Сделать стартовой  |  Добавить в избранное  | Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад

ФЕОФАН ИСПОВЕДНИК
 

ХРОНОГРАФИЯ

л. м. 6051, р. х. 551.

В этом году мая 7, в третий день недели в пятом часу дня, когда трудами рабочих исавров уже благолепно заканчиваем был свод великой церкви (разрушенный бывшими землетрясениями), пала Восточная часть Св. Софии, что под святым алтарем, и разрушила киворий (т. е. сень) и святую трапезу и амвон. И признавались механики, что так как они, избегая издержек, не устроили поддержки снизу, но оставили пролеты между столбами, поддерживавшими купол, посему столбы и не выдержали. Видя это, благочестивей‑{178} ший царь воздвиг другие столбы для поддержки купола; и таким образом устроен был купол, поднимаясь в высоту более, чем на 20 пядей сравнительно с прежним зданием.

В том же году[142] появилось в Фракии великое множество гуннов[143] и славян, и повоевали они Фракию, и многих убили и взяли в плен. Взяли в числе других военоначальника Сергия[144], сына Вакха старшего[145], и воеводу Едерма, сына Калоподия[146], славнейшего кубикулария[147] и препозита[148]. И нашедши, что стена Анастасиева[149] в некоторых местах пала от землетрясений, проникли за нее и попленили до Дрипия[150] и Нимф[151] и Хитукомея[152]; и все (т. е. обитатели предместий Константинополя) бежали в город[153] с своим имуществом. Узнав об этом, царь[154] собрал земское ополчение[155] и послал к длинной стене. И вступив в битву, многие погибли там из римлян и из схолариев[156]. Потом по приказанию царя были увезены находившиеся в предместьях вне города серебряные кивории и святые трапезы серебряные[157]; и держали стражу во всех воротах стены Феодосиевой[158] школы, протекторы[159], родовые воины (ριθμοι) и весь синклит[160]. Царь, видя, что варвары напирают, приказал выйти против них патрицию Велизарию вместе с другими членами синклита[161]. Велизарий забрал коней из дворца, и с ипподрома, и из богоугодных домов, и у всякого человека, где только был конь, и вооружив народ, направился к Хитукомису, и устроил ров, и начал ловить кое‑кого из варваров и убивать. И приказал рубить деревья и тащить позади ополчения[162], и произошла от ветра большая пыль, которая летела на варваров. Варвары, думая, что против них стоит большое войско, побежали, и переместились на сторону св. Стратоника в Декатон[163]. Затем узнав от соглядатаев, что на стенах Константинопольских стоит большая стража, перешли на сторону Курулла[164] и Аркадиополя[165] и св. Александра Цупарского[166], и стояли там до святой пасхи[167]. После пасхи вышел царь и с ним все граждане столицы в Силиврию[168] для возобновления длинной стены [ , где прорвались варвары[169]] . И стоял царь в Силиврии до августа месяца, равно и варвары блуждали вне города до августа. Между тем царь приказал устроить двуярусные корабли[170], чтобы встретить варваров при обратной переправе их чрез Дунай и сражаться с ними. Узнав об этом, варвары чрез посла просили о позволении им безопасно переправиться чрез Дунай. И послал царь Юстина[171] племянника своего и куропалата[172] обеспечить варварам свободный пропуск. {179}

л. м. 6052, р. х. 552.

В этом году начал царь строить мост чрез реку Сагарис и отведши поток в другое русло, создал пять громадных устоев, и устроил удобную переправу, тогда как прежде был деревянный мост.

л. м. 6053, р. х. 553.

В этом году сентября, в пятый день недели индиктиона 9, разнеслась в городе молва, будто бы умер царь, потому что он, возвратившись из Фракии, никого не принимал. И чернь тотчас же разграбила хлебы из хлебных лавок и пекарен. И в 3 часу дня уже нельзя было найти хлеба во всем городе; и дождь сильный был в этот день; и затворены были мастерские. И смущение было во дворце, так как никто из синклита не видал царя по причине его головной болезни; посему и думали, что он умер. Около же 9 часа синклит сделал совещание, и послал эпарха, который распорядился устроить иллюминацию во всем городе в знак царского выздоровления. И таким образом удержан был город от волнения.

После царского выздоровления, Евгений, бывший префект, оклеветал Георгия, куратора дворца Моринина, и Еферия, куратора дворца Антиохова, будто бы они с согласия Георгия, городского эпарха, желали возвести в цари Феодора, сына Петра магистра.

Когда донос был подвергнут исследованию и не оправдался, то Евгений подвергся опале, и дом его взят в казну, а сам он, убежав в церковь, остался невредимым.

В декабре месяце был большой пожар в пристани Юлиановой, и сгорело много домов и церквей от начала пристани до Прова.– Была также великая смертность в Киликии и Аназарве и Антиохии великой; были и землетрясения; и ссорились между собою православные севериане, и было много убийств. И послал царь Зимарха, комита восточного, который наказал бесчинных, и многих отправил в ссылку, лишил имущества, и казнил членоотсечением.

л. м. 6054, р. х. 554.

В этом году месяца октября 11, в четвертый день недели, индиктиона 10, поздним вечером был большой пожар в Кесарийской части города до так называемой Орфакеры. И сгорели все {180}  мастерские и пилоны[173] до Быка. – А в июле месяце во время игр на ипподроме, прежде чем прибыл царь, началось народное волнение и напали прасины на венетов. Узнав царь об этом, появился в своей ложе и, увидав побоище, приказал Мариону комиту вместе с куратором Кесарийской части города сойти вниз и разнять партии. И посланные пошли, но не могли разнять дерущихся. И много было побито с той и другой стороны, много было и раненых. И забравшись венеты в ложи прасинов кричали: жги здесь, поджигай там! Прасин не показывается.  А прасины с своей стороны кричали: гей, гей! все, все на средину!  И пошли в соседние места, где жили венеты, и бросали камнями в попадавшихся венетов и кричали: жги, жги здесь! Венет не показывается!  Прасины пошли в соседние места, когда уже рассветал день воскресный, и грабили имущества венетов. И приказал царь забирать прасинов, и наказаны были они многими муками.– А венеты прибежали в церковь Богородицы влахернской. А прасины, ускользнувшие от ареста, прибежали в храм св. Евфимии в Халкидоне. Но эпарх, извлекши их оттуда, подвергал наказаниям. Тогда начали жены и матери их кричать в церквах царю, чтобы дал прасинам помилование. А просительниц отгоняли палками, и не смиловался царь над прасинами до Рождества Христова.

В феврале месяце царь сделал распоряжение относительно семи схолариев (т. е. воинских отрядов), чтобы стоявшие в Никомидии, Хиосе, Прусе, Кизике, Котиее и Дорилее, переместились в Фракию, именно в Гераклею и окрестные города.

В марте месяце взбунтовались схолы (полки) против своего комеса, из‑за некоторых стипендий, прежде получаемых и теперь отнятых. И напали на него. Случайно был там Феодор, сын Петра магистра, Кондохерис. Он пригрозил солдатам и умел их укротить.

В том же году[174] был взят Безиполь[175] гуннами[176]. И послал царь военачальника Маркелла и своего племянника с множеством войска[177], чтобы освободить город и Персиду[178].

В апреле месяце был взят Анастасиополь фракийскими гуннами.

В мае месяце 3 числа был обвинен Зимарх, куратор Плакидия, будто бы он говорил против царя многое и страшное. Обвинителями были Георгий, куратор Марины, и Иоанн бывший ипат – родственники царицы Феодоры. {181}

л. м. 6055, р. х. 555.

В этом году в месяце октябре был народный мятеж в Питтакиях, и царь многих казнил.

А в ноябре месяце было большое бездождие и недостаток воды, так что много рукопашного бою бывало у водоемов.

А в августе месяце дул только северный ветер, и вовсе не было южного и не приходили корабли к столице, так что патриарх Евтихий уже совершал крестные ходы в Иерусалиме, то есть ко святому Диомиду.

В том же году, в месяце.... пришли победные вестники из Рима от патриция Нарсеса, возвещающие, что он взял крепкие города готфов Верону и Бриксию.

Того же месяца 25 числа в день субботний вечером некоторые злоумыслили убить царя, когда он пребывал во дворце. Злоумышленники были Авланий π Μεμστν (exmonetarius), Маркелл банкир и Сергий, племянник куратора Еферия. Умысел их был таков, чтобы в то время, когда царь вечером сидит в триклиние пред выходом его вон, ворваться и убить его, причем сторонники заговорщиков индиане скрывались в Силентарие, и у Архангела, и в Оружейной палате с тем, чтобы по исполнении заговора произвести тревогу,– Авлавий взял у банкира Маркелла 50 литр золота за содействие. Но, по Божию благоизволению, сам Авлавий дерзнул сказать Евсевию, бывшему ипату, комиту федератов, и Иоанну логофету, находящемуся при Донхициоле, что – де в этот вечер мы хотим напасть на царя. А Евсевий, доложив об этом царю, задержал заговорщиков и нашел при них скрытые мечи. Банкир Маркелл, обманувшись в своих ожиданиях, выхватил бывший при нем меч, нанес себе три удара в самом триклиние и умер тотчас же после своего ареста. А Сергий, племянник Еферия, убежал и скрылся во Влахерне; но его вывели из церкви, и, подвергнув допросу, убеждали показать, что и банкир Исаакий, и Велизарий, знаменитейший патриций, сочувствовали заговору, а равно знали о нем и банкир Вит и Павел, куратор самого Велизария. Оба арестованные заговорщика, будучи выданы ипарху Прокопию, повинились и говорили против Велизария. Царь тотчас же наложил опалу на Велизария; и многие стали спасаться бегством. Месяца же декабря 5 числа царь собрал тайный совет (σιλέντιον), куда пригласил и святейшего патриарха Евтихия и приказал читать повинную {182}  заговорщиков. Велизарий, бывший тут же в совете и слышавший показания их, был крайне огорчен и подвергся царской опале. И послав царь забрал всех его людей, а его самого посадил под домашним арестом.

В том же декабре месяце 20 числа было вторичное обновление великой церкви. Всенощная накануне этого обновления была у святого Платона, и отправился оттуда патриарх Константинопольский с литиею, в соприсутствии и царя; патриарх сидел на колеснице, облеченный в апостольскую ризу и держа святое евангелие, и весь народ воспевал: возмите врата, князи, ваша .

В том же месяце захвачены были некоторые провинции Африки мавританами возмутившимися по следующему поводу. Один вождь мавританский, происходивший из того же народа, по имени Кутцина, имел получать условленную сумму денег от бывшего на тот час архонта Африки (т. е. присылаемого императором). И вот Кутцина пришел брать золото. Иоанн, архонт Африки, умертвил его. Дети Кутцины поднялись мстить за отеческую кровь и, учинив возмущение в Африке и производя грабеж, захватили некоторые провинции ее. Узнав об этом царь, послал на помощь в Африку своего племянника и военачальника Маркиана с войском, чтобы умирить мавров. И подчинились ему мавры и умирилась Африка.

В апреле месяце был сменен Прокопий, городской эпарх, и вместо него был назначен Андрей, бывший логофет, и когда новый ипарх из дворца Халкидского ехал на колеснице, направляясь к преторию, встретились ему прасины у Лова, и начали его ругать и забрасывать камнями. И была большая смута между двумя партиями. И проникли мятежники в тюрьмы. И продолжалось побоище от 10 часа до вечера. И послал царь своего племянника и куропалата Юстина, который и разогнал дерущихся. Но около 12 часа они опять стали биться, и были арестованы. И предавал их Юстин публичному позору много дней; а тем, которые бились мечами, были отсечены большие пальцы.

19 июля месяца патриций Велизарий был принят царем, причем получил по‑прежнему и все свои достоинства.

Тогда же возвратился из Персии и магистр Петр, заключил мирный договор на 7 лет относительнно Лазики и восточных провинций.

В том же месяце[179] приходили послы от Аскила[180], государя[181] ермихионов[182];– это народ, живущий среди варваров[183], вблизи Океана. {183}

В августе месяце был недостаток воды, так что закрыты были общественные бани, а у водоемов происходили драки и убийства.

л. м. 6056, р. х. 556.

В этом году в месяце октябре, индиктиона 11, отправился царь Юстиниан на богомолье в город Мириотелов, или что тоже Термион в Галатии.

В ноябре месяце прибыл к Византию Арефа патриций и филарх сарацинский, доложить царю о том, кто из его сыновей после его смерти должен владеть его филархиею, а также и о том, что делает в тамошних краях Авор сын Аламундара.

В декабре месяце был большой пожар и сгорела совершенно странноприимница Сампсона, и жилища, находящиеся впереди Руфа, и внутренний двор вблизи великой церкви, называемый Горсонастасион, и два монастыря вблизи святой Ирины, а равно и внутренний двор ее и часть ее паперти.

л. м. 6057, р. х. 557.

В этом году в месяце марте индиктиона 13 умирает в Византии патриций Велизарий, а имущество его передано на государев двор Марины. Того же 13 индиктиона месяца апреля 12 дня низложен Евтихий патриарх Константинопольский и сослан в Амасию Юстинианом. А на место Евтихия поставлен Иоанн из схоластиков, апокрисиарий Антиохии великой.

В том же году царь Юстиниан создал догмат о тленном и нетленном и разослал всюду указ, чуждый благочестия, но по Божию определению сказался ноября 11, когда уже шел 14 индиктион, а царствовал он 38 лет, 7 месяцев и 13 дней. И становился крестником его племянник Юстин куртилат.

В том же году в Александрии феодосиане и гайаниты начали устроять соборики, и гайаниты, как преобладающие, поставили себе на одном из этих соборников своего архидиакона Елпидия епископом, которого царь приказал связанного привести к себе, но на пути в Сигрие он умер.– Тогда феодосиане тайно ночью поставили себе во епископы Дорофея. И соединившись в одно общество гайаниты и феодосиане настоловали и хиротонисали себе одного общего епископа. гайаниты заподозрили, что некий монах Иоанн строит против них ковы и вырвали у аввы бороду с мясом и кожею. {184}

л. м. 6058, р. х. 558.

Первый год Юстина, царя римского, Иоанна, епископа Константинопольского и епископа иерусалимского.

В этом году, ноября 14, индиктиона 14, воцарился Юстин, племянник Юстиниана, венчанный патриархом Иоанном, бывшим схоластиком. Юстин был родом фракиянин, человек великодушный, во всех делах поступающий правильно, любитель построек. Имел он жену, именем Софью, которую тоже короновал, как августу. Будучи благочестив, Юстин украсил церкви, созданные Юстинианом, великую церковь и апостолов и другие церкви и монастыри, и одарил их сокровищами и всякими доходами. Юстин был весьма православен. И послал авву Фотина, пасынка патриция Велизария, умирить все церкви в Египте и Александрии и дал ему для этого полномочие по отношению ко всем лицам и делам, т. е. стоящим в связи с его миссиею.

л. м. 6059, р. х. 559.

В этом году Еферий и Авдий и бывший с ними врач злоумышляли против царя Юстина, но были открыты и усечены мечом.– Юстин устроил консульство[184] и роздал множество денег, так что многие обогатились.

В этом же году авва Агафон, брат Аполлинария, епископа Александрийского, прибыв в Александрию, стал снимать отчет с монаха Евстахия, бывшего тогда экономом александрийским, и посадил его под стражу за дурную экономию. А Евстахий убежал чрез крышу и пришел в Византию. И так как случилось, что в то время Макарий был изгнан из своей церкви по интригам, то и поставлен был Евстахий на место Макария во епископы иерусалимские.

л. м. 6060, р. х. 560.

Первый год епископства Евстахия Иерусалимского.

В этом году благочестивейшая августа Софья пригласила к себе банкиров и закладчиков и приказала принести к себе за‑{185} емные письма должников и закладов; и вступив в соглашение с кредиторами, забрала заклады в пользу должников и возвратила оные их владельцам. И получила за это великую похвалу от всего города.

Евстахий, отправившись в Иерусалим, по ненависти к Аполлинарию, Агафону и Макарию, изгнал монахов новой лавры, как оригенистов, за что и сам был изгнан. И опять восстановлен Макарий на своем троне.

л. м. 6061, р. х. 561.

Первый год епископства Макария иерусалимского вторично, Иоанна Александрийского.

В этом году, во время игр на ипподроме, когда партии враждебно соревновали между собою, царь Юстин послал свой приговор обеим партиям в таких выражениях: венетам приказал сказать: царь Юстиниан для вас умер ; а прасинам: царь Юстиниан для вас жив . И услышав это, партии притихли и уже не ссорились между собою.

В том же году царь начал строить дворец Софианский во имя жены своей Софьи под тем предлогом, что там, в храме архангела погребен сын его Юст, умерший еще до его воцарения, когда Юстин был куропалатом. И украсил царь сей дворец различными многоцветными мраморами.

л. м. 6062, р. х. 563.

Первый год епископства Венедикта Римского.

В этом году царь Юстин начал строить другой дворец в подгородной даче, которую владел до своего воцарения, равно на острове Принцевом устроил другой загородный дворец и церковь святых бессребренников, в урочище Дария. Восстановил также царь общественную баню Тавра и назвал ее Софианскою по имени жены своей Софьи.

В том же году Анастасий, великий епископ Антиохийский, в своем ответном письме на синодальное послание Иоанна епископа Константинопольского, который рукоположил Иоанна Александрийского, и самого рукоположенного,– отозвался оскорбительно и за это подвергся церковной опале и был лишен своей епископии и рукоположен на место его Григорий монах и апокрисиарий обители Византийской. {186}

л. м. 6063, р. х. 563.

Первый год епископства Григория Антиохийского.

В этом году Нарсес кубикуларий и протоспофарий, любимец царя Юстиниана, из‑за которого и поругания терпел, построил дом Нарсеса и обитель Катаров.

Царь Юстин, слышав, что его племянник, бывший в Александрии августалием, составляет заговор против него, послав обезглавил его.

л. м. 6064, р. х. 564.

В этом году Юстин начал строить церковь святых апостолов Петра и Павла в сиропитательнице и святых апостолов в Триконхе, сгоревшую при Зиноне царе. Пристроил точно также два аспида (сводообразные постройки) к церкви святой Богородицы Влахернской с северной и южной стороны этого великого храма, так что вся церковь получила форму креста.

В этом году римляне и персы нарушили мир и опять возобновилась Персидская война из‑за того, что Гомеритские инды[185] прислали дружественное посольство к римлянам и с своей стороны царь отправил магистриона Юлиана с сакрою (т. е. с договорною священною грамотою) к Арефе, царю эфиопскому. Юлиан шел к Арефе от Александрии рекою Нилом и Индийским морем и был принят у царя Арефы с великою радостью, ибо Арефа дорожил дружбою царя римлян.– Возвратившись сам Юлиан рассказывал, что во время аудиенции царь Арефа был голый и на чреслах имел льняную златотканную одежду, обтягивавшую мускулы, а на чреве накладку из драгоценных камней; а на плечах по пяти обручей, а на руках золотые запястья, а на голове льняную златотканную повязку, от обеих узлов которой спускались четыре шнурка. Престол же царя был таков: четыре слона были заложены в четырехколесный экипаж, на котором возвышалась эстрада, обитая золотыми листами, подобно той колеснице, на какой ездят начальники епархий. Царь стоял на этом возвышении, держа позлащенный щит и два золотых дротика. Все члены царского синклита стояли с оружием и пели музыкальные мелодии. Римский посол, будучи представлен, поклонился и получил от царя Арефы приказание встать и приблизиться к нему. Приняв императорскую сакру, царь Арефа поцеловал печать, на которой было грудное изображение императора. А получив дары и очень возрадовался. Прочитав грамоту, Арефа {187}  нашел в ней предложение вооружиться против царя персидского, и губить соседнюю с Эфиопиею страну персов, и на будущее время не вступать в соглашение с персами, но производить торговлю подвластной ему страны Гомеритской рекою Нилом чрез Египет и Александрию. Тотчас же царь Арефа, ополчившись в присутствии римского посла, воздвиг войну против персов, послав впереди себя сарацин. Затем пошел и сам в Персидскую область, и опустошил всю подвластную персам страну, находящуюся в тех пределах.– Взяв в руки голову посла Юлиана, царь Арефа дал ему целование мира и отпустил его с большою сохранностью и со многими дарами.

