Сделать стартовой  |  Добавить в избранное  | Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад

БЕРНАЛЬ ДИАС ДЕЛЬ КАСТИЛЬО

ПОДЛИННАЯ ИСТОРИЯ ЗАВОЕВАНИЯ НОВОЙ ИСПАНИИ

HISTORIA VERDADERA DE LA CONQUISTA DE LA NUEVA ESPANA

[Предисловие]

Замечал я 1 положение, как очень известные хронисты прежде, чем начинали писать свои истории, создавали вначале пролог и преамбулу, с доводами и весьма возвышенной риторикой для придания ясности и доверия к своим аргументам ради того, чтобы любознательные читатели, с ними ознакомившись, получили благозвучие и впечатление от них; а я, как не владеющий латынью, не осмелился создавать ни преамбулу, ни пролог из-за того, что необходимо для восхваления героических событий и подвигов, совершенных во время покорения Новой Испании 2 и ее провинций в сообществе с храбрым и сильным духом предводителем доном Эрнаном Кортесом 3, который затем, по прошествии времени, за героические свершения стал маркизом дель Валье, иметь силу описать все столь же величественно как подобает. Кроме того, необходим другой дар слова и лучшая риторика, чем у меня; но я видел и участвовал в этом покорении, и как знающий очевидец я вел о нем записи, с помощью Бога, весьма просто, без искажений ни в одном, ни в другом месте, а так как я стал стар, мне больше восьмидесяти четырех лет, и я почти потерял зрение и слух, в моей судьбе нет другого богатства, которое оставлю моим детям и потомкам, кроме этого моего правдивого и примечательного рассказа, как впереди они в нем увидят; теперь, не задерживаясь больше, я расскажу и поразмышляю о моем отечестве, где был рожден, и в какой год отправился я из Кастилии 4, и в сообществе с какими предводителями ходил в походы, и где сейчас мое местонахождение и жилище. [9]

ОТКРЫТИЕ ЮКАТАНА

Я, Берналь Диас дель Кастильо, житель и рехидор 5 весьма честного города Сантьяго де Гватемала 6, один из первых открывателей и конкистадоров Новой Испании и ее провинций, и мыса Гондурас, и Игуэраса 7, который в этой земле так называют; уроженец весьма благородного и выдающегося города Медина дель Кампо, сын Франсиско Диаса дель Кастильо [(Francisco Diaz del Castillo)], что был рехидором в нем, которого называли иначе, по его прозвищу, "Любезник" [(Galari)], и Марии Диес Рехон [(Maria Diez Rejon)], его законной жены, имевших праведную славу. То, что касается меня и всех истинных конкистадоров, моих товарищей, сослуживших службу Его Величеству 8 при открытии, завоевании, усмирении и заселении всех провинций Новой Испании, которая была одной из лучших частей, открытых в Новом Свете [(Nuevo Mundoi)], то, как открывалось нами и какой ценой, не было известно Его Величеству, и я говорю здесь, за то в ответе персоны, докладывавшие и писавшие, которые, не участвуя, не видя и даже не имея правдивого сообщения относительно этой темы, излагали, без опаски извещая на свой вкус, оставляя в тени, раз имели возможность, наши многие и выдающиеся труды, чтобы не было известно о них и не было такого уважения, как заслуживающим всеобщего внимания. И еще, так как недоброжелательность человеческая бывает такого сорта, не хотелось бы, чтобы вредные клеветники получали предпочтение и вознаграждались и Его Величество назначал их своими наместниками, председателями и губернаторами. Но отложим эти рассуждения в сторону, а чтобы столь героические дела, о которых я расскажу впереди, не забыли, более того не сокрыли, они будут представлены ясно и правдиво, потому что они не воссозданы и не предложены ни в одной из книг, написанных на эту тему, весьма дурных и затемняющих правду. И дабы дать памятную известность нашим завоеваниям, поскольку есть истории свершения подвигов, произошедших в свете, будет законным делом, наши, столь же знаменитые, поместить среди этих весьма известных, совершенных ранее. Ибо столь же чрезмерные смертельные опасности и ранения, и тысячи печальных потерь, ситуаций и рискованных предприятий было и в наших жизнях. Так, переправившись через море, мы, открывая земли, о которых никогда не было известно, и днем, и ночью [10] сражались с толпами свирепых воинов; и были мы столь отдалены от Кастилии, не имели никакой поддержки, ни содействия, кроме великой милости Бога Нашего Сеньора, который был тем истинным помощником, что помог завладеть Новой Испанией и весьма знаменитым и великим городом Теночтитланом-Мешико 9, который так назывался, и другими многими городами и провинциями, из-за их множества я здесь не буду объявлять их названий; после усмирения их заселили испанцы. Как весьма хорошие и преданные вассалы и слуги Его Величества, мы, согласно обязательствам нашему королю и природному сеньору, крепко соблюдая закон, отправили дары вместе с нашими посланцами в Кастилию, а оттуда - во Фландрию, где Его Величество в ту пору находился со своим двором. И столь многие блага, как я расскажу впереди, были нами совершены, и обратили мы столько заблудших душ, которые были спасены, и каждый день спасали их от того, от чего прежде попадали они пропащими в преисподнюю. А помимо этого святого дела, обращали мы внимание на величайшие богатства, из которых отправлялись доли Его Величеству, и так было раньше, так и по сей день отправляются королевские пятые части, которые вносили и многие другие особы во всех случаях 10. В этом повествовании я расскажу, кто был первым открывателем страны Юкатан 11, как открывалась Новая Испания, и кто были капитаны и солдаты, завоевавшие и заселившие ее, и многое другое относительно совершенных завоеваний, что заслуживает известности, а не забвения, это представлю вскоре, насколько хватит сил, и к тому же весьма точно и правдиво, как непосредственный участник событий.

...Так как мои предки и мой отец, и мой брат всегда были слугами Королевской Короны [(Corona Real)] и Королей Католических [(Reyes Catolicos)], дона Фернандо и доньи Исабель 12, и оставили по себе весьма славную память, хотелось походить на них. В год 1514-й оставил я Кастилию в свите Педро Ариаса де Авилы 13, назначенного губернатором на Тьерра Фирме 14. На море было то бурно, то тихо, и прибыли мы в Номбре де Дьос 15, где как раз была эпидемия; много людей потеряли мы, и почти у всех образовались опасные желваки на ногах. К тому же пошли столкновения между губернатором и тем идальго 16, который завоевал эту провинцию, - Васко Нуньесом де Бальбоа 17. Много у него было богатств, и Педро Ариас де Авила выдал за него свою дочь донью [Исабель] Ариас де Пеньялосу 18. Но так как имелось подозрение, что Бальбоа на собственный страх замышляет экспедицию по Южному Морю и оттянет туда много солдат, то тесть велел его судить и отрубить ему голову.

Увидев все это и еще многие другие распри между солдатами и капитанами и услышав, что недавно завоеван остров по названию Куба и что губернатором там идальго, которого звали Диего Веласкес, уроженец Куэльяра 19, мы, прибывшие с Педро Ариасом де Авилой, все люди не последнего звания, приняли решение уйти на Кубу. Разрешение дали охотно, ибо солдат было больше, чем нужно; всюду был мир, а страна малая, с малым населением. [11]

И погрузившись на хороший корабль [(navio)], мы счастливо прибыли на остров Кубу; губернатор приветливо нас встретил и обещал первых же индейцев 20, какие освободятся.

Но прошло целых три года без всякого дела; и вот мы, прибывшие с Тьерра Фирме, и еще люди с Кубы, которые тоже не имели индейцев, собрались в числе 110 и соединились с идальго, которого звали Франсиско Эрнандес де Кордова 21, богатым человеком, имевшим поселение с индейцами на этом острове, приняв решение, что он будет нашим капитаном, когда мы испробуем свое счастье и отправимся открывать новые земли, где уж сумеем показать себя. Мы купили два довольно хороших корабля. Третье судно 22 дал нам в долг сам губернатор Диего Веласкес, предлагая сделать набег на одни островки, которые находятся между островом Куба и Гондурасом, которые теперь называют Гуанахскими островами 23, чтобы силой забрать оттуда индейцев, так как он нуждается в рабах; этим, дескать, будет заплачено и за судно. Но мы поняли, что Диего Веласкес не прав, и ответили: ни Бог, ни король не велели нам свободных людей превращать в рабов. Тогда он и сам согласился, что открывать новые земли - лучше, и вслед за тем помог нам с принадлежностями для армады 24.

Итак, у нас было три корабля и достаточное количество хлеба из кассавы 25; купили мы еще свиней по три песо 26 за штуку, ибо в то время на Кубе не было еще ни коров, ни баранов. Других припасов было мало; зато каждый из нас приобрел стеклянные бусы для обмена. Наняли мы трех пилотов 27 - главный из них, Антон де Аламинос из Палоса 28, а другой, Камачо де Триана, и еще пилот, его звали Хуан Альварес, "Однорукий" [(Manquillo)], уроженец Уэльвы 29, - а также матросов; купили канаты, якоря, парусину, бочки для воды и все, что полагается при плавании. Все это шло на наш счет. И потом, собравшись вместе с нашими солдатами, прибыли в одну гавань на северном берегу [острова Куба], которая называется на языке индейцев - Ашаруко 30, находящуюся в восьми легуа 31 от одного городка, который в то время был населен и назывался Сан Кристобаль 32 , он через два года был перенесен туда и стал городом Гавана.

А для того, чтобы с доброй опорой отправиться в путь, нашей армаде необходим был священник, который был из того же городка Сан Кристобаль, его звали Алонсо Гонсалес, он отправился вместе с нами; кроме того, выбрали там из наших солдат Бернардино Иньигуэса, уроженца Санто Доминго де ла Кальсады [в Испании], в веедоры 33 короля, дабы, если [12] Бог даст нам открыть земли с золотом, или серебром, или жемчугом, либо другими любыми богатствами, среди нас был бы человек для сбережения королевской пятины. И затем все собравшиеся, прослушав мессу, препоручив себя Богу Нашему Сеньору и Деве Санта Марии Нашей Сеньоре, Его благословенной Матери, вышли в море в восьмой 34 день февраля месяца 1517 года, из гавани Ашаруко.

Шли мы вдоль северного берега Кубы, затем в двенадцатый день [(12 февраля (по ст. ст.) - 22 февраля (по н. ст.) 1517 года)], пройдя мыс Санто Антон 35 , который на острове Кубе еще называют - Тьерра де лос Гуанахатабейс [(Tierra de los Guanahataveyes)], где живут еще дикие индейцы 36 , мы вышли в открытое море, идя на запад, без знания мелей, течений, ветров. Велик был риск; да мы и штормовали двое суток и едва не погибли. Но вот буря стихла, мы изменили курс, и пред нами показалась земля. Сие случилось спустя двадцать один день с нашего выхода из гавани; мы возвеселились и возблагодарили Бога. Никто еще не открывал этой земли, никто о ней не слыхал 37 ! А с кораблей мы увидели большое поселение, которое находилось примерно в двух легуа от берега и было таким крупным, что не было столь большого поселения ни на острове Кубе, ни на Эспаньоле. Мы его и назвали "Большой Каир" [(Gran Cairo)]. И было решено двум судам меньшего размера подойти ближе и, находясь у берега, промерять дно, чтобы всем вместе подплыть к земле; а в одно утро, это было 4 марта 38 , мы увидели приближавшиеся 10 очень больших лодок, которые называют пирогами 39 , с веслами и парусами, наполненных местными индейцами. Эти лодки изготовлялись искусным способом из очень больших и толстых бревен, которые выдалбливали, чтобы они были полыми; и все они были сделаны из таких бревен, и во многих из них находилось по 40 индейцев. Но вернемся к моему рассказу. Десять лодок с индейцами были уже около наших кораблей. Не было тогда у нас никого, кто бы знал язык Юкатана и мешикский, и мы махали руками и плащами в знак миролюбия и привета. Без всякой боязни они приблизились, и около 30 человек из них взобрались на корабль капитана [Франсиско Эрнандеса де Кордовы]. Мы угостили их хлебом и салом, дали каждому по нитке стеклянных бус, и когда они насмотрелись на нас и наш корабль, главный из них, касик 40 , дал нам понять знаками, что они хотят вернуться в свои лодки и отбыть в свое поселение, а завтра придут в большем количестве и поведут нас на берег. На индейцах этих были рубашки из хлопчатобумажной ткани и [13] узкие набедренные повязки - masteles 41 , по-ихнему; и показались они нам культурнее, нежели индейцы на Кубе, ибо там лишь женщины имеют тряпку вместо одежды.

