Сделать стартовой  |  Добавить в избранное  | Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад

ФИЛИПП ЕФРЕМОВ

СТРАНСТВОВАНИЕ ФИЛИППА ЕФРЕМОВА,

РОССИЙСКОГО УНТЕР-ОФИЦЕРА, КОТОРЫЙ НЫНЕ ПРАПОРЩИКОМ, ДЕВЯТИЛЕТНЕЕ СТРАНСТВОВАНИЕ И ПРИКЛЮЧЕНИЯ В БУХАРИИ, ХИВЕ, ПЕРСИИ И ИНДИИ И ВОЗВРАЩЕНИЕ ОТТУДА ЧРЕЗ АНГЛИЮ В РОССИЮ, ПИСАННОЕ ИМ САМИМ В САНКТ-ПЕТЕРБУРГЕ 1784 ГОДА

Его Превосходительству Господину
Тайному Советнику и Кавалеру
и разных мест начальнику
Александру Андреевичу Безбородко 1

Всенижайше подносит и посвящает сих мест
самовидец и описатель
Прапорщик Филипп Ефремов

В 1774 году, служа сержантом в Нижегородском пехотном полку, а по учреждении из оного баталионов в 1-ом баталионе, в Оренбурге, который город, как всем известно, возмущенною государственным злодеем чернью не малое время содержан был в осаде 2, и в июне месяце командирован я был на заставу, так называемую дорогу Илецкой защиты 3, с двадцатью человеками военных людей, а именно: десятью солдатами и десятью казаками. При команде нашей состояла одна пушка. И как утренняя заря стала только восприять свое начало, тогда напали на нас из ватаги бунтовщиков около пятисот человек.

Противился я им по возможности до половины дня, доколь стало у нас пушечного и ружейного пороху, а когда в ружьях осталось у нас по одному заряду, взял я у казака лошадь, велел всем садиться и прочим на своих лошадей. И злодеи, узнав, что не стало у нас пороху, не имея никакой опасности, ударили прямо на нас. Я хотел в них выпалить из ружья, и как, к несчастию моему, ружье осеклось, один из мятежников ударил по ружью саблею, отрубил в левой руке моей большой палец, отчего из рук оно выпало; другой же ударил по голове, выше правого [147] уха, саблею же; третий копьем по голове ж, повыше лба, после чего взяли нас и в плен увезли на ночлег. Оные злодеи, бегавши по степи, в полуночи призаснули, а я с двумя солдатами от них ушел. Прибежали к находящейся на киргисской 4 степи речке Донгус.

На рассвете утренней зари спрятались под нанесенную траву, лежали до половины дня, а с того времени пошли в Оренбург, который не в дальнем оттуда был расстоянии, не более пятнадцати верст. Погони за собою не видали. От оного места отошли три версты; вдруг из-за горы выехали киргисцы, до двух сот человек, взяли нас и, посадя на лошадей, подвязав ноги на брюхо лошадиное, увезли в свои улусы 5. Держали у себя два месяца.

Дорожная пища киргисцов. Оные киргисцы имеют употребление пищи в дороге: творог сушеный лепешками, который называют крут; кладут его в турсук 6, а тот турсук таким делается образом: сняв у задней лошадиной ноги кожу, шьют мешком; в мешок, положа крут, наливают воды, привязывая к седельным тарокам 7. Оное от езды размочится, растрясется, и будет густое молоко, кое и пьют. В домах же — пареную баранину и мясо крошат мелко, налив оное тою водою, в коей варится мясо. Едят руками. Пьют кумыз, то есть кобылье молоко.

Ловля беркутами. Ездят за охотою с беркутами, оными ловят лисиц, диких коз и лошадей 8, так же и всяких зверей. Имеют ружья, сабли, а по большей части пики и стрелы. А как навозили немалое число российских [пленников] и отвезли иных в Бухарию, а других в Хиву, продали в разные места. Меня в Бухарии купил хожа 9 Гафур; держал у себя один только месяц, потом подарил тестю своему Даниар-беку 10, кой в Бухарии полновластен и оный родом узбек, то есть дворянин 11 и правитель всем бухарским владением. Называется аталык 12, так что и сам хан ему подвластен. Хану имя Абул-Газы 13 , имеет одну жену и две побочные, одна из последних калмычка, а другая персиянка; и от них родились три сына. Аталык имеет четыре жены и шесть наложниц, последние калмычки и персиянки купленные. От всех вообще десять сынов и десять дочерей.

Оный аталык определил меня к своим ордынским, или серальским 14, дверям, где его жены и наложницы, стражем. Я был у сей должности, доколь узнать мог говорить их языком, а как узнал, то аталык пожаловал [148] меня дабашею 15, то есть капралом; дал в команду 10 человек.

И в одно время пришел ко мне аталыков служитель, сказывая, что требует меня аталык. Пришедши я к нему, говорил он, что «приехал из России мой посланник, мулла Ирназар 16, привез посольское письмо, возьми и прочти». Взявши я оное письмо, увидя титул всемилостивейшей государыни, сняв шапку, не мог зрить сухими глазами, без слез.

Прочитав оное, спрашивал меня аталык: «Что это такое?» Отвечал я: «Посланников паспорт». То сказал он: «Для чего ж приложена печать ниже письма?» На то я вторично ему отвечал, что титул российской государыни пишут вверху, а печать прикладывается внизу, для того [что] титул значит более, нежели печать. Он сказал: «Это неправда, тем Россия имеет противу нас унижение, потому что мы истинной веры магометанской» 17. Притом вопрошал, для чего я плакал: «Состоишь в руках моих, то, что хочу, с тобою сделаю». Сказал я, что Россия не верует лживому пророку Магомету, а верует Единому, Создавшему небо и землю, истинному Богу и нельзя сему статься, чтоб российская монархиня делала тому, кому не следует, унижения, от руки коей трепещут многие государства. Плакал же я для того, что, во-первых, обрадован был титулом Российской Государыни; во-вторых, тем, что увидеть мог российское письмо. Сверх того сказал я ему, что по долгу своему дал я обещание всемогущему Богу и нашей Августейшей Монархине служить верно и послушно до истечения последней капли крови и что [печалюсь ] по причине несчастной судьбины, которая заставила оплакивать Российское государство и ввергла в руки того, кому я не должен жертвовать своею службою, а тот еще, кому я не мог бы быть, без той несчастной судьбы, подвластным, обещается сделать из меня все то, что ему угодно.

Пытка в Бухарии. Потом уговаривал меня аталык к принятию магометанского закона и обещал иметь в милости; но как я на то не согласился, для чего приказал мучить меня и пытать по-тамошнему 18, то есть поить солью по три дни. Там же ничем другим не мучат, чтобы человек повинился или бы к чему был склонен. Мучение ж то происходит сим образом: положат в большую деревянную чашу пуд соли, наливают в нее воды горячей и, когда соль разойдется и вода простынет, тогда свяжут в утку и кладут в рот деревянную палку; человека повалят [149] затылком на ту чашу и соль льют в рот. Ежели не пожалеют, то чрез сие мучение чрез день другие умирают, для того что соль у человека живот весь переест. А если захотят кого сберечь, тому, после каждого мучения, дают пить топленого теплого овечьего сала по три чашки, кое сало соль всю вберет в себя и так верхом и низом живот очистит, и будет жив.

В других хе винах аталык приказывает виноватого повалять во всей одежде и бить палками, коего бьют человек десять и более. И тех, кои бьют, называют есаулами, то есть употребляющимися вместо рассыльщиков 19.

Меня же не хотя умертвить за мою службу, давали, после каждого мучения, по вышеоглавленной мере сала. Видя он, что все его мучения недействительны, то просил меня по крайности ему присягнуть, чтоб служить верно. Ту присягу я сделал только из пристрастия языком, а не душою, ибо душа моя более в себе ощущала ревности единственно к службе всероссийское императрице. Потому пожаловал меня пензнбашею 20, то есть сержантом. Препоручил в команду 50 человек и так находился под его предводительством. Был в походах и все тамошние городки и дороги узнал. И в одно время были под городом, именуемым Самархандом. Взял на сражении в плен самархандца. Оный аталык, видя столь ревностную мою службу, пожаловал юзбашею 21, то есть капитаном, и землею, с коей собиралось в год доходу до трех сот червонных 22, вверил в команду разных людей сто человек, в числе коих имелось 20-ть русских. Потом с сыном его, Шамрат-беком 23, ездил я с его войском в Персию, в город Мавр 24 ; и при том его сыне было до 2000 человек. От Бухарии один день езды до городка Каракулу 25, от оного до реки Аму-Дарии езды три дни. По реке той камышу довольно, отчасти и мелкого тальника 26. Река шириною полверсты, а местами есть и без мала с версту, не весьма глубокая. За рекою городок Чаржуй 27, от коего дорога песчаная и по торам малые есть кустарники соксоуль и трава пелынь 28. До города персидского, именуемого Мавр, езды шесть дней. Хану маврскому имя Байрямали 29. Шамрат-бек выигрыша никакого не получил, почти бежал; на побеге в его войске дорогою немало померло людей и пало лошадей. В Персии имеется: Испагань, Шираз, Тавриз, Дербент и Ормус.

По возврате моем в Бухарию влюбилась в меня невольница аталыкова, ключница, коя всячески старалась, [150] чтоб я носил имя ее мужа, на что я не согласился. Она после изъявляла прямое и усердное к тому желание со мною уйти, куда б я ни пожелал. Она же родом персиянка и, еще молода будучи, также у них, по несчастию, в плену. Но как я и обещал, когда найду свободный случай к уходу, всеконечно ее не оставить. После двух лет командирован был я в Хиву с войском, которого было 1500 человек, при коем войске находился главнокомандующий Бадал-бек 30. От Чаржуя, вниз по реке Аму-Дарии, живут кочевные трукмяна, коих два рода, первые называются тяка, другие салур 31. В их урочищах по реке вязу 32, тальнику и травы довольно. Ехали до хивинской границы, до городка Питняку 33, 8 дней, в коем одни городовые ворота. От оного езды один день до городка Азарресту 34, а от сего езды половина дня — городок Багаткала 35, в коем одни ворота.