Была и другая причина, возмутившая Хоздроя (против римлян)[186]. В то время гунны, которых мы обыкновенно называем турками[187], отправляют к Юстину[188] посольство чрез страну аланов[189]. Испуганный этим, Хоздрой воспользовался тем предлогом, якобы армяне, возмутившись против него, нашли себе прибежище у Юстина, и требовали их выдачи.– Еще римский царь ежегодно платил 500 литр[190] золота, чтобы персы держали гарнизон в пограничных крепостях[191], чтобы варвары[192] своими набегами не разоряли того и другого государства. Таким образом крепости содержались на общий счет. Но Юстин нарушил мирное условие, говоря, что унизительно римлянам платить дань персам. Отсюда‑то и началась оная великая война персов с римлянами. И Юстин послал против персов своего родственника патриция Мартина[193], назначив его воеводою востока.

л. м. 6065, р. х. 565.

Первый год епископства Иоанна Иерусалимского.

В этом году октября 6 был болен царь и огорчался на своего брата Бодурия и крайне обидев его, приказал кубикуляриям толчками выгнать его на совете (έπ σιλευτίου). А он был царский конюший. Узнав об этом, Софья огорчилась и выговорила это царю. Царь раскаялся, и пошедши к брату, нечаянно с препозитом кубикулариев взошел в конюшню. Бадурий, увидел царя и испугавшись, стал бегать из стойла в стойло. А царь кричал: «заклинаю тебя Богом, брат мой, постой». И подбежав задержал его и обняв поцеловал его, говоря: «обидел я тебя, брат мой, но не забудь, что я твой старший брат и царь. Я знаю, что эта неприятность вышла по действию дьявольскому». Бадурий, упал к ногам царя, со слезами сказал: «Поистине, государь, ты имеешь {188}  власть. Но ты уничижил раба своего в присутствии синклита. Теперь, как государь, и отвечай за себя синклиту». И за тем Бадурий показал царю коней. А царь пригласил его к себе на обед,– и помирились.

В том же году была большая битва между персами и римлянами у Саргофы,– и победили римляне.

л. м. 6066, р. х. 566.

Первый год Персидского царя Гормизды.

В этом году[194] пришли авары в страны придунайские, и узнав об этом, царь[195] послал против них Тиверия[196], комита экскубиторов[197]. И в сражении с ними Тиверий был побежден, ибо нечаянно был захвачен варварами[198] и, потеряв многих воинов, отступил.

Гормизда, царь Персидский, назначив воеводою Артабана, послал его переправиться чрез Евфрат и пустошить страну римлян. А сам Гормизда, собрав войска, пошел против римлян, осаждавших Назибию. Мартин, узнав об этом, оставил Назибию и отступил в пределы римские. А Артабан, направившись к Антиохии и опустошив предместья города, проник в Келесирию. И таким образом Артабан, обремененный большою добычею, возвратился в страну свою. Самодержец Юстин был поражен ходом дел и отрешил Мартина от воеводства, и назначил воеводою Архелая. Между тем Артабан завладел Дарою и после того отступил. Юстин, подавленный тяжестью бедствия, заболел помешательством и стал просить мира у Гормизды, который и согласился на перемирие только на один год.

л. м. 6067, р. х. 567.

В этом году царь Юстин усыновил Тиверия, комита экскубиторов, и нарек его кесарем и сделал его своим сопрестольником на ипподроме и в торжественные дни. Ибо царь болел ногами и большею частью лежал.

В этом году восстановил Юстин великий водопровод Валентов и доставил городу обилие воды.

В этом году царь Юстин, отобрав у иудеев их синагогу, находившуюся в Халкопратии, устроил здесь церковь Владычицы нашей Пресвятой Богородицы вблизи великой церкви.

В том же году месяца августа 31, индиктиона 10, скончался Иоанн епископ Константинопольский. {189}

л. м. 6070, р. х. 570.

Первый год епископства Евтихия Константинопольского.

В этом году в месяце октябре, индиктиона 11, Евтихий опять занял Константинопольскую кафедру, а больной царь, получив малое облегчение от недуга, пригласил к себе архиерея и синклит и всех иереев и граждан. И призвав кесаря Тиверия в присутствии всех нарек его царем, обратившись к нему при этом с следующей речью: «Вот Бог, возлюбивший тебя, Бог дал тебе это достоинство, а не я. Почти оное, да получишь честь от него. Почти мать твою, которая доселе была твоею государынею. Знай, что ты прежде был рабом ее, а теперь сын. Не радуйся кровопролитию. Не будь участником в убийствах; не воздавай злом на зло, не враждуй подобно мне; я, как человек, погрешал; я погрешал и наказан за свои грехи. Но я буду судиться пред судилищем Христовым с теми, которые извели меня на зло. Заботься о всех, как о самом себе. Знай, чтó ты был и что ты теперь. Не превозносись, и не погрешишь. Ты знаешь чем я был и чем стал и чтó я теперь. Все окружающие тебя – твои дети и твои рабы. Ты знаешь, что я полюбил тебя более своей плоти и крови. В лице предстоящих, которых ты видишь, ты видишь всех граждан. Заботься о своем войске, но не будь слишком пристрастен к воинам, да не скажут о тебе, что ты таков же, как и твой предшественник. Я говорю тебе на основании собственного горького опыта: богатые пусть спокойно наслаждаются своими имуществами, а неимущим щедродательствуй». Потом прочтена была молитва патриархом и все сказали аминь, кесарь упал в ноги царю, а царь сказал ему: «если тебе угодно, я существую; если не угодно, не существую. Бог, сотворивший небо и землю, да вложит в сердце твое и все то, чтó я позабыл сказать тебе». Так сказал в заключение царь и распустил собрание. Когда собрание разошлось, Тиверий роздал подданным дары и совершил все то, что обыкновенно бывает при воцарениях.

л. м. 6071, р. х. 571.

Первый год римского царя Тиверия.

В этом году в октябре месяце индиктиона 12 воцарился Тиверий, венчанный Евтихием патриархом, как сказано выше. Тиверий был также родом фракиянин. Когда же он воцарился, вос‑{190} кликнули партии на ипподроме: хотим видеть, хотим видеть августу римлян . Царь послал глашатая сказать: «как прозывается церковь против общественной бани Дагистейской; таково же имя и августы». И закричали партии: Анастасия августа, побеждай. Спаси, Господи, сих, им же повелел еси царствовати! Услышав же это София, жена Юстина, была поражена душевно. Ибо она желала выйти замуж за Тиверия и остаться августою. Она не знала, что он женат. Иные говорили, что при жизни Юстина Софья подружилась с Тиверием и что она убедила Юстина сделать его кесарем,– Тиверий послал привести свою жену Анастасию, имеющую и двух дочерей от него, Хариту и Константину. И венчал жену свою, как Августу, и роздал народу многие дары в качестве нового консула.

л. м. 6072, р. х. 572.

Первый год епископства Евлогия Александрийского.

В этом году построил царь Тиверий дворец в пристани Юлиановой, и назвал его по имени Софьи жены Юстиновой. И поместил Софью в этом дворце, дав ей и кубикулариев для услуги, и приказал почитать ее, как свою мать; устроил также и баню и все, что нужно для ее удобств.

И отправил Тиверий к царю персидскому послов, возвещая по обычаю о своем воцарении. И не захотел царь персидский продолжить перемирия. Тогда Тиверий собрал большую силу и, не жалея царских сокровищ устроил лучшие армии и назначил воеводою востока некоего Юстиниана. Сей последний, взяв войско, направляется к Доре. Ополчаются тут же неподалеку и персы под предводительством Мехосроя. Когда же войска были готовы к битве, воеводы вступают в переговоры и заключают обоюдное условие, чтобы в течение 4 лет римляне и персы не пустошили востока, а ограничили поле военных действий одною Армениею.

л. м. 6073, р. х. 573.

В этом году царь персидский, взяв свои войска, направился на Армению. Римский воевода, услышав, что царь персидский самолично идет на войну, потерял присутствие духа. Ибо боязнь напала на полчище римское. Поэтому Юстиниан произнес речь к войску и вместо боязни возбудил мужество. Началась битва. Персы пускали целую тучу стрел, так что затмевали лучи солнечные, а римляне, укрываясь от стрел щитами, пошли на рукопаш‑{191} ный бой. Когда римляне надвинулись густым строем, персы не могли выдержать. И обращается вспять Вавилонское полчище, и многое множество гибнет. В руках победителей остается и персидский обоз, и царская палатка, и вся драгоценная утварь. Римляне забирают и слонов, и посылают к Тиверию эту знаменитую и царскую добычу. Царь персидский, не терпя стыда, издает закон, чтобы на будущее время никогда царь персов лично не выходил на войну. Римское войско пользовалось персидскими неудачами и проникло во внутренности Персии, и учинило в Персиде большое пленение и грабеж, и достигло даже до средины Гирканского моря. А когда наступила зима, то римляне не вернулись восвояси, но перезимовали в Персиде.

В том же году Тиверий начал строить общественную Влахернскую баню, и обновил многие церкви, и странноприимницы и сиропитательницы. И приказал писать себя в актах Тиверий Константин.

л. м. 6074, р. х. 574.

Год первый епископства Иоанна Константтнопольского.

В этом году, апреля 6, индиктиона 15, скончался Евтихий патриарх и чрез шесть дней рукоположен Иоанн диакон великой церкви, постник.

Царь Тиверий, купив рабов язычников, устроил из них полк под своим именем, одев и вооружив 5000, и дал им воеводою Маврикия комита федератов, а его помощником Нарсеса. И послал их против персов. В последовавшей затем большой войне римляне решительно одолели и отобрали у персов города и страны, которые те завоевали при Юстиниане и Юстине. Маврикий, по возвращении в Константинополь, был принят царем с великою честью, и праздновал Тиверий триумфы по поводу победы Маврикия и принял его в зятья, выдав за него дочь свою Константину. Точно также и за воеводу Германа царь выдал дочь свою Хариту и возвел обоих зятьев в достоинство кесарей.

Августа 14, индиктиона 15, царь вкусив рыжих шелковичных ягод; красивых, но вредных, заболел чахоткою, и сбираясь умирать, пригласил патриарха Иоанна вместе с синклитом и войсками в трибунал, и будучи внесен на носилках, уже не мог говорить сам, но при посредстве чтеца объяснил полезное для дел народа римского и Маврикия, своего зятя, нарек царем. Все восхвалили царское определение и царя Маврикия, и Тиверий, возвра‑{192} тившись, помер на своей постели. Царствовал он 3 года 10 месяцев и 8 дней.

л. м. 6075, р. х. 575.

Первый год царствования Маврикия Римского.

В этом году воцарился Маврикий, будучи 43 лет, и немного спустя устроил свадьбу отца своего Павла, пришедшего в Византию, а дружкою жениха был Марит великий евнух придворный.

В апреле месяце был на форуме сильный пожар, бурный ветер помогал огню и сгорело много домов. 10 мая было сильнейшее землетрясение и все бежали к церквам и не праздновалось уже конскими ристалищами основание города (τ γενέθμον)[199].

В этом же месяце авары, которые незадолго пред сим захватили Сирмиум, значительный город Европы, присылают к самодержцу Маврикию послов с просьбою к 80000 золота, ежегодно получаемого ими от Римлян, прибавить еще 20000. Царь, желая мира, согласился на это. Просил также (властитель аваров) прислать к нему посмотреть индийское животное слона. Царь отправил к кагану самого большого слона, и тот, посмотрев, отослал его обратно к царю. Просил также каган прислать к нему золотую постель. Царь послал и ее; каган и ее отослал обратно, не обратив на нее большого внимания; затем каган просил к 100000 (ежегодной платы) прибавить еще 20000.

Когда же царь не согласился на это, то каган ополчившись разрушил город Сингидон и завладел многими другими городами, принадлежащими к Иллирийской префектуре. Взял также и Анхиал, и угрожал, что разрушит и длинные стены. Царь отправил к кагану послов патриция Елпидия с Коментиолом. И варвар согласился заключить мир на договорных условиях.

На востоке царь назначил воеводою Армении Иоанна Мустакона. Он, пришедши к реке Нимфии, в том месте, где она сливается с Тигром, вступает в битву с кардаригом, (кардариг – это у персов не собственное имя, но важный чин персидского воеводы), и одолевают римляне варваров. Но Крус, помощник воеводы, по зависти и ненависти к военачальнику, обращается в бегство; видя его, побежали и прочие римляне и едва спаслись за лагерными окопами. Была и другая битва, но в ней уже римляне были побеждены и многие из них побиты. {193}

л. м. 6076, р. х. 576.

В этом году, месяца декабря 20, индиктиона 2, царь нарекается консулом; по этому случаю он раздарил в столице много сокровищ.

Царь назначает Филиппика воеводою востока, выдав за него в замужество сестру свою Гордию. Филиппик, направившись в персидские пределы, приблизился к Низибии, и внезапно вторгшись в Персиду, забрал большую добычу. Узнав это кардариг, воевода персидский, устроил засаду и хотел подстеречь римское войско. Но Филиппик, препроводив добычу в безопасное место, горным путем проник в страну мидов, опустошил многие области Мидии и возвратил под римскую державу.

Между тем каган не замедлил обманом нарушить мир[200]. Ибо вооружил против Фракии славянские народы, которые доходили до длинных стен, учиняя великий грабеж. Царь, выведши из столицы дворцовую гвардию и ополченцев[201], приказал им охранять длинные стены. А Комментиола[202] назначил воеводою и, вручив ему войско, отправил его против варваров. Комментиол нечаянно напал на варваров, множество их перебил, остальных прогнал. А достигши до Адрианополя[203], встретился с Андрагастом, который вел множество славян с добычею, и, напав на него, добычу отнял и одержал великую победу.

л. м. 6077, р. х. 577.

В этом году Филиппик, взяв войско, устремился в страну Персидскую. И овладев Арзаною, получил великую добычу и навел страх на персидские полчища. Но по случаю болезни Филиппик удалился в Мартирополь, поручив своему племяннику обязанности воеводы, а Стефана назначив боевым генералом. Между тем Кардаган, дошедши до Мартирополя, сжег все предместья города и возвратился назад. А больной Филиппик отправился в Константинополь, и войска возвратились без ущерба восвояси.

В том же году родился у царя сын, нареченный Феодосием.

л. м. 6078, р. х. 578.

В этом году Филиппик, вышед из царствующего города, совершает поход к городу Алагде, и, собрав воинов, вопрошает их, охотно ли они идут на войну. Когда же римляне клятвенно {194}  уверили его в своей готовности воевать, направляется к Арзабу. Услышав об этом, Кардаган расхохотался, думая, что ему рассказывают какое‑нибудь сновидение. И призвав магов спрашивает, за кем будет победа. Эти служители демонов сказали, что персы получат от богов победу. Ликуют по этому случаю персы, утешаясь обещаниям магов; и тотчас же приготовляют ножные колодки из дерева и железа, чтобы забивать в них пленных римлян. Между тем римский воевода заповедывал римлянам щадить труды земледельцев, чтобы правосудие Божье ненавидящее неправду, не отдало победу варварам. При наступлении следующего дня воевода посылает двух сарацинских филархов, и они захватывают живьем нескольких персов, от которых и получается сведение о движениях врагов. Пленники говорили, что в воскресный день варвары хотят напасть на римлян. Филиппик ранним утром разделил войско на три фаланги и пошел навстречу врагу. А сам, взяв богомужный образ, который римляне зовут нерукотворенным, объезжал ряды и укреплял воинов божественною силою. И став позади строя с оным священным оружием в руках, воевода с великими слезами умолял Бога и получал себе споборниками небесные воинства. Когда же началась битва, то Виталиан таксиарх, всех смелее ринувшись вперед, разорвал фалангу персов и захватил обоз. Римляне начали хлопотать уже около военной добычи. Увидав это, Филиппик испугался, как бы и остальные воины, бросившись за добычей, не вышли из строя, а между тем варвары, вернувшись назад, могли бы погубить их; в предупреждение этого Филиппик, надев свой шлем на Феодора Иливина, послал его поражать мечом тех, которые хлопочут около добычи. Видя его и думая, что это сам Филиппик, воины, бросив добычу, возвратились к битве. Битва тянулась уже несколько часов, когда послышался приказ воеводы поражать копьями персидских коней. Когда так и стали делать римляне, то обратилось в бегство персидское войско, и римляне одержали великую победу, и многих убили, да еще и ограбили. На следующий день, собрав свои силы, Кардариг опять вступает в битву. И в другой битве опять побеждают римляне и избиваются многие персы. Взято в плен живых персов 2000 и отослано в Константинополь. Кардариг убежал в Дары, и персы провожали его ругательствами. Между тем Филиппик оставил для наблюдения за варварами Ираклия, (отца Ираклия впоследствии самодержца) бывшего тогда подвоеводою, а воинов, получивших на войне раны, распу‑{195} стил для лечения по городам; затем, взяв с собою войско, Филиппик идет в Вавилонию и осаждает крепость Хлонароп. Между тем Кордариг собрал,– вместо воинов,– поселян с подъяремными животными, и имея при себе такую нестройную толпу распускал слух, что идет в поход, и чрез неприступные места в безлунную ночь пробирается в тыл к римлянам, не смея стать с ними лицом к лицу. Филиппик, объятый неуместным страхом, оставил осаду крепости и безрассудно обратился в бегство. Узнав, это римляне бросились бежать, подвергаясь большим опасностям в местах неудобопроходимых. Была к тому же и безлунная ночь. Когда взошло солнце, римляне почувствовали себя освобожденными от беды. И нагнав воеводу, ругали его самыми скверными ругательствами. Но персы, считая бегство римлян притворным, не осмелились преследовать их.– Что же касается до Ираклия, то он, переправившись чрез Тигр, предал огню значительные селения мидийской страны и возвратился к Филиппику с большою военною добычею.

л. м. 6079, р. х. 579.

В этом году каган аварский, нарушив мирные договоры, страшно повоевал Мисию и Скифию, опустошив города Ратиаргу и Конопию и Акис, и Доростол, и Зарпаду и Маркионополь. Между тем Коментиол прибыл в Анхиал и, сделав разбор войску, отделил испытанных воинов от неопытных, и плохому войску, бывшему в числе 40000, приказал стеречь окопы, и с шестью тысячами избранных пошел против варваров, поручив две тысячи Касту, две тысячи Мартину, а две тысячи оставив при себе. Каст направился к Зарпаду и Гемусу, и нашедши варваров беспечных, многих перебил, и отбивши много добычи, поручил беречь ее копьеносцу. Мартин, направившись к городу Теми, нечаянно напал на кагана и умертвил многих из его дружины, так что сам каган искал себе спасения в бегстве. Одержав знаменитую победу Мартин возвратился к воеводе в то место, где он обещался ожидать своих сподвижников. Между тем Коментиол, объятый робостью, отступил к Маркионополю. Каст и Мартин, не нашедши воеводы, соединили свои отряды и пошли в ущелья Гемские. Мартин, видя, что каган перешел на ту сторону реки, возвратился к воеводе. А Каст, переправившись чрез реку, разбил ближайший к нему отряд аваров и затем не стал думать уже ни о мерах предосторожности, ни об отступлении к воеводе. На следующий день {196}  каган, заняв переправы (чрез реку), отрезал Касту отступление. Тогда войско пошло в разброд, и каждый, сколько было силы, искал спасения в бегстве чрез лес. Некоторые были пойманы варварами и показали, где скрывался Каст; авары живьем забрали и Каста, и ликовали и веселились.– каган после этого направился к югу, прошел чрез Фракию и подошел к длинным стенам. Коментиол, скрывавшийся в лесах Гемских, вышел оттуда вместе с Мартином, и застал кагана совершенно не готовым к битве,– так как множество варваров рассеялось по Фракии; Коментиол подступил к кагану в первую стражу ночи и имел в своих руках отличное средство поправить дела, если бы только какая‑то злая судьба не испортила его предприятия. С одного лошака упал вьюк: погонщик, поправляя вьюк закричал хозяину лошака на родном наречии: торна, торна, фратре!  Хозяин лошака не слышал этого крика, но солдаты слышали, и думая, что на них напали враги, обратились в бегство, крича множеством голосов: торна, торна!  (т. е. воротись, воротись!). Каган, с своей стороны объятый великим страхом, также бежал, как конь без узды. И можно было видеть, что авары и римляне бежали друг от друга, и никто не преследовал. Каган впрочем, собрав силы снова осадил Апирию. Случайно взяв в плен Бусу, осадного механика, каган сбирался убить его. А Буса обещал уплатить немало денег, если каган подарит ему жизнь. Связав Бусу, авары поставили его перед городом. И Буса просил горожан выкупить его, рассказывая, сколько он пострадал из‑за города. А один гражданин убеждал толпу не делать этого; говорили, что этот гражданин сожительствовал с женою Бусы. Как бы то ни было, но просьба Бусы была отвергнута с пренебрежением, а он обещал кагану предать ему город, и построив осадную машину, которую называют бараном, овладел городом. А варвары, узнав осадное искусство, поработили множество и других городов, и возвратились с большою добычею. Византийцы, узнав, что Каст взят в плен варварами, начали сильно поносить Маврикия и открыто его злословили.