Рано утром следующего дня действительно к нашим кораблям вернулся тот же касик и с ним вместе 12 больших лодок со множеством гребцов. Знаками он уверял нашего капитана в дружбе и приглашал к себе. Помню и сейчас, как он повторял: cones cotoche, cones cotoche, то есть: идемте в мои дома 42 . Мы посему и назвали местность мысом Коточе 43 . Наш капитан держал с нами совет, и мы решили высадиться; поплыли мы на лодках с наших судов и на самом маленьком корабле вместе с их 12 лодками. Весь берег кишел индейцами, мы же держались вместе. Тогда касик вновь стал упрашивать нас идти в глубь страны, в его поселение; и капитан вновь посоветовался с нами; большинство решило идти, но быть настороже, в строю и добром вооружении. Мы посему взяли с собой пятнадцать арбалетов и десять аркебуз 44 и последовали за касиком и его индейцами. Когда же мы приблизились к лесистым холмам, касик дал сигнал, и из засады выскочили с воплями отряды его воинов, обдавши нас такой тучей стрел, что сразу же ранили пятнадцать солдат. Одеты они были в панцири из хлопчатобумажной ткани, которые были до их колен; а оружием служили копья, щиты, луки, стрелы, пращи и множество камней; головы украшены были перьями. Выпустив стрелы, они кинулись врукопашную и сильно теснили нас своими длинными копьями. Но по воле Бога мы скоро их обратили в бегство, хорошо рубя их нашими мечами и нанося им урон арбалетами и аркебузами; пятнадцать трупов оставили они на поле битвы.

И неподалеку от того места, где нам устроили то столкновение, находилась одна площадка и три строения из камня и извести, то были cues [(пирамиды храмов)] 45 и молельни, где имелось множество глиняных идолов, некоторые с лицами демонов, другие - с женскими, и иные прочие скверные фигуры, изображавшие индейцев, совершающих содомский грех 46 ; и внутри, в постройках, было несколько небольших шкатулок из дерева, а в них - другие идолы, медальоны, из них половина - золотые, а большинство - медные, кулоны, [14] три диадемы, зверьки, рыбки и утки той земли; все из низкопробного золота. И, увидев это - как золото, так и постройки из камня и извести, мы очень обрадовались, поскольку открыли такую землю, потому что в то время не было открыто Перу, его открыли лишь в двадцатые годы 47 . Когда мы сражались с индейцами, священник Гонсалес, который был вместе с нами, взяв из шкатулок идолов и золото, их забрал на корабль. И в этих столкновениях 48 мы пленили двух индейцев, которых потом 49 окрестили, назвав одного Хулиан, а другого - Мельчор, у обоих вокруг глаз были рисунки. И, покончив с тем неожиданным нападением, мы вернулись на корабли и решили продолжить открытие берега дальше, направляясь за солнцем, то есть на запад, и после оказания помощи раненым, поставили паруса. И о том плавании расскажу впереди.

Много открывали мы мысов, заливов, рифов и мелей. Пилот Антон де Аламинос уверял, что это остров; днем мы посему шли осторожно, а ночью бросали якорь. Через пятнадцать дней плавания увидели мы с корабля вдали поселение, довольно большое; и показалось нам, что подле течет река; а ведь воды осталось у нас мало, ибо все мы были небогаты, и бочки купили мы старые, неплотные. И решили мы высадиться на землю вблизи поселения, а было воскресенье Ласаро 50 , и по этой причине то поселение получило название Ласаро, и оно закрепилось на морских картах; а собственное индейское название его - Кампече. Итак, мы решили подплыть и высадиться всем с нашим оружием, но не на одном маленьком корабле, а на всех трех судах, чтобы не случилось, как на мысе Коточе. А поскольку в тех небольших бухтах море очень мелкое, то по этой причине мы оставили корабли поставленными на якорь больше, чем в одной легуа от земли, и, добравшись на лодках, мы высадились вблизи поселения. Реки не оказалось, а водоем, откуда берут воду индейцы, был далек; помня события на Коточе, пошли осторожно, держась вместе, в хорошем вооружении. Только что мы наполнили бочки, как из поселения пришло человек 50 индейцев, вроде касиков, в хороших накидках из хлопчатобумажной ткани, и мирные. Знаками, с помощью рук, они спросили нас, что нам нужно, а затем - прибыли ли мы с восхода солнца, и при этом несколько раз сказали: Castilan, castilan, - на что мы тогда не обратили внимания 51 . Затем они предложили пойти в свое поселение. Посовещавшись, мы согласились и последовали за ними с великой опаской.

Привели они нас к ряду очень больших зданий, весьма ладно построенных из камня и оштукатуренных. То были святилища их идолов с изображениями больших змей и других идольских дьявольских фигур на стенах вокруг алтаря ясно видны были брызги свежей еще крови, а на некоторых изображениях, к несказанному нашему удивлению, - знаки креста 52 . Народу везде было множество; женщины улыбались нам, и все казалось мирным и спокойным. Но вот появилась новая [18] толпа, в плохих одеждах, неся связки сухого тростника, которые они складывали в одну кучу. Одновременно прибыли и два отряда воинов в хлопчатобумажных панцирях, с луками, копьями, щитами и пращами, во главе со своими предводителями. Вдруг из соседнего святилища их идолов выбежал десяток индейцев в длинных, до пят, белых накидках из хлопчатобумажной ткани; длинные волосы их были настолько перепутаны и загрязнены запекшейся кровью, что их нельзя бы было расчесать, а только срезать. Это были служители идолов, которых в Новой Испании обыкновенно называют papas 53 , и я их так буду называть далее. Эти papas несли курения, вроде смолы, прозываемые у них копал 54 ; они окурили нас из глиняных плошек, в которых был огонь, и знаками дали понять, что мы должны покинуть их земли раньше, чем сгорит куча тростника, не то нас атакуют и убьют. Затем они велели зажечь кучу тростника и замолчали. А находившиеся там воины, построившись в боевой порядок, стали свистеть, бить в барабаны, небольшие атабали 55 и трубить в трубы, раковины. Вспомнили мы раны, полученные на мысе Коточе (двое товарищей от них умерли), и сомкнутым строем двинулись к берегу, погрузили бочки с водой и уехали.

Плыли мы шесть суток. Но вот ветер подул с севера, превратился в бурю и бушевал четверо суток. Близки мы были к погибели! В море уйти было нельзя, пришлось стать на якорь; порвись наши старые канаты, быть бы нам снесенными к берегу, где мы бы и разбились. Когда ветер стих, пошли мы вновь вдоль берега, как можно ближе, чтобы набрать воды, ибо бочки наши, как сказано, были плохи, да и с водой наши распоряжались неаккуратно, думая, что ее всюду можно достать. Так плыли мы, пока не увидали залив, а вдали, в одной легуа, большое поселение Чампотон, окруженное маисовыми полями 56 . Подойти близко к берегу было невозможно из-за мелководья, и мы отправились за водой в лодках, сопровождаемые одним, самым маленьким, нашим кораблем.

Дело было к полудню. Начали мы набирать воду, но со всех сторон сбежались во множестве индейцы, вооруженные, с мечами, вроде наших двуручных 57 ; все они были украшены перьями, а тела их расписаны белой, черной и бурой краской. В грозном молчании надвинулись они на нас и, подойдя, опять-таки спросили знаками, с восхода ли мы пришли, и опять-таки произносили: Castilan, что невольно вносило в нас смущение и недоумение. Брать воду стало трудно; мы выставили часовых [19] и пикеты и заночевали. Все время мы слышали, как прибывали с шумом и гамом новые отряда. Ясно было, что готовится битва, и наш капитан [Франсиско Эрнандес де Кордова] устроил совет. Много было разных мнений. Одни хотели сейчас же уйти на корабли, но, конечно, индейцы напали бы при поездке и сильно нас побили. Другие, среди них и я, советовали нам самим напасть еще этой ночью, памятуя старую поговорку: наступление - первый Залог выигрыша битвы. Так мы спорили до наступления утра. Индейцы со всех сторон шли поротно, со знаменами и музыкой; мы видели, что на каждого из нас приходится около 200 индейцев. И мы решили, укрепив наши сердца для битвы и вверив себя Богу, сделать все возможное для защиты наших жизней. Понеслась на нас такая туча стрел, дротиков и камней, пущенных из пращей, что сразу было ранено более 80 наших солдат. Затем перешли врукопашную; не мало добрых ударов нанесли мы мечами и копьями, безостановочно стреляли наши аркебузы и арбалеты: одни только заряжали, другие только стреляли. Мы отбивали их натиски, но они не бежали, а держались наготове вне досягаемости выстрела, все время крича: Al calachuni, calachuni - что значит: Убивайте вождя 58 . И действительно, наш капитан получил десять ран от стрел; три стрелы попали и в меня, причем одна - в левый бок, проникнув до кости. Двух из нас они унесли живьем: Алонсо Бото да старого одного португальца. Врагам то и дело подносили все новые стрелы и дротики, а также еду и питье в изобилии; прибывали к ним и свежие подкрепления. Мы же все до единого были изранены, [20] многие дважды или трижды, некоторые сквозь горло, капитан наш истекал кровью из многих paн и около 50 солдат уже пали мертвыми. В этом отчаянном положении мы решили пробиться к нашим лодкам. Эх, какие поднялись крики, свист! Как замелькали стрелы, дротики, камни! Нас же подстерегала новая беда: когда мы, не рассчитав нагрузки, бросились в лодки, все они перевернулись, и мы должны были плыть, держась за них, пока не достигли нашего малого судна. Многих при этом еще ранили и убили так как индейцы преследовали нас в своих лодках.

Так мы спаслись. Но не все: при перекличке не оказалось 50 солдат, помимо тех двух, которые были захвачены живыми; а вскоре еще пятеро умерли от ран и жажды, тела их бросили в море. А ведь битва продолжалась около часа. Поселение, как было сказано, называлось Чампотон, но наши пилоты и моряки занесли на свои карты: Берег Злой Битвы [(Costa de Mala Peled)]. [21]

Тяжко страдали раненые при перевязке, ибо промывать раны пришлось морской водой. Ранеными же, за исключением одного лишь солдата, были все, многие трижды и четырежды, а капитан наш, как сказано, имел 10 ран от стрел. Решили мы посему вернуться на Кубу, но так как большинство наших матросов были с нами на берегу и тоже были ранены, то не хватало рук для управления кораблями, и мы зажгли наше малое судно, взяв оттуда припасы и снасти.

Хуже же всего было отсутствие пресной воды. Наши бочки мы оставили в Чампотоне, и теперь нас томила такая жажда, что мы охлаждали губы и язык, прикладывая к ним лезвие топора. Да! Тяжкое дело открывать новые земли! Понять это может лишь тот, кто сам прошел сквозь беды и ужас.

Мы держались как можно ближе к берегу, надеясь увидеть какую-либо речку. Но лишь на третьи сутки мы набрели не то на залив, не то на устье. Сейчас же мы отрядили на берег 15 матросов, не участвовавших в битве, и 3 солдат, получивших поверхностные лишь раны; взяли они с собой топоры, кирки, лопаты и три бочки. Но вода в устье оказалась соленой, а когда они вырыли колодцы, то и там набралась такая же соленая и горькая вода. Наполнили они одну бочку, но никто ее не мог пить, а двое попробовавших - сильно разболелись. При этом устье было множество больших ящериц, и по этой причине оно было названо - Устье Ящериц 59 . Пока они искали воду, поднялись ужасные норд [(norte)] и норд-ост [(nordeste)], почти [22] выбросившие наши суда на сушу, ибо якорных канатов у нас хватило, да и матросы наши сошли на берег за водой. Видя это они поспешили на корабли и кое-как заякорили их; два дня и две ночи висели мы на волоске, а затем опять вышли в море, чтобы идти к острову Куба.

И тут пилот Аламинос и другие два пилота предложили идти прямо на Флориду 60 , от которой мы будто бы на расстоянии лишь 70 легуа пути, так как это будет ближайший и самый удобный путь к Гаване 61 ; сам Аламинос уже бывал в тех водах, когда Хуан Понсе де Леон уже 14 или 15 лет тому назад открыл Флориду 62 . Действительно, в четверо суток мы пересекли залив, и берег Флориды открылся пред нами.