Подалее сего городка было сражение с хивинскими ямутами 36. Один хивинский юзбеги, наехавши, выстрелил в меня из ружья, отчего опалило у меня правую щеку и ухо порохом. Я в горячности поскакал немедленно за ним, с коим и сразился; отрубил притом у него правую руку и взял его в плен; привез его к главнокомандующему Бадал-беку, за что пожаловал мне он аргамака 37 и кармазинный 38 кафтан. После послал в Бухарию с письмом к аталыку, для требования еще войска; притом мои заслуги выхвалил. Оный аталык за ту службу жаловал еще землею и деньгами; приказал быть в готовности к его войску обратно в Хиву, кое повеление сделалось тогда мне способом к уходу от них. То в сем размышлении учинил одному писарю свою просьбу, дабы он написал мне посольную грамоту в таком разуме, якобы послал меня послом аталык в город Кукана за что я, по рассуждению своему, и обещался за тот его, столь для меня полезный труд наградить деньгами, который и написал, за что и получил от меня тамошнего курса 100 червонных, а на российский счет — триста рублей. И то письмо вышереченной ключнице показал; просил ее при том, чтобы дала ханской печати, кою и обещала дать с тем только, чтобы ее взять с собою, то я побожился ей, что не оставлю, почему она и исполнила просьбу мою. А как аталык имел привычку всегда в половину дня спать, то ключница, достав, принесла мне печать, кою я и приложил. Чрез два дня аталык дал мне письмо, приказал ехать в Хиву, обратно в его войско. Я и поехал якобы в его войско, а вместо того, с двумя русскими, отправился в Кукан. Дорогою ж, [151] признавая меня за посла, давали провизии и лошадям корму.

Описание Бухарии. В Бухарии, близ рынку, посреди самого города, кой рынок под названием чарцу 40, имеется поставленный каменный круглый столб, вышиною 50, толщиною 3 сажени 41. С утра до полудня торг бывает в чарцах. В оном месте имеется караван-сараев каменных 4, а с того времени оный торг бывает уже у ханского двора, кой рынок называют регистан 42. В оном же рынке поставлены и рели 43. В городе каменных о двух этажах монастырей 8, кои называются медреса 44. В каждой келье по 2 человека домулла 45, то есть старец. Во оных большая часть молодых мальчиков; есть и женатые. Днем в медресе учатся, а ночью уходят к женам в домы. А в те медресы женский пол никак входить не может. И в них, по обещанию, дают вкладу землю 46. У тех домуллов есть старший, под названием таким же; оный отдает земледельцам исполу и делит прочим домуллам, чем и кормятся. Мечети — большею частию мазанки, а малое число есть и каменных. Оных в каждой улице по одной 47.

Бани. Бань собственных никто не имеет, а есть торговые каменные; построены в земле, только одна внаружу верх; сверху окошко; внутри ж бани — пол из больших сделан каменных плит. С исподи эти плиты нагревают сором, а не дровами; моются теплою и холодною водою, мылом же не моются для того, будто оно погано и грех мыться, а по большей части в баню ходят для того, чтоб грязь отпотела. Тех же бань в целом городе только четыре 48. Мылом моют одно только платье, а умерших одною теплою водою.

Ворота, пушки. Городовых ворот 11-ть 49. Пушек девятифунтовых пять; лежат на регистане для одной только славы, никуда не употребляются. Пятифунтовых — 2, трехфунтовых — 8, мортир — 5. Артиллериею ж действовать не знают, не довольно из пушек попадать не умеют, а только держат все оное, как выше означено, для славы, затем, что в одной Бухарии имеются пушки 50. Если ж кто из соседей сделается неприятелем, тогда аталык выезжает со всем войском своим, коего собирается до 10 000 51.

Жалованье войску. Оным жалованья производится: каждому рядовому деньгами по 2 червонца или по шести рублей в год, да сверх того хлеба по 4 батмана пшеницы и 4 жугари 52, а каждый батман — по 8 пуд. В наурус 53, то есть в Новый год, шапки, на шапки обвивают кисею таною по 8 аршин, халаты бумажные, капралам — [152] кафтаны суконные, хлеба по 4 1/2; батмана пшеницы и по 4 с половиною жугари; жалованья по 2 1/2 червонных, или 7 р. 50 к. Сержантам — кафтаны полукармазинные, жалованья по 3 1/2 червонных, или по 10 р. 50 к., хлеба 6 1/2 батмана пшеницы и 6 1/2 жугари. Капитанам — кафтаны кармазинные, кушаки шелковые, жалованья 20 червонных, или 60 р., вместо хлеба — землю. Войско ж все конница, а пехоты не имеется. Оружие имеют ружья, сабли — а по большей части пики и стрелы. Старшинам главным по их чинам — кафтаны шелковые, с травами 54 шелковыми ж, серебряными и золотыми, и сие дается тем старшинам в состоящие в году три праздника, коим имена: первый — наурус, второй — курван 55, третий — гулисурх. Им же сверх того дается вместо хлебного и денежного жалованья земли.

И приближаясь к неприятельскому городу, велит палить из всех пушек и мортир, и там от одного звуку страшатся, идут в подданство и платят дань, и таким образом все тамошние города под владение Бухарии пришли.

Образ строения домов. Строение называют амарат 56, наподобие огородного тыну, с исподи и сверху брусья, оные называют завара; между тыну кладут сырые кирпичи, называют хышт; сырые — хам; жженые — пухта; глину называют лай. С глиною мелкую солому мешают, потому что солома глину вяжет и бывает глина чрезвычайно крепка, оною глиною внутри и снаружи стены обмазывают. Стена называется девал; верх 57 — там. Внутри горницы обмазывают алебастром, расписывают красками; сверху кладут по 5-ти, 7-ми и 9-ти брусьев, оные называют балар 58. На брусья [кладут ] выстроганные палочки, с одной стороны горбоваты, а с другой стороны ровные, оные называют васа 59; горбоватой стороной кладут на брусья внутрь горницы, а гладкой кверху. Брусья и палочки расписывают красками. На палочки кладут рогожи, сплетенные из камышу, кои называют бурья. Сверху кладут землю; потом обмазывают глиной, на одну сторону немного покато. Деревянный жoлоб, длиною один аршин, обмазывают глиной для стечения воды, кой называют нава. В горницах же постилают летом ковры, кои называют гилим 60, а в холодное время — войлоки, которые называют кииз. Посреди горницы четвероугольная яма шириною аршин и более, глубина аршин и менее, в кою кладут жар и называют ее танурча, а жар — олов. На оную яму ставят [сидение ] наподобие скамейки, оное [153] называют сандали 61; сверху накрывают одеялом на хлопчатой бумаге, оное называют курпя; под оное одеяло садятся ногами к жару. Прочее внутри и снаружи обмазывают глиною; покрывают, кладут тоненькие бревешки, на те бревешки прутья. На одной стороне стены двери входные — одни, да двое дверей поменее летним временем отворяют, чтоб входил ветер, а зимним — затворяют и замазывают глиною. Двери именуют ишик, ветер — бад. Над дверьми вставливают решетки, слитые из алебастру для свету, а зимою решетку обмазывают бумагою. Решетку называют панчора, бумагу — кагаз.

Во всех тамошних местах кушанье по большей части варят в воде. Брынчь, то есть сорочинское пшено 62, как поспеет в половину варения, из котла вынут, процедят, обольют холодною водою. Сваривши говядину или баранину, положат в порожний котел, потом накрошат морковь и лук, смешают с изюмом и с шафраном; положат на говядину и потом положат сорочинское пшено. Растопивши овечьего сала, нальют наверх сорочинского пшена; покроют крышкою, чтоб не выходил дух; над вольным жаром когда упреет, то кладут в блюда; блюда называют табак 63. Одно блюдо едят два человека руками, а не ложками. Посуды, кроме глиняной и муравленой 64, не имеют, а у знатных только палевая 65. Говорят, что из другой есть погано и грешно. Свадьбы бывают татарским обыкновением 66.

Казнь. Казнь бывает в воровстве за малость; мужеск пол вешают, а женский окапывают по груди в землю и убивают каменьями; а ежели в душегубстве или ране, аталык виновного отдает тем, кто есть родственники оного умершего или раненого, то они чинят с виноватым соответственно их проступкам: если зарезал, то и его; если ранил, то зуб за зуб, глаз за глаз. А кто за женою приметит, буде увидит свою жену обращающеюся с посторонним, то сих обоих муж убьет и потом скажет их родственникам о том их дурном поступке; возьмут умерших сродники и похоронят, тем и решится, а суда никакого не дают. Мущины и женщины ездят на лошадях верхом, ходят и пешие.

Женское платье и уборы. Женщины сверх платья надевают фараджи 67, то есть женский халат, у коего с головы до пят рукава узкие, вместе сшитые и пущенные назад, длиною ниже икор. На голову убор надевают наподобие лукошка, вышиною в четверть, кое называют кагава; назад по оному привязывают две штуки из холста, [154] вышитые шелком, сверху шириною 2 вершка, концы полвершка, длиною до пят. Две косы такими же штукам обвивают и вьют веревкою, свитою в середине, а две распущенные по краям; привязывают концы к оной свитой; и так длина будет ниже икор. Оное именуется моибов 68. Из коневых волос в три раза свита веревка, в концах сиурки, оною кладут под шею, сверху лукошка. Концы привязывают, чтоб лукошко не могло спасть с головы, кою называют зульф 69. По лукошку, на голове, повязывают разные платки, на лицо надевают волосяные сетки, оные называют чашман 70. Дутые пуговки золотые надевают на снурок по 20-ти и более, навязывают на шею, кое называют чавак. Снурки повязывают через плеча, на оных такие ж золотые дутые пуговки, на грудях на снурках же по круглому камешку, чтоб оттягивало на низ; оное называют бандаикал 71. У рубашки перед вырезывают почти до пупа; в то место вшивают самую редкую кисею. У грудей повязывают одни сосцы маленькими кошелечками, вышитыми шелком. Вся грудь и почти до пупа видна. Делают кисти серебряные о 20-ти цепочках, на концах утверждают прописки, оные привязывают к кисее, против пупа, коя кисть висит ниже брюха, которую называют пешовис 72.

Женский кафтанчик называют мунисак 73. Ниже брюха пола на полу связывают завязками, а грудь и пешовис вся на виду. Имеют штаны узкие до пят; на ногах башмаки, а в холодное время на ноги надевают бахилы, шитые из кожи и из сукна, с туфлями; оные называют масы, а башмаки — кауш 74. Старухи лица не покрывают. Девки отмену имеют: волосы плетут кос по 10-ти; конца свивают так же, как и у женщин моибовом, длиною до поясницы; на голову надевают, наподобие жидовской скуфьи, лукошко, вышиною четверть; по лукошку повязывают разными платками.

У них женщин и девиц посторонние люди видеть не могут. Они имеют по две, по три жены, а богатые и более и наложниц по скольку можно по своему капиталу. Их закон повелевает, что должно содержать и по 70-ти; жена называется зань, а ноложница — гумма. У каждой жены и наложницы имеются особливые комнаты. Мужья спят с ними по очереди; к другой же никак приступить не может. Любители 75 приходят к ним в женском платье, а иногда ходят женщины, сказывая мужьям своим, якобы в гости, а вместо оного — к другим людям, которые сводят, где любители приходят, и с ними веселятся. Мужеск же пол [155] чрезвычайно склонен к молодым мальчикам 76, в чем не имеют от начальников своих никакого и запрещения.