Около этого же времени Ираклий, отец Ираклия (впоследствии царя) напал на персидскую крепость и взял ее; равно и Феодор взял крепость Мозорóн. Потом оба пошли на Бейюды и так как крепость была сильна, то один воин по имени Сапфир, устроив колья и утвердив их в пазах между камнями, взобрался вверх. Когда он был уже на вершине стены, один перс столкнул его вниз. Сапфир летит вниз, но воины подхватывают {197}  его щитами. Опять он осмеливается на то же дело, и опять сталкивается с укрепления. Опять римляне подхватывают его щитами, и опять он берется за то же предприятие. Наконец, поднявшись на верх стены, он обезглавил перса, и подняв вверх его голову, исполнил римлян смелости. Многие стали подражатть герою и стали взбираться на стену по кольям; и крепость сдалась римлянам, которые одних персов убили, других вместе с крепостною аммунициею взяли в плен, а самую крепость предали огню. Филиппик тотчас же отправился в Византию, оставив Ираклия вождем римлян. Пришедши же в Тарс и узнав, что царь назначил и послал Приска воеводою востока, Филиппик пишет Ираклию, чтобы он оставив войска, отправился в Армению к Нарсесу и объявил о прибытии Приска. Дело в том, что самодержец приказал Филиппику сократить царское жалованье войску на четвертую долю, ибо Маврикий страдал недугом скупости. А Филиппик опасаясь, чтобы это распоряжение не было поводом к мятежу и к появлению какого‑либо узурпатора, не послушался царя, тем более, что оставлял должность военачальника. Приск, прибыв в Антиохию, приказывает воинам собраться к Монокарту, приглашает туда же и Германа, начальника города Эдессы, вместе с епископом; вместе с ними Приск пришел в лагерь, намереваясь отпраздновать с ними Пасху. Начальники войска встретили Приска за 2000 шагов от лагеря со знаменами, но Приск вопреки обыкновению не сошел с коня и не употребил обычных приветствий. Отсюда началась всеобщая ненависть к Приску, ибо толпа не терпит публичных оскорблений. После праздника Приск торжественно объявил царские грамоты. Толпы солдат сбегаются к палатке воеводы иные с мечами, иные с камнями, иные с дрекольем. Приск испугался, и вскочив на коня бегством спасся от опасности. А воины, разодрав его палатку, разграбили весь его багаж. Между тем Приск удалился в город Констанцию, где врачи лечили его от ран и ушибов, какие он потерпел, когда толпа бросала в него камнями. И посылает Приск епископа уговорить войско и обещается убедить самодержца ничего не убавлять из положенного солдатам жалованья. А воины епископа прогнали с укоризнами и провозгласили воеводою Германа, против его воли, подняв его на щит, и царские статуи ниспровергали и портреты обезображивали, и хотели было пойти на мятеж и грабить окрестные города, если бы Герман не удержал их великими увещеваниями и вразумлениями. Приск о всем случившемся донес царю, и царь снова назначил Филиппика воеводою востока, {198}  а Приск снова возвратился в Константинополь. Между тем воины обязали друг друга клятвами отнюдь не служить царю Маврикию; а варвары радовались римским несчастьям. Тогда царь послал к войску Аристовула, куратора царских дворцов, чтобы он присягою и дарами расстроил мятеж, в чем Аристовул и успел. По прекращении мятежа началась жестокая война между римлянами и персами около Мартирополя. Римляне благодаря своей силе и военному искусству победили персов и был убит персидский воевода Варуза. Было взято в плен 3000 живых персов, в том числе и начальники персидских полков. Только тысяча персов уцелела и, пережив много опасностей, возвратилась в Персиду. Римляне послали к самодержцу много военных трофеев и всех пленников с знаменами.

Маврикий построил во Влахерне Карианскую пристань, изобразив в ней живописью свои деяния от детства до воцарения и расширил находящиеся в этом месте общественные бани.

л. м. 6080, р. х. 580.

В этом году в месяце сентябре, индиктиона 6, лонгобарды воздвигли войну против римлян, и маврусийские народы в Африке сделали большую тревогу.

А в Персии есть тюрьма, называемая Забвение; в этой тюрьме персидский царь заключил многих узников из различных народов вместе с пленниками города Дары. Эти последние, отчаявшись в своей свободе, восстали против тюремных стражей, и убив Манусу, и захватив его сестру, прибыли в Византию. И царь с великою радостью принял их.

А Филиппика с трудом признало войско в звании воеводы. В битве римлян с персами при Мартирополе римляне были побеждены. И самодержец опять отрешил Филиппика от воеводства, и послал воеводою востока Коментиола. Когда Коментиол находился у Низибии, а персы у Сарбана, то началась между ними битва. Во время этой битвы Ираклий, отец Ираклия, действовал удачно и убил воеводу персов. После поражения воеводы, побежали персы и преследовали их римляне. И взяли много добычи, забрали и обоз, и много трофеев послали в Византию. А самодержец увеселял столицу зрелищами и празднествами на ипподроме и торжествовал победы.

Гормизда[204], назначив воеводою Барама, посылает его в Сванию с огромными войсками. Барам нечаянно напал на Сванию, и {199}  турки были разбиты персами, и так хорошо пошли дела Гормизды, что он стал брать с турок 40000 золота, тогда как прежде сам платил им столько же. Когда Барам, прославившийся в этой войне направил свой поход к Араксу, то Маврикий, узнав об этом, назначает воеводою Романа и отправляет в Сванию с войском. Роман, пришед в Лазику и достигши так называемой реки Фазиса, направляется в Албанию. Барам, услыхав о прибытии римского войска, смеялся этому; он желал померяться с ним искусством, потому что никогда прежде не воевал с римлянами. Переправившись чрез ближайшую реку, он пошел как бы заманивая римлян во внутренние области Персии. А Роман разделил римское полчище: неопытных оставили в обозе, а 10000 избранных воинов взял с собою и пошел на варваров. Две тысячи воинов, по приказанию Романа, должны были идти впереди (в авангарде). Они, натолкнувшись на персидский авангард, обратили его в бегство и целиком истребили. Ибо во время бегства персы попали в ущелье и, запертые там, были все перебиты. А римляне достигли до лагерного окопа персов, так что Барам был поражен этим. Услышав об этом, Роман воодушевляет свое войско и располагает лагерь в равнине Албанской. Барам покушался похитить победу хитростью, но неудачно, ибо Роман был разумен и нельзя было его перехитрить. Когда оба войска сразились, то множество варваров было убито и римляне одержали величайшую победу; а варвары, обобранные и лишенные погребения, становятся пищею для зверей. Персидский царь, услышав об этом и не терпя стыда, послал Бараму женскую одежду и лишил его воеводства. Барам вследствие этого становится совершенно в новые отношения к царю и замышляет бунт, и взаимно оскорбляет царя письменно, надписав послание так: Гормизд, дочери Хоздроеве, Барам посылает следующее . И собрав войска, Барам стал говорить, что Гормизда негодует на воинов за то, что они поражены римлянами,– а также предъявлял подложные письма, писанные якобы Гормиздом об уменьшении жалованья воинам; Барам припоминал также воинам о бесчеловечии и кровожадности Гормизды, о его скупости и жестокости, о том, как он радуется убийствам и не любит мира,– как он ввергал в узы вельмож, и иных обезглавливал мечом, иных топил в Тигре,– как он заставлял персов вести большие войны, чтобы они погибали и не бунтовали против него. Такими словами возбудив войско, Барам возжег против Гормизда большой бунт. И давши присягу Бараму, все определяют {200}  низложить Гормизда. А Гормизд, вооружив повара своего Ферогана, послал его с войском против Барама. Барам с своей стороны старался внушить Ферогану и его войскам, что персы не должны поднимать оружия против персов. Приводил им на память суровость Гормизда; его несправедливость, кровожадность, любовь к убийствам, неверность, высокомерие и склонность к насилиям. Признав справедливость этих внушений, воины Ферогановы переходят на сторону Барама. Убив Ферогана, они соединились с Барамом и устремились к Ктезифону.

Гормизд держал в тюрьме некоего Биндоя, очень значительного сановника. Когда дела находились в большом замешательстве, Бездан, брат Биндоя, проник в тюрьму и освободил брата своего Биндоя. Собрав множество поселян и горожан братья в 3 часу дня вошли во дворец. И нашедши Гормизду сидящего на престоле в царском величии, всячески обругали его.

А Биндой, схватив Гормизду, сорвал с головы его диадиму, посадил его в тюрьму и убеждал Хозроя воссесть на отеческий престол. Между тем Гормизд из тюрьмы послал вестника персам прося позволения высказать нечто полезное для Персии. И вот на другой день собрался во дворце синклит персидский со множеством народа, и приведен был Гормизд связанный. Гормизд убеждал персов, что не следует так дурно обращаться с царями и припоминал, как он заставил турок платить дань Персии, а римлян – желать мира, как он взял Мартирополь, припоминал и доблести своего отца. Говорил также, что Хозрой не должен быть царем как несправедливый, ненасытный, кровожадный, подозрительный, обидчик и друг войны; указывал на то, что у него есть младший сын и советовал лучше его возвести в цари. Биздой возражал Гормизду, поставлял в вид его преступления и всех вооружил против Гормизда. Привели в собрание жену Гормизда и сына и в глазах самого Гормизда палачи рассекли их пополам. Потом ослепили Гормизда и отвели его в тюрьму. Хозрой до некоторой степени почитал отца в тюрьме, доставляя ему всякое удовольствие. Но Гормизд отвечал на это ругательствами и попирал ногами то, что было присылаемо царем. Тогда Хозрой рассердившись приказал лесными прутьями засечь отца до смерти. Это огорчило персов и возбудило в них ненависть против Хозроя. Между тем Хозрой, собрав войско и вышед из дворца, сразился с Барамом на поле при реке Зеве, {201}  где Барам имел укрепленный лагерь. И подозревая, что некоторые из вельмож склоняются на сторону Барама, Хозрой умертвил их. Войско взбунтовалось и Хозрой с немногими предается бегству, а все остальные присоединились к Бараму.

Хозрой недоумевал, куда бежать, ибо иные советовали ему направиться к туркам, а другие к римлянам[205]. Тогда Хозрой сел на коня, опустил поводья и приказал всем следовать туда, куда пойдет конь. Конь направился к римским областям и прибыл к Керкесию. Хозрой отправляет послов, объявляя римлянам о своем прибытии. Случилось, что тут был патриций Проб, который и принял Хозроя, и письменно сообщил царю о его приключениях. С своей стороны и Барам отправил послов к императору, прося его не помогать Хозрою. Царь Маврикий предписывает воеводе Коментиолу принять Хозроя в Иерополе и оказывать ему почет и услужение, подобающие царю.

В этом году царь Маврикий приказал совершать крестный ход во Влахернах в память Пресвятой Богородицы и читать похвалы Владычице и устроил праздник.

л. м. 6081, р. х. 581.

Первый год персидского царя Хозроя.

В этом году царь Маврикий усыновил Хозроя, царя персов, и послал к нему своего родственника Дометиана, епископа Мелитинского, вместе с Нарсесом, поручив сему последнему предводительство на войне. Дометиан и Нарсес, взяв с собою Хозроя и все римские войска, вторгаются в Персиду. Узнав об этом, Барам собрал бывшие при нем войска и поставил лагерь на месте, называемом Александрина, имея в виду не допустить идущие из Армении войска соединиться с Нарсесом. Ибо Маврикий приказал армянскому военачальнику Иоанну Мустакону, собрав войско, соединиться с Нарсесом, чтобы общими силами воздвигнуть войну против Барама. Ночью соединились все римские силы и в боевом порядке двинулись на Барама. Барам, испугавшись, стал лагерем около горы. Началась страшная битва, и Нарсес несмотря на индийских зверей, прорвал среднюю фалангу варваров. После этого и прочие фаланги Барама ослабели и последовало великое бегство этого тирана. Нарсес[206], неудержимо преследуя, истребил персов. А 6000 взял живыми и связанных привел к Хозрою. Хозрой всех их умертвил копьем за исключением случившихся {202}  тут турков, которых послал в Византию. У турок на лбах было наколото черными точками изображение креста, и спросил их самодержец, по какому случаю они носят это знамение. Турки отвечали, что когда‑то давно была в Турции зараза[207] и живущие там христиане посоветовали сделать это, и с того времени страна получила освобождение от заразы[208].

Войско римское, захватив палатку и обоз Барама, вместе со словами, представило все это Хозрою. А Барам бежал во внутренние области Персии. Таким образом и кончилась война против него. Хозрой, увенчавшись великою победою и получив опять свой престол, сделал для римлян угощение и подарки по случаю победы. Нарсес, сбираясь восвояси, говорил Хозрою: «Помни, Хозрой, настоящий день. Римляне дарят тебе царство». Хозрой, опасаясь еще коварства своих подданных, просил у Маврикия для своего охранения тысячу римлян. Маврикий, оказывая великую любовь к варвару, исполнил его прошение. Таким образом и закончилась Персидская война с римлянами.

л. м. 6082, р. х. 582.

В этом году месяца марта 26, индиктиона 8, в день святой Пасхи коронован был Иоанном, патриархом Константинопольским, сын самодержца Маврикия Феодосий, будучи четырех с половиною лет от роду.

В этом же году самодержец Маврикий, на том месте, которое прежде называл преториею, докончил церковь Сорока святых, которою начал строить Тиверий и довел уже до половины.

В то время, как на востоке господствовал глубокий мир, взволновалась война в Европе. Поэтому самодержец Маврикий перевел войско с востока во Фракию.

л. м. 6083, р. х. 583.

В этом году при начале весны, когда полки вступили во Фракию, вышел с ними и Маврикий посмотреть следы варварских опустошений. Августа, патриарх и синклит убеждали царя не вести войну лично, а поручить ее воеводе, но царь не соглашался. Когда же он вышел на войну, было затмение солнца. Было и веяние противных ветров, именно сильный северный ветер. Достигши до Региума, царь обрадовал многих бедняков раздачею серебряных монет. Когда самодержец вышел на охоту, громадный ка‑{203} бан бросился на кесаря. Конь, испуганный страшным зрелищем, покушается сбросить кесаря; но сколько ни становился на дыбы, не мог сбросить седока; между тем кабан ушел совершенно целый и невредимый. Царь продолжал путь в Перинф по морю при дожде и противных ветрах, пловцы потеряли присутствие духа и царская ладья носилась туда и сюда, пока наконец чудесным образом не спаслась в так называемом Даоние. В ту же ночь какая‑то женщина родила и жалобно стонала: утром царь послал справиться об ней, и посланные увидали новорожденное дитя без глаз, без ресниц, без рук, без ног, а у чресл его плотно прирос рыбий хвост. В ту же ночь царский конь, украшенный золотою сбруею, нечаянно упал и расшибся. Царь, смущаемый всеми этими приметами, был печален.– На другой день[209] захвачены были римлянами три славянина без всяких железных доспехов, с одними только гуслями. Царь спрашивал, откуда они, и где живут. Они отвечали, что они родом славяне, а живут у края западного[210] океана. Каган прислал к ним послов и дары их родоначальникам[211], чтобы они вместе с ним воевали против римлян. А начальники[212] славян послали их ответить кагану, что по причине дальности пути не могут прислать ему вспомогательного отряда. Эти славяне говорили, что они шли 18 месяцев[213], пока наконец попались в руки римлян. Они говорили, что носят гусли и не умеют облекаться в доспехи, потому что страна их не знает железа. Самодержец подивившись их росту и похвалив их величавую наружность, отослал их в Гераклею[214].– Прибыв в Анхиал и узнав, что в Византию пришли послы персов и франков, царь возвратился в свой дворец.

л. м. 6084, р. х. 584.

В этом году каган просил прибавки к деньгам, получаемым им по условию. Но самодержец не уважил слов варвара. Поэтому каган поднял войну, осадил Сингидон и стал лагерем у Сирмиума. Самодержец назначает Приска воеводою Европы. А Приск, взяв себе в помощники Сальвиана, приказал идти вперед. Устремившись на варваров, римляне вступают в битву и побеждают. Каган, услышав о своей неудаче, собирает свои войска и сам идет на битву. Сальвиан, увидев множество варваров и смутившись, возвращается к Приску. Каган, узнав об отступлении римлян, идет вперед к Анхиалу, то есть, к святому Алек‑{204} сандру, и предает его всепожирающему огню. Затем, перешедши к Дрижинеру, каган покушается взять город, приготовив осадные машины.

Жители Дрижинеры показали тогда чрезвычайное мужество. Растворив настежь ворота, они угрожали, что будут сражаться с варварами, хотя сами были в крайнем ужасе. Но тогда приспели к ним на помощь некие божественные силы. Варварам казалось, что они среди белого дня видят римские войска, идущие с востока и готовые сразиться. Пораженные этим варвары предаются внезапному бегству и удаляются к Перинфу.

Приск, который не мог даже и видеть множество варваров, обеспечил себя, забравшись в Цурульскую крепость. Варвар однако намеревался осадить Приска. Услышав об этом, Маврикий не знает, что предпринять, однако решается при помощи военной хитрости бороться против грубой толпы варваров. Царь великими дарами и обещаниями убеждает одного из экскубиторов добровольно попасться в плен варварам и вручает ему письмо к Приску следующего содержания: «Знаменитейшему воеводе Приску. Не бойся губительного предприятия варваров, потому что оно обернулось к их погибели. Знай, что каган с большим стыдом возвратится в землю, предоставленную ему римлянами. Да не обременится твоя знаменитость позадержать его у Цурула. Ибо мы посылаем морем корабли и пленяем фамилии варваров. И принужден он со стыдом и ущербом отступать восвояси.» Каган, захватив и прочитав письмо, был озадачен, и заключив договор с Приском и помирившись на малых и ничтожных дарах, быстрыми переходами направился в страну свою.

л. м. 6085, р. х. 585.

Первый год епископства Амона Иерусалимского.

В этом году[215] самодержец Маврикий послал Приска со всеми римскими силами к реке Истру, чтобы воспрепятствовать славянским племенам переправляться чрез реку. Когда Приск пришел в Доростол[216], то каган, узнав об этом, отправил к нему послов[217], и обвиняя римлян, что они подают первый повод к войне. А Приск возражал: я‑де пришел не с варварами воевать[218], но послан императором против славянских народов.

Затем Приск, услышав, что Ардагаст распустил толпы славян для грабежа, среди ночи переправился чрез Истр и не‑{205} чаянно напал на Ардагаста[219]. Ардагаст, почуяв беду, вскочил на неоседланного коня и едва мог спастись. Римляне, перебив множество славян, опустошив всю страну Ардагаста, и забрав множество[220] пленных, послали их в Византию при посредстве Татимера. Татимер, предаваясь пьянству и удовольствиям, совершал свое путешествие рассеянно и нерадиво. И вот на третий день пути[221] нападают на него толпы славян. Объятый робостью, Татимер в качестве беглеца ушел в Византию. Но бывшие с Татимером римляне мужественно сражались с славянами, сверх ожидания разбили варваров и сохранили для царя всю добычу, которую и доставили в Византию[222]. Самодержец обрадовавшись вместе со всею столицею принес Богу благодарственные гимны.