Сейчас же мы решили, что 20 солдат из нас, наименее израненных, высадятся. Среди них был и я, а также пилот Антон де Аламинос. Захватили мы с собой бочки и кирки, а также изрядное количество наших арбалетов и аркебуз. Прощаясь с нами, наш капитан, тяжело раненный и очень ослабленный от мук жажды, умоляя нас ради Бога найти пресную воду, иначе он должен умереть. И все мы вступили на берег. Пилот Аламинос сейчас же узнал местность и сказал, что именно здесь они пристали и с Хуаном Понсе де Леоном и сразились с индейцами, понеся крупные потери. Посему мы действовали осторожно: выслали вперед двух товарищей в качестве передового поста, а сами начали копать колодец. Слава Богу, проступила хорошая вода. С легким сердцем насладились мы вкусной влагой, а кстати прополоскали повязки раненых. Так прошел добрый час, и когда мы весело принялись грузить бочки, прибежал солдат с поста с криком: "К оружию! К оружию! Множество индейцев воинов идет с суши и другие с моря на лодках!" Действительно тотчас же появились и они: рослые, сильные, одетые в звериные шкуры, с громадными луками, острыми стрелами и копьями на манер мечей. С первого же наскока они ранили шестерых; я сам тоже получил легкую рану в правую руку. Но мы их встретили такой пальбой и столь могучими ударами, что они отпрянули и устремились к берегу на помощь своим, которые в лодках сражались с нашими товарищами. Побежали туда и мы; воистину вовремя! Ибо индейцы уже овладели нашей лодкой и прицепили ее к свои челнокам; четверо из наших моряков были ранены, а пилот Аламинос даже опасно ранен в глотку. Мы храбро набросились на врагов, до пояса вошли в воду и, действуя мечами, изгнали индейцев из нашей лодки. Трех раненых индейцев взяли мы в плен (потом они все же умерли), и 22 убитых индейца лежали на берегу.

Сейчас же мы стали расспрашивать солдата, прибежавшего с известием о нападении, что же стало с Беррио, его товарищем. Оказалось, что тот пошел срубить дерево, да так и не вернулся, а лишь слышны были его крики; помочь ему он не мог, а тотчас побежал к нам с предупреждением. Тогда мы пошли его искать; нашли надрубленное дерево и кругом много следов, но крови не было - значит, они увели его живьем. Все наши поиски и крики ни к чему не привели. Странно, что именно Беррио так кончил: это был тот единственный солдат, который остался цел и невредим после боя у Чампотона. Итак, мы вернулись к лодке и наконец-то привезли нашим пресную воду. Радость была так велика, точно мы им жизнь привезли! А один из солдат, словно лишившись рассудка, не смог дождаться, прыгнул в лодку и стал пить, пить без конца, так что вскоре распух и умер. [23]

Набрав воды, мы поставили паруса и двинулись к Гаване 63 . Прекрасная была погода, плыли мы и днем, и ночью, но у островков Мучеников [(Los Martires)] было несколько рифов, которые назывались - Рифы Мучеников [(Bajos de los Martires)}, и главный корабль напоролся на риф и затонул бы, если бы мы все не стали на помпы 64 . Никогда не прощу нескольким матросам с Леванта 65 ; когда мы к ним обратились: "Братья, помогите откачать воду, вы ведь видите, что мы сильно изранены и изнурены", - то они ответили: "Дело ваше, мы не солдаты, да и нам перепало немало голода, жажды, трудов и ран". Пришлось их силой приставить к помпам. Так мы, страдая от ран, обслуживали и помпы, и паруса, пока Наш Сеньор Бог не привел нас благополучно в гавань Каренас, где вскоре был построен город Гавана, а до того времени ее обычно называли Гавань де Каренас [(Puerto de Carenas)]. И, вступив на сушу, возблагодарили мы Бога.

И мы немедленно донесли губернатору Диего Веласкесу, что мы открыли земли с большими поселениями и постройками из камня и извести, где население одето в хлопчатобумажные ткани, возделывает маис и имеет золото. А наш капитан, Франсиско Эрнандес [де Кордова], сухим путем отправился к одному городу, который назывался Сантиспиритус 66 , где у него была энкомьенда 67 с индейцами, но, не доехав, умер на десятый день нашего прибытия. Остальные товарищи рассеялись по всему острову, а трое умерли от ран в самой Гаване. Корабли наши переправлены были в порт города Сантьяго де Куба 68 , где пребывал губернатор [Диего Веласкес]. Там мы выгрузили и двух индейцев, плененных нами на Мысе Коточе, которых звали Мельчорехо и Хульянильо 69 , и добытые из шкатулок диадемы, рыбок, уточек и других животных из золота, а также множество поразительно изготовленных идолов. Много это наделало шуму на всех островах, и в Санто Доминго 70 , и на Ямайке, и даже в самой Испании. Говорили, что это самая богатая из всех пока открытых стран, ибо нигде еще не встречали домов из камня; указывали на то, что идолы, дескать, древние, еще до Христа; были и такие, которые предполагали, что привезены они иудеями, изгнанными из Иерусалима Титом и Веспасианом, потерпевшими здесь крушение 71 . Сам Диего Веласкес тщательно выспрашивал наших двух индейцев, есть ли на их родине золотые прииски. Они ответили: да; тогда он показал им золотой песок с Кубы, и опять они заявили, что такового у них в великом множестве 72 . Лгали они; ведь известное дело, что ни на Мысе Коточе, ни во всем Юкатане нет ни жильного, ни речного золота, как и серебра. Путаница произошла и в другом: растение со съедобными корнями, из которых делают хлеб, кассава, называется на острове Куба уиса, и tlati - так индейцы называют землю; таким образом, соединив юка с тлати, стали называть Юкатан, и так говорили испанцы Веласкесу, присутствовавшие при беседе с индейцами: "Сеньор, эти индейцы сказали, что их земля называется Юкатлан". Так и осталось это название, которого в их языке и не было.

На эту прекрасную экспедицию пошли все наши средства; нищие вернулись мы на Кубу, нищие и покрытые ранами. Да и то счастье! Могло быть и хуже. Ведь потеряли же мы одними убитыми более 57 человек. Вот и вся корысть от нашего "открытия". Губернатор же, Диего Веласкес, обо всем доподлинно написал в Испанию, к важным сеньорам, руководившим тогда Королевским Советом по делам Индий 73 : какое, дескать, великое открытие он сделал и на сие потратил огромное количество золотых песо. И ему поверили; епископ Бургоса и архиепископ де Росано - дон Хуан Родригес де Фонсека, президент [Королевского] Совета по делам Индий, отписал в этом смысле Его Величеству во Фландрию 74 , восхваляя заслуги Диего Веласкеса. А о нас, открывших эту страну, он даже не упомянул! [25]

ЭКСПЕДИЦИЯ В ТАБАСКО

Я с несколькими товарищами, тоже ранеными, остался в Гаване. Когда мы немного поправились, мы, трое солдат, сговорились с местным жителем, Педро де Авилой, вместе отправиться в город Тринидад 75 . За 10 золотых песо он согласился взять нас в свою лодку, когда отправится туда с партией хлопчатобумажных рубашек. И вот мы все с Педро де Авилой и несколькими индейцами, очень хорошими гребцами, отправились в путь.

Плыли мы вдоль берега то под парусом, то на веслах. Но однажды ночью поднялся сильнейший ветер, мы не смогли против него выгрести, и наше судно разбилось о береговые скалы. Пропал весь груз Педро де Авилы, и мы, совсем нагие - мы разделись, чтобы лучше плыть и спасти лодку, - с массой ссадин и кровоподтеков еле-еле выбрались на сушу. Пришлось надеяться лишь на Бога и с большим трудом идти пешком в Тринидад. Дорога шла берегом по острым камням, часто заливалась волнами, все время под напором ветра; как мы ни обкладывались листьями, но кожа наша лопалась и тело покрывалось мелкими язвами; особенно страдали ноги, и так как ни у кого из нас не осталось ножа, то мы камнями отбивали кору и лианами подвязывали ее в виде сандалий. Наконец, совершенно изнеможенные, мы дошли до индейского поселения Иагуарама, принадлежавшего в то время падре фрай Бартоломе де Лас Касасу 76 , священнику, известному лиценциату и монаху-доминиканцу, тому самому, который потом был епископом Чиапы 77 . Индейцы дали нам поесть, и через несколько дней мы пришли в Тринидад, где мой друг и земляк, Антонио де Медина, дал мне одежду, а другие добрые люди сделали то же для моих спутников. Без денег и сильно ослабевши, добрался я оттуда в Сантьяго де Куба, столицу губернатора Диего Веласкеса, который как раз хлопотал по снаряжению новой экспедиции. Очень он мне обрадовался; ведь мы [26] были сродни. И вот в разговоре он спросил меня: подлечился ли я настолько, чтобы вновь отправиться в Юкатан. "Эх, - сказал я, - лучше бы Вы эту страну назвали "Смерть одних, увечье других!" "Ну, - ответил он, - не Вы первый, не Вы последний; так всегда бывает с открывателями новых земель. Но зато Вам будет и великая награда от Его Величества, которому я все сие доподлинно опишу. А пока, сынок, примкни к экспедиции Хуана де Грихальвы 78 , которую я готовлю; почетное место тебе обеспечено".

Экспедиция состояла из 4 кораблей: два наших, купленных на наши средства для прошлой поездки, и два приобрел Диего Веласкес на свои деньги. Армада в то время находилась в Сантьяго де Куба. Генерал-капитаном 79 стал Хуан де Грихальва, родственник Диего Веласкеса; капитанами других кораблей были: Алонсо де Авила 80 , Франсиско де Монтехо 81 и Педро де Альварадо 82 . Все они имели энкомьенды с индейцами на острове Куба, и на их долю падало снабжение экспедиции хлебом и солониной; сам же Веласкес, кроме кораблей, давал арбалеты, аркебузы, безделушки для обмена.

Рассказы о солидных домах во вновь открытых землях и болтовня индейца Хульянильо, плененного на мысе Коточе, о массе золота разожгли всех, как солдат, так и жителей, кто не имел индейцев на острове. Вскоре набралось 240 товарищей, горевших желанием отправиться в "богатую страну". Каждый из них еще и от себя накупил провизии, оружия и всяких вещиц для обмена. Инструкция Веласкеса гласила: наменять как можно больше золота и серебра, поселений не основывать и вернуться на Кубу. В этой армаде веедором был некто Пеньялоса, уроженец Сеговии, а священником - Хуан Диас, уроженец Севильи; и два пилота, что плавали с нами прежде, во главе с Антонио де Аламиносом из Палоса: Камачо де Триана и Хуан Альварес "Однорукий" из Уэльвы, и четвертого звали Сопуэрта, он был уроженцем Могуэра.

Наши 4 корабля добрались в порт Матансас 83 , на северном берегу [Кубы], где находились самые крупные склады хлеба и солонины и где посему всегда назначался сборный пункт для солдат и матросов.

Оттуда-то мы, прослушав мессу, и отправились в 8-ой день месяца апреля 1518 года 84 Через 10 дней мы обогнули мыс Гуанигуанико [(Punta de Guaniguanico)], который по-другому называется Санто Антон, и через 10 дней мы увидели остров Косумель 85 , к южной части которого нас и привело течение. На берегу виднелось поселение, и предводитель наш, Грихальва, высадился со значительным отрядом. В [27] поселении мы не нашли ни души, ибо все жители, увидев корабли, бросились бежать. В скирдах изловили мы лишь двух стариков, которые не могли быстро двигаться, и наш предводитель при помощи Хульянильо и Мельчорехо, наших индейцев с Коточе, переговорил с ними. Дал он им зеленые бусы и, обласкав, отпустил, велев позвать "калачуни", то есть касика поселка. Но они так и не вернулись.

А пока мы ждали, пришла индеанка, видная собой, говорившая по-ямайски; по ее словам, все индейцы ушли в горы. Многие из нас, и я сам тоже, понимали ее речь, сходную с кубинской 86 , и мы удивлялись, как это она сюда попала. Оказалось, что она года за два до этого отплыла с острова Ямайка в большой лодке с 10 индейцами; хотели они ловить рыбу у соседних островков, но течение унесло их к Косумелю; ее мужа здесь убили, а остальных ямайских индейцев всех затем принесли в жертву идолам. Узнав все это, наш предводитель решил, что ее отлично можно послать для переговоров, ибо нашим двум индейцам он все же не доверял. Действительно, она вернулась на следующий день, никто из местных жителей не отважился прийти с нею. Это поселение мы назвали Санта Крус, так как прибыли туда в день Святого Креста 87 . Здесь было изобилие меда, хороших бататов 88 и целые стада чудных мускусных свинок. Видя, что ожидание наше ни к чему не приводит, Грихальва велел отправиться дальше. Индеанка с Ямайки отправилась вместе с нами.