Фрукты. В той же Бухарии родится всяких фруктов довольно, и именно: винограду, изюму, дынь, арбузов, яблоков, замуча 77, шафталу 78, алю 79, кое наподобие черносливу, джигда 80 наподобие фиников и прочего. Немалое число шелку, хлопчатой бумаги, табаку. Из шелку ткут всякие материи; из хлопчатой бумаги — на халаты пестреть 81, бязь 82, холст. Шелк называется абрышим 83, а хлопчатая бумага — пахта. Как же сие родится, о том изъясняется, а именно:

О шелке и червях. Крестьяне принимаются за шелковые яйца (или назвать семена) после зимнего солнечного поворота, несколько дней спустя. Семена родятся от бабочек; прилипают, как мелкие крапинки, к толстой бумаге и к хлопчатой. Сперва кропят семена холодною водою дважды четыре дня сряду, потом бумагу с семенами свертывают и держат 25 дней и более в холодноватом месте и потом кладут в муравленую корчагу, закупоря. В каждой неделе один раз выносят на солнце для обогревания. Когда на тутовых деревьях появятся листья, в то время бумагу с семенами из корчаг вынимают, греют на солнце, наблюдая, чтоб не очень горячо нагрелись. От нагревания семена вид свой переменяют: оказывают пепельный цвет; а как оным образом цвет появился, бумагу с семенами свертывают и кладут в корчагу, закупоря крепко. Чрез сутки вынимают, расстилают на камышевых рогожах и греют в полуденное время на солнце с час и менее. Потом вносят в покой или под кровлю; чрез полчаса семена перерождаются в черные червячки. В то самое время дают червячкам тутовые листья, рубят мелко. От корму будут червячки вырастать. От рождения в четвертый или пятый день сделаются белыми, а в девятый или десятый день — желтыми и засыпают. Спят сутки и более, вверх поднявши головы. По сем черви начинают гнезда вить, выпуская из рта, наподобие илу, беспрерывно пятеры и четверы сутки. Сверху сделается плена. Те гнезды, кои надобны для семян, вносят в особые покои, на прохладный ветер; чрез семеры и восьмеры сутки выходят из гнезда бабочки мужеского и женского рода. Вышедши, попарно совокупляются. От женщинок родятся семечки (яички). Бабочки ничего не едят и прочь от своего места не летают, невысоко попархивают; живут не более пяти и шести суток. Семена их — желтовые крапинки. Из семян от пары бабочек родится червей весом с золотник [156] и более, а от золотника червей выходит два фунта с половиною и более. Черви будут с большой дубовый желудок.

Те гнезда, кои для шелку, кладут в корчагу. На гнезда для замаривания, чтоб бабочки не родились, кладут соли небольшую часть. Обертывают в тутовый лист; у корчаги горло замазывают глиною и так морят восемь и десять суток, а потом сделается сверху тонкая плена — в середине желто. Из корчаг вынимают, варят в котлах, а из котла вьют на колесо, очень тонко, по пяти и шести человек. После сего бывает серый, потом варят в разных красках — и будет шелк.

Наблюдение: Когда червячки появились — чтоб было большее тепло; когда заснули — чтоб малое тепло; после сна — чтоб прохолодновато. Черви любят чистоту, сухость, чтобы не было дыму, пыли, сырости, вони. Черви когда черны, то голодны и много едят; белы — менее едят, желты — сыты; смотря притом, чтобы листья не были сухие, вонючие, мокрые, холодные, горячие. Кормят червей на камышевых рогожках, постилают сверху одеяла холст, чтоб червям было мягко. Рогожи постилают на сухое место, где не бывает сырых паров.

Смотрят, чтоб червям не тесно было, а буде тесно, берут не руками, а лопаточками и кладут на другие места. Когда черви созреют и начнут для свивания гнезд искать места, в то время берут лопаточками и кладут в клетки, плетенные из таловых прутиков, наподобие лукошка; во оных черви вьют гнезда, кои становят на высокие места, где нет сырости и зною.

Гнезда бывают белые и желтые; белые почитаются лучшими. По гнездам узнают, из коего бабочка выдет мужеского рода и из коего женского. Мужеские гнезда бывают наверху островатые и толстокожные; женские — на низу кругловатые и толстокожные.

Смотрят, чтоб на гнезда не попала мокрота, пыль, копоть и сверх того какой-либо не попало нечистоты. Те в клетках гнезда хорошие, которые ближе к солнцу. Для бабочек собирают гнезда, кладут на рогожи, сверху холсты, порознь, по одному, не стесняя гнездо с гнездом. Пред выходом бабочек гнезда шевелятся. Бабочек сажают попарно на толстую белую бумагу и на хлопчатую; хороших отбирают, кои на себе никакого странного виду не имеют. Умерших и уродов бабочек зарывают в землю, для того [что ] птицам и скоту [есть их] бывает вредно. [157]

О хлопчатой бумаге: родиться зерна могут; смешавши с золою, сеют на песчаных местах; вырастают тонкие, с листьями, ветвия, вышиною с лишком аршин; на них яблоков по 6-ти и более, а как станет поспевать, скорлупа сделается сера и будет с большой грецкий орех. Сверху расколется на четыре части, и видна будет в середине бумага, кою называют гуза. После бумагу из тех орехов выбирают и зерна от бумаги отделяют.

Аладжи, то есть станок, на нем положены две палочки круглые, одна к другой близко. Бумаги приложив к палочкам, верхнюю вертят, отчего бумага уходит меж палочек, а зерна остаются. Прутья ж тратят на печение хлеба.

Сеяние травы. Траву сеют, называют юрунчка 84, коя однажды сеется, вырастает и плодится повсегодно, чрез пять лет и более, кою жнут серпами в лето по три раза. Лес саженой. Звания фруктам: дыня — харбуза, арбуз — тарбуз, яблоко — серп, изюм — узюм.

Дрова привозят издалеча на верблюдах и на ишеках. Верблюду имя шутур. Хлебы пекут, прилепляя к сторонам печи, толщиною полвершка и тонее. Хлеб — нан. Печь — тандур 85. Лес же там бывает тут. На дереве туте родятся ягоды два рода, наподобие яжовики; белые — те сладкие; черные — сладки и кисловаты. Белые называются ширинтут, а черные — шатут. Листьями ж кормят шелковых червей.

Осина там — гучьм; соксоуль — тыкан наподобие можжевельнику. Скотину кормят летом юрунчкою, а зимою рубят ее мелко и мешают с соломою. Солому мнут валами, и бывает очень мелка, и дают ячмени и чувару. Деревенские мужики и бабы ездят по большей части на ишеках. Купцы приезжают в Бухарию из Индии и Персии и изо всех тамошних мест и татары, в России живущие; становятся в караван-сараях, где и бывает торг. Золото и серебро привозят из Индии, Персии, а больше серебро из Китая.

Вода. Там дождя случается мало; воду берут каналом из города Вапкенту 86, кой расстоянием от Бухарии езды 1 день, или 30 верст. Из того канала проводят канавки и наполняют пруды для питья людям и скоту и на пашню пущают. Из прудов берут кожаными мешками, кои делаются [так]: снимают с козла кожу, подобно мешку, и выделывают. Как сзади, так и у ноги зашивают, а где была шея, в то место наливают воду лейками, сделанными из кожи телячей. Мешку имя — машк 87, а лейке — дулча, [158] что носят на себе пленные их слуги. Вода приходит в пруды мутная. Летним временем домуллы в прудах купаются и моют рубашки; от нечистоты на воде бывает зелень и множество вшей.

Болезни. От оной нечистоты у человека в теле зарождаются ришты 88, наподобие волосатиков. В котором месте зародится, то место будет жестоко свербеть; потом будет пузырек. Как время будет приходить, чтоб ей из тела вон выходить, то пузырек лопнет, выйдет в вершок, в самую тонкую нитку язык. В то время на тутовом листу постное масло прикладывают к ране. У меня первой год вышло 15, на другой 22, на третий 30 из всех мест: из языку, даже и из естества. Потянувши, выдет с вершок и более, а как почувствую, что больно, то обверну на хлопчатую бумагу, чтоб не уходила назад в тело. И прикладывал тутовые листья с постным маслом, которая выходит чрез пятнадцать и двадцать дней в самую толстую нитку, длиною аршин и более. В одно время у меня порвалась, и так нога распухла, никаким образом ходить невозможно. Бывает жар и лом. Летом почти всякий человек ходит на костылях, они за счастье признают, ежели она будет летом, потому что она любит тепло, а холод очень вредно. И под осень лежат много в постелях.

Пленники. Коих слуг пленных жестоко мучат и определяют к тяжким работам и ругаются неподобно. Если кто от них уйдет, то, поймав, режут уши и нос, а других и убивают до смерти. А пища им дается в жугарную муку, в пуд, кладут пшеничной фунта четыре или пять — для связи хлебов. В день один хлеб, весом фунт и меньше.

Снег бывает самый большой в 2 вершка, и то когда солнце взойдет, весь растает. С 1774 году, как у тех бухарцев стали быть христиане 89, снег уже стал выпадать в половину аршина и более. Бухарцы же примечают, что, конечно, их городам быть в российском владении 90: когда не было русских, то не видали снегу и холоду.

История русских, оставшихся после Бековича 91 в Хиве. В Хиве ж из России был посол Александр Бек[ов]ич, а каким образом он тамо утрачен, о том известно всем, читавшим журнал Петра Великого, и из состоявших при нем российских войск 100 человек хивинский хожа сохранил скрытным образом, отослал в Бухарию, к бывшему там хану Абалфаису 92. Оный хан имел их в милости, вручил им ханский двор; кои содержали караул на том дворе, и оный хан без русских никуда не выходил и не отъезжал, для того что дал им большую доверенность. [159] Одного пожаловал из них топчибашею 93, то есть полковником; дал ему наименование каплан. Приходящие в Бухарию татары, чуваши и прочие просили каплана, чтоб их называл русскими, и так под российским именем их было около 500 человек. И в одно время имели войну киргизцы с бухарцами; стояли близ города Бухарии, и из города им выезжать воли не давали, и почти помирали голодом, а сколько ни выезжали на вылазку, всегда оставались в немалом уроне.

Каплан топчибаши объявил хану: ежели бухарцы дадут российским половину Бухарии во владение, то обещали от киргизцев учинить свободность. Оный хан жалел отдалить от себя русских, но напоследок остался принужден своему народу объявить это. Старшины, хожи и чернь были согласны. Близ того города был камыш. Оный топчибаши приказал русским 500 человекам надевать кольчуги, сабли и исправить ружья. На восходе солнца вышел он из камыша, тайно подошел, искусным образом, к спящим киргизцам, сделал залп ружейных выстрелов. Оные киргизцы не могли справиться, обратились в бег. Каплан топчибаши, сев с войском на лошадей, гнался трои сутки за ними. Киргизцев было до 5000 человек, а убежало не более 1000 человек, прочих же побил. Бухарцы же сбирали только киргицкой экипаж.

