасти деревьями и камнями, имуществом своим, /204/ лошадьми и военным снаряжением, переправились и вернулись в свою страну. И звали их предводителя Сабата Багатур. [139]

ГЛАВА 12

О поражении войск в окрестностях Гандзака

Когда минуло некоторое время, поднялись другие войска из гуннов, которых называют кипчаками 43, и явились в Грузию к царю Лаша и азарапету Иванэ, чтобы [последние] выделили им место для поселения, а они (кипчаки) служили бы им верою. Но они (царь и Иванэ) не согласились дать им пристанище.

Тогда они ушли [оттуда] и обратились к жителям города Гандзак. Те охотно приняли их, ибо их очень притесняли грузинские войска, разорявшие их страну и угонявшие в плен людей и скот. Предоставили им место для поселения в окрестностях города, помогли им продовольствием и питьем, надеясь с их помощью противостоять царству грузинскому. А войско гуннов обосновалось там и обрело покой.

Тогда Иванэ собрал войско и, кичась, выступил против них; он спесиво грозился стереть их город с лица земли и полагался на си/205/лу своего войска, а не на бога, который дарует победу, кому желает. Когда они сошлись, варвары спокойно вышли из своего логова и предали мечу усталое и отчаявшееся грузинское войско; многие были взяты в плен, остальные обратились в бегство. В тот день христианское войско понесло великое поражение, и бог покинул их, доходило до того, что какой-нибудь никудышный человек гнал перед собой множество храбрых и прославившихся в боях мужей, подобно пастуху, погоняющему стадо, ибо господь отказался покровительствовать их оружию и отрекся от них в бою. [Кипчаки] приводили знатных мужей и обменивали их на пустячную одежду и съестные припасы; а персы покупали их, подвергали невыносимым терзаниям и столько золота и серебра требовали взамен, что нельзя было их выкупить. И многие там в темнице и умерли.

В числе других были захвачены сын Хахбака Григор, брат храброго Васака 44, и племянник его Папак. У Васака было трое сыновей: Папак, Мкдем и Гасан, коего называли Прошем, — мужи храбрые и знатные, от страха перед которыми дрожало все мусульманское войско; Папака убили в бою, а Григора, взяв в плен, долго /206/ мучили, дабы он отрекся от Христа. Но он не только не согласился, а еще больше поносил лжепророка Магомета и скверную веру их. Те, разъярившись, бросили его нагого на землю, растерзали терниями все тело его и так долго мучили, пока под ударами палок не испустил он дух свой и не принял от Христа мученический венец 45. И были они родом из Хачена, знатного происхождения, по вере [140] православные христиане и армяне по национальности. И многих других пленников нечестивые персы мучили разными пытками: голодом, и жаждой, и наготой. Христиане же города Гандзака сделали для пленников много хорошего: кое-кого выкупили и освободили, часть [пленных] накормили, часть одели, умерших похоронили, оказывая милосердие во всех отношениях.

А когда прошло несколько дней, снова великий военачальник Иванэ собрал войско, чтобы отомстить тем, кто уничтожил его войско. И, внезапно напав на них, ударил и истребил /207/ варваров мечом, отняв у них всю добычу, погнал детей их в плен и привел в свою страну.

ГЛАВА 13

О вардапете Мхитаре; о том, откуда он и каким был [человеком]

Этот прославленный, мудрый и ученый [муж] был уроженцем города Гандзак, сыном родителей-христиан, которые отдали его учиться священным книгам. А когда он достиг совершеннолетия, рукоположили его священником, давшим обет безбрачия. И, неся службу священническую в течение долгих лет, он хотел знать в совершенстве смысл священных книг и мудрых поучений, содержащихся в них. Встретился ему вардапет Иованнес 46, именуемый Тавушеци, известный в то время своей ученостью. Прожив в миру несколько лет, он, лишившись супруги, вступил в монашеский чин, изучил Священное писание и получил сан вардапета. Много лет пробыл при нем Мхитар, занимаясь изучением книг. /208/ Вардапет Иованнес любил странствовать: переходя с места на место, он проповедовал слово божье и прививал людям благочестие. Он многое сделал для восстановления обрядов и обычаев христианских, ибо в те времена в период четыредесятницы [люди] кое-где в субботние и воскресные дни нарушали пост. [Иованнес Тавушеци] повелел в эти дни, как и во все остальные дни недели, соблюдать пост, но только чтобы по субботам чтили память мучеников божьих, а по воскресеньям — таинство воскресения Христа и служили обедню. И таким образом везде утвердился обычай: соблюдать пост во время пятидесятницы, который раньше кто соблюдал, а кто — нет.

Прожив у него и у некоторых других, Мхитар получил сан вардапета. Но этим он не довольствовался, а отправился на запад, в область, называемую Сев Леарн (Сев Леарн (арм.) — Черная гора, в Киликии), к вардапетам, [141] которые там обучали. И, не сказав о том, что он тоже удостоен того же сана, многому научился у них, [затем] поехал в город Карин. Там нашел он благочестивого ишхана по имени Курд 47, христианина по вере, убежавшего от грузинского царя и находившегося в то время там. Познакомился с ним, и тот полюбил его, как отца. После этого [Мхитар] вернулся на родину. /209/ Молва о мудрости его распространилась по всем странам; многие стали обучаться у него проповедничеству.

Затем вследствие притеснений мусульман и по совету агванского католикоса Степаноса приехал он в область Хаченскую к владетелю Атерка Вахтангу и братьям его, кои оказали ему большие почести. Там он оставался несколько лет.

Потом князю Курду удалось вернуться в свою вотчину, в области Кайенскую и Махканабердскую. Царица грузинская по имени Тамар оказала ему большую честь; вернула ему родные места и многое другое. Он и есть отец Садуна и Давида, дед Шербарока, отца Садуна 48.

А вардапет Мхитар, как только услыхал, что князь вернулся в свою вотчину, [помня] прежнюю любовь и согласие между ними, приехал к нему. И поселился в монастыре, называемом Гетик, в Кайенском гаваре, на большой реке, называемой Ахстев, на правом ее берегу.

Настоятелем монастыря был его ученик — вардапет, которого именовали Саркавагом; он с большой радостью принял [Мхитара] и сам прислуживал ему. [Мхитар] надолго обосновался там.

/210/ Затем было сильное землетрясение, от которого развалились и разрушились высоченные строения во многих местах, в том числе очень сильно пострадала и церковь Гетика, так что не было возможности восстановить ее. Тогда обитатели ее в смятении хотели было разойтись кто куда и не только из-за того, что церковь разрушилась, но и из-за притеснений окружающих (ибо кто-то из князей, по имени Саргис, перенес сюда с прежнего места свое селение и возвел близ того монастыря новое селение, и с тех пор происходили между ними крупные ссоры, и они постоянно обвиняли друг друга).

Но святой вардапет помешал им претворить в жизнь это намерение: не допустил, чтобы они рассеялись, а [предложил] жить вместе и искать место для поселения. Тогда, договорившись, отправились они к великому князю Иванэ, брату грузинского военачальника Закарэ (оба они были сыновьями сестры благочестивого князя Курда, владевшего к этому времени крепостью и гаваром Кайена), и передали ему свою просьбу: чтобы тот предоставил им место, куда они могли бы перенести свой монастырь. [Иванэ] велел им посмотреть [142] удобное для себя место. И они, поискав, нашли великолепное место, напоминающее ложбину, у подножия двух гор (В тексте, согласно В. Д. Аракеляну (см. Текстологические исправления, стр. 68), не хватает строки, говорящей об одной из двух гор, с вершины которой стекал ручей)... а с вершины ее стекал [ручей], и место это называлось ущельем Тандзута (андзут (арм.) — «грушевый»). /211/ Было там селение, посреди которого тянулся овраг; справа протекала другая, более многоводная река. Местность [изобиловала] лесом и водой. Решили, что было бы удобно обосноваться здесь.

ГЛАВА 14

О возведении монастыря Нор Гетик 49

Тогда по повелению великого князя Иванз дивный вардапет вместе с членами братии принялся за строительство монастыря и церкви в вышеуказанном ущелье Тандзута. Отстроили красивую деревянную церковь и, освятив, нарекли ее именем святого Григора Лусаворича.

Присутствовал на торжественном освящении церкви и святой вардапет Хачатур Таронаци 50, настоятель святой обители, называемой Ахарцин 51, — муж святой и благочестивый, прославившийся своей ученостью, особенно музыкальным искусством. При нем святая обитель, где он был настоятелем, стала процветать, меж тем до его прихода она была необитаемой и запущенной. Грузинский царь Георгий, отец Тамар, очень уважал его. Он собственноручной грамотой своей, пожаловал церкви две деревни — Абасадзор и Тандзут — и сад в Миджнашене. И велел, чтобы под страхом проклятия всех святых, никто не осмелился /212/ отнять их у церкви. [Вардапет Хачатур] привез в Восточные страны хазы и воплотил в форму бестелесные напевы, созданные мудрецами, но до тех пор еще не распространенные по стране. Приехав [сюда], он записал [напевы] и обучил многих; [потом] долго отдыхал от тяжких трудов. И там же почил во Христе, похоронили его к западу от церкви.

В Нор Гетике, повыше монастыря, построили также маленькую церковь во имя святого Иоанна Предтечи, [самого] великого из рожденных женщиной и рукополагателя Христа. А затем начали закладывать основание величественной церкви из тесаного камня; начав в 640 (1191) году армянского летосчисления, спустя четыре года после взятия Иерусалима Саладином, они завершили ее, мастерски сооруженную, с [143] небоподобными сводами, восхищавшую всех, кто на нее смотрел, через пять лет во время запутанной (Так в тексте) пасхи греков. Из-за этой пасхи у всех народов было много ссор и споров с армянами, а больше всех у грузин, ибо они высокомерно называли ложь истиной; все было извращено и осквернено проклятым Ирионом, находившимся при дворе богохульника Юстиниана, из-за того, что его не пригласили на имевший место в Александрии собор для исправления пасхи и других праздников. После завершения двухсотлетки Андреаса в течение девяти лет все праздники оставались нарушенными, ибо после ее завершения не смог/213/ли правильно вести исчисление. Тогда какой-то философ, по имени Эас, предложил позвать к нему ученых всех народов: еврея Фенехеса, от сирийцев — Гигана, из Гамирка 52 — Аддея, от греков — Елгоса и многих других. И начали они исчислять годы из глубины [веков] до наших дней и, точно установив, составили пятисотлетнюю таблицу как верный и вечный образец. [Таблицу эту] взяли к императору Юстиниану, тот предписал Ириону [изучить ее]. Но [Ирион], завидуя величию искусства [Эаса], а также из-за того, что не был приглашен, хотел как-нибудь испортить дело и заманил пятнадцатое апреля шестнадцатым, а шестое — пятым, ложно отговариваясь, мол, все остальное верно, кроме вот этого. Это шестнадцатое [число] — вовсе не ошибка, а [цифра] пять все время в течение девяноста пяти лет вводит их в заблуждение, и они отмечают пасху вместе с евреями по окончании [ее], поскольку суббота приходилась у них на пятое, а шестого у нас воскресенье, как совпало и здесь 53. И из-за такого спора между армянами и грузинами царица Тамар и спарапет Закария одного из великих князей грузинских, а также [кого-то] из армян послали [перед пасхой] в Иерусалим узнать правду. И доказательством этого должно было быть зажжение светильника на святой могиле Христа, который, как говорят, каждую пасху мольбами святого Григора, просветителя армян, зажигается по велению бога не от руки человеческой и без участия зримого огня; так это бывает и до сих пор 54. /214/ Но город находился в руках мусульман. Они спросили христиан: «Когда будет ваша пасха?» [Представители] греков и других народов ответили: «В это воскресенье». Что же касается армян, они сказали: «Не в это воскресенье, а в следующее». А мусульманин, владетель города, человек мудрый, приказал погасить огни повсюду в храме и, закрыв двери, запечатал их своим перстнем и никому не велел входить внутрь, чтобы увидеть, какой же из народов окажется правым. [144] Когда минул тот день и наступил вечер, ждали, когда же зажжется светильник, но он не зажегся; тогда властитель приказал с позором и жестокими побоями, как лжецов и невежд, выгнать всех, кроме армян. По прошествии недели и с наступлением следующего воскресенья, которое армяне назвали пасхой, пока еще шла служба и молитва десятого часа, все почувствовали, как вдруг зажегся светильник не от руки [человеческой]. И была у армян радость великая. Взяв палки, они стали выгонять представителей иных племен, и все восхваляли мудрость и веру армян, и больше всех [старались] мусульмане — они оскорбляли и издевались над греками во всех городах, находившихся под властью мусульман. Это видели и люди, посланные царицей грузинской и во/215/еначальником, и, приехав, рассказали все, что увидели. И возрадовались великий военачальник Закарэ и все армяне, состоявшие в войске. Они еще более укрепились в праведной вере армянской.