Шли мы в том же направлении, как и при Франсиско Эрнандесе де Кордове, и через 8 дней прибыли к поселению Чампотону, где индейцы той провинции так сильно побили нас, как я уже рассказывал. Ввиду мелководья суда наши остановились в одной легуа от берега, а мы, добрая половина всего отряда, хорошо снабженная арбалетами, аркебузами и даже несколькими фальконетами 89 , подплыв в лодках, высадились на берег. Индейцы с обычным своим вооружением: луками, стрелами, копьями, щитами, палицами, двуручными мечами, камнями и пращами, в доспехах из хлопчатобумажной ткани, с трубами и барабанами, у большинства из них окрашены были лица в черный цвет, а у других в алый и белый, уже ожидали нас на берегу, и по их нахальному поведению видно было, что они отлично помнят свою победу. Как ни осторожно мы приближались, но при высадке половина из нас уже получила раны. Зато на суше мы себя показали! Против их стрел мы надели панцири из хлопчатобумажной ткани, и хотя 7 солдат в том бою были убиты и более 60 были ранены, а сам Хуан де Грихальва был ранен тремя стрелами и потерял два зуба, - все же мы их опрокинули и проникли в их поселение. Все оттуда бежали; мы перевязали [30] наших раненых и похоронили убитых. В плен захватили мы троих индейцев; среди них одного знатного. Наш предводитель отпустил их, одарив бусами и бубенцами и наказав привести касика этого поселения. Но только мы их и видели! Думается, что Хульянильо и Мельчорехо нарочно переврали им наши приказания. Трое суток оставались мы в этом поселении. И местность эта навсегда мне памятна массой саранчи. Во время боя она то и дело налетала на нас, и так как одновременно нас осыпал град камней и стрел, то мы саранчу тоже принимали за стрелы, а когда убедились в своей ошибке, то впали в еще большую: стрелы мы стали считать за саранчу, не закрывались щитами, и большой был нам от сего урон.

В дальнейшем плавании дошли мы как будто до устья большой реки, но оказалось, это не река, а великолепная обширная гавань, целый залив, глубоко вдававшийся в материк. И пилот Антон де Аламинос, конечно, заявил, что это окончание "острова", поэтому на картах морских и получилось название Бока де Терминос 90 . Три дня мы пробыли здесь. На берегу нашли несколько святилищ идолов, из камня и извести, со множеством идолов из глины, из дерева и из камня, изображений их божеств, одни в виде женщин, другие - змей, и множество рогов оленей 91 . Думали мы, что недалеко есть поселение, но вся местность оказалась необитаемой. Очевидно, эти святилища посещали торговцы и охотники, которые приплывали в ту гавань на лодках и приносили там жертвы. Действительно, охота здесь была чудесная на оленей и кроликов, и с одной лишь гончей собакой мы в один день заполевали 10 оленей и множество кроликов. Собаке нашей так тут понравилось, что она сбежала, и лишь впоследствии, когда мы были здесь с Кортесом, мы вновь завладели ею: стала она вся круглая, так и лоснилась от жира.

Осторожно продвигаясь вперед только днем, мы на третьи сутки дошли до устья большой реки, которую индейцы называют Табаско, мы же, по нашему предводителю - рекой Грихальва 92 , [31] как это и отмечено на морских картах.

Промерив дно, мы убедились, что два наших судна (из-за большого размера и мелководья) не смогут войти в устье этой реки, и два остальных, взяв на буксир лодки со всеми солдатами, двинулись вверх по реке. У берегов реки виднелось такое множество индейцев в лодках с луками и стрелами, вооруженных совсем как в Чампотоне, что крупное поселение - как это и оказалось на самом деле - должно было быть поблизости. К тому же по берегам поставлены были верши, из двух мы вынули рыбу и передали на корабль, где был наш предводитель.

Не дойдя еще до поселения, за пол-легуа до него, мы отовсюду из леса слышали шум падающих деревьев: то индейцы устраивали палисады и большие заграждения для борьбы с нами. Итак, ясно было, что будет бой, и мы сами высадились на берег. Скоро к нам направилось около 50 лодок с воинами, у них были луки и стрелы, доспехи из хлопчатобумажной ткани, щиты и копья, плюмажи, барабаны. А множество других лодок с воинами находилось недалеко от первых. Готовы были и мы встретить друзей, фитили пушек и аркебуз дымились, и арбалеты были наизготове, но Наш Сеньор [Бог] надоумил попытаться вести дело миром. Велено было Хульянильо и Мельчорехо, хорошо знавшим тот язык, сказать им, чтоб они без опаски пришли бы переговорить, что у нас для них такие сообщения, какие, наверно, их обрадуют; пусть лишь приходят, и мы их одарим прекрасными вещами. И вот приблизились 4 лодки с 30 индейцами. Мы им показали нити синих бус, маленькие зеркальца и кораллы из зеленного стекла. Последние особенно обрадовали их, ибо они приняли их за камень chalchiuis 93 , который у них в великом почете. [32] Далее наш предводитель с помощью переводчиков Хульянильо и Мельчорехо рассказал им, что мы прибыли из далеких земель и являемся вассалами великого императора 94 , которого зовут дон Карлос, и что его вассалы - множество великих сеньоров и касиков; пусть и они признают его своим сеньором, тогда много добра произойдет для них; а также пусть в обмен на стеклянные бусы дадут нам еду и кур. Отвечали два индейца: один - знатный, другой - papa [(жрец)]. Припасы они нам готовы обменять, но сеньор у них уже есть, и удивительно, что мы, никогда не видев их, сразу же навязываем сеньора. Они предостерегли нас не вступать с ними в войну, как в Чампотоне, потому что у них имеется в полной боевой готовности более трех xiquipiles [(шикипилей)] воинов из всех соседних провинций; а каждый xiquipil [(шикипиль)] насчитывал 8 000 человек 95 . Они сказали также, что им известно, как несколько дней назад мы убили и ранили более 200 человек, но они куда сильнее жителей тех мест; вот почему они и готовы узнать наши намерения, о которых они сообщат всем касикам множества поселений, собравшимся здесь со своими воинами. И затем наш предводитель обнял их в знак мира, дал им несколько нитей стеклянных бус и наказал вернуться поскорее с ответом, прибавив, что иначе мы в поселение войдем силой, хотя обижать их не хотим.

Посланные вернулись, и действительно, касики и papas держали совет и решили придерживаться мира и доставить нам пищу. По обычаю же, принятому среди них всех, для мира и доброй дружбы необходимы подарки. И на другой день на мыс к пальмам, где мы разбили лагерь, пришли больше 30 индейцев, и среди них касик, и принесли рыбу жареную и кур, плоды сапоты 96 и хлеб из маиса, а также жаровни с горячими углями и благовонные вещества, и всех нас окурили. Затем они расстелили на земле циновки, которые в этой земле называют petates [(петатес)], а сверху хлопчатобумажную ткань и разложили драгоценные украшения из золота, некоторые были как диадемы, а другие сделаны в виде уток, как в Кастилии, иные же - в виде ящериц, и три ожерелья из полых бусин, и другие вещи из низкопробного золота - всего на 200 песо, не более; еще принесли несколько накидок и рубашек, таких какие они носят сами, и сказали, что мы должны без обиды принять эти вещи, так как у них больше нет золота, чтобы дать нам; зато дальше, на закат солнца, имеется его великое множество; и говорили они [33] Colua, colua и Mexico, Mexico, а мы не знали тогда ни о colua, ни о Mexico 97 . Пусть сами подарки были ничтожны, все же мы радовались, что здесь есть золото. И наш предводитель Хуан де Грихальва в ответ одарил их зелеными стеклами. Затем мы решили немедленно двинуться дальше, ибо не только наши два судна были в опасности из-за северного ветра, но и мы сами должны же были отыскать место, где, по уверению индейцев, золото было в изобилии.

На второй день мы увидали поселение Аягуалолько 98 . Множество индейцев из этого поселения виднелось на берегу со щитами, сделанными из панциря черепахи, которые так блестели на солнце, что некоторые из наших солдат приняли их сперва за золотые. Индейцы выделывали разные маневры, но мы прошли дальше этого поселения, названного нами Ла Рамбла [(La Rambla)], так оно и стало на морских картах. И скоро мы дошли до реки Тонала [(Tonala)], названной нами Санто Антон 99 , и так это осталось на морских картах. Оттуда мы быстро дошли до большой реки Коацакоалькос 100 , но не могли войти в лиман из-за противного ветра. Тут же открылись нам большие снежные горы [(sierras nevadas)], где снег весь год лежит на вершине, а ближе к берегу другая гора, которую мы назвали Сан Мартин 101 , по солдату, который первый ее увидел с корабля, он был жителем Гаваны. Педро де Альварадо, командовавший самым быстрым кораблем, первым вошел в реку, которую индейцы называют Папалоапан 102 , она с тех пор носит его имя - река Альварадо, и стал вести переговоры с индейцами из поселения Такотальпа 103 , но получил от них лишь рыбу. Мы же должны были смотреть издали, и это вызывало большое недовольство, а Альварадо получил выговор за самовольные действия, и с тех пор все наши суда держались всегда вместе. Так прибыли все наши 4 корабля к другой реке, названной нами рекой Флажков 104 , ибо на берегу стояла масса индейцев с длинными копьями, а на каждом копье развевался флажок из хлопчатобумажной ткани, и они звали нас сойти на берег. Это было ново и необычно.

Не знали мы еще тогда, что места эти принадлежали державе Мотекусомы 105 , великого сеньора огромного города Мешико, подобно Венеции, построенного на воде; и этот великий сеньор и король этих мест, множества провинций, повелевающий всеми этими землями Новой Испании, которые были больше в два раза нашей Испании, имел власть столь великую, что многое ему было подвластно и известно. Так знал он о нашем первом прибытии с Франсиско Эрнандесом де Кордовой, знал о битвах на Коточе и при Чампотоне, знал и о нашем втором прибытии 106 . Известно ему было, что нас малая горсточка и что охотнее всего мы берем золото за наши товары. Все это ему сообщили путем рисунков на нескольких холстах, сделанных из хенекена 107 , как из нашего льна. И вот, узнав о нашем дальнейшем пути к северу, он велел своим губернаторам обменять наши бусы, особенно зеленые, которые они принимали за свои chalchiuis, которые у них в большой цене, на золото, а также приказал узнать, какие у нас цели. Побуждала его к этому старая грозная легенда, что с моря, со стороны восхода солнца, придут бородатые люди, которые овладеют всей здешней страной 108 [34] Итак, множество индейцев великого Мотекусомы на той реке приглашали нас к себе, у них были длинные шесты, и на каждом шесте был флажок из хлопчатобумажной ткани белого цвета, которые они поднимали что было знаком мира. Мы не сразу доверились и сперва отрядили две лодки со всеми арбалетчиками и аркебузниками и вместе с ними еще 20 более проворных и готовых ко всему солдат под начальством Франсиско де Монтехо. Я тоже был прикомандирован, и мы при редкой здесь тихой погоде благополучно, благодаря Богу высадились на берег. Нас ожидали три касика, из которых один был губернатором Мотекусомы, и множестве индейцев стояли наготове с домашними птицами той земли, хлебом из маиса, плодами ананаса и сапоты и прочей снедью. Разостланы уже были циновки, и нас пригласили сесть. Все это делалось знаками, ибо наш Хульянильо, тот, что с мыса Коточе, не понимал того языка, который был мешикский.

Капитан Монтехо немедленно донес обо всем командующему Грихальве, и тот решил произвести общую высадку, согласно моим записям. Ему оказаны были большие почести, сильно, очень сильно его окурили благовонием, похожим на ладан; он же ответствовал не меньшими любезностями, дарил белые и зеленые бусы и знаками приглашал их нести золото в обмен на наши товары. Индейский губернатор распорядился, и вскоре из всех ближайших поселений стали приносить разные украшения из золота, посредственной работы, но так много, что за 6 дней нашего пребывания там мы наменяли более чем на 16 000 песо с лишком, хотя золото было низкопробное. Об этом должны были рассказать хронисты: [Франсиско Лопес де] Гомара, [Гонсало де] Ильескас, [Паоло] Ховио, которые, рассказывая про Табасо, писали все, кроме правды. И приняли во владение ту страну для Его Величества 109 , а когда это было сделано командующим и объявлено индейцам, мы начали грузиться на корабли, одарив их рубашками из Кастилии. Взяли мы также одного индейца, чтобы у нас был переводчик, он потом крестился и был назван Франсиско, а, поскольку он был женат, вместе с ним взяли его индеанку.