Абалфаис-хан послал тоскабая 94, то есть князя, просить каплана о возврате в Бухарию. Бухарцы же встречали его с почтением и вручили трактат; отдали один городок Вапкент с пригородами уездными во владение русским. Оные российские сделали в Вапкенте каменный круглый столб, такой же, что и в Бухарии 95.

Надыр-шаx 96. После того приезжал персидский Надыр-шах в Бухарию; женился на дочери Абалфаис-хана и в город свой увез немалое число узбеков и прочих. При нем же артиллерии было довольно, а для лутчего облегчения, едучи дорогою, оставил часть артиллерии в песках. И, будучи в Персии, шахова жена, то есть дочь Абалфаис-хана, сделалась нездорова; отпросилась у мужа своего в Бухарию для поклонения к могиле магометанского святого, именуемого Боговодин 97, и для свидания с ее отцом и матерью. Шах и отпустил ее с войском, при коем главнокомандующий был Рахим-бек 98.

История Рахим-бека, персидского полководца. Приехав к оставленной от шаха артиллерии, взял он себе. Недоезжая ж до Бухарии, получил письмо, что того шаха персидского убили. После сего известия он войско свое [160] жаловал деньгами и ласкал содержать в милости, а как они сделались тем обрадованы и к нему усердны, тогда он написал ложное посольное письмо, якобы шах отправил его в Бухарию послом. Другое ж письмо такое: якобы шах за непорядки Абалфаис-хана велел лишить жизни, на ханство посадить сына его, а ему ж, Рахим-беку, в Бухарии быть аталыком. Приехавши туда, расположился с войском своим в ханском саду. Оный сад называют Джизманду. И потом, чрез посланное к Абалфаис-хану письмо, требовал его к себе, якобы для какой думы. То приметя Абалфаис, что Рахим-бек приехал с войском и артиллериею в Бухарию, и таким образом Абалфаис-хан поехал к нему с небольшим числом людей. Приехавши к Рахиму, пошел в покои, где, взяв его, отвели в особую комнату и отрезали ему голову, а тех его людей прирубили. Услыша каплан топчибаши несчастия, город запер, противился им неделю. Оный Рахим-бек послал письмо старшинам и черни, по коему якобы шах велел за непорядки Абалфаис-хана убить, а на место его сделать ханом сына; ему же, Рахим-беку, в Бухарии быть аталыком. То старшины и чернь говорили каплану, чтоб отдать ему город. Рахим же бек обещал каплана сделать токсабаем, якобы князем, а русских содержать в такой же милости, в коей и у Абалфаис-хана были. Отдавши каплан город, въехал он на ханский двор и сделал Абалфаисова сына 99 ханом, а сам остался аталыком.

Каплана же пожаловал токсабаем, то есть князем, послал его в город Шарсаус 100, а русских в Вапкент; при себе ж оставил малое число. Потом опознали бухарцы, что шаха убили, а Рахим-бек оное учинил подложно, чего отомстить ему было никак нельзя, потому что имел полную власть. Чрез год молодого хана удушил, а народу объявил, что своею смертью умер, и второго сына Абалфаисова 101 сделал ханом. Чрез короткое время велел его бросить в колодезь, а сказал, будто, гонявши голубей, сам упал туда. Потом женился на шаховой жене, дочери Абалфаис-хана, и сделался ханом. Абалфаис же был ханом 40 лет.

Рахим-хан с токсабаями и прочими обедал, в кое время его жена, а дочь Абалфаисова, хотя отметить ему смерть своего отца, провертев стену, выпалила ружьем и у Рахим-хана сшибла шапку. Кто ж сие сделал, не отыскали, и думал он сие, что русские хотят отметить смерть Абалфаиса-хана. Потом призвал каплан токсабая, сказывал, будто в Бухарию приехал из России посол. [161] Каплан токсабаи, прибывши в Бухарию, въехал на ханский двор, стал слезать с лошади. Тут его зарезали, а прочих русских в Бухарии и Вапкенте побили, а другие разошлись. После того Рахим-хан заболел, в 3-й день лопнуло у него брюхо, и помер. На ханстве был только один год. Даниар-бек, родной его племянник 102, въехал на ханский двор, жаловал войско, чтоб наклонялись к его стороне, и потом объявил народу, что он помер. Погребя его, остался сам аталыком. На ханство посадил из хожей мальчика, бывшего прежде пастухом 103. Имя ему Абуль Газы, кой и поныне состоит ханом. Но оный аталык сведал, что выпалили из ружья не русские, а дочь Абалфаис-хана, который хотя русских и отыскивал, но не всех отыскать мог, а отыскал 5 человек, из коих 2 имели по 105, а трое по 98 лет, которые мне рассказывали о несчастье Абалфаис-хана и русских. А от русских там рожденных множество. От 1774 году, как в Хиве, так и в Бухарии, навожено киргизцами весьма довольно.

Трукмяне желают подданства российского. В бытность же мою в Бухарии приезжали из Майшлака 104 трукмяне; сказывали мне, что желают в российское подданство: дали челобитную бухарскому послу мулле Ирназару для поднесения нашей Российской Государыне и просят, чтобы на оном Майшлаке соизволила высочайше приказать построить город российского владения, которую челобитную подал или нет — неизвестно. И по примечанию трукмянов кажется, что запрещают мулле хивинцы за тем, чтоб не было Хиве от России какого притеснения, потому что Хива от Майшлаку расстоянием езды тринадцать дней. А Майшлак при Каспийском море; во оном пристань; чрез сие место ездят купцы из Бухарии, из Хивы в Астрахань.

Самарканд. От Бухарии город Самарканд езду 5 дней; в нем городовых ворот 3-е, и видно, что прежде был город немалой, а ныне разорен. Травы довольно, и вода в небольшой речке проточная. Лес саженой. Всякого винограду, грецких орехов и сорочинского пшена довольно. От Самарканду езду до города Уратепи 105 три дни, в нем городовых ворот 4. Вода проведена каналом из реки Сыр-Дарьи. Оный канал проведен из города в город и во всей тамошней области город а, даже до самой Бухарии. Во оном державец узбек роду юз 106, имя ему Худаяр-бек.

Описание Кукану. От оного города владение куканское, а не бухарское. От Уратепи езду 2 дни до города Хожанту 107, в нем городовых ворот 4; речка Сыр-Дарья. [162] От Хожанту езду один день до местечка Кукану, при вершине Сыр-Дарьи; в нем державен узбек, роду юз. Имя ему Нарбота-бек 108, а с китайской стороны именуется ханом, потому что оный имеет с китайцами союз, а с Бухариею имеет распрю. От Кукана езды 1 день до местечка Маргиляну 109, в котором складен у рынку каменный круглый столб вышиною 40 сажен, толщиною 2 1/2 сажени. Во оном ткут всякого цвету трип 110, а из Маргеляну стали сбираться купцы в город Кашкар, и я такого ж купил товару, каким они торгуют, и поехал в виде купца с ними. От оного езду 3 дни до города Ушу 111, в нем городовых ворот 2. От Ушу в горах живут кочевные киргизцы. Дорога лежит по горам и по косогорью. Горы очень высокие, лесу малое число; травы довольно. У одной горы воздух весьма тяжелый: пешего человека захватывает дух, отчего умирают. Тут мой товарищ, один русский, помер; и так погреб я его ночью по христианскому закону, потому что днем хоронить было не можно, опасаясь мосульман. Не доезжая до Кашкару за 2 дни, имеется в горах свинцовая руда, тут же и завод под ведением кашкарцев 112. Ехали до Кашкару 113 13 дней, в коем городовых ворот 4, в небольшой речке вода проточная; который во владении китайском. В нем же бывает торг, привозят товары из Бухарии и Кукана и из всех тамошних мест; а из России приезжают находящиеся здесь татары. Китайцы привозят чай, фанзы 114, фарфоровую и палевую посуду и серебро, кою продают и на товары меняют. Пошлину берут китайцы с тридцати вещей — одну 115.

А дорогою, ежели случалось, кто меня спросит, я назывался ногаем, потому что в России живущих татар в тамошних местах называют ногаи. Во оном Кашкаре делают всяким цветом крашенины 116 я добротою не много ниже здешней китайки 117. Из Кашкару ездил в город Аксу 118, хотел как-нибудь попасть в Россию, а как способу не нашел, то возвратился в Кашкар, который расстоянием от Кашкару езды 12 дней. В нем ворот 3 и небольшая речка проточная. Живут в нем китайцы с женами и детьми. Дорога песчаная. От Кашкару до города Ярканту 119 езды 5 дней, в нем ворот 5. У рынку круглый каменный столб, вышиною 40 сажен, толщиною 2 1/2, сажени, и небольшая речка проточная.

Оных басурманских 6 городов 120 во владении китайском. Возле тех городов построены еще и особые, а в них только одни живут китайцы. Как в Бухарии, так и во всех того владения местах сидят 121 вино из черного, сухого [163] зюму, всякий для себя и на продажу. И из проса делают рагу, а особливо кашкарцы во всегдашнем находятся пьянстве.

И буде жена не полюбится мужу, то скажет, что «мне тебя совсем не надобно», и буде дом собственный его, то жену из него выгоняют, после чего дни через два или три женится на другой. И ежели в том несогласие дойдет до суда, то и суд скажет, что, ежели жена не полюбилась, можно жениться на другой. И женщины с мужьями обходятся так же. Буде любит ее муж и сверх чаяния увидит с любителем обращающеюся, то и говорить не смеет, опасаясь, чтоб не отошла прочь. Там женска пола больше, ежели мужского.

Описание Тевату. По приезде моем в Яркант чрез месяц купцы стали сбираться в местечко Тевад 122 покупать товаров, коего и я купил, так же и слугу черного арапа. Во образе купца поехал с ними. Дорога лежит между горами по косогорью; на средине гор река, называется Актак 123. Дров и травы малое число, а ночлег бывает, где есгь полянка. Дорогою едят: сваря чаю, кладут в него пшеничное толокно. И лошадям корм возят с собою, потому что во оном жилья не имеется. Не доезжая за 15 дней, есть гора весьма высокая; во оной воздух тяжелый всегдашний туман, человеку и лошадям захватывает дух, отчего и умирают. Тут мой товарищ помер, коего по-христиански похоронил. Ехали 35 дней до местечка Гевату. Товар свой чрез толмачей продал, а лошади пали; остался с одним я слугою арапом. Там же люди веры китайской 124. Носят платье [люди] обоего пола суконное, на ногах поршни 125 из лошадиной сырой кожи; рубашек и постелей не имеют; лица и рук не умывают; покои в косогоре из дикого камня; пищу имеют — в чайную воду кладут толокно; каждый имеет особое судно, из коего и едят; пшеницы родится там очень мало, потому что тепла бывает не более двух месяцев. Оное местечко в горах, и с оных снег никогда не сходит. Державца называют раджа. Ламы, то есть попы, носят платье суконное желтое и шапки такие же наподобие жидовской скуфьи 126.