В этом году было завершено [строительство] православной и радующей взор церкви Гетика 55, которую возвел вардапет Мхитар со своими монахами при содействии владетеля Атерка Вахтанга Хаченеци, его братьев — Григора и Григориса, Хойдана и Васака, а также и сестры их по имени Арзухатун, жены Вахтанга Атеркеци.

Она очень помогла [церкви]: сделала вместе с дочерьми своими из очень мягкой, покрашенной в различные цвета козьей шерсти прекрасный, всем на диво, занавес — покров для святого алтарного возвышения, украшенный в точности отражающими страсти спасителя и иных святых накладными узорами и вышитыми изображениями, которые всех приводили в восхищение. И видевшие [занавес] благословляли бога, даровавшего [этим] женщинам искусство ткачих и совершенство в изображении. Как сказано у Иова, не было никакой разницы между устройством [этого] алтарного возвышения и [скинии], сделанной Веселиилом и /216/ Аголиавом (В армянском переводе Библии в книге Иова (38, 36) сказано: «Кто дал женщинам искусство ткачих и совершенство в изображении?»), и да не будет дерзостью, если я скажу, что один и тот же дух двигал и теми и этими. И не только для этой церкви приготовила она покров, но и для других церквей — Ахпатской, Макара-ванкской и Дадиванкской, ибо благочестивая женщина эта очень любила церкви.

Освящение церкви было пышно отпраздновано. Был там и епископ ахпатский Иованнес, добродетельный и святой человек, и множество других священников и духовных лиц. Освятив, нарекли церковь во имя святой Богородицы. [145]

Была построена и красиво украшенная паперть церковная из тесаного камня. Очень содействовали строительству великий полководец Закарэ и брат его Иванэ, ибо власть в гаваре была в их руках и они очень любили святого вардапета — ведь Закарэ исповедовался у него, был его духовным сыном. И пожаловали они в дар церкви участок с каналом от горы до горы, один рудник в Абасадзоре, Дзорадзор в области Бджни и Ашаву, [расположенную] выше монастыря.

Они сами основали селение близ маленького, но неописуемо глубокого озера, назвали селение то по названию озера — Тзеркацов (Тзеркацов (арм.) — «море пиявок») (так как в нем было множество пресмыкающихся, любящих топи и ил), а также и другое /217/ еще более маленькое селение пониже монастыря и назвали его Уреландж (Уреландж (арм.) — «ивовый склон»). Построили также и часовни во имя святых апостолов и святой Рипсимэ.

Сам же [Мхитар] устроил свой дом, в котором должен был жить, вдали от монастыря, так как любил пустынные и безлюдные места. И там же построил очень маленькую деревянную церковь во имя святого духа. В дни своей старости повыше монастыря, справа, он построил из скрепленного известью, обработанного камня еще одну церковь — гробницу для себя во имя вознесения Христа.

ГЛАВА 15

О том, кто выделялся среди учеников его

Много было людей, учившихся у него (Мхитара) искусству проповедничества, ибо молва о мудрости его распространилась повсюду. Приходили к нему со всех концов, и он соответственно имени своему (Здесь игра слов: «***» — «утешать», Мхитар — «утешитель») утешал всех, ибо был, подобно Варнаве (Варнава — «сын утешения» (см.: Деяния апостолов, 4, 36)), утешителем и, подобно Антону 56, знаменит среди [разных] племен. Речи его были полезны и исполнены благодати. Все стремились увидеть и послушать его. Множество людей, имевших сан вардапета, из-за такой славы его скрывали свой сан, приходили к нему и вместе с его учениками /218/ обучались у него и заново получали сан. Многие из его учеников добились чести стать вардапетами. Но двое из них были мудрее остальных — они могли быть полезными другим. Первый, по имени Торос 57, был родом из пределов армянской Мелитины; отец его был армянин по [146] происхождению, мать — сирийка. Человек он был смиренный, скромный и целомудренный, чрезвычайно добрый к нищим, гостеприимный к странникам, щедрый на руку. Жизнь свою провел с пользой и преставился к праотцам своим в годы плодотворной старости, похоронен в прославленном Ахпатском монастыре, на кладбище епископов и вардапетов, [расположенном] над монастырем. Да будет благословенна память о нем и да оградят верующих молитвы его! Второго звали Ванакан. [Это был] человек святой и воздержанный, во всех добрых начинаниях он всегда был впереди, здраво мыслил и был умеренным во всем, а как наставник превзошел всех своих современников плодотворностью мысли и угодными делами. Поэтому многие устраивались к нему, чтобы учиться, но не только искусству проповедничества — вся жизнь его, [любое] движение были неписаным законом для тех, кто наблюдал его. И я говорю это не только понаслышке — я был и очевидцем, ибо долгое время, чтобы получить образование, мы жили у него в пустыни в окрестностях крепости Тавуш, /219/ где он проживал и, подобно роднику, поил всех [жаждущих] проповедями.

ГЛАВА 16

О кончине великого вардапета Мхитара, прозванного Гошем 58

Сей блаженный, о котором мы выше рассказали, совершенствуя себя и блюдя веру, достиг глубокой старости. И когда он увидел, что силы телесные покидают его и он готов уже отойти к праотцам своим, позвал обитателей монастыря Нор Гетик, которые вместе с ним мучились и трудились для монастыря и церкви, и благословил именем бога их и учеников своих. И, выбрав одного из них, по имени Мартирос, который обучался у него и был близок ему, поставил его духовным предводителем над ними. Ребенку по возрасту, но совершенному по знаниям, сладкозвучно поющему песнопения богослужебные, много читающему, быстро пишущему — ему велел он властвовать над ними. Написал завещание великому азарапету Иванэ, брату Закарэ, и поручил ему монастырь и настоятеля. И сам, /220/ престарелый и отягощенный годами, преставился из мира сего ко Христу. Попечитель монастыря Мартирос вместе с братией прекрасно справились со всеми духовными и житейскими делами, необходимыми при похоронах, [потом] понесли и упокоили его перед дверью маленькой церкви, что находится к западу, выше монастыря. [147] И по сей день могила его помогает болящим, кои с верою полагаются на молитвы егоo, и землю с того места без конца уносят для нужд бальных людей и скота, ибо бог прославляет прославляющих его и гори жизни, я после смерти.

Случилось как-то служителям его ехать с лошадьми, груженными вином для нужд монастыря. Какой-то грузин, по имени Басила, подошел и хотел насильно отнять у них часть того вина, ибо служил он у Иванэ — был смотрителем над лесами и охранял подворье, где тот останавливался. Служители [монастырские] говорят ему: «Не притесняй нас, ведь мы люди Гоша», поскольку таково было его прозвище (потому что волосы его были очень редкими). А гнусный человек тот, обругав, оскорбил их и Гоша. Когда же он дошел до того места, где упомянул с издевкой имя его (Гоша), тут же тотчас онемел: язык у него отнялся, а губы скривились; и так прожил он дол/221/гие дни, пока со стонами не вымолил прощения. И все, кто видел этого человека, восхваляли слугу божьего.

И оставил он в память о себе как памятник надгробный мудрые книги для тех, кто любит науки: прекрасно составленные «Толкования пророчеств Иеремии», несколько правил относительно преподнесения тела и крови господней — о том, как удобнее или в каком порядке следует [это делать], книгу «Плач о естестве нашем», [написанную] от имени Адама к сыновьям его и от имени Евы к дочерям ее; по просьбе великого военачальника Закарэ и его брата [написал] он книгу «Возвещение православной веры против всех раскольников» и другие поучительные сочинения 59. Кончина его имела место в 662 (1213) году.

ГЛАВА 17

О тех, кто получил настоятельство монастыря после него

Монастырь прославился и стал знаменит благодаря имени святого вардапета и мудрости настоятеля Мартироса, ибо [последний] был человеком созидающим. Он построил еще одну молельню из нетесаного камня, скрепленного известью, с прочными стенами, с деревянной надстройкой (спустя некоторое время над/222/стройка обвалилась); построил он руками мастера-плотника Мхитара, который потрудился над многими [148] поделками в церквах и монастыре, и книгохранилище с прекрасными помещениями.

Собралось там ввиду громкой славы [монастыря] множество монахов, и многим, чтобы прокормиться и обучаться, нашлось там место. Мы сами тоже были вскормлены и обучены в том монастыре.

Начали строить еще одну церковь с пятью хоранами из обработанного и тесаного камня, с куполом и красивыми пристройками, но когда [строительство] церкви было прервано, перерыв оказался долгим, поскольку пришел султан Хорасана по имени Джалаладин, ударил по войску армян и грузин, разорил многие гавары. По этой причине и по многим другим [церковь] осталась недостроенной. Позже некий муж, по имени Григор Капалеци, который и прежде занимался сооружением той церкви, взяв снова это дело в свои руки, завершил его в 690 (1241) году 60.

Умер и Иванэ 61, брат Закарэ, и был похоронен в Пхиндзаанке 62, у входа в построенную им самим церковь; он отнял ее у армян и превратил в грузинский монастырь 63. Еще до своей смерти он поручил своего сына и дом свой некоему ишхану, по имени Григор, вскормленному и возвеличенному им, которого прозвали Отроком.