Но вернемся к нашему рассказу. Отплыв оттуда, мы двигались дальше вдоль берега на север и достигли одного островка в море, с белым песком, расположенным в 3 легуа от земли; и дали мы ему название остров Белый [(isla Blanco)], так оно и осталось на морских картах. А неподалеку от этого белого островка был другой остров со множеством зеленых деревьев, и был он в 4 легуа от берега, и мы его назвали остров Зеленый [(isla Verde)]. Вскоре мы впереди увидели другой остров, больший, чем остальные, расположенные от земли в 1,5 легуа, и там было место, удобное для якорной стоянки. И приказал командующий встать на якоря. И были спущены лодки на воду, и Хуан де Грихальва вместе со многими из наших солдат отправился к островку, ибо на нем были замечены две постройки из камня и извести, хорошо сделанные, и на каждой постройке были ступени, и по ним можно было подняться к каким-то подобиям алтарей, при этих алтарях были идолы, отвратительные изображения, то были их божества. Не далее как ночью им принесли в жертву 5 индейцев; тела их, растерзанные, с вскрытой грудью и обрубленными руками и ногами, валялись еще здесь; а стены построек были в крови. С великим удивлением увидели мы все это, [35] и острову дано было название островок Жертвоприношений [(isleta de Sacrificios)], и так это и на морских картах. Высадились мы и на материк против этого острова, где на больших дюнах сделали хижины и шалаши из веток и парусов наших судов; и прибыло, собравшись на том берегу, множество индейцев, которые пришли для обмена, неся свое золото, как и на реке Флажков. И это делалось по тому же приказу великого Мотекусомы, но приближались они к нам с опаской и не часто, а посему наш предводитель велел плыть дальше.

Остановились мы вновь на песчаном берегу и построили хижины на вершинах очень больших песчаных дюн, поскольку внизу было множество москитов. Недалеко в море лежал остров, и сам предводитель [Грихальва] с 30 отборными солдатами на двух лодках отправились туда, и мы нашли там святилище, где был очень большой и безобразный идол, которого называли Тескатлипока 110 , там же были четыре индейца в черных очень длинных накидках с капюшонами, как у доминиканцев или каноников 111 . Это были жрецы идола, которых обычно в Новой Испании называли papas, как я уже упоминал в другом месте. И в этот день они принесли в жертву двух мальчиков, рассекли им груди и вырванные сердца и кровь их преподнесли этому проклятому идолу. И эти жрецы подошли окурить нас тем, чем окуривали своего Тескатлипоку, поскольку мы прибыли в то время, когда они воскуряли благовоние, похожее на ладан, мы же не позволили им окуривать нас; уж очень мы были потрясены, увидев этих двух мертвых мальчиков, и видом столь величайшей жестокости. А предводитель спросил индейца Франсиско, согласно моим записям, взятого с реки Флажков, зачем это сделано; это он спросил наполовину знаками, ибо тот еще мало понимал наш язык, а, как я уже говорил, Хульянильо и Мельчорехо не знали мешикского. И отвечал ему индеец Франсиско, что в Кулуа всегда так приносят в жертву; а так как был он неумелый переводчик, то сказал: Ulua, Ulua; и вот мы назвали этот остров Сан Хуан де Улуа, ибо имя нашего предводителя было Хуан, и было это в день Сан Хуана в июне 112 . Гавань здесь отличная и очень скоро пошла в дело; множество кораблей в ней потом исправлялось, и все товары из Кастилии для Мешико и Новой Испании здесь выгружаются.

Вернемся к нашему рассказу. К нам, находившимся на тех дюнах, приходили индейцы из поселений округи обменять [36] свое золото в ювелирных изделиях на наши товары. Целых 7 дней пробыли мы там, несмотря на множество москитов, от которых не было нам спасения; и видя бесплодность дальнейшего плавания в то время, и зная уже достоверно, что в тех краях не было островов, а только материк с большими поселениями и огромным множеством индейцев, а хлеб из кассавы, который мы везли, сильно заплесневел, был нечист от тараканов и горчил, а солдат, что были, не хватило бы для основания поселения, итак уже 13 солдат умерли от ран, а 4 были больны, мы решили послать Диего Веласкесу весточку о себе и попросить у него поддержки, поскольку Хуан де Грихальва очень хотел основать поселение с теми немногими солдатами, что были с ним; и всегда проявлялась его душа весьма отважного и мужественного предводителя, а не так, как описал его хронист Гомара. Доставить эту просьбу мы избрали капитана Педро де Альварадо на его очень хорошем судне, которое называлось "Сан Себастьян" [(San Sebastian)], которое немного протекало, чтобы оно, кстати, было исправлено на Кубе; отправили мы все добытое золото и одежды из хлопчатобумажной ткани, а также наших больных. Каждый из наших капитанов написал Диего Веласкесу, кто как мог, реляцию о всем случившемся, и корабль отправился к острову Куба, к Веласкесу. А тот, оказывается, сам посылал уже на поиски нас.

Все время он опасался за нас и снарядил небольшое судно с несколькими солдатами, а капитаном у них был Кристобаль де Олид, идти по нашему следу; но тех настигла буря, и они вернулись. Приезду Педро де Альварадо Веласкес искренне порадовался; когда же губернатор увидел золото, да еще в изделиях, которые ему, на первый взгляд, показались очень ценными, его радости не было конца. Альварадо потом рассказывал, что Веласкес его то и дело обнимал и целовал, и что банкеты и турниры по сему поводу длились 8 дней. Слава о богатых землях, где есть золото, росла неимоверно не только на всех островах, но и в самой Испании.

Мы же, оставшиеся, все же решили продолжить открытия и, по обыкновению, двигались вдоль берега. Так прошли мы горы, которые называются Туштла, а через два дня увидели другие очень высокие горы Тушпан 113 , и поселение около этих гор называется Тушпан. И дальше шел наш путь мимо множества поселений провинции Пануко 114 , пока не встали на якорь в устье большой реки, которую мы назвали рекой Лодок 115 . А дело было так. Только что все наши три судна бросили якоря, как вдруг с реки понеслись на нас 20 очень больших лодок, полных индейцами-воинами с луками, стрелами и копьями, и атаковали стоявшее впереди других наше маленькое судно, капитаном его был Франсиско де Монтехо. От первого же залпа 5 солдат были ранены, и индейцы стали перерубать канаты, желая взять нас на буксир. Три их лодки мы опрокинули, а тут подоспели и другие суда, и добрая треть индейцев поплатилась за дерзость, остальные же бежали, не очень-то радостно.

Но и мы сейчас же пошли дальше, пока не дошли до мыса с таким сильным течением, что никак не могли его обогнуть. Тут-то и приняли решение вернуться на остров Куба. Причин было много. Пилот Антон де Аламинос предостерегал от дальнейшего исследования, тем более что один корабль, несколько раз напарывавшийся на рифы, дал сильную течь. Затем, приближалось зимнее, беспокойное время. Припасы пришли к концу. Среди командиров шли раздоры: предводитель наш, Хуан де Грихальва, непременно хотел основать поселение, а капитаны Алонсо де Авила и Франсиско де Монтехо были против ввиду незначительности наших сил. Всем, наконец, надоело шатание по морю, и вот мы повернули обратно, идя прежним путем, и через несколько дней дошли до местности с большой рекой Коацакоалькос, и потом дошли до реки Тонала, которую мы [37] назвали Санто Антон, в нее мы вошли, чтобы основательно исправить поврежденное судно; в одной легуа оттуда было поселение, которое также называлось Тонала. За это время у нас перебывало множество индейцев оттуда и из других поселений, охотно меняя свои припасы и золотые вещицы. У многих индейцев этих провинций были блестящие топоры из меди, весьма изысканные и изящной формы, с расписными рукоятками. Нам и показалось, что они тоже из золота, и в течение трех дней мы наменяли их более 600 штук, радуясь им не меньше, нежели индейцы нашим стеклышкам. Один из матросов тайком выменял целых 7 штук, но другой товарищ донес на него предводителю, и ему пришлось их выдать в общую добычу. Впрочем, такие утайки были и раньше. Помнится, солдат Бартоломе Пардо побывал в какой-то постройке с идолами, которые они называют cues [(пирамиды храмов)], и взял оттуда двух идолов, курения, кремневые ножи, служащие для жертвоприношений и несколько шкатулок с разными приношениями из плохого золота. Идолов и остальное он передал предводителю, а золото оставил себе - и всего-то на 150 песо; об этом узнал Грихальва, и плохо бы пришлось солдатику, если бы мы за него не вступились.

Да, чтобы не забыть. Здесь же я посадил, возле одного из их cues, несколько апельсиновых зернышек, припасенных мною еще на Кубе. Принялись они отлично, и после нашего отплытия papas [(жрецы)], вероятно, ухаживали за чужестранными растениями, поливая их и оберегая от муравьев. Рассказываю я это потому, что это были первые апельсиновые насаждения в Новой Испании. Вся эта провинция - Коацакоалькос считалась, после завоевания, самой богатой из-за плодородных земель, рудников и наличия удобной гавани. Прекрасные здесь были пастбища, и самые видные конкистадоры поселились здесь. Был и я там и не упустил случая посетить свои апельсиновые деревья и даже пересадил их в свою энкомьенду.

Индейцы с нами очень сердечно простились - россказни Гомары и других писак о наших зверствах - сущий вздор, - и мы на всех парусах пустились к Кубе.

Через 45 дней мы прибыли туда, в Сантьяго де Куба, где был Диего Веласкес 116 . Веласкес принял нас отменно хорошо и радовался золоту, которого было еще на 4 000 песо, а с тем, что прежде было привезено Педро де Альварадо, было, значит, более 20 000 песо; иные говорили, что было еще больше. Когда же королевскую пятину захотели взять и с топоров, то оказалось, что они позеленели, и все поняли, что это чистейшая медь. Немало было смеха и шуток по поводу нашей "выгодной" мены!.. Все нравилось губернатору Веласкесу, недоволен он был лишь своим родственником, Грихальвой, хотя не было на то причины, но и Франсиско де Монтехо и Педро де Альварадо не были хороши с Грихальвой, и также Алонсо де Авила помог ему плохо. И когда тотчас же начались хлопоты по снаряжению новой армады, стали искать и нового для нее предводителя. Оставим это в стороне и расскажем, что Диего Веласкес отправлял в Испанию, чтобы Его Величество ему пожаловал патент на обмен товаров на золото, и на завоевание, и на заселение, и на распределение земель, которые были открыты.

Еще когда капитан Педро де Альварадо прибыл в Сантьяго де Куба с золотом из земель, которые мы открыли, - Диего Веласкес, опасаясь, что та первая его реляция Его Величеству, с восхвалением себя и с прошением к Его Величеству, которую взялся доставить какой-то кабальеро конфиденциально к королевскому двору, им украдена, послал своего капеллана 117 , Бенито Мартина, предприимчивого человека, с доказательствами и письмами для дона Хуана Родригеса де Фонсеки - епископа Бургоса и архиепископа де Росано, и для лиценциата Луиса Сапаты, и для секретаря Лопе де Кончильоса, которые в то время заправляли в [Королевском Совете] по делам Индий, и Диего Веласкес записал за ними ряд индейских поселений на острове Куба, а также золотые прииски. Теперь же не мало переправил он им золотых вещиц. Так было дело; а о пользе государя совсем забыли, тем более что сам он находился тогда во Фландрии. И вот за многие его заслуги и великие издержки Диего Веласкес получил высокое отличие - он стал аделантадо 118 Кубы, по собственному почину мог снаряжать экспедиции, завоевывать земли и основывать города. Впрочем, назначение это пришло уже тогда, когда Кортес со всем флотом готовился к отплытию. [39]

СНАРЯЖЕНИЕ КОРТЕСА

После прибытия на Кубу командующего Хуана де Грихальвы, согласно моим записям, губернатор Диего Веласкес, узнавший о существовании богатых земель, приказал снаряжать большую армаду, гораздо большую, чем прежде; десять судов было скоро собрано в гавани Сантьяго де Куба, где Диего Веласкес постоянно находился: 4 наших, из прежней экспедиции, после основательного ремонта, и 6 других, собранных со всех концов острова. Началась и заготовка сухарей, хлеба из кассавы, копченой свинины и прочего провианта. Дольше всего шли разговоры о главном начальнике. Некоторые идальго предлагали в командующие Васко Поркальо, родственника графа де Ферия, а Диего Веласкес опасался, что он со всей армадой отложится от него; другие говорили, чтобы назначили Агустина Бермудеса или Антонио Веласкеса Боррего, или Бернардино Веласкеса, родственников губернатора, что не нравилось всем нам, солдатам, ибо мы хотели, чтобы назначили нашего прежнего командующего, отважного и честного Хуана де Грихальву.