Образ похорон в Тевате. Погребение бывает у них сим образом: мертвого положат ламе на спину 127, привязав, покроют черным сукном; за шею ламе привяжут веревку; другой лама возьмет ее и ведет с мертвым. Прочие ламы идут впереди и поют, а народ позади мертвого; поют же и играют на всяких инструментах. Взнеся на высокую гору, сажают мертвого на землю, [164] вокруг окладут его дровами, на голову нальют масла; после этого провожатый народ возвратится восвояси, а ламы мертвого одни сожигают и, сжегши, над пеплом складут могилу, среди коей сооружают глиняный, побеляемый алебастром столб, вышиною в сажень, а если богатый, то и выше. Ламы по сем возвратятся в дом умершего, где пьют и веселятся. А вино сидят каждый для себя из пшеницы.

Жил я в том месте 25 дней. Пришли 3 человека нищих мосульман, которые шли на поклонение в Мекку к Магометову гробу, и я сказал, что туда иду, и, сообщаясь с ними, надел такую же нищенскую одежду.

Из Тевату пошли пешком, потому что горы высокие и на лошадях там не ездят; есть такие между каменьями места, что едва можно человеку пройти, и товар носят на спинах 128.

Описание Кашемиру. От Тевату до реки Джилим 129 ходу 8 дней, от сей реки до местечка Кашемиру 130 ходу 7 дней. Во оном протекает небольшая речка Нилаб 131, а вокруг местечка того болото, в коем родится шафран. На волах шерсть мягкая, как шелк, коих волов называют ковмеш, ту их шерсть прядут тонко и ткут кушаки, шириною более аршина. В тамошних местах ханов называют сардар 132, а в Кашемире овган-мосулман 133, имя ему Карым-дат 134. Хоромное строение из мелких досок в две стены; конопатят пенькою; покрывают соломой. Платье носят [люди] обоего пола суконное белое; шьют кафтаны наподобие русской крестьянской рубашки: косой ворот, покроем длинные, до пят, спустивши с одной руки рукав. Под платьем держат с жаром горшок, оплетенный таловыми прутиками, с рукояткой, от коего жару брюха у них пегие; а буде сядут, поставят между ногами. Пищу едят вареное сорочинское пшено; для духу кладут чеснок. Сие местечко Кашемир стоит в горах, от оного до реки Джанопу 135 ходу 5 дней. По одну сторону реки кашемирское владение, а по другую индейская граница. На обеиx сторонах реки поставлены столбы, за которые утвержден толстый канат, на оный положена деревянная дуга; по концам дуги привязана из веревок сиделка, по обе стороны дуги ж на канате деревянные кольца; к кольцам с обоих берегов подвязана толстая веревка, концами за большую дугу. И сажают на сиделку человека, кладут товар, привязывают веревками, чтоб в воду не упали, и тянут воротом с берегу на другой. Для того сие сделано, что та река, стремясь с превысоких гор, очень быстра, и никак [165] мосту сделать и ездить на лодках не можно. От реки дорога по горам; травы мало, а лесу совсем не имеется.

Описание Индии. До местечка Джаннани 136 ходу 3 дни, и от сего дорога по горам до местечка Джамбу 137 ходу 2 дни, в нем река Рави. От него дорога и города на ровных местах; лес саженный, травы малое число. До городу, коему прежде звание было Чакикру 138, а ныне во владении у других, коих называют сик 139, которые город именуют Амбарсан, ходу до него 8 дней. В нем водою пользуются колодезною. От него до городу Варувару 140 ходу 2 дни. В нем река Биянады. От него ходу до Пиляуру 141 3 дни, в коем река Сатлюч. От Пиляуру до города Малеру 142 ходу 3 дни, в нем вода колодезная. От оного ходу до города Патыалю 143 2 дни; вода колодезная. От него до города Карнагалю 144 3 дни; вода колодезная. Вышесказанные местечки и города в тех местах называют Панджоп 145. Державцев называют сардарами, а не ханами. Город с городом всегда имеют вражду, и часто бывают ссоры и сражения. А от Карнагалю города стоящие называют Индустан. От коего ходу до города Панипату 1 день. От сего ж до столичного города Дели, а другое имя Шаиджановат 146, ходу 3 дни; в нем река Джаноп 147. Индейцы называют Дели, а мосульмане Шаиджановат. И прежде город был не малый, а ныне разорен противу того уже в половину. Державец-бадша; имя ему Али Кавгар 148, магометанского закона; имеющий полную власть персиянец — имя ему Начап-хан 149, и бадша под его властью. В городе Дели, или Шаиджановате, артиллерии довольно; люди малосильные и робкие. В оном городе нищие от меня скрылись безвестно. Остался я со слугою своим арапом и куда идти, не знал. Воспомянув Бога, проговорил по-персидски. Мимоидущий человек остановился со мною и говорил: «Какой ты человек?» Я сказал российский. Взял он меня к себе в дом, и у него я обедал и спал. Родом же он армянин, именем Симион. На другой день спрашивал, каким я образом попал в тамошнее место? Я отвечал, какою несчастною судьбою попал в полон и в оное пришел место. Оный армянин отправил меня с купцами в город Лякнаур 150, дал письмо к англицкому священнику, природному голстинцу, сказал, что он ему приятель, дорогу мне покажет и буду я в России. Ехали на лошадях до города Акбаравату 151 7 дней, в нем река Джаноп. От оного до города Шукуравату 152 1 день. От сего города владение англичан. До города Карнаучу 153 [166] езды 3 дни; в нем река Ганг. До города Лякнауру 4 дни, в нем река Гумти, где стали в караван-сарае. Данное мне армянином письмо вручил я священнику. Оный обещал отправить меня в Англию. На другой день прислал за мной слугу, почему я и пришел в дом к нему. Говорил он, якобы узнал обо мне тамошний комендант Медлитон и хочет де взять в свою службу. Я, услыша оное, просил его о избавлении комендантской наглости. Священник дал мне из жалости пару платья и башмаки с чулками, советуя сказаться, что родом я из Петербурга, а ежели спросят, знает ли кто меня, то сказать, что-де знает живший в

Петербурге и Ораниенбауме голстинский 154 священник такой-то. Возвратился я от священника в караван-сарай, тогда взяли и держали меня под караулом 2 дни. Потом спросил комендант, что я за человек. Я отвечал по приказанию священника. Комендант призвал и его обо мне спрашивал. Он сказал, что я майор честной фамилии, а именно: графа Чернышева 155 родственник. Услыша, комендант меня немедленно освободил и дал мне письмо для вручении его приятелю мистру Чамберу 156 в городе Калкате 157, чтобы он отправил меня в Англию, и таким случаем освободился я от второго плену.

Из Лякнаура ехал я в индейской коляске, подобно чухонской 158 телеге с зонтиком, в кою впрягают 2 вола. До города Кампу 159 езды 2 дни; в нем река Ганг. Во оном месте нанял я лодку; плыл рекою до города Илебашу 160 6 дней. Под Илебашем речка Джамна; ниже Илебашу Ганг пал в Джамну. От оного до города Банареса 161 6 дней, до Патны, а другое имя Азимоват 162,— 5 дней. От него до деревни Муангенчу 163 7 дней. Оная река под деревнею разбилась надвое: в левую руку — в город Мадрас 164, а в правую — в город Калкату. От той деревни до города Максюдовату 165 2 дни; от него до Калкаты плавания 6 дней.

Бенгалы 166. Те города, которые во владении англичан в тамошних местах, называют Бенголь или Бенгала. Та Бенголь изобильнее по всей Индии золотом, серебром, бриллиантами, жемчугом, шелком и прочими вещами и материями. Во всей же Индии люди черные от величайших жаров. Индейцы ходят наги; спереди и сзади подпоясывают кушаками. Головы обертывают кушаками ж. Имеют на ногах туфли. А женщины на головы накидывают платки; рубашки имеют самые короткие, кои покрывают одне только груди; рукава длиною 2 вершка; юбки длинные; носят башмаки, а богатых примечают по [167] друому: мущины наподобие персов повязывают на шею сделанное из золота украшение, в одном ухе кольцо, на руке перстень — золотые ж. У женщин в ушах и ноздрях кольца, и на руки надевают по одному кольцу золотому ж. Ездят там на слонах, и кладутся на них сделанные ящики с зонтиками; во оном ковер и подушка, обитые сукнами по зонтику. Вокруг ящика подзоры, вышитые шелком с бахромками, серебряными, золотыми и шелковыми, а прочие делают портшез, или носилки, то есть ящик, вышина 1/4, длина 2 аршина, ширина 1/2 аршина с золотниками ж; обивают всякими сукнами с подзорами и кромками. Впереди у ящика утверждено дерево, выгнутое наподобие ослиной шеи, сзади и спереди по 4 или по 5-ти человек носят на себе попеременно. Впереди ж один ходит с тростью для распространения дороги. Другие делают портшез или четвероугольную будку, ширины и длины 1 1/2 аршин, вышиною без мала 2 аршина; обивают кожею; с обеих сторон двери; на дверях и спереди стекла; внутри беседка. Таким же подобием носят на себе. Оные портшезы именуют палки 167. Лошадей имеют за дороговизною мало, для того, что их приводят на продажу из других земель, корм дорогой, и сходнее иметь людей 20, нежели одну лошадь. По всей же Индии родится сладкий тростник, или камыш, который называется найшакар 168, и из него делается сахар, леденец и прочии сладкие закуски. Вино сидят из того же камышу и из пшеницы, всякий про себя и на продажу. Родятся же всякие фрукты, кроме винограду, изюму, дынь, арбузов; и все сие привозят из других земель.

Идолопоклонение индейцев. Индейцы разных вер, веруют в солнце, месяц, звезды, в скотину, в болванов и во всякую гадину и им жертвы приносят, а именно: верующие в солнце на восходе оного входят в реку по колено и глядят на солнце, читают и после плещут на солнце водою 3 раза; в месяц — на восходе оного также глядят и читают, бросают землю на месяц 3 раза; в корову — ежели кто из иноверных станет бить оную, то покупают, а если купить не на что, тогда весьма плачут. Говядины не едят, а держат для молока. В болванов — сделанные каменные кумиры поставлены по переулкам. Очертят — каждый для своего семейства — круглое место, вымазывают коровьим разведенным в воде калом, на средину ставят котел, а как высохнет, садятся все в черту и варят тем калом пищу, сваривши, тут и едят, в то время к сему месту никто подойти не может. Потом приходят к болванам [168], обливают им головы маслом и разведенною в воде краскою, а другие водою. И в домах варят пищу так же. В то время если кто, не ведая, придет чего просить, тогда им своя пища уже сделается погана; отдают ее тому приходящему; будут с него требовать за пищу денег, чего она им стоит, и если не отдаст, то и суд прикажет заплатить.