Между тем Приск, напустив на себя смелость, проник во внутреннейшие страны славян. Проводником для римлян был некий Гипес, муж христианской веры, предавшийся на сторону римлян, которые и одолели варваров[223]. Гипес говорит, что Музукий, властитель (τν ῥῆγα)[224] варваров, находится только за 30 поприщ (30000 шагов)[225]. Приск, воспользовавшись предательством Гипеса, среди ночи перешел реку и нашел Музукия обремененного вином; ибо он праздновал тризну по своему брату. Схватив Музукия живым, Приск учинил великое убийство[226] между варварами. Захватив множество пленных, победители предались пьянству и неге. Тогда варвары собравшись напали на победителей, и отплатили бы римлянам с лихвою за их прежнюю доблестную удачу, если бы не подоспел Генцон с римскою пехотою и в жестокой сече не отразил устремления варваров.– А тех, кому вверена была стража, Приск посадил на кол.

Около того же времени умер в Константинополе отец царя Павел и погребен в царской усыпальнице. Умерла и Анастасия Августа, теща Маврикия, жена Тиверия, и погребена с Тиверием, своим мужем.

л. м. 6086, р. х. 586.

В этом году[227] Приск опять овладел Истром и брал добычу с славянских народностей и послал царю[228] много пленных. А царь послав Татимера к Приску, приказывает ему, чтобы римляне там же (т. е. за Дунаем) и зимовали[229]. Римляне, узнав об этом, возражали, что это неудобно по причине множества варваров и несносных морозов. Приск кроткими словами убеждал воинов перезимовать здесь и исполнить волю царя. {206}  Маврикий, услышав это, Филиппика своего зятя воеводу Востока, сделал комитом экскубиторов, полагаясь на него, потому что свою сестру выдал за него в замужество. Филиппик начал строить в Хрисополе обитель Пресвятой нашей Владычицы Богородицы и в обители дворец для приема царя Маврикия и детей его, а также устроять рыбные аквариумы и сады для царского удовольствия; а в Константинополе создал дом называемый «владенье Филиппиков» (τ Φιλιππιοΰ).

л. м. 6087, р. х. 587.

Первый год епископства Кириака Константинопольского, Анастасия Антиохийского.

В этом году в предместьях Византии рождаются диковины – дитя четвероногое, а другое двухголовое. А люди, прилежно занимающиеся писанием истории говорят, что это не предвещает добра тем городам, где родятся такие уроды.

Царь[230] отставляет Приска от воеводства и назначает воеводою римского войска своего брата Петра. Прежде прибытия Петра Приск, собрав войско, переправился назад чрез реку (т. е. на южную сторону Истра)[231]. Каган, узнав о переправе римского войска, очень удивился и послал к Приску спросить о причине переправы и получить часть добычи. А затем и сам каган заблагорассудил переправиться чрез реку[232]; ибо он очень тяготился удачами римлян. Поэтому Приск посылает к кагану Федора, врача украшенного остроумием и разумом. Федор, увидя, что каган много о себе думает и рассуждает довольно высокомерно (ибо каган грозно заявлял о себе, что он господин[233] всех народов[234]), смирил гордость варвара старинным рассказом. «Послушай, каган», сказал врач, «полезного повествования. Сезострис, царь Египетский, знаменитый и очень благополучный, блиставший богатством и непобедимый на войне, поработил много великих народов. Поэтому возгордившись устроил себе золотую, украшенную дорогими камнями, колесницу, воссел на нее и приказал везти колесницу четырем побежденным царям, запряженным под ярмо. Когда при этом Сезострис торжественно стоял на колеснице, один из четырех царей постоянно оборачивался назад и смотрел на вращающееся колесо. Сезострис спросил, зачем он смотрит назад,– и тот отвечал: смотри, как колесо непостоянно и круговратно; то, чтó было внизу, становится вверху; и наоборот тó, {207}  чтó было вверху, становится внизу. Сезострис понял смысл притчи и узаконил на будущее время не запрягать царей в колесницу». Каган, выслушав этот рассказ и посмеявшись, сказал, что продолжение мира зависит от Приска, если он пожелает почтить кагана чем либо из военной добычи[235]. Приск отдал кагану пленных за право свободной переправы. А всю остальную добычу оставил при себе и безопасно переправился чрез реку. Каган, получив подарок, был очень рад. Приск возвратился в Византию, а Петр вступил в должность воеводы.

л. м. 6088, р. х. 588.

В этом году царь приказал воеводе Петру, чтобы третью часть царского жалованья римляне получали золотом, а третью часть оружием, а остальную треть всякого рода одеждою. Римляне, услышав это, взбунтовались. Воевода испугавшись поспешил объяснить, что это неправда, и вместо того объявил другие бывшие у него царские грамоты, в которых заключил повеление, чтобы воины, храбро сражавшиеся и избавившиеся от опасностей, были отпускаемы на покой в города и содержимы на казенный счет, а чтобы дети воинов были записываемы на место их родителей. Такими утешительными речами Петр успокоил войско и солдаты восхвалили кесаря. Все это Петр доложил царю.

Пришедши до Маркионополя, воевода посылает тысячу воинов в авангард. Они случайно наткнулись на славян, уносивших большую награбленную римскую добычу и обратили их в бегство. Варвары пленников зарезали, а остальную значительную добычу взяли с собою и опять возвратились в римские области.

В этом же году царь построил светлую Магноврскую ротонду и в срединном дворе ее поставил собственную статую и поместил там же оружейную.

л. м. 6089, р. х. 589.

В этом году, когда Петр воевода охотился, наскочил на него дикий кабан и придавил его ногу к дереву, отчего воевода болел долго и невыносимо‑мучительно. А самодержец осыпал его грамотами ругательными и несносно‑укоризненными. Ибо услышал, что славянские народы двигаются против Византии. В силу царских понуждений Петр перешел в Новы. Бравые городские воины вместе с епископом представились воеводе. И увидев их и подивив‑{208} шись их вооружению и мужеству, воевода приказывает им оставить город и соединиться с римскою армиею. Воины, составлявшие местную милицию для охраны города, не хотели этого сделать. Воевода рассердился и послал против них Генцона со множеством солдат. Городские милиционеры убежали в церковь и, заключив двери храма, засели внутри его. Генцон из благоговения к храму не приступал ни к каким действиям. Петр, разгневавшись, отрешает Генцона от начальства над войском и посылает Скрибона, приказывая ему с бесчестием привести к себе городского епископа. Но горожане, собравшись поголовно, с бесчестием выгнали Скрибона из города и, заперши городские ворота, возглашали хвалу царю Маврикию и ругательства воеводе. Так, Петр и ушел оттуда со стыдом.

Для разведок воевода послал тысячу воинов вперед[236]. Они встретились с толпою болгар[237] также в тысячу человек. Болгары ходили беспечно, надеясь на мирный договор, заключенный каганом и когда римляне стали нападать на них, болгары посылают от себя семь человек с увещанием не нарушать мира. Услышав это, воины передового отряда доложили воеводе. Но воевода отвечал: «если и сам самодержец приедет сюда, не дам им пощады». Произошла битва, и римляне обращены в бегство. Впрочем варвары не преследовали их, опасаясь, как бы после победы не подвергнуться напасти.

А воевода наказал жестоким бичеваньем начальника передового отряда. Узнав об этом, каган отправил послов к Петру, обвиняя его в начатии неприязненных действий и в том, что римляне без законной причины нарушили мир. Петр льстивыми словами настойчиво уверял, якобы эта стычка совершилась без его ведома, но что он вознаградит потерпевших вдвое за все убытки. Таким образом варвары получили все, отнятое у них, в двойном количестве и сохранили мир. А Петр двинулся в поход против Пирегаста, вождя славянского. Варвары, встретив римлян на берегу реки[238], препятствовали их переправе. Римляне, стреляя с лодок, отогнали варваров; и во время их бегства Пирегаст получает рану пониже спины и умирает. Переправившись римляне набрали много добычи и возвратились восвояси. Но так как проводники сбились с дороги, то войско попало в безводные места и бедствовало. Блуждая ночью, римляне достигают реки Илвакия[239]. Противоположный берег реки зарос кустарником, и варвары, скрываясь в нем, стреляли в черпающих воду. Потерпев большой {209}  ущерб, римское войско предалось бегству, не устояв пред варварами. Услышав об этом, Маврикий лишил Петра воеводства и опять назначил Приска воеводою во Фракии.

л. м. 6090, р. х. 590.

В этом году воевода Приск прибыл во Фракию и, пересчитав войско, нашел, что великое множество его погибло. Собрав наличные войска, Приск идет с ними к реке Истру в Новы. Каган, узнав об этом, отправил послов, спрашивая о причине нашествия. Приск отвечал, якобы он вышел поохотиться. Не следует, возражал каган,– охотиться в чужой земле. Но Приск утверждал, что эта земля не чужая, напротив того презрительно обозвал кагана беглецом с востока. Тогда варвар разрушил стену Сингидона и напал на землю римлян. Узнав об этом Приск переправляется на остров Истра, и на быстроходных лодках плывет в Констанциолу к кагану, желая с ним вести переговоры. Каган прибыл на берег реки, а Приск говорил с кораблика. «Какое тебе, Приск, дело», говорил каган,– «до земли моей? Или ты хочешь обманом отнять ее из рук моих? Будет Бог судить между мною и царем Маврикием. Взыщет из рук его кровь воинов римлян и воинов моих!» Приск отвечал: «Не один город римский покушался ты отнять у нас». Каган возразил: «Подожди немного, увидишь и полсотни римских городов в рабстве у варваров».

Приск, причалив на реке суда к Сингидону, осадил город, выгнал оттуда болгар и начал строить стену. Каган послал гонцов к Приску и, свидетельствуясь своими лжеименными богами, слагал на Приска вину совершившихся событий. С наступлением зимы оба врага разошлись восвояси.

В том же году Петр, брат Маврикия, построил церковь святой Богородицы в Ареобиндах, украсил ее различными мраморами. Равно и Кириак патриарх устроил церковь святой Богородицы на урочище Диакониссы.

л. м. 6091, р. х. 591

В этом году каган, собрав свою силу, пошел на Далматию. И взяв Балбу и окрестные 40 городов, все их опустошил. Проведав об этом, Приск послал Гундуя наблюдать за тем, что делается. Гундуй нашел варваров идущих по местностям не‑{210} удобопроходимым, и встретил двух варваров, отуманенных вином, расспросил у них и узнал, что каган вручил добычу двум тысячам вооруженных людей для препровождения восвояси. Проведав это, Гундуй скрывается в малой ложбине, и ранним утром напав в тыл проводникам добычи, всех их перебил, а добычу отнял и доставил Приску. Каган, узнав об этой неудаче, пошел во страну свою, а Приск тоже возвратился восвояси.

л. м. 6092, р. х. 592.

В этом году, индиктиона 3 в месяце марте Приск, взяв свои войска, идет к Сингидону. Каган, также собрав свою силу, нечаянно нападает на Мисию и покушается взять город Тамасию. Поэтому и Приск, оставив Сингидон, приблизился к кагану. Наступил праздник Пасхи, а римляне терпели голод. Услышав об этом каган предложил Приску прислать к нему телеги для наполнения припасами, чтобы римляне весело совершили свой праздник. И, действительно каган наполнил и отослал римлянам 40 телег. С своей стороны и Приск отдарил варвара некоторыми индийскими произведениями, перцем и индийским листом, имбирем, и кассией, и еще кое‑чем, чего желал варвар. В то время каган находился в Фермии и, получив подарки, был рад им. И пока продолжался праздник, дружили между собою римляне и варвары. И не было опасения ни в том, ни в другом войске. Когда же кончился праздник, разошлись римляне и варвары.

Маврикий послал на соединение с Приском Коментиола с пешим войском. Узнав об этом, каган ставит лагерь против Коментиола за 30 поприщ от его войска. Коментиол, поставленный в затруднение, послал к кагану гонца. А некоторые говорят, будто бы Маврикий поручил Коментиолу предать римское войско врагам за беспорядки его.

В полночь приказал он войску вооружаться, не открывши воинам, что должно произойти сражение; воины, думая, что он приказал им вооружиться для военных упражнений, не вооружились, как надлежало. При рассвете варвары наступали, и великий страх и смятение овладели римлянами. Коментиол производил только беспорядки в рядах, и был виновником неустойки их; и так римляне обратились в бегство. Варвары, нашедши войско без полководца без пощады убивали всех. Коментиол в пос‑{211} тыдном бегстве прибыл в Дризаперу; но граждане ругали его и камнями бросали, и тем прогнали от града. Варвары подступив к Дризиперу, взяли город и сожгли храм святого Александра и гроб его среброкованный нечестиво ограбили, и над самым телом мученика ругались, и собравши великую добычу во Фракии, как знаменитый народ, презирал римлян. Когда Коментиол прибыл в Византию, то произошло в городе величайшее смятение и отчаяние. Уже в страхе хотели оставить Европу и переселиться в Халкидон в Азию. Царь, взявши телохранителей, и вооруженный простой народ, охранял большие стены, народные партии охраняли город; сенат советовал царю отправить посольство к хагану. Но Бог в отмщение за мученика Александра наслал на варваров мор, и в один день убил семерых сынов хагана горячкою и опухолью в пахах и множество простого народа; и вместо победоносного торжества, пеанов и песней варвар проливал слезы и терзался неутешною печалью. Сенат просил царя отправить к варвару посольство в Дризиперу; которое смягчило бы его ласковыми словами. Варвар нехотя принял даров, хотя проливал неутешные слезы о потере сынов, но сказал послам: суди Бог между мною и царем Маврикием; он сам нарушил мир, а я отдаю пленных получая от него за душу по одной монете, Маврикий не согласился дать. Хаган просил половину за душу; и этого дать царь не согласился, не хотел даже выкупить их за четыре кератия; и хаган разгневанный всех убил и возвратился в свои пределы, наложивши на римлян дань, сверх прежней, других пятьдесят тысяч, притом обещались они не переходить за реку Истр. Из сего возникла великая ненависть к Маврикию, и начали осыпать его ругательствами: во Фракии народ также проклинал Маврикия, войско отправило к царю депутатов против Коментиола, как учинившего предательство в войске; в числе сих депутатов находился Фока, который, разговаривая с царем на тайном совете, грубо противоречил ему, так что один из патрициев дал Фоке оплеуху, и выщипал ему бороду. Но царь не принял обвинения против Коментиола, но отпустил депутатов без успеха. Чрез это началось злоумышление против царя. В то же время в Египте в правление Мины, когда он при восхождении солнца шел с войском в стране именуемой Дельта в реке Ниле показались животные с человеческим ликом, муж и жена. Муж был широкогрудист, с страшными глазами, русоволос, и пополам с сединами, и до чресл был под водою, и для всех представлялся нагой, прочие части тела {212}  закрывала вода. Начальник заклинал его клятвами не прекратить зрелища, пока все насмотрятся на сие чудное явление. Жена имела груди, и взор кроткий, волосы густые, и до девятого часа народ с удивлением смотрел на сие животное, в девятом же часу сии животные погрузились в реку. Мина донес об этом царю Маврикию.

л. м. 6093, р. х. 593.

При Исакие св. Иерусал. Анастасие Антиох. в 1‑м году.

В сем году месяца Марта 26 числа, индиктиона 4 в день святой Пасхи София царица, жена Юстина с Константиною женою Маврикия поднесли царю венец драгоценный, который сами сработали. Царь с удивлением рассматривал его, потом отошедши в церковь, принес его Богу и повесил его над жертвенником на трех цепях златых с драгоценными каменьями. Царицы очень огорчились, услышавши это, и царица Константина провела весь праздник в ссоре с царем. Царь между тем не принимал обвинений от Фракийского войска против Коментиола, и этот Коментиол с войском отправился к реке Истру, и в Сингидоне соединился с Приском. Мир с варварами опять нарушен. Нарушив его, пришли они в Виминакий, большой остров на Истре. Хаган услышав о том, немедленно собрал свои силы, и пошел к пределам римским. Четырех сынов своих с особенными силами оставил охранять переправы через реку Истр. Но римляне устроивши лодки, переплыли через реку, и под предводительством Приска начали войну с сыном хагана, между тем Коментиол заболел и остался на острове Виминакий. Сражение продолжалось уже несколько часов, и при захождении солнца со стороны римлян оказалось убитыми триста человек, а варваров погибло четыре тысячи. Наутро с зарею опять устроили войска, вступили в сражение, и опять истреблено восемь тысяч варваров. Равным образом устроились и на третий день; римляне с высоты напали на варваров, и обратили их в бегство, сталкивали с берегов в воду озера и многих потопили; в том числе утонули и дети хагана. Римляне увенчались знаменитою победою, но хаган собравши великие силы пошел против римлян; завязалось сражение и римляне обратили в бегство варваров: эта победа их была самая знаменитая. Приск отделивши четыре тысячи, велел им переправиться чрез реку Тисс и осмотреть жилища варваров, которые, не знавши ничего произшедшего, праздновали праздник и пили. Римляне напавши на {213}  них из засады, произвели великое кровопролитие: побили тридцать тысяч гипедов и других варваров, и с великою добычею возвратились к Приску. Хаган опять собравши силы пошел к Истру; вступивши в сражение, варвары разбиты и потонули в глубинах реки, с ними погибло много славян. В плен взято три тысячи двести авар и две тысячи варваров, хаган отправил к Маврикию послов с прошением возвратить пленных. Маврикий, еще не узнавши о победах римских, написал Приску отдать хагану только варваров. Коментиол едва оправился от болезни, прибывши в Новы, искал путеводителей, которые вывели бы его на дорогу Троянову. Один старик, знавший эту дорогу, сказал что она трудна и непроходима и от проливных дождей и зимы и потому, пролегает среди гор и снегов. Коментиол не послушался старца, и пошел сею дорогою, но поелику сделался чрезвычайный холод и мороз, то многие погибли из римлян и из вьючных животных, и сам он едва спасся в Филиппополе. Здесь провели зиму и Коментиол возвратился в Византию.

В этом году некоторый муж в монашеской одежде, отличавшийся строгой жизнью, с обнаженным мечом прошедши от площади до медного крыльца всем объявлял, что самодержец умрет убиением от меча, равным образом Иродиан явно предсказал Маврикию, что случится с ним. В одну ночь царь со всем городом совершил молебствия и босиком шел в карвионах; вдруг некоторые из черни возмутились и бросали в царя камнями, так что царь едва спасся с сыном своим Феодосием и докончил молитву свою во Влахернах; партии народные, встретивши человека, похожего на Маврикия, надели на него черный саван и венец, сплетенный из чеснока: посадили его на осла и с насмешкою говорили: нашел он нежную юницу, вскочил на нее как молодой петушок, и произвел детей как куколок; однакож никто не смеет говорить, всем замазал уста: святый, святый, страшный и сильный, дай ему в лоб, чтоб он не превозносился, а я зато приведу в жертву большого тельца. Из них многих наказал царь ударами.

л. м. 6094, р. х. 594.