Так шел спор. Но вот потихоньку и понемножку два наперсника губернатора Диего Веласкеса, его секретарь Андрес де Дуэро и контадор 119 Его Величества Амадор де Ларес, сговорились с Эрнаном Кортесом, уроженцем Медельина. У Эрнана Кортеса была энкомьенда с индейцами на Кубе, и недавно он по любви женился на донье Каталине Хуарес Ла Маркайде, сестре Хуана Хуареса, который после завоевания Новой Испании жил в Мешико 120 . Секретарь и контадор ловко обладили дело, тем более что Кортес обещал им хороший пай в добыче, а та должна была быть немалая. При всяком случае не скупились они на вкрадчивые речи: много лестного они говорили о Кортесе, убеждая, что он единственный человек, подходящий для этого предприятия и что Диего Веласкес в его лице найдет неутомимого и неустрашимого командующего армады, который никогда не изменит ему, вдобавок, он был крестником Веласкеса, который был и посаженым отцом, когда Кортес венчался с доньей Каталиной Хуарес; наконец они убедили губернатора, и Кортес был назначен генерал-капитаном, и секретарь Андрес де Дуэро поспешил, по желанию Кортеса, пространно изложить на пергаменте хорошими чернилами все его полномочия и представил их ему в виде готового, надлежащим образом скрепленного документа. Выбор этот одним понравился, других обидел. Помнится, как в ближайшее после назначения воскресенье, когда губернатор Веласкес с подобающей свитой, вместе со знатными жителями города, прибыл на мессу и пригласил Эрнана Кортеса занять место по [40] правую руку, некий шут, Сервантес "Сумасшедший" [(Cervantes el Loco)], подскочил к Веласкесу, состроил ему рожу и разразился насмешками: "Ну, дядя Диего не плохого ты генерал-капитана состряпал! Славное произведение: оно тебя быстро перерастет! Прощайся со своей армадой! Дай-ка и я пойду с ним, а то с тобой здесь, придется только плакать!.." Ясно, что шута кто-то подговорил, но удивительно, как все сложилось именно так, как сказал шут...

Но воистину Эрнан Кортес был избранником для превозношения нашей святой веры и служения Его Величеству, как впереди будет рассказано. Прежде же чем двинуться дальше, следует сказать, что доблестный и храбрый Эрнан Кортес - известный идальго, происходивший от четырех родов: во-первых, через своего отца Мартина Кортеса [-и-Монроя] - от рода Кортесов и от рода Монрой, а во-вторых [через свою мать Каталину Писарро-и-Альтамирано], - от рода Писарро и от рода Альтамирано. И поскольку был он столь доблестным, храбрым и счастливым полководцем, не буду называть его никаким из доблестных прозваний, ни Храбрым, ни маркизом дель Валье, а только Эрнаном Кортесом, потому что имя Кортеса и так пользуется таким большим уважением как во всех Индиях, так и в Испании, так же, как было известно имя Александра в Македонии, а среди римлян - Юлия Цезаря, Помпея и Сципиона, и среди карфагенян - Ганнибала, а в нашей Кастилии - Гонсало Эрнандеса, Великого Капитана 121 , и доблестному Кортесу излишне присваивать возвеличивающие прозвания, достаточно лишь его имени, так я буду его называть и впредь.

Эрнан Кортес, после своего назначения, сейчас же стал скупать всяческое оружие, в том числе аркебузы, порох и арбалеты, и другие военные запасы. Не забывал он также товаров для обмена и всего прочего. Наконец, и собственную свою персону он вырядил авантажнее прежнего: на шляпу нацепил плюмаж, а также золотую медаль. Красивый он был малый 122 ! Но денег у него было мало, зато много долгов. Энкомьенда его была неплоха, да и индейцы его работали в золотых приисках, но все уходило на наряды молодой хозяйке. Впрочем, Кортес имел приятную наружность, тонкое обхождение и легко располагал к себе людей. Немудрено, что его друзья из купцов, которых звали Хайме Трия, Херонимо Трия и Педро де Херес, когда он получил должность генерал-капитана, снабдили его суммой в целых четыре тысячи песо золотом, да еще дали, под залог энкомьенды, на другие четыре тысячи песо множество разных товаров. Теперь Кортес мог себе заказать бархатный парадный камзол с золотыми галунами, а также велел изготовить два штандарта и знамена, искусно расшитые золотом, с королевскими гербами и крестом на каждой стороне, и с надписью, гласившей: "Братья и товарищи, с истинной верой последуем за знаком Святого Креста, вместе с ней победим" 123 . С этими знаменами он и стал, через герольдов и глашатаев, с трубами и барабанами, производить вербовку во имя короля и его губернатора Веласкеса, обещая всем долю в добыче, а после завоевания - энкомьенду с индейцами. Впечатление было громадное, и люди так и липли к вербовщикам. Сам же Кортес [41] написал многие письма своим друзьям, приглашая их примкнуть к нему. И вот многие стали продавать все свое имущество, чтобы купить оружие и лошадь; другие готовили провиант и все остальное, что полагается в подобных случаях. Таким образом, уже в Сантьяго де Куба наша армада насчитывала более 350 солдат, и даже из самой свиты Диего Веласкеса отозвались многие. Пошел, например, Диего де Ордас 124 , [старший] майордом Веласкеса, может быть, по тайному приказу - блюсти интересы Веласкеса, уже начавшего не доверять Кортесу. Пошли и Франциско де Морла, и Эскобар, который звался "Пажем", и Эредия, и Хуан Руано, и Педро Эскудеро, и Мартин Рамос де Ларес, и многие другие друзья, сотрапезники и сродственники Диего Веласкеса, среди которых был и я.

Пока Кортес хлопотал о наилучшем снаряжении армады, его недруги, особенно обойденная родня Диего Веласкеса, видевшая в назначении Кортеса обиду себе, не дремали. Как ни ловок был Кортес, как он ни старался говорить с Веласкесом только о великих ожидаемых прибылях и других приятных и лестных вещах, - охлаждение все нарастало, и умный секретарь Андрес де Дуэро посоветовал Кортесу ускорить отъезд. Простился Кортес со своей молодой женой, послав ей извещение о своем отбытии и прося прислать прощальные подарки прямо на корабль, и приказал всем маэстре, пилотам, матросам и солдатам в тот день и ночь не сходить с судов на берег, а сам, в назначенное время, в сопровождении лучших своих друзей и многих других идальго, а также наиболее знатных жителей города, отправился к губернатору Диего Веласкесу. Много тонких любезностей они друг другу наговорили и несколько раз облобызались. Наутро же мы прослушали мессу, и на проводах армады был сам губернатор со многими рыцарями. Через несколько дней мы прибыли в гавань города Тринидада, где и высадились.

Нас встретили отменно. Множество народа толпилось на пристани, а местные идальго завладели Кортесом и повели к себе; он же тотчас выставил свой штандарт и королевское знамя вперед и начал вербовку, как делал в Сантьяго, а также стал скупать все оружие и множество припасов. Примкнули к нему здесь все пять братьев Альварадо, известный уже нам капитан Педро де Альварадо, затем Хорхе де Альварадо, и Гонсало, и Гомес, и старый незаконнорожденный Хуан де Альварадо; и потом Алонсо де Авилла, также бывший капитаном при Грихальве; и Хуан де Эскаланте, и Перо Санчес Фарфан, и Гонсало Мехия, который по прошествии времени, был казначеем [(tesorero)] в Мешико; и Баена, и Хоанес де Фуэнтеррабия; и Ларес, превосходный наездник, представляю так, поскольку были и друге Ларесы; и Кристобаль де Олид 125 , некогда невольник на галерах, весьма храбрый, позже он был маэстре де кампо в мешикских войнах; и Ортис "Музыкант", и Каспар Санчес, племянник казначея с Кубы; и Диего де Пинеда или Пинедо; и Алонсо Родригес, который имел несколько богатых золотых приисков; и Бартоломе Гарсия, и другие идальго, - все люди видные и знаменитые. Из Тринидада написал Кортес письма в город Сантиспиритус, расположенный в 18 легуа, и множество виднейших мужей прибыло к нему в войско; и Алонсо Эрнандес Пуэрто Карреро, двоюродный брат графа де Медельина; и Гонсало де Сандоваль, который по прошествии времени был старшим альгуасилом 126 в Мешико и еще восемь месяцев был губернатором Новой Испании; прибыл и Хуан Веласкес де Леон, родственник Диего Веласкеса, и Родриго [42] Рангель, и Гонсало Лопес де Шимена, и его брат, и Хуан Седеньо; этот Хуан Седеньо был жителем города Сантиспиритус, а объявляю я это, поскольку в нашей армаде находился и другой второй Хуан Седеньо. Мы все вышли им навстречу, во главе с Кортесом. То-то была радость; всюду слышались приветственные залпы, дружеские слова, уверения в преданности!.. Тут же купили и лошадей, которых на Кубе в то время было мало и которые посему стоили неимоверно дорого. Не было у Алонсо Эрнандеса Пуэрто Карреро средств на покупку лошади; сам Кортес купил ему таковую, срезав золотые галуны с недавно сшитого парадного камзола. В то же время в Тринидад прибыл корабль Хуана Седеньо, жителя Гаваны, с грузом солонины и хлеба из кассавы. Кортес не только сторговал у него весь груз, но и самого Седеньо уговорил примкнуть к нашей армаде. Так получилось у нас уже одиннадцать кораблей, и все шло как нельзя лучше. Слава Богу за это. И вдруг к Кортесу прибыл наистрожайший приказ от Диего Веласкеса: сдать немедленно командование армадой!

Дело в том, что после нашего отплытия из Сантьяго де Куба недруги Кортеса так насели на Веласкеса, так его настращали, что он не знал, куда деться. И секретарь Андреc де Дуэро, и контадор Амадор де Ларес впали в немилость, а некий Хуан Мильян, свихнувшийся старикашка, считавшийся за астролога, серьезно предостерегал Диего Веласкеса: "Смотрите сеньор, Кортес, наверное, Вас погубит, если Вы его не предупредите". Вот и довели его до того, что он велел своему шурину, которого звали Франсиско Вердуго, бывшему в то время старшим алькальдом 127 в Тринидаде, во что бы то ни стало задержать отплытие армады, сместить Кортеса и передать командование Васко Поркальо. Тот же курьер привез письма для Диего де Ордаса и Франсиско де Морлы и других приверженцев губернатора, находившихся в армаде.

Но тот же Ордас повлиял на старшего алькальда Франсиско Вердуго - повременить со всем делом, да и вообще не разглашать его. Ибо он, Ордас, ничего подозрительного за Кортесом не замечал; да и отнять у него командование не так-то легко, слишком много здесь друзей Кортеса, слишком много врагов Диего Веласкеса, которых он водил за нос с разными энкомьендами. Да и солдаты довольны Кортесом, и в случае чего весь город Тринидад будет вовлечен в борьбу, разграблен, разгромлен... Сам же Кортес, как ни в чем не бывало, воспользовался "оказией" и послал Веласкесу почтительное письмо с просьбой не слушать наушников и старых дураков-астрологов; в нем же говорилось, что он желает послужить Богу и Его Величеству. Кортес также написал письма всем своим друзьям, и секретарю Дуэро, и контадору, своим товарищам. Нам же всем Кортес велел привести оружие в порядок. Кузнецы всего города работали только на нас, изготовляя наконечники для пик и стрел к арбалетам; а в конце концов, по уговору Кортеса, двое из них присоединились к нам.

Десять дней пробыли мы в Тринидаде, а затем отправились на север, в Гавану, причем Кортес всем нам дал свободно выбрать - идти ли морем или сухим путем, через остров. Я, например, с 50 товарищами избрали сухопутье, к нам же примкнула и вся наша конница, вместе с Педро де Альварадо. Сам Кортес отправился морем, но ночью как-то отстал от армады. И вот все до единого отряда собрались в назначенный срок в Гаване. [43] Не было лишь Кортеса! Прошло целых пять дней, и мы стали опасаться, что он потерпел крушение на Хардинес 128 , что около островов де лос Пинос 129 , где было множество мелей, и которые находятся в десяти или двенадцати легуа от Гаваны. На поиски отрядили мы три мелких судна, но пока они прособирались, прошло почти два дня. Наконец-то на горизонте показался парус. Оказалось, Кортес действительно там и сел на мель; пришлось выгружать корабль и с громадным трудом снимать его с мели.