/223/ Этот [последний] выпросил у Авага, сына Иванэ, монастырь Гетик, чтобы превратить его в место упокоения для себя. И так как [Аваг] очень любил его, он передал [монастырь] ему. Купил у него селение близ Ахстева под названием Вахшэ и даровал его монастырю, а также [пожаловал] много других доходов, книг, крестов и скота. И еще близ паперти церковной построил одну дивную церковь необыкновенной красоты с тремя хоранами и назвал ту церковь именем святого Григора. При нем было возведено также множество иных строений, увеличилось число священников, служителей и учащихся отроков. Мартирос был настоятелем [монастыря] двадцать лет и добровольно отказался от [должности]. После него [настоятелем] стал некий Мхитар; этот, затем Иовасап и другие [были настоятелями] недолго, а потом был вардапет Абраам. Затем [настоятелем] стал тэр Иованнес Арманеци, бывший настоятелем Ахарцина и рукоположенный в епископы в 705 (1256) году. Он построил в Ахарцине замечательную трапезную из тесаного камня, а потом перешел на большой престол в Ахпат. В 703 (1254) году вардапет Хачатур и брат его Барсег построили напротив монастыря церковь во имя святого Геворга с тремя хоранами и куполом. [149]

ГЛАВА 18

/224/ О султане Джалаладине и истреблении грузинского войска в 674 (1225) году

Вышеупомянутый северо-восточный народ, именуемый татарами, довел до крайности хорезмского султана Джалаладина, разбил его войско и ниспроверг страну. Его [самого] обратили в бегство в Агванк: он пришел в город Гандзак и захватил его. [Султан] собрал бесчисленное войско из персов, мусульман и тюрок и вторгся в страну армян. Узнав об этом, Иванэ сообщил грузинскому царю и стал собирать большое войско против султана. И в гордости великой, чванясь, они дали обет: если одержат над ним победу — обратить в веру грузинскую всех подвластных им армян, а сопротивляющихся — истребить мечом 64. Дума эта внушена была им не богом, договор был заключен не с помощью [святого] духа; они не спросили господа, дарующего победу тому, кому пожелает.

Затем султан вступил в Котайкский гавар. Выступил и Иванэ с грузинским войском /225/ и расположился против них, [чуть] повыше. Увидев их, он испугался, застыв на месте, а султан двинул вперед свои войска и пошел навстречу им. Когда увидели это один из грузинских вельмож (звали его Шалвэ) и брат его Иванэ — мужи храбрые и знатные, победоносные в бою, — они велели остальным воинам: «Вы пока подождите. Мы пойдем врежемся в их ряды; если хоть кого-нибудь из них мы вынудим к отступлению, победа будет за нами, наступайте и вы. Если же они победят нас, вы бегите, спасайте свою жизнь!»

И они смешались с войском султана и стали тут же громить их. Но воины грузинские, не обратив на это внимания, стали разбегаться так, что во время бегства и товарищей своих не узнавали. И бежали, не будучи преследуемы никем. От страха они бросались вниз, и ущелье повыше селения Гарни было заполнено ими. Когда увидели это воины султана, они стали преследовать их, многих вырезали, а остальных сбросили вниз со скал 65.

Султан, поднявшись на скалу над ущельем, увидел это печальное зрелище — множество людей и лошадей свалены были, подобно камням, в кучи — покачал головой и сказал: «Это дело [рук] не человека, а лишь бога всемогущего».

Затем он обобрал мертвецов /226/ и, разорив множество городов, пошел на Тифлис. Персы, бывшие с ним, подсобили ему, [150] он захватил город, множество людей истребил, еще больше людей заставил отречься от христианства и склониться к лживому и неверному учению мусульман.

После этого многие из страха перед смертью променяли истину на ложь; другие же дерзостно предпочли смерть жалкой жизни и, унаследовав славу мучеников, покинули мир сей с добрым именем.

Потом [султан] издал приказ — не спрашивать, желают или не желают [отречься от христианства], а насильно обрезать всех. И так два [мусульманина] на площадях насильно хватали людей за руки, а третий выхватывал меч и отсекал кожу мужского члена. Они совокуплялись с женщинами и гнусно оскверняли их. Везде, где только находили кресты и церкви, ломали и разрушали их. И делалось это не только в Тифлисе, но и в Гандзаке, Нахичеване и других местах.

Один из их вельмож, по имени Орхан, чьей женою была мать султана, особенно сильно угнетал жителей города Гандзак — и не только христиан, но и персов тоже — большими /227/ поборами. Он был убит в том городе мулехидами 66, у которых в обычае коварно убивать людей. В то время как человек этот (Орхан) шел по улицам города, к нему подошли какие-то люди, якобы притесняемые кем-то и [желавшие] подать прошение о правах. Показали ему бумагу, которая была у них в руках, и с криком требовали: «Правосудия, правосудия». И когда он остановился и хотел расспросить, кто их притесняет, они кинулись на него со всех сторон и мечами, которые они, спрятав, держали при себе, нанесли ему раны и убили его. Таким образом, зло было уничтожено злом же. А убийц его едва смогли поразить стрелами; они бежали по городу, и многие были ранены ими, ибо люди этого племени, обитающие в укреплениях, называемых Тун и Танджах 67, а также в лесах ливанских, имеют такое обыкновение: получив от своего повелителя, которого почитают за бога, деньги за кровь свою, отдают их (деньги) детям и женам своим, сами же отправляются туда, куда посылает их повелитель, скитаются долгие годы, переодетые, пока не найдут удобного случая, чтобы убить; тогда убивают [человека], которого хотели убить. В связи с этим все князья и цари боятся их и платят им дань. Они неукоснительно исполняют повеления сво/228/его властителя [и делают все], что бы он ни сказал, вплоть до того, что жизни своей не жалеют. Таким образом они убили многих из вельмож, не желавших платить им дань, так же как и этого нечестивца. [151]

ГЛАВА 19

О гибели султана Джалаладина и исчезновении его с лица земли

Совершив эти злодеяния, [Джалаладин] направился в город Хлат, что в стране Бзнунийской. [Хлат] находился под властью султана Ашрафа. [Джалаладин] дал ему сражение и захватил [город]. Была там и жена султана по имени Тамта, дочь Иванэ, о которой мы выше упомянули, что [Ашраф] взял ее себе в жены 68. [Султан] пошел и разорил многие гавары, подвластные ромейскому султану, которого называли Аладином. Тогда султаны Ашраф, брат его, владетель египетского края Кемл, и Аладин, договорившись, призвали к себе на помощь войска армянские из Киликийской страны и франков, [проживающих] на морском побережье, и пришли, чтобы дать сражение хорезмий/229/цу Джалаладину. И когда они приблизились друг к другу, страх овладел обеими сторонами и ни одна из сторон не осмелилась начать наступление. Тогда христиане из армян и франков, уповая на бога, бросились на них. Число их было невелико — менее одной тысячи, но могуществом Христа они ударили по войскам [хорезмийцев] и обратили их в бегство. Видя это, напали на них мусульманские войска и, ударив, истребили множество [людей]. Сеча продолжалась до захода солнца. Затем султаны приказали не преследовать отступающих, якобы потому, что те были их единоверцами. И тогда перестали их преследовать. А султаны, поскольку были людьми богобоязненными, не показали себя неблагодарными по отношению к войску христиан, так как поняли, что с их помощью господь даровал им победу.

После этого они в великой радости вернулись к себе в страну; и в городах и гаварах, по которым они проходили, [население] выходило навстречу им с плясками и цимбалами, восхваляло их и приветствовало.

Когда Аладин прибыл в Кесарию Каппадокийскую, все жители города вместе с христианами и их священниками с крестами и трещотками вышли навстречу ему на расстояние одного дня пути. /230/ При приближении султана мусульмане не дали христианам подойти вместе с ними на поклон к султану, а оттеснили их назад. Те поднялись на какой-то холм напротив стана [султана]. Когда султан спросил, мол, кто это такие, и узнал, что это — христиане, он один, оставив войско, направился к ним, приказал им бить в трещотки и отправлять громогласно церковную службу. И так вместе с ними вступил он в город, роздал им подарки и отпустил восвояси. [152]

А султан Джалаладин возвратился с великим позором в страну Агванк — плодоносную и плодородную долину, называемую Муганской, и, устроившись там, хотел собрать войско. Тогда татары, вынудившие его к бегству с родины своей, напали на него, погнали до Амида 69 и там нанесли жестокое поражение его войску. В этом бою и погиб тот нечестивый властитель. Другие говорят, что, когда он бежал пешим, его встретил кто-то и, узнав, убил, [мстя] за кровь какого-то своего родственника, которого тот когда-то убил 70. И так зло было уничтожено злом.

ГЛАВА 20

/231/ О том, как появились татары, чтобы опоганить весь свет

Все рассуждения наши до сих пор были предисловием к истории этого племени, о котором милостью божьей мы собираемся рассказать. Я думаю, что многие еще расскажут о том же и все их повествования будут беднее действительности, ибо бедствия, постигшие все страны, превосходят рассказываемое нами 71. Наступил конец света (В тексте: «***» — букв, «время подошло к концу»), и предтечи антихристовы предвещают пришествие сына погибели. И нас смущают откровения святых и боговдохновенных мужей, внушенные им святым духом, предостерегавшим их от грядущего, и особенно наложные веления спасителя нашего и бога, который говорит: «Восстанет народ на народ и царство на царство, и это, — говорит, — будет лишь началом терзаний» (Матф., 24, 7 — 8; Марк, 13, 8 — 9). А также пророчество патриарха нашего святого Нерсеса 72, который предсказал гибель страны армян от племени стрелков 73. А мы собственными глазами видели разорение и муки, постигшие все страны. И причины появления их таковы.

В стране, [находящейся] на дальнем северо-востоке, которую они на варвар/232/ском языке своем называют Каракорум, на границе Гатия 74, среди множества неведомых и неисчислимых варварских племен, проживающих там, жило племя, называемое татарами, во главе царей которых стоял [человек] по имени Чингис-хан.

Пришло время ему умирать. Но еще до кончины он созвал к себе все войско и трех сыновей своих и сказал, [обращаясь] к войску: «Вот я умираю. Одного из сыновей моих, присутствующих здесь, по своему желанию выберите себе царем [153] вместо меня». И они ответили: «Кого ты сейчас соблаговолишь выбрать, тот и будет нашим царем, тому и будем мы верою служить». Тогда сказал им [Чингис-хан]: «Я расскажу о нраве и делах всех трех сыновей своих. Старший сын мой — Чагатай — муж воинственный, любит войско, но по природе горд и достоин большего, чем доля, выпавшая ему. А второй мой сын тоже победоносен в бою, но скуп по натуре. Младший же сын мой одарен еще с детства, богато наделен милостями, щедр на руку. С того дня, как он родился, слава и величие мое росли день ото дня. Ну вот, я сказал вам всю правду, поклоняйтесь же тому из них троих, кому пожелаете».

/233/ И [татары] подошли и поклонились младшему, чье имя было Окта-хакан 75; отец возложил на него корону и умер.

А он, как только получил царскую власть, собрал большое войско, неисчислимое по величине, подобно песку морскому, из своего собственного племени, которое называлось мугал-татарами, из хазар, из гуннов, из гатийцев, из анкитанов и множества других варварских племен, [явившихся] с имуществом своим и станом, женами, детьми и кибитками. Он разделил их на три части: одну послал на юг, назначив главным распорядителем одного из своих верных и любимых [людей]; другую — на запад, а вместе с ними и сына своего, [этих он послал также] и на север; третью он послал на северо-восток, назкначив над ними одного из вельмож своих, по имени Чармагун, мужа мыслящего и мудрого, удачливого в военном деле, поручив им разорять и разрушать все страны и царства по всей вселенной и не возвращаться к нему, пока не захватят весь мир и не подчинят его своей власти. А сам он остался в той стране, не заботясь ни о чем, предавшись еде и питью, удовольствиям и строительству.

/234/ Войска его, направившиеся в разные страны света, разоряли страны и гавары, ниспровергали государства, отнимали скарб и имущество, угоняли в плен и [обрекали] на рабский труд молодых женщин и детей: то посылали оттуда на далекую чужбину — в свою страну, к царю своему — хакану, то держали при себе — для нужд и службы в своем хозяйстве.