В сем году в ноябре месяце индиктиона 5 царь Маврикий женил сына своего Феодосия на дочери патриция Германа, а венчал его Кириак, патриарх Константинопольский. Января же 11, умер Дометиан, епископ Мелитинский родственник царя и погребен {214}  в храме св. Апостолов патриархом Кириаком в присутствии всего сената. Царь опять назначил брата своего Петра военачальником Фракии: ибо услышал[240], что при водопадах[241] опять собираются многочисленные силы варваров под предводительством Апсиха[242]. Петр послал к Апсиху посла для переговоров о мире. Но Апсих требовал от римлян уступки водопадов. Хаган же пошел против Констанции. Римляне пошли во Фракию и остановились в Адрианополе. Царь узнавши, что хаган идет на Константинополь, писал к Петру обратиться к Истру; между тем послал Вокоса скрибона с флотом для переправления войска. Петр отправил подначального своего[243] Гундоя на другой берег Истра, а они овладели великою добычею. Хаган немедленно послал Апсиха с великою силою истребить перевозчиков[244], как союзников римских; от этого перевозчики, принадлежавшие варварам, перешли на сторону римлян[245]. Между тем Маврикий, одумавшись и зная, что от Бога ничто не укроется, но всякому воздает он по делам его, и взвешивая преступление свое против пленных которых не выкупил, почел лучшим в этой жизни получить воздаяние за грехи свои, а не в будущей: и так написавши свои моления, отправил их по всем патриаршеским престолам, ко всем церквам в царстве своем, в монастыри по пустыням и в Иерусалиме и в Лавры, послал при том деньги, свечи и ладан, чтобы за него помолились, и он получил бы возмездие в здешнем, а не в будущем веке. Ненавидел он и зятя своего Филиппика, потому что имя его начиналось буквою Ф. Филиппик всячески каялся царю, что он чисто служит ему и не имеет против его ни расчета ни хитрости. Когда Маврикий молился Богу, чтоб он помиловал душу его, то в одну ночь, возлежа видел видение, что он стоит перед образом Спасителя при медных вратах дворца, и весь народ с ним предстоит; и вот глас от изображения великого Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа, говорящий: подайте Маврикия; и служители правосудия схвативши его, поставляют на багряном амвоне; божественный глас говорит ему: где ты хочешь, чтоб я воздал тебе? здесь или в будущем веке? он, услышав это, отвечает: Человеколюбче Господи праведный судья! лучше здесь нежели в будущем веке, и божественный глас повелел предать воину Фоке и Маврикия, и жену его, и детей, и все родство его. Проснувшись Маврикий призвал спальничнего своего, послал его к Филиппику, зятю своему, чтобы со всею поспешностью привести его к царю. Филиппик пробужденный призвал жену свою и прощался с ней так: прощай жена, ты более {215}  не увидишь меня. Она зарыдала и громким голосом спрашивала спальничего: заклинаю тебя Богом, скажи, для чего царь призывает его в такое время? тот божился, что не знает, и что царь вдруг восставши от сна послал его. Филиппик попросил приобщиться, и приобщившись пошел к царю; жена его Гордия, простершись на полу, плакала, рыдала и молилась Богу. Филиппик вошедши в царскую опочивальню, пал к ногам царя; но царь говорил к нему: прости мне ради Бога, в чем я согрешил пред тобою. Доныне я ненавидел тебя; и приказавши выйти спальничему, встал и упал к ногам Филиппика, говоря: прости мне: я верно знаю, что ты ничем не виноват предо мною, но скажи мне, знаешь ли ты в нашем войске какого воина, по имени Фока? Филиппик подумавши отвечал ему: знаю одного, который недавно прислан был депутатом от войска и противоречил Вашему Величеству. Царь спросил: каков он? Филиппик отвечал: очень молод, смел и робок. Маврикий сказал на это: если робок, то и убийца, и рассказал Филиппику откровение во сне. В эту ночь явилась на небе звезда, называемая кометою. А в следующий день с поспешностью возвратился Магистриан с ответом от святых отцов в пустыне, к которым был послан: Бог, принимая твое раскаяние, спасает душу твою, и вселяет тебя со святыми со всем домом; но ты лишаешься царства с бесчестием и с опасностью. Слушая это, Маврикий прославлял Бога великою славою. При наступлении осеннего времени Маврикий приказал Петру провести зиму в земле славян; но воины восстали и не хотели исполнить этого, по слабости лошадей, по великому опустошению той страны, и потому что варвары в великом множестве наводняли ту землю; они готовы были произвесть всеобщий бунт. Военачальник, негодуя на воинов, подвергал их великим трудам; пошли проливные дожди и сделалась жестокая стужа. Петр имел свое местопребывание в двадцати милях от войска. Маврикий беспрестанно беспокоил Петра, чтоб они перешли за Истр и приготовили бы себе на зиму съестные припасы из земли славян, чтоб не иметь нужды посылать им общественное продовольствие. Военачальник, призвавши Гундоя, говорил: слишком тяжелы для меня царские приказы отвесть на зиму римлян в чужую страну: и не послушаться трудно; а еще опаснее послушаться, сребролюбие ничего доброго не производит, но всегда было матерью всех зол. Зараженный им император сам подвергает римлян величайшим бедствиям; потом, созвавши рядоначальников войска, объявил им царскую волю. Они сказали, что войско {216}  не принимает того; и действительно войско, узнавши о сем тотчас возмутилось: высшие начальники оставя его, прибежали к своему военачальнику. Мятежные толпы, собравшись, провозгласили сотника Фоку экзархом, и поднявши на щиты, поздравляли его. При сем известии Петр бежал и донес обо всем царю, царь же в таком затруднительном положении старался скрыть сии известия от народа. На другой день сделал конские игры, чтобы скрыть свою опасность. Но партия прасинов кричала: Триавгустейший владыка Римлян! Константин и Коментиол стращают твой народ, что по грехам нашим будет управлять нами палач. Но Бог, сотворивший все, без кровопролития покорит всякого врага и противника и соплеменного и иноплеменного. Царь вооружил их, и успокоивши ласковыми словами, приказал им с начальниками своими охранять градские стены. В это время, когда царский сын с тестем своим Германом занимались псовою охотою в Каликратии, римляне прислали просьбы к Феодосию, чтоб он над ними царствовал, или провозгласил царем Германа: а под властью Маврикия они жить не хотят. Маврикий, узнавши о сем, призвал к себе сына; Коментиолу поручил охранение стен, а Германа и Феодосия сына обвинял как виновников несчастия. На оправдания Германа Маврикий сказал: Герман, я имею две причины подозревать тебя, просьбы к тебе от народа, и что народ пощадил табун лошадей твоих в предместьях города: все прочие увели, а твоих не тронули. Герман: пощади от многословия, лучше умереть от меча. Герман прибегнул в храм Богоматери у Кира. Царь тотчас послал евнуха Стефана взять Германа из церкви; как ни старался Стефан насильно вывесть его, но оруженосцы Германа противоставши вытолкали вон Стефана, и с Германом прибегли в великую церковь, между тем царь высек розгами сына своего Феодосия, думая, что Герман бежал по совету его, и послал телохранителей, взять Германа из великой церкви. Герман уже хотел выйти и отдаться, но толпы народа не согласились на то, но великими ругательствами поносили царя: шкуру долой, кто любит тебя Маврикий, маркионист. Вследствие сего охранявшие стены оставили охранение, и прасины сожгли часть дома Константинова, именуемую Лардом. Маврикий в глубо‑{217} кую полночь, сбросил с себя царскую одежду, оделся в простую, сел на легкий корабль и бежал с женою, с детьми, и с Константином. Чернь во всю ночь постыднейшими ругательствами ругалась над царем и смеялась над патриархом Кириаком. К тому же возникла сильная буря на море, и самодержец с великою опасностью спасся. В ту же ночь мучили царя болезни в членосоставах, называемые кирагрою и подагрою. После этого послал он сына своего Феодосия с Константином к Хозрою, царю персидскому, напомнить ему о том, что сделал для него Маврикий, чтоб в свою очередь Хозрой оказал благодеяние сыну его. Между тем Герман заслал к Сергию начальнику прасинов с предложением чтобы они содействовали ему в восшествии на престол, обещаясь уважать партию прасинов, а его самого возвести в великие достоинства. Сергий открыл это знаменитейшим из своей партии; но они не приняли этого и отвечали: Герман никогда не отстанет от приверженности своей к венетам. Прасины, вышедши в Регио, превозносили великими похвалами тирана Фоку и убедили его прибыть в Евдомон. И так Фока послал секретаря Феодосия, который вошедши в великую церковь читал к народу, чтоб патриарх, и народные партии и сенат собрались в Евдомоне. Когда все собрались в Евдомоне, то патриарх Кириак потребовал от тирана исповедания православной веры и в безмятежии соблюдать церковь. Тиран предложил притворно Германа избрать в цари. Герман с тем же притворством отвечал, что он не желает этого; народы прославляли тирана и язва провозглашена, тиран сделался обладателем скиптров, бедствие восторжествовало над благополучием и великие бедствия римлян пустили глубокие корни. Провозглашение тирана происходило в церкви святого Иоанна Крестителя. Пробывши здесь два дня на третий день имел он въезд в царский дворец на царской колеснице. В пятый день венчал жену свою царицею, партии в этот день восстали одна против другой о первенстве места. Тиран послал сокрамольника своего Александра успокоить партии, который поднял руку на Козму начальника венетов, оттолкнул его и ругал. Венеты с негодованием кричали: убирайся, узнай обстоятельства, Маврикий еще не умер. Тиран, услышав эти голоса, устремился к убиению Маврикия, послал воинов и привели царскую фамилию в Халкидон, в пристань Европия, сперва при глазах родителя убили пятерых сынов его, чтобы растерзать сердце его убиением детей. Но Маврикий, с философским равнодушием взирая на несчастия, призывал Бога всячески, и {218}  часто провозглашал: праведен еси, Господи, и праведны судьбы твои. И так смерть детей была надгробною похвалою для отца, который оказал мужество в величайшем несчастии. Нянюшка украла, было, одного из сынов его, и на место его представила собственного своего ребенка, но Маврикий не принял его, но взыскался своего. Говорят некоторые, что, когда убили его, то истекло млеко с кровью, и все при этом зрелище горько заплакали. Таким образом царь, один ставши выше природы, окончил жизнь свою. С этого времени не прекращались различные и чрезвычайные несчастья в римском царстве. Хозрой царь персидский нарушил мир, авары опустошили Фракию, два войска римских истреблены, и когда Ираклий, вступивши на престол, сделал точный счет войску, то из всего множества воинов, которые находились при Маврикие после Фоки нашел не более двух человек. Так‑то избравшие тирана сами от него погибли.

л. м. 6095, р. х. 595.

При Фоке Рим. цар. в 1‑м году.

В сем году в ноябре месяце, индиктиона 6, вступив на престол Фока, как сказано, убил Маврикия с пятью сыновьями, головы их приказал он выставить на несколько дней на площади Трибунальской. Жители города приходили смотреть, пока они сгнили. Петр, брат царя, и многие другие убиты, об Феодосие, сыне Маврикия, прошла молва, что он убежал. Эту молву поддерживал Хозрой всяческим образом: говорил, что он содержит его и сохраняет пока возвратит он себе престол римский. Коварством таким надеялся он овладеть римским царством; но наконец со всех сторон обличился, особенно тем, что вдруг вторгнулся в пределы римские, и производил там опустошения. Фока отправил к нему посла Вилия, которого он удержал и посадил под стражу, чтоб он никогда не возвращался к римлянам. На послания Фоки отвечал без уважения. Царицу Константину с тремя дочерьми тиран содержал в частном доме, называемом Леоновым.

В городе Александрии один благочестивый краснописец возвращался от всенощной домой уже в полночь и видел статуи влекомые с жертвенников, которые громким голосом говорили: Маврикий и дети его убиты и прочее, что произошло в Константинополе. Рано по утру, пришедши к августалию, он рассказал это, который приказал ему ни кому об этом не объявлять, но записавши день, ожидал развязки; в девятый день прибыл вестник {219}  с известием, что Маврикий убит. Тогда августалий открыл народу предсказание демонов.

Нарсес, бывший римский военачальником, восстал против тирана и овладел Эдессой. Фока предписал Герману военачальнику осадить Эдессу, между тем Нарсес писал к Хозрою персидскому царю, чтоб он, собравши свои силы, напал на римлян. Фока сделал брата своего Доменциола магистром, а Приска графом над телохранителями.

л. м. 6096, р. х. 596.

В сем году, в декабре месяце 7 числа, индиктиона 7, Фока давал консульские великие праздники. Между тем Хозрой, собравши персидские силы великие, послал их против Римлян. Герман при сем известии устрашился, и только по необходимости начал войну; в сражении он был ранен, щитоносцы несли его до Константины и Римляне были побеждены. В одиннадцатый день Герман умер. Фока перевел войска из Европы в Азию, прибавил дань хагану и таким образом надеялся удержать в мире народ варваров. Войска свои он разделил и одну часть послал к осаде Эдессы против Нарсеса под предводительством Монтия евнуха и вельможи своего. Хозрой с силами своими пришел в Дарас. Нарсес, оставя Эдессу, бежал в Иерополис. Хозрой же встретил Римлян в Арксамуне; окружив себя слонами начал он сражение, одержал великую победу, взял в плен многих Римлян и убил их. После таких успехов возвратился он в свою землю, отдавши свое войско в управление Зонгою. Фока при сем известии рассвирепел на Леонтия, и в железных оковах постыдно привел его в Византию, а военачальником послал брата своего Доментиола, оставя его в должности начальника пажей.

л. м. 6097, р. х. 598.

В сем году Хозрой послал Кардарига и Рузмиоза на войну, и взял многие римские города. Доменциол дал слово Нарсесу с великими клятвами, что он не потерпит никакой обиды со стороны Фоки, и таким образом отправил его к Фоке; а Фока, не сдержавши данного слова, сжег его на огне. Римляне чувствовали от сего крайнее огорчение, потому что Нарсес был ужасом для персов, и дети их трепетали при имени Нарсеса. {220}

л. м. 6098, р. х. 598.

При Фоме еп. К.п. в. 1‑м году.

В сем году схоластик Евнух, муж знаменитый в полночь вывел из дворца Константину, царицу с тремя дочерями в великую церковь, по совету Германа, патриция, который домогался престола; в столице произошло великое смятение: прасины, собравшись у крыльца Кохлия ругали Константину. Герман послал начальнику прасинов талант золота, чтобы они содействовали ему. Но головы не согласились. Между тем тиран послал в церковь вывесть оттоле женщин. Патриарх Кириак воспротивился тирану и не допустил, чтобы насильно взяли из храма женщин. Потом поверивши клятвам Фоки, что не причинит им никакой обиды, вывели их из святого храма и заключили в монастырь. Германа Фока остриг, сделал иереем, но содержал под стражею в собственном доме. Равным образом и Филиппик, отпустивши волосы, вступил в духовное звание, и жил в монастыре в Хризополисе, который сам построил. Персы в этом году взяли Дорас и всю Месопотамию и Сирию, взяли много пленных, которым не было числа. По смерти патриарха Кириака на место его рукоположен Фома, бывший диаконом и сакеларием той же церкви в октябре месяце 11 числа.

л. м. 6099, р. х. 599.

При Феодоре еп. Алекс. в 1‑м году.

В сем году Фока, тиран, выдал дочь свою Доменцию за Приска патриция и графа телохранителей, и после брака приказал дать конские игры при дворце Марины. Начальники двух партий между статуями царскими на четырех колоннах выставили увенчанные лаврами статуи Приска и Доменции. Царь прогневался за то, и призвавши их именно Феофана и Памфила, обнажил, наклонил к земле по самый рот, и приказал отрубить им головы. Но прежде сей казни спрашивал у них чрез прокурора с чьего позволения они это сделали? Те отвечали, что шашечные игроки обыкновенно так делают. Между тем народ и чернь кричали: многие лета человеколюбивому владыке. У игроков спросили: для чего они это сделали? Они отвечали: поелику Приск и Доменция называются царскими детьми, то мы и сделали это сами собою. Приск объятый страхом, испугался царского гнева. Поелику народ требовал по‑{221} милования им, то царь Фока простил их. Но Приск, питая к нему ненависть, уже не искренно обращался с ним. В это время одна женщина, по имени Петрония, занимавшая должность служанки при царице Константине, переносила ответы от нее к Герману и от Германа к ней. При распространившейся молве, что Феодосий жив, Константина и Герман полагали на нем свои надежды, о чем Петрония донесла царю. Этот тиран отдал Константину для пытки градоначальнику Феопемпту. Пытаемая им она призналась, что патриций Роман знает все их разговоры. Его взяли под стражу, и он оговорил еще многих соучастников в злоумышлении против тирана. Задержали и Феодора начальника востока и тиран засек его воловьими жилами. У Елпидея приказал он отсечь руки и ноги и потом сжечь на огне, Романа обезглавил, Константину с тремя дочерьми убил мечом при плотине Европия, там же где убит был Маврикий. Германа и дочь его убил острием меча на острове Проте.

С равною жестокостью убил Патрикия Тцнежа и Феодосия в чине советника, Андрея Скомвра и Давида бумагохранителя Ормизды.

В том же году персы перешли за Евфрат, разграбили и в плен отвели всю Сирию, Палестину и Финикию, и великое опустошение произвели в пределах римских.

л. м. 6100, р. х. 600.

В сем году Приск, не стерпя несправедливых убийств и поступков Фоки, писал к патрицию Ираклию, военачальнику Африки, чтоб он прислал сына своего Ираклия и Никиту, сына патриция Григора, подначального его, против тирана Фоки. Он слышал о возмущении против него в Африке, почему не приходили в Константинополь и корабли из Африки. Уже Фока истребил все родство Маврикия, в том числе и Коментиола, военачальника фракийского и многих других без всякого милосердия; в это же время произошла великая смертность и скудость всякого рода. Персы выступили под предводительством Кардарига, заняли Армению и Каппадокию, и отовсюду обращали в бегство римские войска, заняли также Галатию и Пафлагонию и дошли до Халкидона и не щадили никакого возраста. Таким образом персы свирепствовал извне, а Фока еще хуже свирепствовал внутри отечества и убийствами и заточением. {222}

л. м. 6101, р. х. 601

При Сергее еписк. К.п . Захарие Иерусал. Иоанне Александр. В 1‑м году.

В сем году беспокойные евреи антиохийские производили восстание на христиан, убили Анастасия великого, патриарха Александрийского, вложили в уста детородные части и влачивши его среди города, убили вместе с ним многих владетелей и сожгли их с домами. Фока назначил Воноса графом востока и военачальника Коттона и послал их против иудеев. Они с войсками напали на них, многих убили, другим отрезали крайние члены и выгнали из города. Фока дал конские игры, и прасины ругали его так: «опять ты выпил свою чашу и смысл потерял». Фока дал приказ градоначальнику, многих изуродовал и отсеченные члены приказал повесить на столбы ипподрома; другим отрубил головы; иных посадивши в мешки, бросил в море и утопил. Прасины между тем бросили огонь на преторию, сожгли тайную, архивы и темницы и заключенные в них разбежались. Разгневанный Фока приказал исключить прасинов из числа граждан. Ираклий же по неотступной просьбе сената, вооружил сына своего Ираклия и послал против тирана Фоки. Равным образом и подначальный его Григор послал своего Никиту с взаимным условием, чтобы тот царствовал, кто прежде придет и победит тирана.

В том же году случилась жестокая зима, море покрылось льдом, и много рыбы выброшено было на лед. Тогда же Фока приказал на площади поразить стрелами Макровия скрибона, повесив его на крепости Феодосиан в Евдомоне, на копья, где юноши упражняются в стрелянии; так он умер, как соучастник в злоумышлении против него. Ибо Феодор начальник Каппадокии, Елпидий, занимавший при троне первое место и многие другие согласились убить Фоку на ипподроме. Феодор, начальник преторий, давал обед, и за обедом начал открывать свое намерение. Случилось тут же быть Анастасию графу для раздания милостей. По окончании стола, когда излагали весь ход злоумышления, Анастасий раскаялся, что принял в нем участие, и не открыв тайны сердца своего, молчал. Но Елпидий продолжал далее: хотите ли я поражу его, когда он будет сидеть на троне своем при ипподроме, выколю ему глаза и убью? и притом обещался доставить им оружие. Когда Анастасий донес об этом Фоке, то сей приказал пытать со всею строгостью градоначальника Елпидия и прочих главных мужей, знав‑{223} ших о злоумышлении; при пытке открылось все злоумышление, и то что они хотели сделать Феодора царем. Фока приказал отрубить головы Феодору, Елпидию, Анастасию и всем знавшим об этом злоумышлении.

л. м. 6102, р. х. 602.

При Ираклии римск. царе 1‑м году.

В сем году октября 4‑го, индиктиона 14, прибыл Ираклий из Африки на кораблях с башнями, а на мачтах с кивотами и с образом Богоматери, как говорит Георгий Писидский, и с многочисленным войском из Африки и Мавритании. В то же время прибыл и Никита из Александрии и Пентаполиса с великим пехотным войском. Ираклий уже был сговорен с Евдокиею, дочерью Рога, Африканца, которая также прибыла в Константинополь с Епифаниею, матерью Ираклия; Фока посадил их под караул во владычнем монастыре, называемом монастырем Нового Раскаяния. Ираклий, прибывши в Абидос, нашел здесь Феодора графа абидосского и расспросивши, узнал от него о всех беспокойствах в Константинополе. Фока послал брата своего Доменциола, магистра, охранять великие стены; но магистр узнавши, что Ираклий уже в Абидосе оставя стены, бежал и возвратился в Константинополь. Ираклий в Абидосе принял всех, которые были изгнаны Фокою, и с ними пришел в Ираклею. Стефан, Кизикский митрополит, вынесши венец из храма пресвятой Богородицы Артакийской, поднес его Ираклию. В Константинополе вступил он в пристань Софии. Началось сражение и он Божьею милостью победил тирана Фоку, которого схватили тотчас народные партии, убили и сожгли в Вое. Ираклий, вступивший во дворец был венчан патриархом Сергием в храме святого Стефана во дворце.