Радость была великая. Рыцари [(caballeros)] и солдаты окружили Кортеса и с триумфом повели в город Гавана; разместился Кортес в доме Педро Барбы, который был заместителем Диего Веласкеса в этом городе. И опять Кортес приказал выставить свои штандарты и начать вербовку. И опять потянулись к нему видные и отважные люди: и Франсиско де Монтехо, ставший впоследствии губернатором и аделантадо Юкатана, и Диего де Сото, из Торо 130 , который стал майор-домом Кортеса в Мешико, и Ангуло, и Гарсикаро, и Себастьян Родригес, и Пачеко, и некто Гутиеррес, и Рохас (но не Рохас "Богатый"), и парнишка, которго звали "Санта Клара" 131 , и два брата - Мартинесы, из Фрегенала 132 , и Хуан де Нахара (но не "Глухой"), и многие другие. Много нас собралось, и Кортесу приходилось все вновь и вновь думать об увеличении провианта. Для сего он послал корабль к мысу де Гуанигуанико, где находилось одно из владений губернатора Диего Веласкеса, чтобы забрать там хлеб из кассавы и солонину. Капитаном назначил он Диего де Ордаса, так как тот в качестве старшего майордома Веласкеса лучше всего мог распорядиться в его имении, а также и потому, что хотел его пока удалить под благовидным предлогом, ибо в отсутствие Кортеса, когда тот сел на мель около острова де лос Пинос или на Хардинес, Ордас опять повел было речь о замене генерал-капитана. Итак, Ордас должен был погрузиться в гавани де Гуанигуанико, а потом уже прямо идти к острову Косумель, если по дороге не настигнут его иные распоряжения. В Гаване же Кортес закончил готовить и военное снаряжение. Вся наша артиллерия -10 бронзовых пушек и несколько фальконетов - была перенесена на сушу, и первый канонир Меса, левантиец Арбенга и некий Хуан "Каталонец" проверяли их и налаживали, а также заботились о должном количестве пороха и ядер. Столь же тщательно проверены были и арбалеты, снабжены свежей натяжкой и новыми машинками 133 , а также испробованы на дальность и силу выстрела. Здесь же, в Гаване, изготовили мы, ввиду изобилия хлопка в этой земле, ватные панцири, широко распространенные среди индейцев, отлично предохраняющие от ударов копий, дротиков, стрел и камней.

В Гаване же Кортес впервые ввел у себя особый церемониал, как то полагается важным особам - сеньорам, и первым дворецким назначен был Гусман, который потом умер или был убит индейцами; не путать его с майордомом Кристобалем де Гусманом, который был с Кортесом, его унесли [живьем] к Куаутемоку 134 , во время битвы за Мешико; и также назначил Кортес в камердинеры Родриго Рангеля, а в майордомы Хуана де Касереса 135 , ставшего после завоевания Мешико богатым человеком; и вот, все подготовив, нам объявил приказ на погрузку, лошади же были разделены по всем кораблям; приготовлен был ряд яслей, наполненных множеством маиса и сена.

Дабы сохранилась память о них, хочу я еще перечислить всех жеребцов и кобыл, принимавших участие в этом плавании.

Полководец Кортес владел темно-гнедым жеребцом, павшим потом в Сан Хуан де Улуа. [47]

Педро де Альварадо и Эрнан Лопес де Авила совместно владели отличной рыжей кобылой, хорошо дрессированной и для турнира, и для битвы. После нашего прибытия в Новую Испанию Альварадо один завладел лошадью, либо силой, либо купив у Авилы его долю.

Алонсо Эрнандес Пуэрто Карреро имел серую кобылу, отличную бегунью; ее-то ему и купил Кортес за свои золотые галуны.

Хуан Веласкес де Леон владел другой серой кобылой, могучей, огневой, страшной в бою; мы все ее звали "Кратко-хвосткой".

Кристобаль де Олид владел темно-гнедым жеребцом, весьма хорошим.

Франсиско де Монтехо и Алонсо де Авила совместно владели золотисто-рыжим жеребцом; он не был хорош для военного дела.

Франсиско де Морла имел темно-гнедого жеребца, великого скакуна и боевика.

Хуан де Эскаланте владел пегим жеребцом, коричнево-белым, [48] и из его ног три были белыми; он не был хорош.

Диего де Ордас владел сeрой бесплодной кобылой, дурного нрава и не очень быстрой.

Гонсало Домингес, бесспорно лучший наездник, имел темно-гнедого жеребца, весьма хорошего и великого скакуна.

Педро Гонсалес де Трухильо владел отличным гнедым жеребцом, образцовым гнедым, очень хорошим скакуном.

Морон, житель Баямо 136 , имел искусно выдрессированного чалого жеребца, хорошо умевшего послушно вертеться.

Баена, житель Тринида, владел вороно-чалым жеребцом, не был он хорош ни для какого дела. [49]

Ларес, весьма хороший наездник, имел отличного жеребца, гнедой масти, немного светлого, хорошего скакуна.

Ортис "Музыкант" и Бартоломе Гарсия, имевший золотые прииски, совместно владели хорошим караковым жеребцом, которого называли "Погонщик" [(Arriero)]. Это был один из лучших жеребцов, которые переправлялись в армаде.

Хуан Седеньо, житель Гаваны, владел гнедой кобылой, которая ожеребилась на корабле. И считался этот Седеньо самым богатым среди нас. Да и шутка сказать: ему принадлежали и собственный корабль, и лошадь, и негр, а также целый груз солонины и хлеба из кассавы! А ведь в то время лошади, ввиду их редкости здесь, были в страшной цене, да и негры были еще дороги 137 .

Впрочем, нужно вернуться к Диего Веласкесу. Узнав, что Франсиско Вердуго не только не лишил Кортеса командования армадой в Тринидаде, но, вместе с Диего де Ордасом, всячески потворствовали ему, он от злости взревел точно бык. Был отправлен его слуга, которого звали Гаспар де Гарника, в Гавану с письмами и приказаниями к Педро Барбе, заместителю губернатора в этом городе, и всем его сторонникам, из числа жителей этого же города, а также к Диего де Ордасу и к Хуану Веласкесу де Леону, которые были его родственниками и друзьями, чтобы немедленно задержали армаду, арестовали Кортеса и доставили его в Сантьяго де Куба. Но ничего не вышло. Тот же слуга Веласкеса передал письмо, написанное одним монахом из Ордена Нашей Сеньоры Милостивой 138 , другому монаху этого же Ордена, которого звали фрай Бартоломе де Ольмедо, духовнику нашей армады, и от него Кортес узнал, как обстояли дела. В том же письме монаха предупреждали Кортеса два его товарища - Андрес де Дуэро и контадор, чтобы он отплывал. Но вернемся к нашему рассказу.

Поскольку же Ордас, отправленный Кортесом, как мы знаем, отсутствовал, все остальные, не исключая и заместителя губернатора в городе Гавана Педро Барбы, тем теснее примкнули к Кортесу. Все мы за него жизнь бы отдали. Никаких поэтому повелений Веласкеса здесь тоже не опубликовали, а Барба написал, что захватить вождя среди преданной ему армии - бессмысленное и опасное предприятие: весь город поплатился бы за подобную попытку. Написал Веласкесу письмо и сам Кортес в выражениях деликатных, на что он был мастер, а кстати, доносил, что на следующий день он выходит в море 139 . [50]

МОРСКОЙ ПЕРЕХОД

Не производя смотра войска до острова Косумель, Кортес, лишь погрузили лошадей, приказал Педро де Альварадо плыть к северной стороне мыса Санто Антон на хорошем корабле, который назывался "Сан Себастьян", велев пилоту этого судна дожидаться его там, чтобы оттуда, совместно со всеми судами, дойти в сохранности до Косумеля; и отправил гонца к Диего де Ордасу, ранее отплывшему туда [(на мыс Санто Антон - мыс де Гуанигуанико)] для заготовки продовольствия, чтобы и он дожидался его там, где и был - на северной стороне. И в 10-й день 140 февраля месяца 1519 года, после того как была прослушана месса, мы отправились в путь вместе с вновь прибывшими кораблями с его южной стороны, со множеством рыцарей [(caballeros)] и солдат, о которых уже было сказано, и двумя суднами с северной стороны; всего же их было 11, вместе с тем кораблем, на котором был Педро де Альварадо с 60 солдатами. И я был вместе с ним, его пилота звали Камачо [де Триана], который, не учитывая приказанного Кортесом, следовал своим путем. Мы прибыли двумя днями раньше Кортеса к Косумелю и встали на якорь в гавани, я уже о ней упоминал прежде, когда рассказывал о Грихальве. А Кортес еще не прибыл со своим флотом по следующей причине: у одного корабля, на котором был капитаном Франсиско де Морла, в то время оторвался руль; и был он снабжен другим рулем с судов, что плыли с Кортесом, и добрались они все благополучно. Вернемся к Педро де Альварадо: по прибытии в ту гавань мы, все солдаты, высадились на землю у одного поселения на Косумеле; но в нем не было ни одного индейца, все убежали, и было приказано тотчас отправиться в другое поселение, которое было в одной легуа оттуда, и также они обратились в бегство, но не успели взять свои пожитки, кур и прочее. Педро де Альварадо разрешил нам взять 40, но не более, кур. А также в одной постройке-святилище идолов взяли мы несколько украшенных старых хлопчатобумажных тканей, несколько шкатулок, где были диадемы, идолы, бусы и кулоны - все из низкопробного золота. Забрали мы также двух индейцев и одну индеанку. И вернулись в поселение, у которого высадились.

И прибыв туда со всеми кораблями, Кортес первым делом велел заключить в ножные кандалы пилота Камачо, потому что не ожидал в море, как было ему приказано. Затем, узнав, что поселения пусты и что мы нахватали кур и другие вещички из святилища идолов, он дал сильнейшую острастку Педро де Альварадо и нам: угоном людей и отнятием имущества плохо утверждается дело мира. Сейчас же он велел привести пленников, расспросил их через Мельчорехо, другой наш переводчик, Хульянильо, по моим записям, [51] к тому времени уже умер, вернул им все вещи, кроме съеденных уже кур, одарил их и велел привести касиков и остальных жителей. Так это и случилось. На другой же день вернулись все, с женами и детьми, и так доверчиво отнеслись к нам, точно всю жизнь нас знали. Впрочем, Кортес дал строжайший приказ ничем нигде их не обижать. Впервые здесь Кортес проявил свою энергию, и слава Нашему Сеньору [Богу], дело его и здесь, на этом острове, и далее росло и крепло: умел Кортес расположить к миру поселения и народы этих мест.

Здесь же, за три дня, что мы были на острове Косумель, произведен был и окончательный подсчет наших сил; оказалось - 508 солдат, не считая маэстре, пилотов и матросов, которых было 100; и 16 жеребцов и кобыл, добрых и хорошо обученных; и 11 кораблей, больших и небольших, вместе с одним как бригантина, который привел с грузом Гинес Нортес; было 32 арбалетчика и 13 аркебузников, и [10] 141 бронзовых пушек и 4 фальконета, много пороха и ядер; а то, что касается подсчета арбалетчиков, поскольку я хорошо не помню, - приведен из реляции 142 . И было приказано Месе, артиллеристу, который так звался, и Бартоломе де Усагре, и Арбенге, и одному каталонцу, - всем артиллеристам, произвести смотр, хорошо вычистив и подготовив, пушек, ядер, пороха и всего остального; и был назначен капитаном артиллерии Франсиско де Ороско, который был солдатом в Италии. Также было приказано двум арбалетчикам, мастерам по изготовлению арбалетов, которых звали Хуан Бенитес и Педро де Гусман, осмотреть все арбалеты, все их части, и тетивы, и натягивающие механизмы, желобки, если нужно поправляя их, и они стреляли из них в мишень; и проверили лошадей, вооружение, запасы и все остальное, так как Кортес в самом деле проявлял великую бдительность во всем.

Кортес, ничего не упускающий из своего внимания, позвал меня и еще бискайца Мартина Рамоса, другого участника экспедиции Франсиско Эрнандеса де Кордовы, и стал расспрашивать, что, по нашему мнению, подразумевали индейцы на побережье Кампече, когда произносили свое: Castilan, castilan. Мы снова ему рассказали все подробно, и он заявил: "Думаю, что среди них жили или живут испанцы; нужно бы спросить у касиков Косумеля". Так и сделали, с помощью Мельчорехо. Оказалось, что действительно, рядом, через узкий пролив, в глубине страны, в двух днях пути от побережья, имеются у каких-то касиков в положении рабов два испанца 143 . Кортес сейчас же написал им письма на бумаге, которую они называют amales 144 , присоединив, по указанию касиков, разные вещи для выкупа, и это понесли два торговца-индейца с Косумеля, щедро одаренные. Вместе с ними отправил он и капитана Диего де Ордаса с 20 арбалетчиками и аркебузниками, на двух небольших судах, повелев в течение 8 дней ждать на мысе Коточе, поскольку та местность в глубине страны,- где был один пленник, находилась в 4 легуа от этого мыса, а местность, где, предполагалось, был другой, - еще дальше.