Войска во главе с Чармагун-ноином, выступившие на восток против султана Джалаладина, владевшего Хорасаном и окрестными областями, разбили и изгнали его вместе с войском. И обратили его в бегство, как мы выше рассказали. Они постепенно разорили всю страну персов, Атрпатакан, Дейлем, по порядку обчистили все, дабы не осталось никаких препятствий на их пути.

Захватили [и разорили] также большие, великолепные, изобилующие всрм города Рей и Исфахан и снова [154] восстановили их под своим именем. И так они поступали со всеми странами, через которые проходили.

И вот пришли они со всем своим имуществом и множеством войск, достигли страны Агванк и плодоносной и плодородной долины, называемой Муганской, /235/ полной всяких благ — воды, древесины, фруктов и дичи, и, расположившись там, разбили шатры свои. Так они делали всегда в зимние дни, а в весеннюю пору разбредались в разные стороны, производили набеги и опустошения и снова возвращались туда, в стан свой.

ГЛАВА 21

О разорении города Гандзак

Этот многолюдный город был полон персов, а христиан там было мало. [Персы] крайне враждебно относились к Христу и его поклонникам, презирали и хулили крест и церковь, унижали и поносили священников и церковнослужителей. Поэтому, когда мера грехов их переполнилась и вопли о злодеяниях их дошли до господа, стали являться первые знамения разорения его (города). Как было с Иерусалимом до его разорения, так [было] и с этим городом, ибо внезапно разверзлась земля и хлынула черная вода, и стало видно, как большущий тополь, называемый чандарином, [растущий] близ города, вдруг сам собою свалился. При виде этого весь город заколебался, /236/ и снова увидели [дерево] стоящим, как прежде. Это повторилось два-три раза, затем [дерево] снова упало и больше не поднялось. И стали мудрецы их думать: что бы означало это знамение? И, поняв, что оно означает разорение города, стали набавлять от поругания кресты, прибитые к порогу каждой двери города, поскольку они были прибиты издевательства ради, дабы каждый проходящий попирал их ногами 76.

Внезапно [на город] напали татарские войска; они окружили город со всех сторон и, навязав бой, сражались с помощью множества машин. [Сначала] были уничтожены виноградники, расположенные вокруг города. Затем пиликванами была со всех сторон разрушена городская стена 77. Но никто из врагов [сразу] не вошел в город, в полном вооружении они осаждали его в течение недели. Когда жители увидели, что город захвачен врагом, заперлись каждый в своем доме и подожгли свои жилища вместе с собой, чтобы только не попасть в руки врага; другие сожгли все, что можно было сжечь, оставшись сами [в живых]. При виде этого враги еще более разъярились, пустили в ход мечи и всех предали мечу: [155] и мужчин, и женщин, и детей. И никто из них не спасся, за исключением небольшого отряда хо/237/рошо вооруженных воинов в полном снаряжении, которые ночью пробили часть стены и убежали, и небольшой группы черни, которую задержали и подвергли пыткам, дабы они показали, где спрятаны сокровища. Позже кое-кого [из «их] убили, часть угнали в плен, а сами стали рыться в пепелищах домов и взяли все, что нашли из спрятанного. Долго они занимались этим, затем ушли прочь.

Тогда стали стекаться в этот [город] люди со всех гаваров и рылись, ища добро и сосуды, и находили там множество вещей из золота и серебра, меди и железа, а также различную одежду, спрятанную в тайниках и землянках. И таким безлюдным и разрушенным оставался город в течение четырех лет, потом был дан приказ о его восстановлении. И начали понемногу собираться в нем [люди] и стали строиться, но городской стены не возвели.

ГЛАВА 22

О разорений Армении и Грузии теми же войсками

Спустя несколько лет после разорения города Гандзак бесноватое и коварное войско это как бы по жребию распределило между своими начальниками, соответственно /238/ значению каждого, захват, разрушение и разорение городов и гаваров, областей и твердынь всей Армении, Грузии и Агванка. И отправился каждый в доставшийся ему удел вместе с женами, детьми и всем обозом войска своего. Обосновались преспокойно, и стали верблюды и скот их осквернять и пожирать всякую зелень растущую.

К этому времени царство грузинское ослабело, ибо находилось оно в руках женщины по имени Русудан 78, дочери Тамар, сестры Лаша, внучки Георгия, — женщины развратной и сладострастной, как Шамирам 79. Ей не нравились мужчины, которых ей предлагали, со многими была она в связи, но осталась вдовой. Делами царства управляла при помощи военачальников Иванэ, его сына Авага, Шахиншаха 80, сына Закарэ, Ваграма и других. И так как незадолго до этого умер Иванэ, его повезли и похоронили в Пхиндзаанке, где он основал в отнятом у армян [монастыре] грузинский монастырь; власть его перешла к сыну его. Но никто [из них] не мог противостоять невообразимому стремительному вихрю, поэтому все они бежали и попрятались в замках, где только могли. [156]

/239/ И разбрелись [татары] по полям, горам и лощинам, подобно тучам саранчи или же подобно проливному ливню, омывающему землю. И отныне можно было видеть несчастье горькое и страну, достойную плача, ибо ни земля не скрывала хоронившихся в ней, ни скалы и леса не прятали ищущих там прибежища, ни твердые крепостные строения, ни лона ущелий — все гнало прочь прятавшихся. Бодрость покидала людей мужественных, опускались руки у искусных стрелков, люди прятали мечи, дабы неприятель, увидев их вооруженными, не погубил бы без пощады. Голоса врагов снедали их, стук их колчанов нагонял ужас на всех. Каждый видел приближение своего последнего часа, и сердца их останавливались. Дети в ужасе перед мечом бросались к родителям, а родители вместе с ними падали от страха еще до того, как враг приблизился к ним.

И можно было видеть, как меч беспощадный рубит мужчин и женщин, юношей и детей, стариков и старух, епископов и иереев, дьяконов и причетников. Грудных младенцев, разбитых о камни, и прекрасных девушек, оскверненных и плененных...

Ужасен был внешний вид их (татар), и безжалостны они по нраву своему: ни слезы матерей не вызывали жалости, ни седины нисколько не /240/ трогали их сердец — они с ликованием шли на убийство, как на свадьбу иди пиршество.

Страна вся была полна трупами умерших, и не было людей, чтоб похоронить их. Иссякли слезы на глазах любящих, в страхе перед нечестивцами никто не осмеливался оплакивать павших. Церковь облачилась в траур, исчезло сияние красоты ее, прекратилась в ней служба, алтари лишились литургии. Замолкло богослужение, и не слышны были больше звуки песнопений. Как будто мраком был объят весь свет, и полюбили люди ночь пуще дня. Страна осталась без обитателей своих, и бродили по ней сыны чужие...

Разграблены были имущество и богатство, но жадность их (татар) к вещам не была утолена. Они рыскали по всем домам и покоям, но там ничего не осталось; сновали повсюду, подобно диким козам, раздирали, как волки, [все, что попадалось им]. Ни кони их не утомлялись от скачки, ни сами они не уставали собирать добычу.

И на такую горькую долю обрекли они многие народы и племена, ибо господь в возмездие за злодеяния наши и прегрешения перед ним, которыми мы возбудили справед/241/ливый гнев его, излил на землю [всю] чашу гнева своего. Поэтому с такой легкостью они вторгались во все страны. И когда они разграбили все страны, собрали весь скот — как спрятанный [владельцами], так и бывший на свободе, имущество и [157] добро, захватили множество пленных, живших [до того] на вольных землях, и после этого только стали сражаться против всех твердынь, против множества городов, пустив в ход многообразные приспособления, ибо были они очень хитры и находчивы. Они захватили и разрушили множество твердынь и крепостей. И так как происходило это в летнее время и стояла сильная жара, а воды в хранилищах не было запасено (так как напали они неожиданно), и люди и скот, томимые жаждой, волей или неволей попадали в руки врага на горе и на беду себе. А те, случалось, убивали их, а случалось, оставляли [пленных] на службе у себя как рабов. То же самое делали они и в многолюдных городах, когда овладевали ими после окружения и осады.

ГЛАВА 23

О взятии города Шамхор

Один из [татарских] вельмож, по имени Молар-ноин, которому достались в удел эти края, прежде чем двинуться с места, где обитали они в долине, называемой Муганской, послал небольшой отряд, /242/ человек около ста, которые пришли, осели у ворот города Шамхор и преградили путь входящим [в город] и выходящим из него.

А город находился тогда под властью Ваграма 81 и сына его Ахбуги, которые задолго до этого отняли его у персов. Жители города послали к Ваграму и его сыну [гонца] с просьбой о помощи и сказали: «Их мало». Но [Ваграм] не помог и даже сыну, который хотел пойти [на помощь], не позволил сделать это, помешал, уговорив прибывших сказать, что, мол, [врагов] очень много. И горожанам тоже приказал не воевать с [татарами]. А войско иноплеменников росло изо дня в день, пока не прибыл их глава, которого звали Моларом, и не дал боя городу. Ров, прорытый вокруг городских стен, он [велел] забросать деревьями и щепой, чтобы легко было взобраться на стену. [Жители города] изнутри подбросили огонь и ночью подожгли [все то, что было во рву].

Назавтра Молар-ноин, увидев это, приказал своим воинам принести каждому по ноше земли и засыпать ров, и когда они засыпали, [ров] заполнился вровень со стенами.

И войска устремились на город, захватили его и вырезали всех мечом, сожгли строения, и каждый взял себе все, что мог найти. А потом они напали на /243/ другие подвластные Ваграму крепости в Терунакане, Ергеванке и Мацнаберде, которым владел некогда Кюрикэ Багратуни, сын Ахсартана. [158] А в Гардман и другие области, в Чарек я Гетабак прибыл другой начальник, имя которого было Гатага-ноин. Ваграм же, находившийся тогда в Гардмане, тайно бежал ночью куда-то и спасся. Войско иноплеменников навязало бой крепости, осажденные вопреки воле своей отдали [татарам] лошадей, скот и все иное, что те требовали. И, обложив их податью, [татары] предоставили их самим себе, подчинив своей власти.

А те, что овладели Шамхором, пришли вместе со всем своим имуществом в Тавуш, Кацарет, Нор Берд, в Гаг и их окрестности и, доведя до крайности, осадили их.

ГЛАВА 24

О пленении вардапета Ванакана и его спутников 82

К этому времени великий вардапет, прозывавшийся Ванаканом, собственными трудами вырыл себе пещеру на вершине высоченной скалы, возвышавшейся против селения Лорут, к югу /244/ от крепости Тавуш. В той пещере построил он маленькую церковь и с тех пор, как во время набега султана Джалаладина был разорен его прежний монастырь, находившийся напротив крепости Ергеванк, тайно обосновался там. Здесь было собрано и размещено множество книг, ибо муж сей очень любил науки, а еще больше — бога. Многие приходили к нему и обучались у него слову проповедническому. А когда людей стало [чересчур] много, он вынужден был спуститься из той пещеры; у подножия скалы он построил церковь и кельи и обосновался там. Когда же татары опустошили страну и пришел в те края Молар-ноин, жители селения подались в ту пещеру, [которая была на вершине], и [она] наполнилась мужчинами, женщинами и детьми. Татары, придя, осадили их, а у них не было ни припасов, ни воды. Время было летнее, стояла сильная духота, и они начали задыхаться в своем узилище, как в тюрьме, а дети мучались от жажды и близки были к смерти. Враги же извне кричали: «За что вы погибаете? Выходите к нам, мы назначим над вами надзирателей и отпустим вас восвояси». И повторили это с клятвами дважды и трижды. Тогда те, что находились в пещере, припали к стопам /245/ вардапета, умоляли его и просили: «Выкупи кровь нашу, спустись к ним и договорись о нас». А тот отвечал им: «Я себя не пожалею ради вас, если только есть возможность спасти вас, ибо и Христос не пожалел себя, принял смерть ради нас и спас нас от засилья [159] дьявола. Точно так же и мы должны доказать, что любим братьев своих».