В тот же день венчана в царицы обрученная ему Евдокия, и оба получили от Сергия брачные венцы, и в один и тот же день он сделался и самодержцем и супругом. В мае месяце персы напали на Сирию, взяли Апамею, Эдессу, дошли до Антиохии. Римляне стали против них, но были побеждены; войско их разбито, так что весьма немногие убежали. Июля 8, индиктиона 7, родилась у царя Епифания дочь Евдокии, а августа 15 окрещена во Влахернской церкви от патриарха Сергия.

л. м. 6103, р. х. 603.

В сем году персы заняли Кесарию Каппадокийскую и много там тысяч пленили в ней. Ираклий вступивши на престол нашел совершенный упадок в римском управлении. Европу опу‑{224/242[246]} стошали варвары, Азию всю заняли персы, города пленили, и римское войско на сражениях истребили. Смотря на это, он был в недоумении, что ему делать. Сосчитавши войско и рассмотревши спасся ли кто в тиранство Фоки из служивших при Маврикие, во всех провинциях он нашел только двоих.

В том же году месяца мая 3 числа индиктиона 15 родился царю сын от Евдокии Ираклий малый, он же младой Константин. В августе же 14 числа, того же 15 индиктиона скончалась царица Евдокия.

л. м. 6104, р. х. 604.

В сем году октября 4 индиктиона увенчана была царицею Епифания, дочь царя Ираклия от Сергия патриарха, в храме святого Стефана во дворце. Декабря 25, того же 1‑го индиктиона, от Сергия патриарха увенчан Ираклий, сын Ираклия, он же младой Константин.

В том же году сарацины напали на Сирию и причинивши великие опустошения возвратились.

л. м. 6105, р. х. 605.

В сем году персы взяли Дамаск и пленили много народу. Царь Ираклий отправил послов к Хозрою, чтобы не проливать безжалостно крови человеческой, положить налоги и написать мирные условия, но Хозрой отпустил послов без успеха и даже не говорил с ними ни слова, надеясь совершенно поработить царство римское. Ираклий в это время женился на Мартине, и провозгласил ее царицею, она венчана от Сергия патриарха во дворце.

л. м. 6106, р. х. 606.

В сем году персы войною взяли Иордан, Палестину и Святой Град, и многих убили в нем руками жидов, как некоторые говорят, до девяноста тысяч. Жиды, покупая христиан, всякий по своему состоянию, убивали их. Захарию же патриарха с Честным Животворящим Древом и с великим пленением отвели в Персию.

В том же году у царя родился сын от Мартины, Константин второй и крещен в церкви Влахернской от патриарха Сергия. {225/243}

л. м. 6107, р. х. 607.

В сем году персы заняли весь Египет, Александрию и Ливию до самой Эфиопии и с великим пленом, с великою добычею и деньгами возвратились. Халкидона они не могли взять, но оставя войско для осады, отступили.

л. м. 6108, р. х. 608.

В сем году персы воевали Халкидон и взяли его войною. В том же году января 1‑го, индиктиона 5, был консулом Константин юный, он же Ираклий, сын Ираклия, и наименовал кесарем Константина малого, брата своего, родившегося от Мартины и Ираклия.

л. м. 6109, р. х. 609.

В сем году Ираклий опять посылал послов к Хозрою персидскому с прошением о мире. Но Хозрой опять отослал их с ответом: не будет вам пощады от меня, пока вы не отречетесь от распятого, которого называете Богом и не поклонитесь солнцу.

л. м. 6110, р. х. 610.

В сем году авары вторглись войною во Фракию и Ираклий посылал к ним просить мира. Хаган согласился. Царь вышел к нему навстречу за великую стену со всею царскою свитою со многими и великими дарами, взявши с него честное слово, для заключения между собою мирных условий. Но этот варвар, нарушив и условия и клятву, вдруг с яростью устремился на царя, который устрашившись столь неожиданного нападения бегом возвратился в город. Варвар овладевши царскими сокровищами и из свиты, кого мог захватить, возвратился назад и многие места опустошил, сверх чаяния обманувши всех надеждою на мир.

л. м. 6111, р. х. 611.

При Георгие еписк. Александр. В 1‑м году.

В сем году Ираклий чрез послов своих к варвару хагану жаловался на оказанные им злодейства и уговаривал его к миру. Намереваясь воевать с персами он хотел примириться с хаганом, который уважил мирные расположения Ираклия, изъявил свое раскаяние, и обещался заключить мир. Послы, утвердивши мирные условия, спокойно возвратились. {226/244}

л. м. 6112, р. х. 612.

В сем году Хозрой кровожадностью и налогами ожесточил иго свое у всех народов. Гордясь своими победами он не мог уже положить границ своей жестокости. В сих обстоятельствах Ираклий с горячей ревностью к Богу, замирившись с аварами, думал перевесть войско из Европы в Азию и с помощью Божиею идти против Персии.

л. м. 6113, р. х. 613.

В сем году апреля 4 индиктиона 10, царь Ираклий, совершив праздник Пасхи, на второй день под вечер немедленно отправился в поход против Персии. По недостатку в деньгах он занял их из богатых домов, взял также из великой церкви паникадила и другие церковные сосуды, перелил в крупные и мелкие деньги, и предоставил управление города сыну своему и Сергию, патриарху константинопольскому, и патрицию Вонозу, мужу разумному, во всех делах сведущему и испытанному. Писал также к хагану аварскому с просьбою помогать римскому государству, с предложением дружбы своей и назвал его опекуном своего сына. Отправляясь из царствующего града, он прибыл в так называемые Пилы, чтобы отселе продолжать свой поход на кораблях. В провинциях набрал войско, и к нему присоединил новобранцев. Начал упражнять их и приучать к военным действиям; разделивши войско на две стороны, приказал им делать ряды и бескровные нападения друг на друга, приучал их к военному крику, к шуму и возбуждению, чтобы на войне они не пугались, но смело как бы на игрище шли против неприятеля. Сам царь с Нерукотворенным образом в руках, который оставлен для нас Самим всеобещающим и творящим Словом без писания, так же как без семени родившимся, и полагаясь на сей богописанный отпечаток, он шел на сражение, давши клятву воинам вместе с ними сражаться насмерть и разделять с ними все опасности, как с собственными детьми. Он желал управлять ими не страхом, но любовью. Но нашедши в воинах беспечность, робость, беспорядок, неустройство, как в собранных из разных земель, он привел в одно стройное тело; и все согласно и единодушно воспевали силу и мужество царя; и он ободрял их следующими словами: «Вы видите, братья и дети, как враги Божьи попрали нашу страну, опустошили города, пожгли храмы, обагрили убийственною {227/245}  кровью трапезы безкровных жертв, и церкви неприступные для страстей осквернили преступными удовольствиями». Потом вооруживши войско для военных упражнений, поставил в две колонны, и явились трубы, фаланги из щитов, и в латах воины, ряды мужественно стояли, и царь велел им сделать вид сражения: пошли сильные снёмы[247] и взаимные столкновения, будто на действительной войне, представилось страшное зрелище без убийства и опасности, взаимные угрозы убийственные без кровопролития, и обороты без необходимости, чтобы всякому занять безопасное место с доказательствами своего мужества, среди безбедного побоища. Вооружив таким образом войско, он приказал воздерживаться от несправедливости и поступать благочестиво. Когда они пришли к границам Армении, толпа неприятельских наездников хотела тайно напасть на царя; но воины царские встретили их, привели к Ираклию их предводителя связанного, а войско его преследовали и многих побили. При наступлении зимы царь обходил понтийские страны, и варвары подумали, что он здесь останется на зимних квартирах; но тайно от персов он обратился назад и вторгнулся в Персию. Варвары пришли в робость от сего неожиданного вторжения. Сарворос, военачальник персидский, с силами своими перешел в Киликию, чтобы отвратить Ираклия от Персии; но боясь, чтоб царь не вторгнулся в Персию чрез Армению с опустошительным оружием, он растерялся в мыслях, что ему делать; однакож принужден был следовать за римским войском, думая напасть на него скрытно и захватить их в мрачную ночь; но ночь была полнолунная; он не успел в своем намерении и проклял прежде почтенную свою луну. К сему случилось лунное затмение. Поэтому убоялся Сарворос сойтись с Ираклием и ушел в горы как серна, чтобы с высоты смотреть на искусство и мудрое предводительство римлян. Царь видя робость его остановился, полагаясь на выгоды своего местоположения, и с полным спокойствием вызывал его на бой. Персы часто скрытными тропинками сходили с гор, делали частные сшибки, но римляне всегда одерживали преимущество; войско их между тем приобретало более смелости, видя царя своего везде впереди, и мужественно воюющего. Один перс незадолго пред сим перебежал к римлянам; а прежде того он ушел к персам, не сомневаясь, что они разобьют римлян. Но увидевши робость их, чрез десять дней возвратился к царю и с точностью описал ему упадок в духе варваров. Сарворос, не стерпя пребывания своего на горах, принужден был принять сра‑{228/246} жение, и разделивши войско свое на три части, сошел вниз, чтобы рано на рассвете до восхода солнечного вступить в сражение. Царь известясь о том и поставив войско свое на три фаланги, вывел против неприятеля. При восхождении солнца, царь занимал место свое на восточной стороне к врагам, и блеском солнца ослепило персов, которые поклонились ему, как своему Богу. Царь дал вид своему войску, будто оно обратилось в бегство, и враги, оставя ряды фаланг, бросились стремительно преследовать их. Римляне вернувшись мужественно приняли их, обратили в бегство и многих истребили, прогнавши их до горы, низвергли их в пропасти, загоняли в непроходимые места и таким образом докончили поражение; которые пали в пропасти, те бродили там как дикие козы; многих и живыми отвели они в плен; овладели всем лагерем и всеми военными запасами. Римляне воздвигши руки свои к небесам, благодарили Бога и единогласно с царем, доблестным предводителем, молились. И те самые, которые прежде не смели смотреть на пыль от ног персов, те самые теперь ограбляли их шатры, оставленные нетронутыми, как они были. Кто думал, чтоб персы, народ непреодолимый, обратил тыл свой римлянам. Между тем, оставя войско с военачальником на зимних квартирах в Армении, сам царь возвратился в Византию.

В том же году явился Мамед Амирас, правивший девять лет, в тринадцатое лето царствования Ираклия.

л. м. 6114, р. х. 614.

В сем году марта 15, индиктиона 11, царь Ираклий оставя столицу с поспешностью прибыл в Армению. Хозрой, царь персидский послал Сарваназа с войском сделать вторжение в землю римскую. Ираклий между тем писал к Хозрою предлагая, или согласиться на мир, или он сам с войском своим вторгнется в Персию. Но Хозрой не согласился на мир и не уважил слова, чтобы Ираклий осмелился приблизиться к Персии; но царь апреля 20 вторгнулся в Персию, после чего Хозрой приказал Сарваразану возвратиться: и собравши из всей Персии свои войска, поручил их Сайну с приказом наискорее соединиться с Сарваразаном, и потом идти против царя. Ираклий же, призвавши к себе все войско, возбуждал его увещательными словами: «мужи, братья мои, возмем себе в разум страх Божий, и будем подвизаться на отмщение за поругание Бога. Станем мужественно против врагов, причинивших много зла христианам; уважим величие римлян, чуждое порабощения, и станем против {229/247}  врагов нечестиво вооружившихся; примем веру, убивающую убийства; представим себе, что мы теперь в земле персидской и бегство нанесет нам великие бедствия; отмстив за растление дев, за поругание над воинами, которых мы видели с отрезанными членами и поболим об них сердечно. Опасность наша не без награды, но ведет нас к вечной славе. Станем мужественно и Господь Бог споборет нам и погубит наших врагов. Когда царь говорил такие и подобные назидания к войску, то один отвечал ему за всех: «ты расширил наши сердца, государь, расширивши уста свои на назидание. Слова твои изострили наши мечи и сделали их вдохновенными; мы окрылены твоими словами. Мы устыдимся, видя тебя впереди сражающихся твоих воинов, и следуем по всем твоим повелениям». Потом царь с войском своим немедленно шел во внутренние страны Персии, и предавал их огню равно как и села их. При сем случилось одно страшное чудо: среди пламенного лета воздух стал росоносен и прохлаждал римское войско, и все возымели добрую надежду. Ираклий, услышав, что Хозрой находится в Газаке и при нем сорок тысяч отборного войска, устремился на него, послал вперед несколько сарацин, которые служили у него; эти сарацины встретили стражу, из которой некоторых убили, а других и с предводителем их связанных привели к царю. Хозрой после того немедленно оставил город и войско и убежал. Ираклий, преследуя его, многих настиг и убил, а прочие бегущие рассеялись по разным местам. Царь захвативши Газаку, город на востоке, в котором находился храм огня, и сокровища Креза, царя Лидийского взял все это и пошел на Дастагерд. Вышедши из Газаки занял Фивармос; здесь истребил он огнем храм огня, и сожегши весь город, преследовал Хозроя в теснинах лидийских. В сих‑то трудных для перехода странах Хозрой переменял одно место на другое. В сем преследовании Ираклий брал многие города и местечки. При наступлении зимы он советовался о зимних квартирах для войска своего; одни указывали на Албанию, другие советовали преследовать Хозроя. Царь приказал воинам очиститься святынею в продолжении трех дней, и потом раскрывши святые Евангелия, нашел указание зимовать ему в Албании, и тотчас направил путь свой в Албанию. В сем походе он вел с собою великое число пленных персов, и встречал частые нападения от персидских войск, но с помощью Божьею над всеми одерживал победу. Зима уже делалась жестокою; холод становился несносный, {230/248}  но он прибывши в Албанию с пятьюдесятью тысячами пленных, по сострадательному сердцу пожалел об них, освободил от оков и приложил попечение об успокоении их: все со слезами молились за него, чтоб быть ему освободителем Персии, и истребить общего губителя Хозроя.

л. м. 6115, р. х. 615.

В сем году Хозрой царь персидский послал полководцем Саравлáна, мужа надменного великою гордостью, и поручивши ему войско так называемых хозроигенов и перодитов велел идти в Албанию против Ираклия. Вошедши в границы Албании, они не осмелились пред лицом царя стать и воевать, но только заняли теснины, ведущие в Персию, надеясь отсюда сделать на него нечаянное нападение. Но Ираклий с наступлением весны вышел из Албании ровными долинами, изобильными в продовольствиях, и так проходил в Персию, хотя по великому расстоянию путь его здесь был продолжительнее. Саравлагас шел леснинами, как путем кратчайшим, чтобы упредить его в Персии. Ираклий ободрял свое войско и говорил: «известно нам, братие, что персидское войско, переходя страны непроходимые, потеряло и обессилило лошадей своих; мы же со всею поспешностью пойдем против Хозроя, чтобы нечаянным нападением смутить его». Но войско не соглашалось на это, особенно союзные лазы, абазы и ивиры, от чего подверглись великому бедствию, ибо Сарваразан, пользуясь этим случаем, послал все войско, собранное Хозроем, чрез Армению против Ираклия. Саравлагас же следовал за ним издали и не сражался, ожидая пока соединится с Сарваразаном, и тогда уже вступить в сражение. Римляне, узнавши о наступлении Сарваразана пришли в робость и упавши к ногам царя, со слезами раскаялись в злом своем ослушании, признаваясь, как худо рабу не следовать воле своего господина. Они говорили: «руку, государь, пока еще не погибли мы несчастные; слушаемся тебя во всем, что прикажешь». Тогда царь поспешил сразиться с Саравлагом, пока он не соединился с Сарваразаном, и делая на него набеги и днем и ночью привел его в робость: потом оставя позади того и другого, с поспешностью шел против Хозроя. Двое из римлян перебежали к персам, и уверили их, что римляне бегут от робости. Дошла до них и другая молва, что Саин, полководец персидский, идет к ним на помощь с другим войском. При сем известии Сар‑{231/249} вазан и Саравлагас наперерыв старались сразиться с Ираклием, пока еще не подоспел Саин и не присвоил себе славы победы. При том поверивши переметчикам, пошли против Ираклия, и приблизившись к нему приготовлялись, чтобы на другой день сразиться. Но Ираклий пустившись в путь с самого вечера, шел во всю ночь, и остановившись далеко от них на злачной долине, здесь и сам приготовлялся. Варвары, думая, что он бежал от робости, без порядка пустились догонять его. Он вышедши навстречу к ним, начал бой. Занявши лесистую возвышенность, и сгустивши около себя свое войско, с Божьею помощью он прогнал персов и преследуя их по оврагам, великое множество истребил. Во время сих сражений пришел и Саин с своим войском и его Ираклий разбил, много войска его истребил, а прочих рассыпал в бегстве, и главное знамя их взял. Сарваразан, соединившись с Саином собрал спасшихся воинов, и опять думал идти против Ираклия; но царь[248] пошел в страну гуннов[249], в страны их непроходимые[250], по дорогам шероховатым и трудным. Варвары шли вслед за ними. Тогда лазы вместе с абазгами, убоявшись, отступили от римлян. Саин, обрадовавшись тому, с великим мужеством пошел на Ираклия. Царь, собравши войско ободрял его словами и так увещевал: «многочисленность да не смущает вас, братья. Если Бог похощет, то один прогонит тысячи. Итак пожертвуем Богу собою за спасение наших братий; примем мученические венцы, чтобы и потомство нас похвалило и Бог воздал бы нам мзду». Такими и подобными словами ободрил он войско, и с ясным челом начал устроять войну; оба войска сошедшись на близкое пространство, делали сшибки с утра до вечера. При наступлении вечера царь отступил, и варвары опять позади его следовали; потом переменивши дорогу, хотели обойти его, но зашли в болотистые места, рассыпались и пришли в великую опасность. Между тем царь продолжая путь пришел в страны персидской Армении. И поелику эта страна находилась под властью персов, то многие сбежались к Сарваразану и увеличили войско его. При наступлении зимы этот народ рассеялся по своим домам, о чем узнавши Ираклий, умыслил сделать в ночь внезапное нападение; по причине зимы варвары не имели никакого подозрения, и царь выбравши крепких лошадей и мужественнейших из войска разделил их надвое, и одних послал вперед против варвара, а сам за ними с прочими следовал позади. Во время ночи с поспешностью заняли они местечко Сальваны в 9‑м часу. Находив‑{232/250} шиеся здесь персы, узнавши о нападении, воспрянули и устремились против них, но римляне истребили их всех кроме одного, который принес известие варвару, который вставши сел на лошадь и нагой, необутый искал спасения в бегстве. Жен его и весь персидский цвет, правителей, сатрапов, отборных воинов, которые взошедши на крыши домов, дрались, истребил огнем. Итак одних он сжег, других убил, иные были окованы ручными цепями и кроме Сарваразана, почти никто не спасся. Захватили тут оружие Сарваразана, златой щит его, меч, копье, пояс златой, унизанный драгоценными камнями и обузь[251] его. С сей добычею пошел он против рассеявшихся по тем странам, которые, узнавши о бегстве Сарваразана, разбежались куда могли; преследуя их, многих побил, других взял в плен, прочие со стыдом обратились в Персию. Царь с радостью устроив здесь свой лагерь провел зиму.

л. м. 6116, р. х. 616.