Мертвых у реки сжигают; сожегши, пепел и кости сметают в реку, а другие больного человека, не имеющего движения и кой без языка, который уже при конце жизни, приносят к реке, сажают на землю, близ воды. Буде есть жена, дети и родственники, а если никого нет, то старый человек возьмет больного за голову, окунет в реку, а как захлебнется, тогда столкнут совсем его в реку, коих утопших уносит в море 169, а других съедают псы. В Индии: Агра, Сурата, Гоа Португальская и Каликут Голландский. Азия к востоку с Восточным океаном, или Тихим морем, а к западу с Черным и Средиземным морями и с теми границами, которыми отделяется от нее Европа; к югу — с Индейским океаном.

Прибывши я в город Калкату, данное от коменданта Медлитона письмо вручил я мистру Чамберу, кой в моем деле совсем было отказал; при мне был купленный слуга арап, коего подарил я мистру Чамберу, то просил он одного капитана, чтоб свез меня до Англии. Капитан дал мне билет, в котором месте стоял корабль почтовый, и по билету я в корабль вошел.

Отъезд на корабле в Англию. Из Калкаты плыли до деревни Инджири 170 5 дней, коя стоит на взморье по Индейскому морю, бежали по морю тому 2 месяца и 6 дней. Поверстались против Африки, острова было видно. От оных бежали до острова Санталина 171 19 дней. Тот остров ведения англичан, с коего в корабль брали пресной воды. От Санталина бежали до Ирландии до местечка Каслегивн 172 месяц и 19 дней. От Каслигивну 173 до местечка Корька 174 часов 8. Из Корька ехал в наемной карете до местечка Довлена 175 5 дней. Из Довлена переезжали в судне морской залив до английской границы, до местечка Ливерпуру 176 — 2 дня и одна ночь. Из Ливерпура ехал в карете по почте 177 до Лондона — 2 дни и 2 ночи, где я явился к российскому министру господину генералу Симолину 178, который снабдил меня паспортом, и отправлен был российским консулом и находившимся тогда в Лондоне его сиятельством графом Иваном Петровичем Салтыковым179 морем в Петербург. К его превосходительству [169] господину тайному советнику и кавалеру Александру Андреевичу Безбородку явился в 1782 году, августа 26 числа. По именному повелению в Царском Селе пожалован я прапорщиком мая 1-го числа 1783 года и определен в государственную Коллегию иностранных дел по знанию бухарского, персидского и других азиатских языков.

Комментарии

1. А. А. Безбородко — екатерининский вельможа (1746—1799); с 1775 г. служил для принятия прошений, поступающих на высочайшее имя — к нему и обратился Ф. Ефремов после возвращения в Россию; с 1782 г- кавалер ордена Владимира I степени, с 1784 г. тайный советник и второй член Коллегии иностранных дел, с 1786 г. гофмейстер, с 1797 г. канцлер. Будучи переводчиком Коллегии иностранных дел, Ф. Ефремов являлся подчиненным А. А. Безбородко.

2. Речь цвет о знаменитом эпизоде Пугачевского восстания.

3. Илецкая защита — цепь укрепления по р. Яику (Уралу). Наиболее сильной крепостью была Соль-Илецкая. построенная в 1754 г. для прикрытия соляных заводов, ф. Ефремов охранял заставу Допгуз на одноименной реке (ныне станция Донгузская).

4. В XVIII в. киргизцами именовали как киргиз-кайсаков (т. е. казахов), так и киргизов (к последним прилагалось определение «черные» или «дикокаменные», т. е. горные). Речь идет, конечно, о степях Казахстана.

5. Улусы — в данном случае кочевья.

6. Турсук — мех, кожаный бурдюк.

7. Тароки — тороки, ремешки позади седла для пристежки.

8. Вероятно, имеются в виду степные куланы.

9. Ходжа (хозяин, господин). Так называли потомков первых арабских завоевателей Средней Азии.

10. Даниар-бек, Даньял-бий — аталык и реальный правитель Бухары в 1758—1785гг.

11. Слово «узбек» употреблялось не только в этническом, но и в социальном смысле, означая феодальную верхушку. Ср. у Данилы Рукавкина: «некоторые узбеки, почитающие себя дворянами» [38] или, как выражается Николай Григорьев «наподобие владельцев» (7, т. 1. с- 41).

12. Аталык — букв. «заступающий место отца», первый визирь и регент.

13. Абульгази — последний представитель династии Аштарханидов (1758—1785).

14. Внутренние помещения, женская половина дворца.

15. Дабаша — букв. «десятник», «командир над десятью (воинами)».

16. Мухаммед Ир-Назар-бий (Максютов) — посланник, ездивший в Россию в 1774 г. с просьбой о возмещении убытков за разграбление двух бухарских караванов пугачевцами и киргиз-кайсаками. В Бухару вернулся, очевидно, в 1776 г. (в обратный путь отправился после 15 января). О построенном им в Бухаре медресе Ир-Назар молва упорно твердила, что Екатерина II будто бы пожертвовала на это 4 тыс. серебряных рублей. Второй раз в 1779 г. он с сыном Мухаммед Шерифом прибыл с просьбою к русскому правительству пропускать бухарских паломников в Мекку. [169] Получив согласие, послы отправились далее в Константинополь, где Ир-Назар скончался.

17. Для уведомления об успехе второй миссии Ир-Назара в Бухару в 1780 г. был отправлен переводчик Мендияр Бекчурин. Принят он там был плохо, ибо бухарцы (не без основания) полагали, что он имел поручения разведывательного характера. Видимо, в качестве ответной меры бухарское посольство в 1783 г. вообще не было допущено ко двору под тем предлогом, что «печать ханская приложена в заглавии и в лице, а не в окончании и не на обороте» [9 с. 39]. Речь, видимо, идет о посольстве Мухаммед Шерифа, возвращавшемся в Бухару, и едва ли подобный предлог не был подсказан Филиппом Ефремовым, служившим тогда в Азиатском департаменте переводчиком с бухарского языка и сопровождавшим посольство до Оренбурга.

18. О насильственном обращении в ислам источники свидетельствуют часто. Павел Яковлев, посетивший Бухару с миссией Негри в 1820 г., говорит: «Те из пленных русских, которые не хотели переменить веры, заплатили за то жизнью» [68, с. 367] .

19. Есаулы — в первоначальном значении «исполняющие повеление, основанное на постановлении яса», т. е. младшие чиновники для особых поручений при дворе или «полицейские с дубинками», как их называет Н. Н Муравьев [33, т. 2, с. 67].

20. Пензибаша — букв. «командир над пятьюдесятью (воинами)».

21. Юзбаша — букв. «сотник».

22. Червонные — золотые монеты тилля и ашрафи.

23. Правивший впоследствии в Бухаре (1785—1800) Мир Масум Шах Мурад «Благочестивый», от которого идет непрерывная последовательность правителей династии Мангытов.

24. Город Мерв, совр. Мары. Мавром именуют его и другие путешественники — Ф. Беневени, Виткевич, Майендорф. Показания Ф. Ефремова противоречат утверждению В. В. Бартольда о дружественных отношениях Бухары и Мерва при Даниял-бие [3, с. 280] .

25. Каракуль в 65 км к юго-западу от Бухары, центр бекства и района, знаменитого овцеводством. Еще в начале прошлого века насчитывал до 30 тыс. жителей и считался самым большим городом в Бухарии после самой Бухары, Самарканда и Карши [31, с. 88].

26. Тальник — ветла, верба, в словарике Ф. Ефремова переводится как «сиятал», ср. [38, с. 378].

27. Чахар-Джуй, ныне г. Чарджоу.

28. Полынь (по-ордынски «джусань» [16, с. 316]).

29. Байрам-Али, хан Мерва, каджар. сын туркменки из племени салыд, был убит в 1785 г. по время разорения Мерва Шах-Мурадом.

30. Местные источники рассказывают о том, что в марте 1782 г, двухтысячный отряд бухарцев под командованием Бадаль-диван-беги и Мирзы Али-дадхо был разбит хивинским инаком Мухаммедом Эмнном с помощью йомутов (см. примеч. 31) [30. с. 353].

31. Теке — одно из наиболее многочисленных племен, насчитывавшее, по данным Н. Муравьева [33, т. 2, с, 94], около 50 тыс. кибиток в районе Аркаша; менее крупное племя салор (салыр) размещалось неколько восточное. Бланкеннагель перечисляет те же наименования, говоря, что «три трухменские поколения» — йомуты, теки и салырцы — пленяют персиян и продают их в Хиву и Бухару [41].

32. Имеется в виду среднеазиатская арча.

33. Крепость в Питнякской луке (Девэ-Боюни), начало территории Хорезма. Данилевский [13, с. 109] описывает город как «состоящий из небольшого числа глиняных домов и лавок, разбросанных в беспорядке» на территории 3,5 тыс. кв. сажен.

34. Город Хазарасп (Азарыс, Хазарыс, Хазарист, Гизарис у старинных путешественников) — местоположение хивинских инаков в 57 верстах на восток от Хивы.

35. Город Багат в 47 верстах к северо-западу от Хивы, расположен по обеим сторонам канала того же названия, строения разбросаны между садов и пашен [13, с. 104].

36. Йомуты, жившие вдоль Каспийского моря и на границе Персии в окрестностях Астрабада, пользовались большим влиянием в Хивинском ханстве, во времена Н. Н. Муравьева насчитывали около 40 тыс. кибиток [33, т. 2, с. 94].

37. Аргамаки — «лошади чистой туркменской породы; отличаются рослостью, тонкостью и легкостью статей... составляют предмет роскоши у хивинцев и ценятся от 30 до 200 тиллей» [13, с. 127].

38. Кармазин — ярко-красное сукно.

39. Город Коканд в Ферганской долине, столица ханства.

40. Чарсу — перекресток четырех базарных рядов под купольным перекрытием; Виткевич [18, с. 98] говорит о Чарсу как о большом базаре, где продают всяческую мелочь, утварь, сбрую, шитое платье. Ср. также [42, с. 74; 16.С.ЗОЗ].

41. Знаменитый минарет Калян в Бухаре, построенный в XV в., имеет высоту около 50 м.