И вардапет, отобрав из нас двух священников (одного по имени Маркое и второго [по имени] Состенес), которые позже, уже после этого, получили от него сан вардапета 83, спустился к [татарам]. В те дни были там и мы — получали образование и обучались Священному писанию.

Главный [начальник их] стоял на холмике перед пещерой, над головой его держали балдахин от жары, ибо было это в праздник вардавара, [татары] захватили нас. Когда они (священники) приблизились к военачальнику, проводники их приказали им трижды поклониться, встав на колена, подобно верблюдам, преклонившим колена, ибо таков был их обычай. И когда они предстали перед ним, тот приказал поклониться на восток хакану, царю их. И затем стал обвинять: «Наслышан я о тебе, дескать, ты муж мудрый и известный, и внешность твоя тоже говорит об этом» (ибо, действительно, [Ванакан] имел благообразную внешность, спокойные манеры, окладистую бороду, украшенную сединой). «Почему ты не вышел с любовью и миром навстречу нам, как только услыхал весть о прибытии нашем в ваши края? /246/ Тогда бы я приказал оставить в сохранности все, и большое и малое, что принадлежит тебе». И молвил вардапет в ответ: «Мы не знали о вашем добросердечии; наоборот, страх и трепет объяли нас, мы боялись вас, языка вашего не знали, и никто из ваших не приходил к нам и не звал нас к вам; этим и объясняется промедление наше. Теперь же, когда вы нас позвали, мы явились к вам. Мы не воины и не владеем имуществом, мы скитальцы и чужбинники, собравшиеся здесь из самых разных стран, чтобы обучаться нашему богослужению. И вот теперь мы перед вами, делайте с нами все, что вашей воле угодно: хотите даруйте жизнь, хотите обреките на смерть» 84.

Тогда властитель сказал ему: «Не бойся». Приказал им сесть перед собой и долго расспрашивал его о крепостях и о том, где бы мог быть Ваграм, ибо он полагал, что [Ванакан] является одним из светских властителей страны. А когда тот сказал все, что знал, а также и то, что не обладал никакой светской властью, [Молар] приказал ему спустить людей из пещеры, не боясь ничего, и обещал оставить каждого на своем /247/ месте под присмотром [татарских] надзирателей и во имя свое заселить [разоренные] деревни и поселки.

Затем иереи, бывшие с вардапетом, закричали нам: «Спускайтесь быстро и принесите с собой все, что там есть у вас». И мы, дрожа от страха и ужаса, спустились к ним, как ягнята в окружении волков, ежеминутно ожидая смерти, читая в уме исповедание веры святой троицы, ибо еще до того, как [160] спуститься из пещеры, мы причастились пресвятой плоти и крови сына божьего.

И повели нас к маленькому источнику, бившему в монастыре, и дали нам напиться, так как мы провели три дня в сильной жажде. Потом повели нас и бросили в какую-то темницу, а мирян [заперли] ъ церковном дворе. Сами же окружили нас и выставили дозоры на ночь, ибо день уже клонился к вечеру. Назавтра нас выпустили оттуда, повели на какую-то возвышенность над монастырем, и обыскав, отняли у всех все, что могло им пригодиться. А все, что было в пещере, — всю церковную утварь, ризы и сосуды, серебряные кресты, два евангелия в серебряных окладах — отдали вардапету, однако потом все это отняли у нас. И, выбрав из /248/ нашей среды людей, которые были в состоянии вместе с ними передвигаться, приказали повести остальных в монастыри и тамошнее селение. Оставили своих надзирателей, дабы другие не могли их обидеть. [Молар-ноин] приказал и вардапету тоже оставаться в том монастыре.

Один из его племянников, по имени Погос 85, был священником; [Молар-ноин] приказал ему вместе с нами следовать за ним. А святой вардапет из жалости к племяннику своему, совсем еще ребенку, сам пошел за ним, надеясь найти какой-нибудь способ спасти нас. Долгие дни [татары] заставляли нас, босых, в нужде и лишениях, пешком следовать за собой. А надзирателями над нами назначены были персы — люди, жаждущие крови христианской. Они еще более отягчали существование наше всякими муками, [заставляя] нас идти с быстротой лошади во время набегов. И если случалось кому-нибудь из-за слабости телесной или увечья замешкаться в пути, им безжалостно разбивали черепа, били батогами по телу, так что [люди] не могли вынуть занозу, если она попадала в ногу, и никто не мог напиться воды в страхе перед насильниками. А когда делали привал, нас отводили и запирали в тесном помещении, а сами, окружив, стерегли нас и не позволяли никому выйти во двор для /249/ житейских нужд, и [люди] отправляли нужду в тех же помещениях, где подчас они оставались по многу дней. Поэтому я не могу изложить на бумаге все те мучения, которые мы претерпели. Вардапета они не пустили к нам, а каким-то другим людям поручили строго стеречь его отдельно, вдали от нас.

Потом [татары] увели меня от моих товарищей к себе для ведения дел. Я должен был писать письма и читать; днем они водили меня за собой, а с наступлением вечера приводили и отдавали вардапету на поруки. [Утром] снова забирали, [и я шел с ними] пешком или на вьючной лошади без седла. И так продолжалось много дней. [161]

А когда миновали летние дни и наступила осенняя пора, они собрались покинуть родную (В тексте: «***» — «известная», «знакомая») нам страну и удалиться в далекие чужие земли. Тогда все, рискуя погубить себя, стали ночами мало-помалу убегать и спасаться «то куда мог. Таким образом, милостью Христа удалось спастись всем, кроме двух иереев, которые намеревались убежать днем, но не сумели спастись. Их, поймав, привели в стан и убили у нас на глазах на страх и ужас нам, и так они поступали со всеми беглецами.

Затем однажды дивный вардапет сказал мне: «Киракос!» — /250/ «Что прикажешь, вардапет?» — спросил я. Он сказал мне: «Сынок, ведь написано же: "Когда будете в угнетении — терпите". Теперь нам следует изречения Писания испытать на себе самих, ибо мы не лучше прежних святых Даниила, Анании и Иезекииля, которые, находясь в плену, были весьма одержимы благочестием, пока их не посетил бог и не восславил их там же, в плену. Так и мы: давайте останемся и вверим себя попечительству божьему, пока он сам не посетит нас, как ему будет угодно». Я ответил ему: «Как ты прикажешь, святой отец, так мы и сделаем».

И случилось однажды тому властителю, который взял нас в плен, прийти туда, где находились мы под стражей. Увидев нас, он повернул к нам, и мы пошли к нему навстречу. Он спросил нас: «Что вам нужно? Если вы голодны, я велю дать вам конины для пропитания», ибо они без разбору едят всякий нечистый скот, а также мышей и различных пресмыкающихся. И сказал ему вардапет: «Мы не едим ни конины, ни иной пищи вашей; если хочешь оказать нам милость, отпусти нас, как обещал, восвояси, ибо я — человек старый и больной и не могу пригодиться тебе ни в военном деле, ни как пастух и ни в чем ином». И сказал ему военачальник: «Когда придет Чучу-хан, мы позаботимся /251/ об этом». Этот Чучу-хан был управляющим его домом и вместе с войском участвовал [в то время] в набеге. Так приходили мы к нему дважды или трижды, и он всегда отвечал одно и то же.

Потом вернулся этот человек из странствия, и позвали нас ко двору властителя. И [властитель] послал к нам того человека с переводчиком и сказал: «Не правда ли, вы утверждаете, что приношения, делаемые для умершего, приносят пользу его душе? Так если это помогает умершему, почему же оно не спасет живых? Отдай нам все, что есть у тебя, выкупи душу свою и уходи к себе домой, сиди там». В ответ вардапет сказал: «Все наше достояние — это то, что вы у нас отняли: кресты и евангелия, кроме них, у нас нет [162] ничего». И говорит ему тот человек: «Если у тебя нет ничего, ты никак не сможешь уйти отсюда». Вардапет ответил: «Я тебе говорю правду — у нас нет ничего, нет денег даже на дневное пропитание; но если хотите, пошлите нас в одну из этих крепостей, что находится вокруг нас, и христиане, проживающие в них, выкупят нас».

Они назначили чрезмерно большой выкуп, но потом уменьшили его и послали [вардапета] в крепость, называемую Гаг 86. Он попросил назначить выкуп и за нас, дабы уплатить вместе со своим я наш [выкуп], но те не согласились, говоря: «Он нужен нам, чтобы писать письма и читать, я, если вы и дадите большой выкуп, мы все равно его не отдадим». И мы со слезами расстались друг с другом. Он сказал мне: «Сынок, я пойду, паду яиц к стопам святого знамения во имя святого Сар/252/гиса 87 и через посредство его стану умолять господа о тебе и других братьях, находящихся в руках нечестивцев. Кто знает, может, бог по доброте своей избавит и вас». Ибо был в Гаге некий крест чудотворный, [помогающий] всем угнетенным, паче же всех — плененным, и, кто уповал на него всем сердцем, тому сам святой мученик Саргис открывал двери темниц и узилищ, расторгал оковы и сопровождал их в телесном явлении до самых их жилищ. И молва о чудесах этих распространилась среди всех племен. Крест тот, говорят, был водружен святым учителем нашим Месропом.

И случилось так, как сказал вардапет: его выкупили за восемьдесят дахеканов. И когда его увели, в тот же день Молар сказал нам: «Не горюй из-за отъезда великого иерея, тебя мы не отпустили с ним потому, что ты нам нужен; я возвеличу тебя как одного из вельмож своих и, если есть у тебя жена, велю привести ее к тебе, а если нет, то дам тебе в жены одну из наших». И тотчас же выделил нам шатер и двух юношей для прислуживания нам и сказал: «Завтра дам тебе лошадь и развеселю тебя, будь покоен». И ушел от нас. Но попечительством божьим нам удалось в ту же ночь тайком уйти и спастись. И пришли мы туда, где были вскормлены, в монастырь, что зовется Гетик. Он был разорен [татарами], строения все были сожжены. Там мы и обосновались.

/253/ ГЛАВА 25

О разорении города Лори

Военачальник всей оравы языческой, чье имя было Чагатай, проведал о непоколебимости города Лори и о несметных богатствах его, ибо там находились дворец ишхана [163] Шахиншаха и сокровища его. Взяв с собой отборные, хорошо вооруженные части со множеством машин и всяким снаряжением, он прибыл туда, окружил [город] и осадил его.