В сем году марта 1‑го царь Ираклий, собравши свое войско делал совещание, каким путем идти им; два пути предлежали ему тесные и трудные: один вел в Тарант, другой в страну Сирийскую. Путь на Тарант был короче, но угрожал недостатком во всяком продовольствии; путь в Сирию, идущий чрез Тавр, представлял изобилие и удобство к продовольствию. Все присудили избрать этот путь, хотя он был шероховатее и покрыт глубоким снегом. С великим трудом перейдя его, в семь дней пришли к реке Тигру, чрез которую перешедши заняли Мартирополис и Амиду. Здесь получили отдых и войско и пленные. Отсюда царь имел возможность писать в Византию известить обо всем продолжении своих подвигов, и тем доставил великую радость городу. Между тем варвар, собравши свои рассеянные войска, напал на него, и царь призвавши отличнейших воинов, послал их охранять все теснины, к нему ведущие; а которые вели на восток, чрез те сам вышел к варвару лицом к лицу, и перешедши реку Нимфию стал у Евфрата, при мосте из веревок и канатов. Сарварос пересек веревки моста с одного берега, весь мост перетащил на другой берег. Царь не нашедши моста для перехода, обойдя нашел брод, и без опасности перешел чудесным образом в марте месяце и занял Самосат; потом перешедши Тавр, вступил в Германикию, и чрез Адану пришел к реке Сару, дал отдых войску и скотам и между тем приготовлялся. Сарва‑{233} рос между тем перешел на другой берег беспрепятственно, вытянувши мост по‑прежнему, и следовал с тылу за царем, а царь, перешедши чрез реку Сар, дал отдых войску и скотам, а между тем делал приготовления. Сарварос занял противоположный берег, и нашедши мост и крепости на нем уже занятыми от римлян, сам приготовлялся. Многие из римлян перебегали чрез мост и без порядка нападали на персов, и причиняли между ими жестокое кровопролитие. Царь воспретил им нападать без порядка, дабы не дать возможности врагам вместе вступить на мост и перейти его; войско не послушалось царя и Сарварос устроил засаду, притворился бегущим, увлек многих римлян против воли царя гнаться за собою, и вдруг вернувшись, обратил их в бегство, и убил кого только настиг пред мостом, в наказание за их ослушание. Царь, заметив, что варвары в преследовании нарушили порядок, и что они убили многих стоявших на башнях, вышел против них; навстречу ему среди самого мосту шел против него муж гигантского роста; царь ударил в него, и сбросил в быстрый поток реки. Когда упал великан, то варвары обратились в бегство, и по узкости моста сами себя низвергали в реку, а многие были истреблены мечом; колонны их с берегов стреляли и не позволяли римлянам перейти мост, но царь с немногими из дружины своей храбро перешел, противустал и сражался выше человека, так что Сарварос был поражен мужеством его, и сказал Козьме, переметчику римскому стоявшему близ него: «Козма видит кесаря, как храбр он в войне, и один сражается против столь великого множества, и как наковальня отражает все стрелы!» Кесаря можно было заметить по сапогам его, и потому что он принимал многие удары, или ни одного. Сражавшись в сем бое до вечера глубокого потом разошлись. Сарварос устрашенный во всю мочь делал отступление. Царь же собравши свои войска пошел в город Савастию, и перешедши реку Алис, в этой стране провел зиму. Хозрой между тем бесился, отобрал все сокровища от церквей в Персии, и принуждал христиан следовать учению Нестория, чтобы тем причинить досаду царю.

л. м. 6117, р. х. 617.

Амед начальник Аравитин девять лет.

В сем году Хозрой[252], царь персидский, поставил новое войско, набравши иностранцев, граждан и рабов, и всякого роду сброд, и отдал их под предводительство Саина, присоединив к тому {234}  девять тысяч, оставшихся из фаланги Сарвароса, которых назвал носителями златых копий. Это новое войско послал он противу царя; а Сарвароса[253] с остальным войском[254] послал против Константинополя, чтобы присоединить к себе[255] западных гуннов, называемых также аварами[256] [ с булгарами[257]] , склавами[258], и гипедами[259] и с ними идти к осаде Константинополя[260]. Узнавши об этом царь разделил свое войско на три части, и одну часть послал для охранения города, другую поручивши брату своему Феодору[261], велел ему воевать против Саина[262], а с третью частью сам пошел к лазам[263]; в сей стране пригласил в союзники к себе турок восточных, называемых хазарами[264]. Между тем Саин с новобранным войском сошелся с Феодором братом царя и вооружался к сражению. Но с помощью Божьею молитвами всепетой Богородицы, при начале сражения, вдруг град посыпался в лицо неприятелям и многих из них убил; между тем как на стороне римлян была совершенная тишина; они обратили персов в бегство, и великое множество их побили, за что Хозрой прогневался на Саина, который из отчаяния заболел и умер. Хозрой приказал привесть к себе труп Саина, набальзамированный солью, и мертвого подвергнул великим ругательствам. Хазары, перешедши каспийские врата[265], вторглись в страну Азконгама[266] под предводительством[267] Зиевила[268] достоинством второго по хагане; и где они ни проходили, везде брали в плен персов, а города и села огню предавали. Царь, оставя землю лазов, соединился с ними. Зиевил, увидевши его, подъехал к нему, целовал его в плечи и поклонился ему в виду персов, смотревших из города Тифилиса[269]. Все войско турецкое упавши ниц на землю лбами[270], и как бы пораженные величием царя, почли его честью, необыкновенною для других народов[271]. Равным образом и начальники[272] их, взошедши на скалы, пали с тем же видом почтения. Зиевил представил царю сына своего[273], у которого пробивался первый пушок на бороде; он восхищался словами его и поражен был величественным видом его и мудростью; отобравши сорок тысяч храбрых воинов[274], он поручил их царю как вспомогательное войско, а сам возвратился в страну свою[275]; с сим войском царь пошел против Хозроя. Сарварос между тем приступил к Халкидону[276]; авары[277] из Фракии подошедши к городу, хотели взять его, придвинули к нему множество машин; они приплыли с Истра[278] на бесчисленном множестве[279] выдолбленных ладей[280] и наполнили весь залив Кератский[281]. В продожении десяти дней осаждали они город и с моря и с твердой земли, но силою и помощью {235}  Божьею, и заступлением пречистой Богоматери Девы были побеждены, и с великою потерею на суше и на море, с великим стыдом возвратились, но Сарварос, обседя Халкидон, не отступал[282], но зимовал здесь, делая набеги и опустошая противоположный берег[283] и города здесь лежащие.

л. м. 6118, р. х. 618.

В сем году[284] с сентября месяца вступил в Персию Ираклий с турками[285] неожиданно зимою, и тем привел Хозроя в отчаяние. Но турки, видя зиму и беспрерывные нападения со стороны персов и не стерпя трудов, которые должны были разделять с царем, начали мало по малу утекать и наконец все оставя его, возвратились[286]. При этом случае царь так говорил к своим воинам: «Знайте, братие, что никто не хочет быть нашим союзником, как токмо один Бог и бессеменно родшая его матерь, чтоб явить нам могущество свое и ниспослать свою помощь». Между тем Хозрой, собравши все свои силы, поставил над ними вождем Разату, мужа воинственного, храброго и послал его против Ираклия, который предавал огню и грады и села персидские, а пленных персов убивал мечом. 11 числа октября, 15 индиктиона вступил он в страну Хамамфу, и дал отдых войску своему на одну неделю. Разата пришел в Гавзак[287], стал в тылу Ираклия и следовал за римлянами, наслаждающимися впереди его всяким продовольствием, а он позади, как голодный пес, питался только от крупиц их и поелику он не находил никакого продовольствия, то скот его по большей части попадал. 1 декабря царь пришел к великой реке, так называемой Саве, и перешедши ее остановился у города Ниневии. Разата, следуя за ним, пришел к тому же перевозу, и прошедши три мили нашел другой перевоз и переправился. Царь отрядил военачальника Ваанеса с избранными немногими воинами, который встретивши знамя персидское, убил носителя его и принес к царю с головою врага и с золотым его мечом. Там же многих побивши, привел 26 человек живых, между ними и оруженосца Разаты: сей оруженосец объявил царю, что Разата хочет с ним сразиться, имея на то повеление от Хозроя, который послал к нему три тысячи воинов, но они еще не пришли. По сему известию царь послал наперед обозы, сам следовал за ним, высматривая место, удобное для сражения, пока еще не присоединились три тысячи; и нашедши выгодную равнину, и сказавши речь к войску, поставил его в боевой порядок. Разата туда же пришел, по‑{236} строился в три колонны и пошел против царя: 12 декабря, в субботу произошло это сражение: царь впереди всех сошелся с военачальником персов, и силою Божьею и с помощью Богородицы низложил его, и сопровождавшие его обратились в бегство; царь встретился с другим, и того положил; напал на него и третий, который нанес ему удар копьем в губу, но и этого он поразил; потом при звуке труб сошлись обе стороны, загорелась сильная брань, лошадь по имени Фалвас, она же Доркон, убита под царем пехотными воинами, которые копьем поразили ее в бедро; сам он получил много ударов мечами в лицо, но поелику он покрыт был забралом из жил, то он не получил вреда и удары остались без действия. Разата пал на сражении, с ним три башенные вождя, почти все начальники и большая часть войска. Из римлян убито пятьдесят человек, многие ранены, из которых умерли только десятеро. Сражение кипело с самого утра до одиннадцати часов. Римляне взяли у персов 28 знамен, кроме изломанных, и обобравши убитых, взяли латы их, шишаки и прочие вооружения; оба войска остановились одно от другого на два полета стрелы, ибо бегства не было. Римляне во время ночи напоили и накормили лошадей своих. Персидские всадники до седьмого часа ночи стояли над убитыми персами; а в восьмом часу они двинулись в свой лагерь, и снявши его ушли и устрашенные остановились у подошвы горы. Здесь римляне взяли много золотых ножей, золотых с драгоценными камнями поясов и золотой щит Разаты из ста двадцати пластинок состоявший, и латы его также из золота, и скараманчу вместе с головою его, и ожерелья его, и седло также все золотое, взят был также живой Варсамизис, начальник иверов, которые находятся и под властью римлян и под властью персов, сражение не останавливалось во весь день. Римляне победили и это случилось единственно с помощью Божьею. Царь ободривши войско пошел против Хозроя, и привел его в великий страх, так что сей вызывал Сарвароса из Халкидона от Византии; 21 числа декабря узнал царь, что войско Разаты, уцелевшее от сражения соединилось с посланными от Хозроя тремя тысячами и за ним следует. Итак, пришедши в Ниневию, царь переправился чрез великую реку Саву, прежде нежели узнал об этом Хозрой. Георгий во время ночи, проехавши сорок восемь миль, овладел четвертым мостом на малой Саве, и нашедши на крепостцах персов, взял их в плен. 23 декабря царь поспешил к мостам и перешел реку и остановился в домах Иесдема, дал {237}  отдых войску и скотам, и в том же месте провел праздник Рождества Христова. Хозрой, услышав, что римляне овладели мостами, приказал персидскому войску бывшему под начальством Разаты, со всею поспешностью предупредить царя и напасть на него. Они поспешили, перешли малую Саву в других местах и стали впереди царя, который пришел ко второму дворцу Хозроя, называемому Руза и истребил его, подозревая что враги хотят сразиться с ним на мосту Торна. Неприятели увидя его, оставили мост и бежали. Беспрепятственно перешедши царь, занял другой дворец, называемый Веклали, при котором находился также ипподром, и этот дворец царь истребил. Некоторые из армян, живших вместе с персами, пришли к царю и сказали, что Хозрой с своими слонами и с войском остановился в пяти милях во дворце, называемом Дастагерд, в местечке Варафот, и приказал своему войску здесь собираться для сражения; там есть река неудобопроходная с узким мостом, дороги по причине домов тесны и потоки гнилой воды делают их трудными. Царь, посоветовавшись с начальниками и с войском остановился во дворце Беклали, в пристройке которого нашел он трех страусов откормленных, в другой пристройке около пятидесяти диких коз откормленных, в третьей сто онагров откормленных; все это подарил он войску. Первое число января они провели здесь: ибо нашли также овец, свиней и коров, которым не было числа. Все войско успокоилось, наслаждалось и прославляло Бога. Захвативши пастухов, узнали от них точно, что Хозрой под двадцать третье число декабря, получив известие, что царь перешел чрез мост на реке Торна, тотчас ушел из дворца в Дастагерде. Царь между тем другою дорогою перешел в другой дворец по имени Вердарх; опустошил его, предавши огню, и благодарили Бога, ради молитв Богородицы, соделавшего столь чудные дела. Ибо кто ожидал, чтобы Хозрой бежал от лица царя римского и оставя дворец в Дастагерде, удалился в Ктезифонт, хотя местопребывание его было в Дастагерде? В сем дворце римляне нашли триста римских знамен, взятых в различные времена, также запасы редких произведений, много алоя и большие деревья алойные в восемнадцать литров, много шелку, перцу, полотна рубашечного сверх всякого числа, сахару, инбирю и много других вещей, нашли и серебро необделанное, одежды шелковые, ковры для постель и ковры цветные шитые, прекрасные и в великом множестве, все это по тягости большею частью сожгли. Палатки Хозроя, занавески, употребляемые в походе, все сожгли {238}  равно как и статуи его; в этом дворце нашли также страусов, диких коз, онагров, павлинов, фазанов в бесчисленном множестве; для охоты его тут находились львы, тигры огромные. К царю прибегнули также многие из пленных эдессинцев и александрийцев и от других градов великое множество. Царь отпраздновал в Дастагерде Богоявление, давши увеселения и отдых войску, и опустошивши чертоги Хозроя, здания великолепнейшие, чудные, удивительные, которые разрушил до основания, чтобы почувствовал Хозрой, как больно было римлянам, когда он опустошал и сожигал их грады. Взяты были многие из прислужников дворца, и на вопрос, когда Хозрой вышел из Дастагерда, они отвечали, что он за девять дней до пришествия вашего, услышав о приближении вашем тайно приказал прорвать стену градскую подле дворца и таким образом поспешно ушел сам с женою и с детьми, чтобы не произвесть тревоги в городе; об этом узнали войска и начальники не прежде, как он был уже за пять миль от города. Тогда уже объявил он, чтобы они следовали за ним в Ктезифонт. Прежде не мог он проехать пяти миль в день, а теперь в бегстве сделал двадцать пять миль; прежде жены и дети не могли видеть друг друга, теперь все бежали в куче и толкали друг друга. При наступлении ночи Хозрой нашел убежище в хижине одного бедного земледельца, в которую едва мог пролезть и которую потом, увидев Ираклий крайне удивился. В три дня прибыл он в Ктезифонт. За двадцать четыре года он получил предсказание от своих волшебников и астрологов, когда во времена Фоки осаждал он Дарас, что он погибнет, когда прибудет в Ктезифонт. Прежде не смел он пуститься на одну милю в эту сторону из Дастагерда, теперь прибыл сюда, но и тут не осмелился остаться, но прошедши чрез мост на Тигре, в город по нашему называемый Селевкией, по‑персидски Гугдесир, здесь положил свои сокровища, и остановился сам с женою своею Сиремою и с тремя другими женами, своими дочерьми; а прочих жен и детей, которых у него было много, отослал за сорок миль далее на восток, в укрепленное место. Некоторые из персов оклеветали пред Хозроем Сарвароса, что он предан римлянам и порицает его. Хозрой послал своего оруженосца к Кардаригу, товарищу Сарваразана в Халкидон с повелением убить Сарваразана, и с войском персидским поспешить к нему на помощь в Персию. Несший сие повеление в Галатию был схвачен римлянами; и схватившие его тайно от персов привели его в Византию, и пре‑{239} доставили его сыну царя, который, узнавши истину от посланника, тотчас призвал Сарваразана; сей явился к царю, и царь дал ему письмо к Кардаричу[288], показал ему посланного; Сарваразан прочитал письмо, убедился в истине и тотчас переменил свои мысли, сделал мирные условия с царем и с патриархом, изменил письмо Хозроя, написав в нем приказ об избиении вместе с собою других сорок сатрапов, начальников; тысяченачальников, сотников и приложивши искусно печать, собрал вождей, пригласил и самого Кардаричу и, прочитавши письмо, сказал ему: согласен ли ты сделать это? Начальники исполнившись ярости, провозгласили Хозроя лишенным престола, заключили с царем мирные условия, и с общего согласия положили, выступить из Халкидона, и возвратиться в свои страны, не причиняя никаких опустошений. Между тем Ираклий писал к Хозрою: я преследую, но и расположен вместе к миру; я не по воле своей огнем истребляю Персию, но ты сам к тому принудил меня; итак хотя теперь бросим оружие и возлюбим мир; угасим огнь, пока еще не все позжено. Так как Хозрой и теперь не согласился на мир, то возникла против него великая ненависть у персов. Хозрой набирал в войско свое всех людей господских, всю прислугу свою и жен своих, и вооруживши их, всех послал для присоединения к войску Разаты, приказал им стоять у реки Арбы в девятнадцати милях от Ктезифонта. Приказал он им, если царь захочет перейти чрез реку, тотчас перерубить мост. Царь седьмого числа января, выступил из Дастагерда, прошел три дня и остановился в 12 милях от Арбы реки, где находился лагерь персов и содержались двести слонов. Он послал Георгия, бывшего начальника армянского, дойти до реки Арбы и узнать, есть ли на ней переправа; Георгий нашел, что перерубили мосты, и нет переправы на Арбе, и возвратился к царю. Царь двинулся и пришел к Сиазуру, в продолжении всего февраля кругом жег города и окрестности их. В марте месяце пришедши в местечко Варзан, семь дней здесь простоял, пославши Мезезия, военачальника, для разъездов. К нему подъехал Гундавунас, бывший тысяченачальником в войске Сарвароса, с пятью другими, с тремя графами и двумя чиновниками. Георгий привел их к царю. Этот Гундавунас объявил царю необходимые дела, что Хозрой, бежавши из Дастагерда, заболел поносом и хотел венчать на царство Мардасана сына своего, рожденного от Сиремы, и потому переправясь через реку, привел с собою Мердасана и мать его Сирему и другого сына ее Салиароса, а пер‑{240} ворожденного сына своего Сироиса, братьев его и жен оставил за рекою. Сироис, узнавши, что отец его хочет венчать Мердасана, смутился и послал сомлечника своего к Гундавунасу, объявить ему: приди за реку, чтобы я мог видеться с тобою. Гундавундас убоялся идти по причине Хозроя и отвечал ему: напиши мне чрез сомлечника твоего, если чего ты желаешь; и Сироис написал ему: ты знаешь как пострадала Персия от злого человека Хозроя, и теперь хочет его венчать Мердесана, а меня первородного своего оставил в презрении; если ты переговоришь с войском, чтоб они приняли меня, то я умножу жалованье их, заключу мир с римским царем, и мы поживем в благоденствии. Постарайся с твоим войском, чтобы я царствовал; за то я возвышу вас всех, приму вас в дружество свое, особенно тебя. На сие отвечал я ему, что если могу, переговорю с войском и постараюсь; что и переговорил уже с двадцатью графами, открыл им свое мнение, также равно как и другим начальникам и многим воинам. На сей ответ мой Сироис дал мне знать, чтобы я 23 марта с младыми стрелками вышел к нему навстречу на мост на реке Тигре, и чтобы мы приняли его в войско , дабы идти против Хозроя; что при Сироисе находятся два сына Сарваразана, сын Есдима, многие другие дети начальников, и сын Арама все знаменитейшие: славно и хорошо, если они могут истребить Хозроя, если же не успеют, то все предадутся царю, и послал он к тебе Государь, потому что он уважает римского царя, который некогда спас Хозроя, а ныне претерпел от него великие бедствия и может быть за неблагодарность отца царь не поверит и сыну. Царь Ираклий отослал его назад к Сироису с предложением, чтобы он отворил темницы, освободил заключенных и пошел против отцеубийцы Хозроя, который хотел убежать, но не мог и попался в руки. Крепко оковавши цепями руки его назад, на ноги и на шею наложили тяжелые железа и ввергли его в дом тьмы, который еще в юности устроил он и укрепил для хранения денег; здесь томили его голодом, подавая скудный хлеб и воду. Сироис при этом сказал: пусть ест золото, которое собирал напрасно, для которого многих уморил голодом и опустошил мир; он посылал сатрапов ругаться над ним и плевать на него; потом приведши Мердасана, которого хотел венчать, пред глазами его убил, также убил пред ним и прочих детей его, и посылал всех врагов {241}  его ругаться над ним и заплевывать его. Продолжавший сии ругательства в течение пяти дней Сироис приказал убить его стрелами, и таким образом в мучениях мало помалу тиран испустил злую душу свою. После того Сироис писал к Ираклию и уведомил его о кончине проклятого Хозроя; заключил с ним вечный мир и выдал всех пленных христиан, томившихся в темницах во всей Персии с патриархом Захариею и с честным животворящим древом, взятым в Иерусалиме, когда Сарваразан овладел сим градом.

л. м. 6119, р. х. 619.

Начальник Аравии Мухам. 9 год. Царь Персии Сироис 1‑й год.