42. Регистан — центральная площадь, замкнутая общественными зданиями, как соборная мечеть и главное медресе; в Бухаре пред нею высятся ворота в виде арки. На Регистане в Бухаре продавали русских невольников [6, т. 2, с. 389]. Н. Ханыков [60, с. 92] утверждает, что помимо Чарсу и Регистана были и постоянные базары в Бухаре.

43. Рели — перекладины, виселицы (ср. у А. С. Пушкина: «Рели стояли лет 10 после Пугачева, и петли болтались»). Мейендорф пишет: «Ввиду того, что Регистан является часто посещаемым местом, там часто приводят в исполнение приговоры: здесь вешают преступников и выставляют головы врагов, убитых в сражениях» [31, с. 101]. По П. С. Савельеву, в 20-е годы казни перестали совершать на Регистане [51].

44. Медресе — духовные училища, которыми славилась Бухара. Ср. у Бекчурина: «Школы кирпичные, с лица выделанные штукатурной работой и выкрашенные зеленой и лазоревой краской» [16, с. 303].

45. Домулла — преподаватель духовной школы и вообще мусульмански образованный человек.

46. Речь идет о так называемых вакуфных землях, доходы с которых были пожертвованы медресе.

47. Ф. Ефремов благоразумно отказывается от подсчета количества мечетей, ограничиваясь указанием на то, что мечеть есть в каждом городском квартале («улице»). Обычно путешественники приводили условные и преувеличенные цифры (360, 575 и т. д.).

48. В начале XIX в. в Бухаре было 16 (или 18) общественных бань. Демезон описывает их примерно так же: «Для обогревания используется всякий мусор, собираемый по городу и высушенный на солнце во внутреннем дворе здания» [18, с. 64].

49. Ворот в Бухаре было 12, но одни из них заложены за полвека до Ф. Ефремова.

50. Путешественники довольно единодушно отзываются о бухарской артиллерии. Ф. Беневени говорит о 14 полковых пушках, которые «в дело не упоребляются и валяются просто на земле без станков, да и человека не имеют, чтоб умел оными владеть...» [40, с. 21]. И далее: «Хан оную пушку возил с собою не для того, чтобы неприятеля побить, а токмо громом попугать бы его. А в иных городах никакой артиллерии не имеется» [40, с. 123]. Современник Ф. Ефремова М. Бекчурин [16, 296] насчитал «перед воротами на площади у кремля пушек медных больших 5, малых трехфунтовых 8, мортир медных 7; хотя они и на лафетах, но колеса не кованные и к движению не способны» [16, с. 296]. Мало изменилась ситуация и в XIX в. Демезон говорит о 8 или 10 старых пушках, из которых всего 4 имеют лафеты [18, с. 72).

51. Речь идет, видимо, о собственно бухарском войске (во времена Демезона оно составляло 12 тыс. человек), но. кроме того, могло быть привлечено не меньшее число наемников.

52. Джугара — так называемое «бухарское пшено», сахарное сорго, использовавшееся как продовольственная и кормовая культура.

53. Навруз — день весеннего равноденствия, праздник, в который было принято дарить новую одежду членам семьи, а также подчиненным.

54 Травы — в данном случае мелкие узоры, украшения.

55. Курбан — религиозный праздник суннитов, отмечавшийся в десятый день 12-го месяца лунного календаря.

56. Ф. Ефремов весьма точно передает звучание местных слов. Приводимый им список свидетельствует о том, что население пользовалось как таджикской, так и узбекской лексикой (ср. в совр. таджикском языке: иморот, девор, нов, гилим, бод; в узбекском языке: хишат, хом, пухта, лой, том, кигиз, олов, эшик, курпа и т. д.).

57. Т. е. крыша, кровля,

58. Болор — бревно, поперечная балка.

59. Васса — полукруглый брусочек, укладывавшийся поперек балок потолочного перекрытия.

60. Гилем — ковер без ворса, палас.

61. Сандал — квадратный столик над углублением в земляном полу с углями для согревания рук и ног.

62. Т. е. рис.

63. Кухонная посуда.

64. Муравленая — поливная, глазурованная.

65. Палевая — бледно-желтая, соломенного цвета, видимо фаянсовая.

66. Т. е. по мусульманскому обычаю, на Руси почти всех мусульман именовали татарами.

67. Фараджа — выходной халат, паранджа.

68. Муйбоф — квадратный платок, складывавшийся надвое углом и вплетавшийся в косы.

69. Зульф — кудри.

70. Чашм банд, или чачван, — черная волосяная сетка.

71. Видимо, хайкал (банд — висящий), то есть ожерелья или нитки бус, надевавшиеся крест-накрест через оба плеча.

72. Пешовез — букв. «подвешиваемый спереди», серебряный куполочек или мешочек с подвесками в виде щипчиков, ключиков и т. п.

73. Мунисак, или мурсак, калпшча, — туникообразная одежда без воротника с длинными, суженными книзу рукавами.

74. Кавуш, кафш — кожаные калоши.

75. Т. е. любовники.

76.О том же пишут и другие путешественники, например П. Яковлев: «Один молодой бухарец из хорошей семьи, которого я спросил, в чем состоят его развлечения, сказал мне, что он дает обеды, во время которых рабы играют на музыкальных инструментах, ходит на охоту и, наконец, у него есть свои джуани, или любимцы. Я был удивлен спокойствием, с которым он произнес это слово, которое свидетельствовало, насколько свыклись здесь с самым постыдным пороком» [68, с. 145).

77. Замуча — разновидность дыни.

78. Шафтал — сушеные абрикосы, курага.

79. В третьем издании, видимо, П. Кондырев предположил, что речь идет об урюке. Сам Ф. Ефремов, однако, сравнивает алю с черносливом. По-таджикски олу — просто сливы. Вероятно, имеется в виду определенный их вид. Еще Ибн Баттута, описывая Вабкент, говорит: «У них есть плоды, называемые ал-алу. Их сушат, и люди возят их в Индию и Китай. Их заливают водой и пьют эту воду. Пока они свежие — сладкие, а когда их высушат, то становятся кисловатые, в плодах много мякоти, я не видел ничего подобного ни в Андалусии, ни в Сирии». [20, с. 80].

80. Джида (жиида) — «небольшая ягода, красная и продолговатая, внутри мучная и заключающая в себе много сахарных частиц» [13, с. 125]

81. Пестредь — пеньковая, грубая ткань, обычно с синими полосами.

82. Бязь — бумажный холст, преимущественно бухарского или персидского происхождения.

83. Абрышим — вид цветной шелковой ткани.

84. Видимо, люцерна (юнучка или беда). Ср. у Николая Григорьева: «А для корму оного (скота) за неимением там натуральной травы нарочно сеют, которая так родится, что в одно лето неоднократно ее косят и лет через шесть один посев продолжается» [7, с. 171].

85. Тандур — особого типа глиняная печь, на внутренних стенках которой в Средней Азии пекут лепешки.

86. Вабкент — крупное селение в 26 км к северо-востоку от Бухары; по Мейендорфу, здесь располагалось около 300 домов и довольно красивые минарет и мечеть [31, с. 90].

87. Машк — бурдюк (тадж.).

88. Красочный рассказ о заболевании риштой в старой Бухаре содержится у С. Айни [1, 856—865].

89. Т. е. со времен беспорядков, вызванных Пугачевским восстанием.

90. Слухи о подчинении русскому царю в Средней Азии ходили нередко, ср.: «и Бухарии свободны не быть, о чем и явственно в народе говаривали» [40, с. 127].

91. Князь Александр Бекович (до крещения Девлет-Гирей-мурза, сын бека из Малой Кабарды) был отправлен послом в Хиву в 1714 г. с довольно большим военным отрядом. В 1717 г. хивинский хан Ширгази вероломно убил князя и отослал его голову Абул Фейзу. В плену осталась часть солдат и казаков из отряда. Сведения о том, что они в Бухаре составляли дворцовую охрану, подтверждаются и другими источниками. Например, Ф. Беневени говорит, что всего при хане и правителях 250 русских, а во всем городе с тысячу и «хан ни на кого так не надеется, как на своих холопов калмыков и русских» [40, с. 69]. Согласно письму Абул-Хайра к Урусову, и в Хиве в 1741 г. оставалось 24 человека из отряда Бековича. Д. Рукавкин [38, с. 371] сообщает о заговоре русских, томившихся в хивинской неволе после смерти Бековича. Гладышев со слов пленного яицкого казака Андрея Бородина насчитывал в Хиве русских и калмыков (т. е. русских подданных) около 3 тыс. человек.

92. Абул-Фейз. бухарский хан (1711—1747) из династии Аштарханидов.

93. Топчибаша — обычно начальник артиллерии. Бухарцы нередко к своим пушкам приставляли пленных персиан или русских. С 80-Х годов XVIII в., например, бухарской артиллерией командовал топчибаша Андрей Родиков, бывший капрал Оренбургского гарнизона [68]. Впрочем, как сказано выше, должность эта не могла быть особенно обременительной.

94. Туксаба — седьмой чин в бухарском военном сословии, то же, что минг-баши — «тысячник», командующий полком (под знаменем — «туг»), токсабаями называли и градоначальников (см. [42, с. 99], имели они и придворные функции (ставили блюда с кушаньями перед государем).

95. Речь идет о вышеупомянутом минарете в Вабкенте (манаркалнн, как называет его Виткевич); строительство его, конечно, трудно приписать русским.

96. Надир, персидский шах. После походов в Среднюю Азию он заключил союз с Абул-Фейзом и в 1746 г. прислал ему отряд с артиллерией для оказания помощи против узбекского племени китай, жившего между Самаркандом и Бухарой.

97. Шейх Бахауддин Накшбанд (XIV в.), основатель ордена Накшбавдия; его могила, в 12 км от Бухары, во всей Средней Азии почиталась святыней.

98. Мухаммед Рахим, мангыт, сын бухарского аталыка, объявивший себя ханом и правивший в 1753—1758 гг. Брак с дочерью Абул-фейза служил для обоснования его прав на престол, ибо он таким образом породнился с «домом Чингиз-хана».

99. Имеется в виду Абд-ал-Мумин.

100. Город Шахрисябз, центр одного из бекств.

101. Убейдаллах II (1751—1753). Греческий путешественник Николай Григорьев, бывший в Бухаре в 1752 г., сообщал о нем: «Ни смыслу, ни силы ни в чем не имеет, да и содержит его он, Рахим Бек, в своих руках как когда хочет и так всею Бухарией больше, нежели настоящий хан, властвует сам» (7, т. 1, с. 16).

102. Местные источники называют его, напротив, дядей Рахим Бека.

103. По мнению В. В. Бартольда, происхождение хана Абульгази сомнительно [28, с. 234].