А ишхан Шахиншах, взяв жену свою и детей, спустился тайком в ущелье, укрепился там в какой-то пещере и управление городом поручил семье своего тестя 88. А те, будучи мужчинами женолюбивыми 89, только и делали, что ели и пили, предавались пьянству, надеясь на прочность стен, но не на бога. Враги, подойдя, сделали подкоп и разрушили стену, а сами, расположившись вокруг, стерегли, чтобы никто не убежал. Жители города, видя, что город захвачен, от страха устремились к ущелью. При виде этого неприятель вступил в город и стал безжалостно убивать мужчин, женщин и детей, захватил имущество и добро их. Были найдены и сокровища ишхана Шахиншаха, который, обобрав и разграбив своих подданных, устроил для своих сокровищ надежный тайник: никто не мог его увидеть, поскольку отверстие ямы было очень узким, /254/ так что туда можно было лишь бросать [сокровища], доставать же их было нельзя. Убиты были я зятья Шахиншаха. Сами же [татары] стали рыскать по всем крепостям того гавара и где хитростью, где силой завладели многими [из них]. Ибо господь отдавал [их] в руки [татар].

Так было и с другими городами — Думанисом, Шамшойлте и со столицей Тифлисом, где все было разграблено и захвачено, жители были вырезаны и взяты в плен.

[Татары] совершали повсеместные стремительные набеги, безжалостно нападали на [мирное население], грабили я убивали его, ибо не было никого, кто воспротивился бы им или же вступил в бой с ними. Они были спокойны во всех отношениях еще и потому, что царица грузинская по имени Русудан убежала и скрывалась где-то 90. Точно так же и все другие князья заботились [только] о собственном спасении.

ГЛАВА 26

О том, как попал к ним в руки, ишхан Аваг

А великий ишхан, сын Иванэ, которого звали Авагом, увидев все неисчислимое множество врагов, наводнивших страну, укрепился в неприступной крепости Кайен. Туда пришли и все жители гавара, они тоже расположились вокруг крепости. А когда войска ино/255/племенников узнали, что ишхан укрепился там, один из их главарей, которого звали Итугатаем, взяв многочисленное войско, пришел к крепости и осадил [164] ее. Вся страна была наводнена войсками иноплеменников; так как место то было неприступным, туда сбежались и нашли убежище люди со всех концов [страны].

Вокруг крепости у подножия ее были всюду подкопаны стены; к Авагу посылали посольства [с предложением] покориться и без страха служить ям. Посылали много раз и говорили одно и то же. А тот, желая смягчить их, отдал им дочь 91 свою и много сокровищ, надеясь, что они ослабят осаду. Но они, приняв посланное, с еще большей строгостью требовали его [покорности]. Между тем [люди], находившиеся вокруг крепости и внутри ее, стали мучиться от жажды. [Однажды] они погнали лошадей и весь свой скот к татарам, прося, чтобы кому-нибудь из них было позволено пойти за водой для нужд своих. Те согласились, и тогда вся масса людей устремилась к воде. [Татары] не дали вышедшим за водой вернуться, но никого не убили, просто уговаривали их выпустить [из крепости] свои семьи и обосноваться среди них. А те от страха поневоле выпустили [членов] своих семей; и, напоив водой, [татары] взяли их под стражу, отняли жен, которые им приглянулись, убив их мужей, а других [женщин] оставили при мужьях.

/256/ Аваг, видя, что [татары] не снимают осады и не прекращают убийств, вознамерился сдаться в руки врага, чтобы хоть немножко облегчить положение людей 92. И послал управителя дома своего, Григора из хаченских азатов, ласково называемого Отроком, чтобы тот раньше Авага встретился бы с главой их по имени Чармагун, который разбил свой шатер на берегу моря Гегаркуни. Узнав об этом, великий ноин очень обрадовался и поспешно отправил к Итугатаю, осаждавшему [Лори], [людей] с предписанием немедленно доставить к нему [Авага] и больше не притеснять жителей крепости и ее окрестностей. И они, взяв Авага, поспешили к нему. И [Чармагун], увидев [Авага], спросил: «Это ты Аваг?» — тот ответил: «Я самый». Великий военачальник спросил его: «Почему ты не пришел ко мне, как только я вступил в пределы твоей страны?» В ответ ишхан молвил: «Пока ты находился еще далеко и отец мой был жив, он служил тебе, [посылая] богатые приношения, когда умер отец мой, я стал служить тебе в соответствии со своими возможностями; а вот теперь, когда ты вступил в мою страну, я явился к тебе. [Делай со мной] все, что тебе заблагорассудится». Военачальник сказал ему: «В пословице говорится: подошел я к ердику, ты не вышел ко мне, подошел я к двери — тогда ты только вышел ко мне». Велел ему сесть ниже всех вель/257/мож, сидевших при нем, и приказал устроить великий пир в честь [Авага] 93. [165]

Принесли и подали очень много кусков разделанного и сваренного мяса как чистых, так и нечистых тварей и, как принято у них, много бурдюков кумыса из кобыльего молока и начали есть и пить. А Аваг и его спутники не ели и не пили. И сказал ему военачальник: «Почему вы не едите и не пьете?» Аваг ответил ему: «У христиан не принято есть такую пищу и пить это питье. Мы едим мясо чистых животных, нами же закланных, и пьем вино». И [Чармагун] приказал подать им то, что они просят. Назавтра он посадил [Авага] выше многих вельмож. И так изо дня в день он оказывал ему больше почестей, пока не посадил его вместе с вельможами по рождению. И велел всем войскам своим не осаждать крепости и города, принадлежащие ему. И страна его вздохнула спокойнее, множество пленных ради него было отпущено на свободу. [Чармагун] возвратил [Авагу] всю его страну и даже, более того, утвердил нерасторжимую дружбу с ним. И, взяв с собой [Авага] я все свое войско, пошел на город Ани.

ГЛАВА 27

/258/ О городе Ани и о том, как предал его господь в руки [врагов]

Город Ани был полон людей и животных. Его окружали крепкие стены. В нем было так много церквей, что в разговоре, когда клялись, говорили: «Клянусь тысячей и одной церковью Ани». Во всех отношениях город был очень богат, поэтому пресыщение их переросло в высокомерие, а высокомерие, как это было испокон века и по сей день, привело к гибели.

Чармагун послал к ним послов с предложением покориться ему. Правители города не осмелились ответить послам, не спросив князя Шахиншаха, ибо город принадлежал ему. А городская чернь и простой люд убили послов. Узнав об этом, войска иноплеменников, разгневанные, окружили город со всех сторон, воздвигли с большим искусством множество пиликванов и после жестоких боев взяли город. Некоторые из власть имущих города, спасая жизнь свою, сдались неприятелю. [Татары] звали толпу выйти из города, обещая не причинить ей зла. И когда вышло к ним из города все население, [татары] разделили их между собой и, предав мечу, беспощадно умертвили всех, оставив в живых лишь несколько женщин и детей, а также мужчин-ремесленников, которых угнали в плен. Затем они вошли в город, захватили /259/ все [166] имущество и добро, разграбили все церкви, разорили и разрушили весь город, попрали и осквернили славное великолепие его. И нужно было видеть душераздирающее зрелище: разрубленные на части родители вместе с чадами своими, сваленные друг на друга в кучу, подобно камням; множество, [убитых] священников, иноков и церковнослужителей, старцев и детей, младенцев, юношей и девушек. Как в святом Евангелии, гласящем: «Предается он на голод и плен» (В книге Иеремии (32, 36) говорится: «И однако же ныне так и говорит господь, бог израилев, об этом городе, о котором вы говорите: "Он предается в руки царя вавилонского мечом, и голодом, и моровою язвою"»). Такая же участь постигла и их, ибо они были разбросаны по всему полю, пропитанному их кровью и гноем раненых, нежные тела, привыкшие к мылу, почернели и вздулись. Те, кто никогда не переступал порога города, должны были идти пешие и нагие, в неволю; те, кто приобщались пречистой плоти и крови сына божьего, ели мясо нечистых и придушенных тварей и пили молоко гнусных кобыл, женщины скромные и целомудренные были обесчещены развратными и похотливыми мужчинами; святые девы, давшие богу обет сохранить в чистоте тело свое и в непорочности душу, подверглись всякому блуду и были осквернены распутством. Вот таков был исход дела.

ГЛАВА 28

/260/ О разорении Карса

[Жители] этого города, видя, что сделали татары с населением Ани, поторопились и спешно вынесли ключи городские навстречу им, надеясь, что те пощадят их. А [татары], воспламененные грабежом я не боясь никого, сделали с ними то же, что и с [жителями] Ани: разграбили имущество их и добро, истребили население и разорили город, обезобразили прекрасный вид его и угнали в плен жителей. И, оставив лишь несколько человек из черни, ушли прочь; вслед за ними пришли воины ромейского султана, они безжалостно предали мечу и угнали в плен спасшихся от татар, согласно реченному: «Ужас, и яма, и петля для тебя, житель земли!.. Побежавший от крика ужаса упадет в яму, и кто выйдет из ямы, попадет в петлю» (Исайя, 34, 17 — 18), а кто избежит и этого, «того ужалит змей» (Екклесиаст, 10, 8). Так было и с несчастными жителями Карса.

То же самое войско захватило и город Сурб-Мари, за [167] несколько лет до этого отнятый Шахиншахом и Авагом у мусульман. [Город] еще не восстановили, когда /261/ внезапно напал на них (жителей) с многочисленным войском один из вельмож [татарских], по имени Кара-Багатур, быстро захватил его и разграбил все, что нашел там.

И, сделав так повсюду в той области, они затем приказали жителям, пережившим резню и плен, отправиться каждому к себе — в деревня и города, отстроить их во имя их, (татар), и служить им. И стала страна мало-помалу обстраиваться. Но как богу присуще и в гневе быть милосердным, так было и здесь, ибо «не по беззакониям нашим сотворил нам, и не по грехам нашим воздал нам» (Псалт., 104, 10). Когда [татары] совершили набег на нашу [землю], время было летнее, урожай еще не был даже убран и свезен в житницы, и потому верблюды и скот их съели и попрали весь [урожай]. А с приближением зимы они ушли в долину, называемую Муганской, в страну Агванк, ибо там они проводили зиму, а весной снова начинали свои набеги на разные области. Люди, избегшие меча, нагие и голодные, питались свалившимися и стоптанными колосьями. Зима была не очень суровой, как обычно, а мягкой и /262/ умеренной. И хотя не было у них волов, чтобы возделать землю, и семян, чтобы посеять, с наступлением весны по велению божьему земля сама уродила 94 так, что было достаточно для прокорма населения. Повсюду было изобилие хлеба, которого хватило и для прокормления беженцев. Даже безжалостные грузины и те были очень добры и сострадательны к пришельцам, искавшим у них прибежища. Таким вот образом милосердный бог утешил попавших в беду.

Комментарии

1. Киракос Гандзакеци имеет в виду христианскую веру армяно-григорианского толка, которую исповедовали и в Агванке (Кавказской Албании).

2. Та же идея дружбы, обусловленной общностью экономической и культурной жизни и политических судеб двух соседних народов, пронизывает и труд армянского историка X в. Мовсеса Каганкатваци (см. прим. 22 к гл. «Краткая история»). Рассказывая о принятии этим народом христианства, последний пишет: «Следуя этому, страны Армения и Агвания пребыли до сего дня в единодушном братстве и нераздельном согласии» (см.: История агван Моисея Каганкатваци, ч. I, гл. IX; далее — Мовсес Каганкатваци).

3. Подробно о первом проповеднике христианства в Агванке рассказывает Мовсес Каганкатваци (см. ч. I, гл. VI—VII).

4. Мовсес Каганкатваци пишет: «Святой первосвятитель прибыл в Гис, устроил церковь и принес бескровную жертву. (На этом месте возникли первые церкви наши, метрополия и просвещение.)» (см. ч. I, гл. VI).