В сем году по восстановлении мира между персами и римлянами царь послал Феодора брата своего с грамотами и с людьми царя персидского Сироиса, чтобы персов находящихся в Эдессе, Палестине, Иерусалиме и в прочих городах римских отпустили с миром, и дали бы им безвредный проход чрез землю римскую в Персию. Царь шесть лет воевавший с Персиею, и на седьмом году заключивши мир, с великою радостью возвратился в Константинополь и совершил в этом деле таинственное некоторое указание. В шесть дней создавший всякое творение Бог назвал седьмой день днем успокоения: равным образом Ираклий, в шесть лет совершивший многие подвиги, в седьмом году с миром и радостью возвратясь в свой град успокоился. Жители города, узнав о прибытии его, с неудержимою (радостью) любовью вышли все в Иерию навстречу ему с патриархом и с Константином, сыном его, нося масличные ветви и светильники, и с радостными слезами благословляли его. Сын его, подошедши, упал к нему в ноги и оба обнявшись, орошали землю слезами. Смотря на это народ воссылал Богу благодарственные гимны. Таким образом принявши царя, прыгая, сопровождали его в город.

л. м. 6120, р. х. 620.

Мухамед вождь Арав. 9 лет. Адесир царь Перс. 7 месяцев.

В сем году при наступлении весны царь, оставя свой царствующий град, отправился в Иерусалим с честным и животворящим древом воздать благодарение Богу. Когда он прибыл в Тивериаду, то христиане жаловались ему на некоего по имени Вениамина, что он обижает их. Этот Вениамин был очень богат и {242}  принял царя и войско его. Несмотря на то царь судил его: для чего ты, сказал он, обижаешь христиан? Тот отвечал: обижаю их как врагов веры моей. Он был иудеянин. Царь поучивши его и убедивши, крестил в доме Евстафия Неаполита, христианина, который также принял царя. Царь, пришедши в Иерусалим, восстановил патриарха Захарию, поставил честное и животворящее древо на его место, и много возблагодаривши Бога, выгнал евреев из города, повелевши, чтоб они не смели приближаться к святому граду за три мили. Пришедши в Эдессу, он отдал церковь православным,которою овладели несториане от Хозроя. Прибывши в Иераполис он услышал, что персидский царь Сироис умер, и сын его Адесир наследовал престол его, которым владел семь месяцев, но Сарваразан восстал против его, поразил и владычествовал над персами два месяца. По убиении его персы избрали царицею Ворану, дочь Хозроя, которая владела престолом персидским семь месяцев. Ей наследовал Ормиздас, преследуемый сарацинами; после него царство персидское пребыло под властью аравитян даже поныне.

Комментарии

[142] У Феофана А. М. 6051, т. е. 558/559 г.; точнее 559 г., так как в «Хронографии» Малалы (Mal. Chron., 490.6), использованной Феофаном в этом месте, нападение славян датируется 7‑м индиктом, который приходится на 559 г. (Grumel.  Chronologie, p. 245). В изложение Малалы Феофан вводит, положительную характеристику Калоподия, имя Вакха, топографические подробности (Анастасиева стена, названия поселений Нимфы, Хиту, Дрипия).

 

[143] По Д. Моравчику, гунны к западу от Азовского моря и в районе Дуная (Moravcsik.  Byzantinoturcica, II, S. 232).

 

[144] Полководец Юстиниана I, неудачно действовавший в Африке и отозванный императором в Константинополь (Theoph. Chron., Ι, 207. 30–210.23).

 

[145] В. И. Оболенский – Φ. Α. Терновский переводят «Вакха старшего» (Летопись Феофана, с. 179; ср.: Мишулин.  Отрывки, с. 269), но у Феофана это единственный Вакх, без противопоставления его какому‑либо другому Вакху.

 

[146] Не исключено, что этот Калоподий идентичен спафарокувикулярию Калоподию – влиятельному лицу при дворе Юстиниана I, на которого жаловались прасины в восстание Ника (ibid., р. 277). Отношеиие Едерма к Калоподию не совсем ясно. В греческом тексте стоит: τν ’Εδερμν, τν στρατηγν Καλοποδίου. Если подразумевать пролуск артикля τοΰ после στρατηγόν, то можно понимать как «Едерм, стратиг, сын Калоподия». Так у издателя «Хронографии» (Theoph. Chron., ΙΙ, 599 s. v. ’Εδερμς) и ее русских переводчиков (Летопись Феофана, с. 179; ср.: Мишулин.  Отрывки, с. 269). Но судя по занимаемым Калоподием должностям, он был евнухом!

 

[147] Кувикулярий (от лат. cubiculum) – дворцовая должность на службе в императорских покоях; ее занимали исключительно евнухи (Guilland.  Institutions , I, р. 269).

 

[148] Препозит (от лат. praepositus) – высокий чин в византийской иерархии, начальник дворцовых евнухов и доверенное лицо императора (ibid., р. 335 sq.).

 

[149] Сооружена ок. 512 г. императором Анастасием I (491–518) в 50 км от Константинополя, протяженностью ок. 75 км, от Мраморного моря (у Силиври) до Черного (у Деркоса). Называлась также Длинными стенами (Janin.  Constantinople, p. 262–263).

 

[150] Селение приблизительно в 15 км к западу от Константинополя, у моря, может быть, совр. Айясмадереси (ibid., p. 445).

 

[151] Поселение в константинопольском пригороде, на пути от стены Анастасия. Точной локализации Р. Жанэн не дает (ibid., p. 451).

 

[152] Точной локализации Хиту Р. Жанэн не дает, он говорит лишь, что эта деревня располагалась на дороге (sur la route) от Длинных стен к Константинополю (ibid., p. 444–445). Судя по контексту, едва ли все три селения находились на одной прямой: славяне прорвались, видимо, в нескольких местах Анастасиевой стены, к тому же, чтобы обозначить область проникновения варваров, Феофану было необходимо наметить разные направления их движения к Константинополю.

 

[153] Т. е. в Константинополь.

 

[154] Т. е. Юстиниан I.

 

[155] В греческом тексте δημοτεύω, т. е. «принадлежать к дему», но старое, античное значение глагола не соответствует контексту. К. де Боор переводит «вооружил многих из димотов» (Theoph. Chron., II, 737 s. v.), Г. Лампе со ссылкой на Феофана дает значение «призывать на службу в армию» (Lampe. Lexikon, s. v.).

 

[156] Схола – один из корпусов императорского войска, к началу V в. Их было 7; некоторые из них набирались из иностранцев (Bury.  System, p. 49). В обязанности схолариев (воинов схол) входила прежде всего охрана днем иночью императорского Большого дворца, где для них предназначался специальный зал – триклиний схол; они должны были принимать участие и в парадах (Guilland.  Institutions, I, p. 426).

 

[157] Кивории.

 

[158] Стены, построенные при императоре Феодосии II (408–450) в 413–447 гг., на расстоянии 1,5 км от стен Константина I, протяженностью немногим более 5,5 км; по Прокопию, расстояние между стенами Феодосия и Анастасия равнялось двум дням пути, по арабскому географу Ибн Хордадбеху – четырем дням. В Феодосиевой стене было 10 ворот (Janin.  Constantinople, p. 265, 267).

 

[159] Одно из подразделений византийской армии, назначение которого не совсем ясно; возможно, близкое к схолам; в VIII в. протикторы исчезают, вероятно, сливаясь со схолариями (ibid., p. 433).

 

[160] Совет высших должностных лиц при императоре.

 

[161] Синклитик – собственно член синклита, но синклит в узком смысле слова (государственный совет при императоре) следует отличать от совокупности синклитиков вообще – лиц сенаторского ранга, имевших право быть принятыми при дворе и учавствовать в церемониях и процессиях (Bury.  System, p. 37 sq.; там же и перечисление различных должностей, относившихся к синклитикам в широком смысле).

 

[162] Т. е. войском варваров. Ряд рукописей (mx) дает чтение ατοΰ, т. е. «его [Велисария] войском».

 

[163] Декатон (буквально «десятое») – поселение в 10 милях от Константинополя, на Via Egnatia между Гевдемоном и Регион (совр. Кючюкчекмеце); в нем была церковь святого Стратоника – не путать с аналогичной церковью в Регион, приблизительно в 3 милях от Декатона (Janin.  Constantinople, p. 445, carte VIII; ср.: idem. Geographie ecclesiastique, p. 478–479).

 

[164] Крепость во Фракии; совр. Чорлу.

 

[165] Фракийский город, древнее название Bergulae, переименован в честь императора Аркадия (395–408); совр. Люлебургаз.

 

[166] В Дризипере (поблизости от совр. Кариштиран) существовала базилика, посвященная мученику Александру, известная также под названием «Святой Александр Зупарский» (Delehaye.  Saints de Thrace, p. 244, n. 3).

 

[167] Пасха в этом году приходилась на 13 апреля (Grumel.  Chronologie, p. 245).

 

[168] Город на Мраморном море, поблизости от Гераклеи; совр. Силиври.

 

[169] Слова «где прорвались варвары» отсутствуют в переводе В. И. Оболенского – Ф. А. Терновского (Летопись Феофана, с. 179; ср.: Мишулин.  Отрывки, с. 270).

 

[170] В греческом тексте διάπρυμνα – форма, засвидетельствованная всеми списками «Хронографии», но, видимо, надо исправить в διάπρυμνος (слово διάπρυμνα в других источниках не встречается), как предлагает К. де Боор (Theoph. Chron., II, 738 s. v.), т. е. буквально «корабль с двумя кормами» (πρύμνη). Такой тип корабля не упоминается у Ф. Кукулеса (Κουκουλές.  Βίος, τ. Υ, σ. 359–366; τ. ΥΙ, σ. 126–138), его нет и у Э. Арвейлер в разделе о категориях и типах кораблей. (Аhrweiler.  Byzance, p. 408–418). В. И. Оболенский – Ф. А. Терновский видят здесь «двуярусные корабли» (Летопись Феофана, с. 179; ср.: Мишулин.  Отрывки, с. 270), но, может быть, имеются в виду спаренные (сдвоенные) корабли? Г. Лиддел – Р. Скотт дают значение a ship double‑prowed and double‑stemed, twin ship (Liddel – Scott.  Lexikon, s. v.).

 

[171] Чтение рукописей группы y ’Ιουστινιανόν ошибочно.

 

[172] В отличие от ранних куропалатов V в., в обязанности которых входил присмотр за материальным обеспечением императорского дворца, куропалат VI в. (один, а не несколько, как прежде) – высокий титул, не связанный с исполнением каких‑либо обязанностей, вытекающих из значения слова; иногда обозначал преемника на троне и понимался как эквивалент кесарю (например, в случае с Юстинианом I, назначившим куропалатом своего племянника Юстина, будущего императора Юстина II); с VI по X в. титул жаловался только родственникам императора, причем не регулярно (Bury.  System, p. 33 sq.).

 

[173] Надворные и вообще передние части здания.

 

[174] У Феофана A. M. 6054, т. е. 562 г., так как до этого говорится о пожаре в Константинополе, происшедшем 12 октября 10‑го индикта, а 10‑й индикт приходится на 562 г. (Grumel.  Chronologie, p. 245). Видимо, можно дать более точную дату: события излагаются Феофаном в хронологической последовательности по месяцам – октябрь, ноябрь, февраль, март, затем сообщение о набеге гуннов и далее май, таким образом, нападение гуннов датируется мартом – маем 562 г. Один из списков (с) дает вариант τ δ’ ατ μηνί – в том же месяце, т. е. в марте. Источник этого фрагмента не выявлен.

 

[175] Дефектное место в рукописной традиции. В критическом тексте форма ‛Οβασίπολις, в греческих рукописях – ‛Οβαισίπολις с, ‛Οβεσίπολις h, ‛Οβαισι πολις g (с расстоянием приблизительно в восемь букв между словами), πόλις у (от βαισι); у Анастасия – Hobes civitas (Theoph. Chron., II, 147.4). К. де Боор предлагает конъектуру Νόβαι πόλις (город в Мизии).

 

[176] Неясно, какие гунны имеются в виду. Д. Моравчик помещает это известие в разделе о гуннах VI–VII вв. к западу от Азовского моря и в районе Дуная (Moravcsik.  Byzantinoturcica, II, S. 232).

 

[177] В списке с чтение πλήθους στρατιωτν – «со множеством воинов».

 

[178] Т. е. Персию, но это не вяжется со смыслом контекста. У Анастасия только civitatem (Theoph. Chron., II, 147.6). Удачна поправка издателя: περιοικίδα вместо κα τν Περσίδα, т. е. «город и окрестности».

 

[179] Т. е. в июле. У Феофана А. М. 6055, т. е. июль 563 г.

 

[180] Греческие списки «Хронографии» Феофана дают только чтение ’Ασκήλ, у Анастасия Ascelti regis с вариантом Ascelsti в списке Ρ (Theoph. Chron., II, 148.20), вероятно, вследствие слитного прочтения греческого текста ’Ασκήλτουηγός (вместо принятого в издании К. де Боора разделения ’Ασκλ τοΰ ηγός), откуда латинское Asceltus. Собственно говоря, слитное написание не исключено и для греческой традиции: на этом, например, основана конъектура И. Маркварта – [’Ασκηλτορ] ηγός, отождествившего Аскила со Скультором (Scultor), известным по Кориппу (Coripp.  Laud. Just. min., III, 390; ср.: Marquart. Streifzüge, S. 354), что было принято Д. Моравчиком (Moravcsik, Byzantinoturcica, II, S. 75). Иное толкование у Г. Хауссига, не прибегающего к поправкам греческого текста: As‑kel – это алтайское название местности, «город асов», по аналогии с Саркелом, ошибочно перенесенное на имя вождя (Haussig.  Exkurs, S. 424 u. Anm. 579).

 

[181] В греческом тексте – ῥῆξ.

 

[182] Гермихионы (ермихионы), по Д. Моравчику, персидское название тюрков в VI в. из среднеперсидского Karmīr Xyōn (красный хион). Тем самым Моравчик отождествляет кермихионов (Κερμιχίωνες), персидский эквивалент тюркам, по свидетельству Феофана Византийца, и ермихионов Феофана (Moravcsik.  Byzantinoturcica, II, S. 158 f.). Иначе у Г. Хауссига: хион – среднеперсидское обозначение варваров, живущих к северу от Окса, а первая часть этнонима известна как имя собственное у паннонских аваров, в протоболгарских надписях и в «Именнике болгарских князей». Согласно Хауссигу, речь идет об алтайских кочевых народах, обитавших на северо‑восточной границе с Ираном, возможно, к востоку от озера Балхаш. Часть племени мигрировала на запад, в Европу (Haussig.  Exkurs, S. 424 f. u. Anm. 581; ср.: Altheim – Haussig.  Hunnen, S. 19 f.). Лучший, с точки зрения К. де Боора, список «Хронографии» (b) дает форму ‛Ερμηχιόνων, введенную издателем в критический текст. В остальных списках засвидетельствованы варианты ‛Ερμηχιόνων c, ‛Ερμιχιόνων g, ‛Ερμηχίων ν em, соотносящиеся с чтением Ermechionorum в переводе Анастасия. Однако одна из рукописей латинского перевода (Н) подтверждает разночтение ‛Ερμηχιόνων греческого оригинала: Hermechionorum. Густое придыхание в греческом могло передавать звук kh, т. е. ‛Ερμηχίονες допустимо толковать как параллель к Κερμιχίωνες или Γερμηχίονες, что говорит в пользу этимологии Моравчика.

 

[183] Греческие списки «Хронографии» Феофана дают только чтение βαρβάρων; ср. barbarorum Анастасия (Theoph. Chron., II, 148.20). Издатель предлагает конъектуру ’Αβάρων, оставляя ее, впрочем, под вопросом. Принимая поправку К. де Боора, Г. Хауссиг основывает на ней локализацию гермихионов: авары в данном случае – население Западной Туркмении и киргизских степей к северу от нее, соответственно гермихионы – народ, живший среди аваров, они обитали в Согдиане и, более того, были одним из аварских племен, откочевавшим вместе с аварами на запад (Haussig.  Exkurs, S. 424 f., Anm.581; ср.: Altheim–Ηaussig.  Hunnen, S. 19 f.). Построения Хауссига вызывают сомнения. Прежде всего конъектура де Боора необязательна: слова «племени, обитающего среди варваров, поблизости от океана» не лишены смысла и внутренне непротиворечивы. Но если даже принять осторожно высказанное предположение де Боора, мнение Хауссига остается спорным. Неясно, почему в аварах следует видеть обитателей Западной Туркмении и киргизских степей. Современные описываемым событиям византийские авторы помещают аваров в Восточном Приазовье и к северу от Кавказа: по Евагрию, авары – скифский народ в равнинах за (над) Кавказом (Euag. Eccl. Hist., 196.6–8 = V, 1), а Менандр Протиктор помещает аваров, в рассказе об их первом посольстве в Константинополь в 558 г., где‑то по соседству с аланами (Меп. Prot., 4.3–6), т. е. опять‑таки в районе Северного Кавказа. Понимание фразы связано и с другого рода трудностями. Если соглашаться с переводом «гермихионов, племени, обитающего среди варваров», то нельзя оставить без изменения порядок слов в оригинале: τοΰ σωθεν κειμένου отделяет от τν βαρβάρων артикль τοΰ. Поэтому, видимо, следует, во‑первых, опустить τοΰ между κείμενου и τν βαρβάρων, а во‑вторых, поставить τν βαρβάρων между σωθεν и κειμένου (последнее, возможно, необязательно). Фраза после поправок выглядела бы следующим образом: τοΰ σωθεν τν βαρβάρων κειμένου θνους. Перевод Анастасия едва ли может быть использован для внесения изменений в текст «Хронографии», так как папский библиотекарь, думается, сам не вполне понял смысл оригинала. Его версия звучит: «В этом же году (а не месяце, как у Феофана. – И.Ч.) в Константинополь (нет у Феофана, вставлено издателем в текст „Хронографии“ из латинского перевода.– И. Ч.) пришли послы Асцельта (об Аскиле – Асцельте см.: „Хронография“, комм. 136), царя ермихионов, расположенного (лат. positus est, отнесено к Асцельту, что неверно, а не к народу.– И. Ч. ) среди племени (а не племени, обитающего среди, как в оригинале.– И. Ч. ) варваров поблизости от океана» (Theoph. Chron., II, 148. 19–21). Нам кажется, можно обойтись без конъектур, если попытаться понять это предложение несколько иначе, чем русские переводчики Феофана (Летопись Феофана, с. 183) и его интерпретатор Хауссиг. Τν βαρβάρων можно понять как несогласованное определение к τοΰ... θνους, т. е. «народ варваров» или «варварский народ», а σωθεν κειμένου, не связывая с τν βαρβάρων, толковать как «лежащий внутри, во внутренних [областях]», что в целом дает: «варварский народ, обитающий во внутренних [областях]».

 

[184] По прежнему обычаю, отмененному Юстинианом. Обычай состоял в том, что новый год обозначался именем снова назначенного консула, каким в последнее время бывал большею частью сам император. От имени нового консула раздавались народу подарки.

 

[185] Т. е. жители Химъяра – страны в Южной Аравии.– Ю. Ш.

 

[186] У Феофана А. М. 6064, т. е. 571/572 г. Источником послужила «История» Феофилакта Симокатты VII в. (Th. Sim. Hist., III, 9, 7–11). По Симокатте, персы подкупили аланов с тем, чтобы те убили послов турок, проходивших через земли аланов. В этом персов обвиняли ромеи. Симокатта датирует начало войны с персами седьмым годом правления Юстина II, т. е. 572 г., что совпадает с хронологией Феофана.

 

[187] Слова «... которых мы обычно называем турками...» заимствованы Феофаном из другой книги «Истории» Симокатты (Th. Sim. Hist., I, 8, 5; ср. III, 6, 9; IV, 6, 10). Турки, согласно Феофану Византийцу (VI в.), обитали к востоку от Танаиса (Theoph. Byz. , 446.19–21).

 

[188] Юстин II (565–578). Списки группы x дают чтения πρς τν ’Ιουστιανόν, что ошибочно. У Анастасия – ad Iustinum. Цель посольства заключалась в том, чтобы убедить Юстина II не вступать в союз с аварами (Theoph. Byz. , 446.21–447.7).

<<Вернуться назад

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2017  All Rights Reserved.