104. П-ов Мангышлак (Минг-кишлак — «1000 селений»); начиная с 40-х годов XVIII в. предметом постоянного обсуждения был вопрос о строительстве здесь русских укреплений. Майор Бланкеннагель, бывший в Хиве в 1793—1794 гг., также сообщал, что два «трухменских начальника из Мангислака» согласно уверяли, что «под покровительством России избавятся они от беспрестанного угнетения и страха, причиняемого им киргизцами, пред коими они весьма бессильны» [41]. Русское правительство пошло на устройство укрепления «в Тюк-Караганском угле и на устье Эмбы для распространения торговли в Бухаре и Северной Индии».

105. Ура-Тюбе, бывший постоянным объектом раздоров между Бухарой и Кокандом.

106. Племя юз расселялось в основном в Гиссарской долине, в районе Джизака и Ура-Тюбе.

107. Город Ходжент, Худжанд.

108. Кокандский хан (бий) Нарбута (1770 [1778?] — 1800]. Кокандское ханство незадолго до этого выделилось из бухарского, и бухарцы не признавали за кокандскими правителями оснований для высокого титула хана.

109. Город Маргилан в Ферганской долине.

110. Трип — шерстяной бархат.

111. Город Ош. Путь из Коканда в Кашгар был закрыт для европейцев. Неудивительно, что сведения Ф. Ефремова привлекли внимание географов. Ф. Вильфорд цитирует его дневник следующим образом: «Здесь кончается Бухара и начинается китайская империя. Он (г. Ош) укреплен фортом, а на скале неподалеку находится старинное сооружение типа башни удивительной конструкции, которая называется "Трон Соломона". Тут проходит знаменитый торговый путь между Китаем и Западом. Далее в течение 10 дней нет ничего примечательного, возвышенности чередуются с низинами, затем попадаешь в район рудников, где добывают свинец, а оттуда он вывозится по всей стране. Через два дня достигаешь равнины Кашгара, а еще день спустя и самого этого города» [82, с. 3231.

112. Ф. Ефремов шел по тому же пути через Тянь-Шань, о котором сообщалось со слов местных торговцев: «Из Коканда в Кашгар кратчайший путь лежит через города Маргелан и Уш, составляет не более 12 или 15 переходов, но переправа через горы Теректы-Даван крайне затруднительна, и от снежных обвалов погибают нередко целые караваны» [52, с. 147]. Неизвестный русский путешественник, на рукопись которого (1832 г.) ссылаются Александр Гумбольдт [73, с. 430] и Карл Риттер [46, с. 224—226], преодолел этот путь за 29 дней. Он насчитал 6 ночлегов от Коканда до Оша, 6 переходов заняла дорога от Терьяк-дивана (Даван Терек), 3 дня — через Терекский перевал и 12 дней — от южного подножия гор до Кашгара. Лишь последнее целиком совпадает с данными Ф. Ефремова. В упомянутом дорожнике названы все стоянки, включая Кургашим, т. е. свинцовые копи.

113. Город Кашгар. Дж, Реннелл оценивал путешествие из Бухары в Кашгар в 30 дней — ровно столько и занял путь Ф. Ефремова (ср. также указания Бланкеннагеля). Знаменитый Мир Иззет Улла, который по поручению У. Муркрофта в 1812—1813 гг. прошел тем же путем в обратном направлении, вынужден был затратить 40 дней (16 дней из Кашгара до перевала, 3 дня на перевал, 10 дней до Оша и 12 до Коканда).

114. Фанзы — шелковая материя.

115. Атанасовы [55, с. 176] уточняют, что со своих подданных пошлина составляла 1/20, с соседних иностранцев — 1/30, а с дальних иностранцев — 1/40.

116. Крашенина — цветные ткани.

117. Китайка — простая бумажная ткань.

118. Р. Данибегов [12, с. 36] дает красочное описание этого города; ср. [52, с. 147]: «Из Кашгара дорога до Аксу довольно удобная, и на ней расположены 14 китайских пикетов».

119. Город Яркенд.

120. Бухарцы называли китайский Туркестан «Алты-шаар», т. е. «Страна шести городов». Обычно имеются в виду Кашгар, Яркенд, Хотан, Аксу, Уч-Турфан, Янги-Гиссар, или Кульджи.

121. Сидка — то же, что винокурение или перегонка.

122. Имеется в виду г. Лех (Ле), главный город области Ладак в так называемом Малом Тибете (ср. г. Тибет у Р. Данибегова).

123. Речь, видимо, идет о р. Яркенд в верховьях которой находится город Ак-так (букв. «Белая гора»).

124. Т. е. буддийской.

125. Поршни — род сандалий из одного куска сырой кожи, обычно конской.

126. Скуфья — шапочка, ермолка.

127. Этот обычай описан Г. П. Цыбиковым: «При отсутствии телег большинство хоронит мертвецов через особых могильщиков, которые несут труп всегда на спине лицом в сторону, противоположную движению, со Связанными согнутыми ногами и руками» [62, т. 2, с. 94].

128. Речь идет о перевале Зоджи.

129. Река Джелам.

130. Автор именует главный город Кашмира Шринагар так же, как и всю страну (так бывало нередко в XVIII в. — ср. на карте Дж. Реннелла и у Г Форстера).

131. Нилаб — речь должна идти о реке Джелам, на которой стоит Шринагар. У мусульманских писателей название Нилаб прилагается к верховьям Инда до р. Атток (или к самой р. Атток — у Абдул Керима). Однако Нилаб, означающее собственно «Голубая вода», могло служить обозначением р. Джелам (ср. в санскритских источниках ее эпитет «Ниладха»).

132. Сардар по-персидски букв. «глава двери», так обозначали командующих пограничными округами, войсками, феодальную верхушку вообще. В данном случае речь, видимо, хает о градоначальниках (хаким-бег).

133. После похода Ахмед-шаха (1756 г.) Кашмир находился в зависимости от афганской династии Дуррани (в описываемое время — от Тимзмваха).

134. Хаджи Карим Дад-хан, приближенный Тимур-шаха, с 1776 г. был субедаром Кашмира.

135. Река Ченаб (Чашюб на карте Дж. Реннелла).

136. Местечко Чинени (Чиннани, или Дханани, на старых картах); по словам Г. Форстера, правитель его подчинялся Джамму.

137. Вопреки комментариям Э. Мурзаева и П. Кемп имеется в виду не Чамба, а Джамму (Джамбо на старых картах). На это указывают три обстоятельства — расстояние от Чинени до Джамму около 60 км, а до Чамба около 200, что невозможно пройти за 2 дня; далее упоминание, что отсюда начинается равнина (Чамба находится в горах), и, наконец, наличие дороги именно через Джамму (см. путь Г. Форстера).

138. Город Амритсар получил свое теперешнее название со времен сикхского гуру Рамдаса, прежнее его наименование было Чак-гуру. Кажущееся искажение названия Амритсара у Ф. Ефремова отражает местное произношение — ср. Анбарсар у Атанасовых (55, с. 171), Анбертсир на карге Дж. Реннелла и т. д.

139. Сикхи.

140. Город Вайровал, расположенный на р. Беас.

141. Город Пиллаур на р. Сатледж.

142. Совр. Малер-котла («котла» — «крепость»).

143. Город Патиала.

144. Город Карналь в 20 милях от Панипата, где происходили знаменитые сражения XVIII в.

145. Пенджаб, «страна пяти рек».

146. Внук Акбара Шахджахан в XVII в. сделал Дели своей столицей, отстроив северную его часть и Красный форт. Город получил имя Шахджахаиабвд. Еще Дж. Реннелл (6) заметил, что из-за этого тщеславия правителей индийские города имеют по нескольку названий, следствием чего являются несправедливость к их действительным основателям и неудобства для историков.

147. Дели стоит на реке Ямуне (Джамне). Вероятно, автор ошибочно прочитал в своих записках Джаноп вместо Джамон.

148. Али Гаухар (1759—1806), сын Великого Могола Мухаммеда Аламгира, падишах, правивший под именем Джелаль-ад-дин Шах-Алек II («Шах Вселенной»), ослепленный в 1788 г. предводителем рокхиллов Гулям Кадаром и в конце жизни ставший пенсионером Ост-Индской компании; ср. Али-Довгер у Атанасовых.

149. Начапхан — Наджаф-хан, удачливный военачальник, являвшийся истинным хозяином Дели.

150. Лакнау, столица Ауда.

151. Акбарабад, город Великого Мотала Акбара, т. е. Агра (на р. Джамна, см. выше).

152. Город Шукохабад (Шикохабад).

153. Город Канаудж на р. Гумати (Гумти).

154. Из Голштинии (Гольштейна).

155. Скорее всего имеется в виду Андрей Гаврилович Чернышев, комендант Санкт-Петербурга в 1773—1797 гг. (или Захар Григорьевич Чернышев, участник Семилетней войны, а впоследствии президент Военной коллегии и московский градоначальник).

156. Роберт Чэмберс, с 1774 г.— второй судья Верховного суда Калькутты, с 1791 г.— главный судья.

157. Город Калькутта.

158. Чухонцами называли финнов.

159. Город Канпур, около 80 км на юго-запад от Лакнау, ср. описания «Камбера» у Данибегова [12, с. 28].

160. Автор ошибочно прочитал в своих записках последнюю букву как «ш» вместо «т»; имеется в виду Илахабад (Аллахабад) у слияния Ганга и Джамны.

161. Город Варанаси (Бенарес).

162. Город Азимабад, одно из названий Патны.

163. Ноангонг (Ноагандж) у Дж. Реннелла — деревня, находящаяся у одного из рукавов Ганга, судоходного лишь в сезон дождей.

164. В Мадрас, крупнейший порт Южной Индии, можно доплыть по главному руслу Ганга и далее вдоль морского побережья.

165. Максудабад, или Муршидабад,— главный город Бенгалии до утверждения британского владычества. К концу XVIII в. пришел в упадок.

166. Бенгалия.

167. Паланкин.

168. Пайшакар — сахарный тростник (узб.).

169. Описание этого обычая см. также у Данибегова [12, с. 27).

170. Инджирам в дельте р. Годавари.

171. Сант-Элен, т. е. остров Святой Елены.

172. Видимо, Кэслтаун на юго-западном берегу Ирландии.

173.Портовый город Кинсаль (Кингсэль).

174. Ирландский город Корк.

175. Дублин, столица Ирландии.

176. Город Ливерпуль.

177. Т. е. в почтовой коляске.

178. Барон Иоганн Матиас Симолин (1720—1790) в это время был русским посланником в Лондоне.

179. И. П. Салтыков (1730—1805) в 1782 г. находился в Лондоне с дипломатической миссией.

Текст воспроизведен по изданию: Путешествия по Востоку в эпоху Екатерины II. М. Восточная Литература. 1995

<<Вернуться назад

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2017  All Rights Reserved.