5. Вачаган — агванский царь, современник персидских царей Пероза и Вагаршака (V — нач. VI в.), получивший из рук последнего, согласно преданию, агванский престол. Приняв христианство, Вачаган стал активно уничтожать в своей стране пережитки язычества, чем и заслужил прозвище Благочестивого (подробнее о нем см. у Мовсеса Каганкатваци, гл. XVI—XVIII и др.).

6. Мовсес Каганкатваци (см. ч. I, гл. IV) пишет: «Он (Валарсак, Вагаршак.— Л. X.) назначил им князя и правителей; главою всех их поставлен по повелению Валарсака некто из рода Сисакан из потомков Иафета — Арран, который наследовал поля и горы Агвании от реки Ерасха до крепости Гнаракерт, и страна эта по ласковости его характера получила название Агуанк, потому что его звали Агу (сладкий) за ласковость его нрава. Из храбрых и знаменитых потомков сего же Аррана, говорят, Парфянин Валарсак назначил воеводу над страной с 10 тысячами войска. От детей его, говорят, произошли народы Утийского и Гардманского княжеств». Переводчик и издатель труда Каганкатваци К. Патканьян подчеркивает в примечаниях, что эта часть заимствована из гл. VIII второй книги «Истории» Мовсеса Хоренаци.

7. См. Мовсес Каганкатваци, ч. I, гл. IX.

8. Обычай рукоположения католикосом всех армян агванского католикоса, как свидетельствуют источники, бытовал долгое время.

9. Подробно об этом говорится у Корюна: «В это самое время приехал к нему (Месропу Маштоцу.— Л. X.) некий иерей, родом агван по имени Вениамин. Он (Маштоц) расспросил его, расследовал варварские слова агванского языка, затем со своей обычной проницательностью, ниспосланной свыше, создал письмена {для агван] и милостью Христа успешно взвесил, расставил и уточнил» (см.: Житие Маштоца, стр. 105—106); этому вопросу посвящается также и гл. XVII (см.: Житие Маштоца, стр. 106—108). Мовсес Каганкатваци рассказывает о Месропе Маштоце и его учениках, насаждавших грамоту в Агванке, в XXVII—XXIX главах I части и III главе II части своего труда.

10. Имеется в виду персидский царь Иездегерд, при котором в Армении вспыхнуло восстание против иранского владычества. Восстание возглавлялось Варданом Мамиконяном. Как уже отмечалось, этим событиям посвящен труд армянского историка V в. Егишэ.

11. См.: Мовсес Каганкатваци, ч. I, гл. VII.

12. Этот Шупхагишо, которого Мовсес Каганкатваци называет «главным епископосапетом» (ч. I, гл. XXIII), был участником созванного царем Вачаганом собора, выработавшего канонические постановления; в этом документе он именуется «архиепископом Партавским» (см. ч. I, гл. XXVI). Это повторяет и наш автор.

13. Киракос Гандзакеци имеет в виду Мовсеса Каганкатваци и его труд, неоднократно упоминавшийся нами.

14. Законы эти, или канонические постановления, принятые собором, созванным царем Вачаганом, в результате «несогласий между мирянами и епископами, священниками, викариями, свободными и простолюдинами» в 20 пунктах полностью приводятся Мовсесом Каганкатваци в XXVI главе I части его труда.

15. Об этих событиях Киракос рассказывает в гл. 1 (см. здесь, стр. 49), подробности о них можно найти в гл. III третьей книги «Истории Армении» Мовсеса Хоренаци.

16. Имеются в виду церковные соборы в Двине, которые состоялись в 506 и в 513 гг. под председательством армянского католикоса Бабгена I Отмусеци. Здесь было провозглашено исповедание веры, принятое армянской церковью.

17. См. об этом, прим. 306 к гл. 1.

18. Католикосу Виро и перипетиям его жизни, о которых говорит Киракос, Мовсес Каганкатваци посвящает XIV главу II части своей книги.

19. См. об этом у Мовсеса Каганкатваци (ч. II, гл. XIV, стр. 121 — 127).

20. О нашествии Шата, царевича хазиров, племен, кочевавших в прикаспийских степях, подробно рассказывает Мовсес Каганкатваци (см. ч. II, гл. XIV).

21. Автор имеет в виду халифа омейядской династии Абд ал-Малика (685—705). Об этих событиях подробно рассказывает Мовсес Каганкатваци (см. ч. III, гл. III—IV).

22. У Мовсеса Каганкатваци говорится не о воинстве, а о мятежниках: *** (СМ. Ч. III, гл. VII).

23. Подробнее об этих событиях см.: Мовсес Каганкатваци, ч. III, гл. IV—IX.

24. Мовсес Каганкатваци (ч. III, гл. XI) приводит шесть пунктов постановлений, призванных восстановить нарушенный Нерсесом Бакуром порядок в агванской церкви.

25. См. там же, ч. III, гл. XIII.

26. Мовсес Каганкатваци пишет об этом Давиде: «Он взошел на престол из епископов Амараса, растратил земли и сосуды святые и потому был отравлен злодеями» (ч. III, гл. XXIII).

27. Здесь не очень понятно. У Мовсеса Каганкатваци сказано: «Он продал села...» — и далее пропуск.

28. По Мовсесу Каганкатваци, два года (ч. III, гл. XXIII).

29. К. Патканьян в переводе «Истории агван» отмечает: «т. е. 853 год» (стр. 283, прим. 1).

30. К. Патканьян в переводе «Истории агван» уточняет: «952 г.» (стр. 283, прим. 3).

31. Здесь кончается родословная агванских католикосов, по Мовсесу Каганкатваци.

32. Речь идет о Григоре III Пахлавуни (1113—1166).

33. О церковном соборе (1139 г.), возглавленном посланцем армянского католикоса Сааком, избравшем католикосом Агванка Гагика, племянника последнего католикоса Степаноса, подробно рассказывает Мхитар Гош (см.: Г. Алишан, Айапатум, стр. 382—386, № 292).

34. Подробности об этом землетрясении (1139 г.) приводит и Мхитар Гош (см. там же, стр. 361—362, № 282).

35. К сожалению, вардапет Григор, о котором говорит и Гош, не упоминается в других армянских источниках.

36. Имеется в виду Дэметрэ I (1125—1156), сын Давида Строителя.

37. Грузия в этот период вела неравную борьбу с тюрками-сельджуками. И хотя грузинскому войску и удалось в 1138 г. взять Гандзак (в знак победы и были привезены в Грузию хранящиеся поныне в Гелати городские ворота), существенных изменений в борьбе с завоевателями этот успех Грузии не принес, так как она не смогла удержать за собой ни города, ни подступов к нему (см.: Н. Бердзенишвили и др., История Грузии, стр. 105). Поход грузинских войск на Гандзак описывает и Мхитар Гош (см.: Г. Алишан, Айапатум, стр. 361—362, № 282).

38. О первом походе татаро-монголов пишет и Вардан (см. стр. 174). Я. А. Манандян (см.: Критический обзор, т. 3, стр. 181) отмечает, что у Киракоса здесь неточность: монгольская армия, насчитывавшая около 20 тыс. человек, вторглась в Агванк через Муганскую степь из Тавриза.

39. К. Патканов пишет: «Названия Бегамедж я не встречал у другого автора. В армянском тексте "Истории Грузии" встречается для этой местности название Гегамедж (может быть, значащее "между деревень"). Которое из этих названий вернее, мне неизвестно. Что касается до самой местности, то она находилась при слиянии Куры и Аракса, начиная от реки Тертер (приток Куры), на которой и теперь стоит деревня Барда... древний Партав. Белуган-Байлакан арабских писателей в Аранской области... взятой татарами в 619 г. хиджры».

40. Автор имеет в виду сына царицы Тамар и Сослана — грузинского царя Георгия IV (1213—1222).

41. Долина Хунан расположена между реками Акстафой (Ахстев) и Храмом.

42. Эти события Вардан Великий датирует 1221 г. (см. стр. 174). Согласно Ибн ал-Асиру, битва между татарами и грузинами имела место в период между 28 декабря 1220 и 26 января 1221 г. (см.: Сборник материалов, относящихся к истории Золотой Орды, т. I, стр. 16).

43. В тексте: «***». Армянские источники называют кипчаков гуннами.

44. Васак Хахбакян, выходец из Хачена, один из полководцев грузино-армянского войска, активный участник сражений под предводительством Закарэ и Иванэ. За проявленную в боях храбрость Васаку Хахбакяну были пожалованы большие земельные владения, в том числе Бджни и Вайоцдзор. Впоследствии земли эти стали владениями княжества Прошян, основателем которого считается Васак (см.: Мхитар Айриванеци, стр. 80; Г. Овсепян, Хахбакяны или Прошяны в истории Армении, стр. 18 и далее).

45. Подробнее см.: Я. А. Манандян и Р. Ачарян, Новые армянские мученики, стр. 96—97.

46. Иованнес Тавушеци — ученый вардапет, учитель Мхитара Гоша. Не следует путать его с вардапетом Ванаканом, которого тоже звали Иованнесом Тавушеци (см.: А. Воск ян, Иованнес Ванакан и его школа, стр. 5).

47. Ишхан Курд Арцруни, владетель Кайена и Махканаберда,—один из влиятельнейших сановников грузинского государства, обладавший большими связями в торгово-ростовщическом мире Грузии и Армении. Курд Арцруни был в родстве также с Иванэ и Закарэ, мать которых приходилась ему родной сестрой. В период, описываемый Киракосом Гандзакеци, Курд Арцруни был в опале, но вскоре благодаря ходатайству Саргиса Закаряна шихан Курд был возвращен на родину, восстановлен в своих правах и обласкан царицей Тамар (см.: Г. Овсепян, Хахбакяны или Прошяны..., стр. 38—42; С. Т. Еремян, Юрий Боголюбский по армянским и грузинским источникам).

48. Садун, правнук ишхана Курда, был атабеком при грузинском дворе, одним из активных политических деятелей страны в период монгольского завоевания.

49. Нор Гетик — один из прославленных армянских монастырей, центр просвещения, с которым связано имя Мхитара Гоша, поэтому часто Нор 2. Гетик называют также Гошаванком (монастырем Гоша). Подробнее о Нор Гетике см.: Р. Джанполадян, Мхитар Гош и монастырь Нор Гетика.

50. Хачатур Таронаци — известный церковный деятель средневековой Армении, активный борец за независимость армянской церкви (известен документ от 1178 г. за его подписью). Хачатур Таронаци был также видным музыкантом — теоретиком и композитором, сохранился ряд шараканов и гандзов, приписываемых ему (см.: Зарбаналян, История древнеармянской письменности, стр. 697—698).

51. Ахарцин — расположенный в лесистых горах Иджеванского района, недалеко от современного Дилижана, комплекс монастырских строений, среди которых есть сооружения, относящиеся к домонгольскому периоду (см.: А. Воскян, Монастыри Арцаха, стр. 221—235).

52. Гамирком армянские источники называют Каппадокию.

53. В течение 532-летнего цикла пасхальный круг армян четырежды расходится с кругом греко-православным. Это происходит из-за разницы в вычислениях александрийского календаря Эаса, которого придерживаются армяне, и принятого греками календаря Ириона. Четыре раза за 532 года полнолуние, по Ириону, приходится на субботу 5 апреля, и пасха празднуется на следующий день — 6 апреля, меж тем как, по Эасу, полнолуние начинается 6 апреля, в воскресенье, поэтому празднование пасхи откладывается на следующее воскресенье. Армяне, считая свои вычисления более верными, обвиняют православную церковь в неточности и называют их пасху кривой (***) (см.: М. Орманян, Армянская церковь, стр. 157—159; см. также гл. 1, прим. 70).

54. Это явление описывается в «Путевых заметках» Симеона Лехаци (см. стр. 214—217).

55. Об этом см.: Р. Джанполадян, Мхитар Гош и монастырь Нор Гетика, стр. 131, а также здесь, прим. 60 к гл. 17.

56. Очевидно, имеется в виду святой Антоний Фивскин, пользовавшийся в средние века огромной популярностью.

57. Об этом Торосе известно лишь то, что сообщает Киракос Гандзакеци.

58. Труд Киракоса Гандзакеци считается основным источником, откуда черпали материал биографы Мхитара Гоша.

59. Главным трудом всей жизни Мхитара Гоша является «Судебник»; кроме того, большой известностью пользуются его басни, которых Киракос почему-то не упоминает (см.: Армянский судебник; И. А. Орбели, Басни средневековой Армении).

60. Здесь у Киракоса неточность. Строительство церкви было завершено не в 1241, а в 1231 г. (см. Р. Джанполадян, Мхитар Гош и монастырь Нор Гетика, стр. 131).

61. Армянские источники сообщают разноречивые данные о годе смерти атабека Иванэ; согласно генеалогической таблице, составленной Г. Алишаном, Иванэ умер в 1231 г. (см.: Ширак, стр. 175).

62. Пхиндзаанк — расположенный недалеко от г. Лори, в долине р. Дебед, монастырь, названный так (в переводе с армянского «медные рудники»), очевидно, из-за близости медных копей. В XIII в. атабек Иванэ превратил его в монастырь для армян-халкидонитов (служба в монастыре шла по грузинскому обряду на армянском языке) под названием монастыря Мариам—Анны (см.: Н. Акинян, Симеон Пхиндзаанеци и его переводы с грузинского; А. Воскян, Монастыри Арцаха, стр. 244—245).

63. Иванэ, как свидетельствуют армянские и грузинские источники, принял православие, которое исповедовали грузины (см. прим. 41 к гл. 4, а также: Л. М. Меликсет-Бек, Грузинские источники об Армении и армянах, т. II, стр. 11, 34, и др.)

64. Очевидно, Киракос имеет в виду религиозный фанатизм высшей знати и духовенства Грузии, старавшихся насильственно обратить в свою веру армян (подробнее об этом см.: К. Патканов, История монголов, вып. II, прим. 5, стр. 112).

65. Эти события подробно описаны Степаносом Орбеляном (см.: История монголов, вып. I, стр. 29—30), Варданом (стр. 175—176), упоминает их и Мхитар Айриванеци: «Джалаладин, султан хорасанский, обращенный в бегство татарами, поражает Лашу и Иванэ при Котайке и свергает их в долины Гарни» (см. стр. 414).

66. Мулехиды (мелахиды, мулиды) — «еретики, заблудившиеся» — то же, что ассасины-исмаилиты, члены пользовавшейся в средние века печальной известностью секты, основанной Хасаном Сабахом. Второе их имя, вошедшее в европейские языки (assassin) со значением «убийца», происходит от названия... гашиша. В Рудбаре, Кухистане и других местах у них было до 50 крепостей. Главная из них — Аламут — была в течение 171 года их резиденцией и центром (прим. К. Патканова к «Истории монголов»..., вып. II, стр. 113—114, № 7).

67. Местности в Северо-Восточном Иране. Тун — город в Кухистане, Тандж — небольшой округ в Хорасане.

68. Подробнее об этом автор говорит на стр. 119—120 (см. Также прим. 40 к гл. 4).

69. Амид — ныне Дийарбакыр (Турция).

70. О том же пишет Вардан (см. стр. 176—177).

71. И действительно, многие армянские историки поведали о татарах. Часть этих исторических трудов до нас не дошла (например, книга Ванакана), другие были еще в прошлом веке переведены и изданы К. Паткановым в сборнике «История монголов по армянским источникам» и «История монголов инока Магакии». Остальные сведения армянских источников собрал, перевел и издал, снабдив их предисловием и комментариями, А. Г. Галстян (см.: Армянские источники о монголах). Все источники подробно и достоверно рассказывают о бедствиях, постигших народы в результате татаро-монгольского нашествия.

72. См. прим. 30 к «Краткой истории».

73. Племенем стрелков (***) армянские источники того времени называли татар.

74. Гатий «***» (Chatay, по Марко Поло) —Хатай, Китай.

75. Имеется в виду третий сын Чингиса великий хан Угэдей (Огедей) (1227—1241). «Грузинский хронограф» (см. стр. 80) тоже характеризует его как человека «доброго, очень щедрого и справедливого».

76. «У нас существует обыкновение прибивать на пороге, особенно при входах в лавки и другие торговые заведения, подковы... Не знаю, существует ли оно у других народов, но в Россию оно, должно быть, перенесено с юга... Если мусульмане, одолев христиан, с целью сильнее оскорбить их унижали крест и поступали с ним, как говорит автор, то нет сомнения, что и христиане в подобных случаях также поступали с луною, которой, хотя и не совсем удачное, изображение представляет подкова, т. е. прибивали подкову в таких местах, где движение было самое оживленное, чтобы каждый входящий и выходящий мог попирать ее» (см.: История монголов, вып. II, стр. 116, прим. 14).

77. Татаро-монголы обладали весьма передовой для того времени осадной техникой. Это подчеркивают каждый раз и армянские источники, хотя и не всегда сообщают подробности о ней. Отправляя на запад Хулагу (Хюлегю), Мункэ-хан приказал вызвать из Китая до 1000 опытных мастеров, которые умели возводить осадные орудия, машины, делать подкопы и т. д. (см.: История монголов инока Магакии, стр. 70, прим. 15).

78. Русудан (1223—1247) —дочь царицы Тамар и сестра Георгия IV Лаша. Последний умер холостым, оставив Русудан трон и своего побочного сына. Царица Русудан мало занималась делами государства, предоставив всю полноту власти атабеку Иванэ. Киракос Гандзакеци довольно подробно описывает историю Грузии периода ее правления. Еще больше подробностей можно найти в «Грузинском хронографе» (стр. 58—101).

79. Шамирам — армянская форма имени Семирамиды.

80. См. гл. 8, прим. 62.

81. Баграм, владетель Гага, был представителем побочной ветви армянской княжеской династии Аргутинских-Долгоруких. В 1220 г. в войне с монголами Ваграм возглавлял один из флангов грузино-армянского войска. Григор Акнерци (Магакия) называет его «могущественным и великим князем» (см.: История монголов инока Магакии, стр. 6—7). Пишет о нем и Вардан (см. стр. 175).

82. Эта глава представляет особый интерес, так как помимо материала, посвященного татарскому нашествию, в нем содержатся ценные сведения по биографии самого автора — Киракоса Гандзакеци, его учителя, одного из известных ученых и педагогов Армении того периода, вардапета Ванакана, и по истории просвещения, ибо Киракос сообщает много фактов и данных о тогдашней школе.

83. Вардапет Ванакан вырастил целую плеяду вардапетов, многие из которых играли довольно видную роль в общественной жизни Армении XIII в. (см. подробнее о них в предисловии к этой книге, стр. 21—22).

84. Эти события описал также Ванакан (труд его не дошел до нас), очень кратко рассказывает о них Григор Акнерци — один из учеников Ванакана и товарищ Киракоса Гандзакеци (см.: История монголов инока Магакии, стр. 8—9). Другой современник событий, Вардан Великий, лишь упоминает о них и добавляет: этот период «со всей подробностью описали: отец наш, с божьими святыми прославленный Ванакан вардапет и друг наш — Киракос вардапет... так что мы уже не дерзнули в третий раз повторять ими рассказанное или распространяться о том» (стр. 179—180).

85. Родственник Ванакана Погос после смерти своего учителя, как говорит Киракос, стал настоятелем монастыря Хоранашат.

86. Крепость Гаг возведена на одноименной горе, расположенной в Гугарке по соседству с Арцахом. Некогда она слыла неприступной. В период монгольского нашествия крепость Гаг стала прибежищем для множества людей из ее окрестностей.

87. Вот что говорит Вардан об этой обители: «Славный, известный целому миру монастырь св. Саргиса с крестом и церковью, построенной и освященной св. вардапетом Месропом, переводчиком армянским» (см. стр. 178). Историки армянской церкви, опираясь на сведения историков XIII в., связывают эту обитель с именем Месропа Маштоца, который якобы вложил в крест, воздвигнутый здесь, зуб самого святого Саргиса (см.: С. Эприкян, Иллюстрированный географический словарь, т. I, стр. 419).

88. В тексте: «***». В древнеармянском языке «***» означало семью тестя. Следовательно, Киракос имеет в виду семью, точнее, сыновей атабека Григора, на дочери которого Анне был женат Шахиншах (см.: История монголов, вып. I, прим. на стр. 31).

89. В тексте: «***» , «ибо были они женственными (женоподобными) мужчинами». К. Патканов переводит это место так: «будучи людьми изнеженными». Скорее всего автор имел в виду не изнеженность, а женолюбие, поскольку ниже уточняет эту мысль: они предавались гульбе и пьянству, надеясь на прочность стен.

90. При появлении монголов в пределах Грузии многие крупные феодалы поспешили изъявить им покорность. Войско распалось. Монголы без труда овладевали городами и областями Грузии. Царица Русудан переехала в Кутаиси и приказала поджечь свою столицу. К 1240 г. вся Восточная Грузия была в руках монголов, в городах стояли отдельные монгольские части (см.: Н. Бердзенишвили и др., История Грузии, стр. 122).

91. Дочь атабека Авага Хошак была отдана замуж за одного из самых могущественных вельмож того времени Мухаммеда Шамс ад-Дина, который был великим везиром Хюлегю-хана и братом персидского историка и государственного деятеля Ала ад-Дина Ата Малика Джувейни (1226— 1283). Будучи наследницей отца, не имевшего детей мужского пола, Хошак унаследовала власть отца и его владения в Гарни и Бджни. Хошак играла довольно заметную роль в политической жизни страны. Источники приписывают ей убийство по наущению мужа своей матери Гонцы, ставшей после смерти Авага женой грузинского царя Давида (см.: Меликсет-Бек, Грузинские источники, стр. 56, 60 и др.).

92. Грузинский летописец (см.: Грузинский хронограф, стр. 74) тоже подчеркивает это обстоятельство: «Аваг отправил к ним (татарам.— Л. X. послов, просящих мира, обещал поехать к ним на свидание, служить им и платить дань, чтобы уберечь свою страну, потребовал [с них] клятвы и уверений».

93. Аваг одним из первых начал переговоры с татарами. Позднее, посетив Чармагуна, как видно и из повествования Киракоса, он заключил с ним мирный договор, а затем поступил на службу в татарскую армию (подробнее см.: Л. Бабаян, Очерки истории средневековой Армении, стр. 105—106; Меликсет-Бек, Грузинские источники, стр. 56).

94. В тексте: «***». Последнее слово означает хлеб, выросший без посева, «саморасленый» (см.: В. Даль, Толковый словарь, т. 4, стр. 135).

Текст воспроизведен по изданиям: Киракос Гандзакеци. История Армении. М. Наука. 1976

<<Вернуться назад

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2017  All Rights Reserved.