Индейцы скоро разыскали обоих несчастных, но лишь один из них, которого звали Херонимо де Агиляр, пошел к своему господину, касику, передал ему свой выкуп и был отпущен; другой же, в поселении, расположенном в 5 легуа от первого, его звали Гонсало Герреро, несмотря на то что прочел письма Кортеса и на все уговоры товарища, так и остался у индейцев, ответив: "Брат Агиляр, я женат и у меня трое детей, здесь я касик и военачальник, когда бывает война; идите с Богом, у меня теперь изрезано лицо и проколоты уши, как отнесутся ко мне прибывшие испанцы, когда увидят меня в таком виде?! Я ведь уже нагляделся на моих братьев по вере, столь "смиренных". Жизнь вашу, которую устроили, я помню по юным годам, так что скажи зовущим, что здесь мои братья, моя семья и моя земля". И индеанка, жена Гонсало, сказала на своем языке очень сердито: "Как посмел этот раб прийти и звать уйти моего мужа; пусть уходит и никогда больше не ведет таких разговоров". А спасенный испанец сказал Гонсало, что нехорошо христианину из-за индеанки потерять свою душу; и был этот Гонсало Герреро [52] моряком, уроженцем Палоса. Когда же Херонимо де Агиляр вместе с индейцами прибыл на Коточе, то Ордаса уже не было! Прождав приказанных 8 дней и еще один, он уплыл обратно. Сильно разгневался Кортес, тем более что в лагере были и другие неприятности. Так, один солдат, которого звали Беррио, обвинил несколько матросов, которых звали Пеньяте уроженцев Гибралеона [в Испании], что они у него украли некоторое количество свиного сала, те отрицали, а Кортес, приводя к присяге этих матросов, что они клянутся не ложно, заставил их сознаться в краже; виновных в краже свиного сала было семеро, и Кортес, несмотря на заступничество некоторых капитанов, четверых из них велел тотчас бичевать.

Остров Косумель был как бы местом паломничества для всей округи: из Юкатана отправлялись сюда целые толпы индейцев, чтобы принести жертву в местном святилище, где было несколько очень уродливых идолов, и послушать, что скажет старый индеец жрец, служивший тем идолам, говоривший какие то черные проповеди. Кортес расспросил Мельчорехо о содержании этих речей, оказалось, что нет в ни ничего, кроме проповеди всяческих скверн. Тогда Кортес велел собрать знатнейших жителей, а также раpas [(жрецов)], и сам лично обратился к ним с речью, с помощью нашего переводчика, что пора-де отказаться им от своих идолов, ибо те не божества, а бесы, которые их здесь морочат, а на том свете прямо поведут в ад с его муками; пусть лучше заменят идолов крестом и изображением Нашей Сеньоры [Девы Санта Марии] - это им поможет всячески, даст изобилие плодов, мир и покой, а также и жизнь вечную Так и многое еще иное, столь же прекрасное, рассказал Кортес о святой нашей вере. A papa вместе с касиками ответили, что не хотят отказаться, ибо это - божества их отцов, и божества хорошие; смотрите дескать, как бы вам не поплатиться, когда вы выйдете в открытое море. Не испугался Кортес этих угроз а, наоборот, разгневался сильней: идолы были сброшены с алтарей и разбиты вдребезги. Затем индейцы каменщики должны были построить новый, очень красивый алтарь, на который и было поставлено изображение Нашей Сеньоры [Девы Санта Марии], а двое наших плотников, Алонсо Яньес и Альваро Лопес, соорудили великолепный новый крест. Наш священник, которого звали Хуан Диас, отслужил мессу, а касики, которых называли на острове Косумеле calachiones 145 , так же, как я раньше уже сообщил, и на Чампотоне, и тот жрец и все индейцы с большим вниманием присматривались ко всему.

Согласно приказу Кортеса, суда были распределены между капитанами следующим образом: Кортес взял главный корабль 146 ; Педро де Альварадо со своими братьями - хорошее судно, которое называлось "Сан Себастьян", а Алонсо Эрнандес Пуэрто Карреро - другое; Франсиско де Монтехо - иной хороший корабль, Кристобаль де Олид - другой; Диего де Ордас - иное [судно], а Хуан Веласкес де Леон - другое, Хуан де Эскаланте - иной [корабль], Франсиско де Морла - другой; и Эскобар "Паж" - иное судно; а меньшее, как бригантина - Гинее Нортес. И на каждом судне был свой пилот, а старшим пилотом - Антон де Аламинос. За несколько дней до марта месяца 1519 года мы вышли в море, перед этим Кортес велел касикам и papas весьма и весьма беречь изображение Нашей Сеньоры [Девы Санта Марии] и крест и украшать их свежими ветками. Но вскоре нам пришлось вернуться, ибо [53] один из кораблей, который был Хуана де Эскаланте, груженный как раз нашим хлебом из кассавы, стал давать тревожные сигналы. Кортес очень обеспокоился и приказал пилоту Аламиносу дать сигнал всем судам возвращаться к Косумелю; все корабли вместе с поврежденным судном счастливо добрались до Косумеля. Индейцы прекрасно помогали при перегрузке, а также при исправлении корабля, а изображение Нашей Сеньоры и крест были не только целы и невредимы, но их еще тщательно окуривали. Лишь через четыре дня мы могли опять двинуться в путь, и за это время к нам примкнул тот испанец, плененный индейцами, которого звали Агиляр.

А случилось это так. Узнав от индейцев, что наши суда вернулись к Косумелю, этот испанец, возблагодарив Бога, вместе с двумя индейцами, что доставили письма и выкуп, нанял лодку с шестью индейцами-гребцами; и благополучно отплыв от той земли, переплыл узкий пролив в 4 легуа и прибыл на остров Косумель. Их приближение увидели с берега наши солдаты, отправившиеся на охоту, и сейчас же доложили Кортесу о прибытии большой лодки, такой же, как была у поселения на мысе Коточе. И приказал Кортес Андресу де Тапии и 2 солдатам отправиться посмотреть вместе с нашими индейцами, в открытую, на больших лодках. А Андрес де Тапия, увидев индейцев, поскольку Агиляра никак нельзя было отличить от индейцев, послал с этим сообщением одного солдата к Кортесу вместе с 7 индейцами с Косумеля в лодке. Потом они высадились на берег и испанец тяжело и неуверенно выговорил: "Бог, Санта Мария и Севилья", - тогда поняли, кто он; и другой солдат, что был с Тапией, стремглав понесся в лодке, к Кортесу, надеясь за эту радостную весть получить изрядный подарок. Но вот их всех привели. Где же наш земляк? Никто его не мог признать, ибо его и без того темная кожа стала совсем как у индейцев, волосы его были острижены, как у местных рабов, на плече он нес, как и индейцы, весло, а одежда, какая-то рвань, покрывала его столь же мало, как и остальных. Не признал его и Кортес, пока тот не вышел, преклонившись пред ним совсем по-индейски. Щедро его одарили одеждой и всем необходимым, а затем он должен был рассказать о своих похождениях. Говорил он, все еще путая испанские слова с индейскими. И он сказал, что зовут его Херонимо де Агиляр, что он уроженец Эсихи 147 и у него был молитвенник; лет восемь тому назад они уцелели после кораблекрушения, он сам и другие 15 мужчин и 2 женщины, которые отплыли с Энкисо и Вальдивией из Дарьена к острову Санто Доминго, когда были беспорядки и распри 148 , и сказал он, что на том корабле везли 10 000 золотых песо и судебные дела одних против других, и это судно, на котором он плыл, и напоролось на [рифы] "Скорпионы" 149 и затонуло; и ему с товарищами и 2 женщинами пришлось спасаться на лодке этого судна, они хотели добраться до острова Куба или Ямайки, но потеряли направление, и море выбросило их на эти берега, где их взяли в плен и поделили между calachiones. Большинство было принесено в жертву идолам, другие, в том числе обе женщины, умерли с горя. Сам он, Агиляр, совсем изнемогший от растирания зерен между двумя камнями, тоже предназначен был для жертвоприношения, но однажды ночью сбежал и попал к дальнему касику, где и остался рабом. В живых сейчас лишь еще Гонсало Герреро, который, однако, отказался вернуться к своим. [54]

И ему сказал Кортес, что он будет отличен и вознагражден, и расспрашивал его о землях и поселениях. Агиляр же отвечал, что знает немного, ибо в качестве раба жил лишь на одном месте и мало что видел. А когда расспрашивал о Гонсало Герреро, то он сказал, что тот женился и у него трое детей, а сам он стал совсем индейцем - пронзил себе уши и нижнюю губу, изрезал щеки, раскрашивает лицо и тело, а был он моряком из Палоса, и еще, что Герреро - силен и пользуется большим уважением, особенно в минуту опасности, так он, больше года тому назад, когда на мысе Коточе появился капитан с тремя судами (это было, когда мы прибыли с Франсиско Эрнандесом де Кордовой), стал как бы военачальником, советовал не мириться и дать пришельцам военный отпор, что и было сделано вместе с касиком того большого поселения, о чем я уже сообщил, рассказывая о Франсиско Эрнандесе де Кордове. Зато язык индейцев Агиляр знал в совершенстве, чем очаровал жителей Косумеля, которые верили ему больше, нежели Кортесу, и Агиляр советовал им всегда чтить с благоговением святое изображение Нашей Сеньоры [Девы Санта Марии] и крест, за это им будет много благ. И касики по совету Агиляра испросили у Кортеса охранное письмо, чтобы другие испанцы, если они придут, не грабили их.

Исправив повреждения, мы направились - это было 4 марта 1519 года 150 - прямо к реке Грихальва. Особых приключений не было. Погода, если не считать одной бурной ночи да сильных противных ветров, все время была хороша. Флот наш поэтому шел дружно, и когда какой-либо корабль отставал или пропадал, его немедленно отыскивали, часто в том самом месте, какое указывал наш старший пилот, часто упоминаемый Аламинос. Итак, в один из дней, спустив 2 лодки на воду, мы высадились на берег с пилотом и капитаном Франсиско де Луго, а там были маисовые поля и солеварни, и находились 4 cues [(пирамиды храмов)], так назывались эти дома идолов, наполненные колоссальными, в основном женскими, изваяниями, потому мы и дали название - мыс Женщин 151 ; Агиляр при этом заметил, что отсюда до его прежнего господина - рукой подать, да недалеко и до Гонсало Герреро, и что местное население имеет кое-какое золото, и что он готов нам служить проводником. Но Кортес лишь улыбнулся, сказав, что отправились мы не за пустяками, а надеясь послужить Богу и королю.

Не остановились мы и в гавани Бока де Терминос, куда Кортес послал лишь быстроходное судно капитана Эскобара, чтобы выведать - удобно ли место, как это и оказалось в действительности, для основания колонии. Кстати, здесь к нам пристала и наша гончая собака, та, что осталась, когда тут был Грихальва, она стала жирной и лоснящейся и была весьма обрадована нашим появлением.

Не могли мы из-за ветра остановиться и на побережье у поселения Чампотон, где так сильно побиты были и Франсиско Эрнандес де Кордова, и Грихальва. Кортес намеревался здешним жителям преподать неплохой урок, да и многие из нас горели желанием мести. Но ждать попутного ветра было некогда, и мы поспешили дальше; проплыв три дня, мы прибыли к реке Грихальва.

Итак, в 12 день 152 месяца марта 1519 года мы подошли к реке Грихальва, она же река Табаско. Немало мы удивились, что весь берег был покрыт вооруженными, - больше 28 000. Оказывается, что индейцы из Чампотона, из Ласаро и из других поселений, глумились над жителями могучего Табаско, что они нас при Грихальве встретили подарками, а не копьями. Напрасно поэтому Агиляр, хорошо понимавший их [55] язык, уверял их calachionis, что мы пришли с миром и добрыми намерениями, и готовы их одарить из своих припасов. В ответ они требовали лишь, чтобы мы не высаживались, иначе они нас всех перебьют.

Так как более крупные суда, как мы уже знали, не могли войти в устье, Кортес велел им стать на рейде, и мы высадились на лодках и небольших судах. На следующий день Кортес разделил войско надвое: капитан Алонсо де Авила с сотней солдат, среди них 10 арбалетчиков, должен был пойти в обход и, в случае сражения, напасть на врага с тыла; Кортес же с остальными, на лодках и небольших судах, стал подниматься вверх по реке к тому же поселению, к которому направлялся Алонсо де Авила.

Индейцы усеяли оба берега реки, всюду сновали их лодки с вооруженными воинами, отовсюду неслись звуки труб, раковин и небольших барабанов. Мы подошли совсем близко, но Кортес не велел еще стрелять из арбалетов, аркебуз и пушек, ибо хотел все выполнить по форме, чтобы не могли нас упрекнуть. Посему выступил королевский эскривано 153 Диего де Годой, который с помощью переводчика Агиляра торжественно объявил, чтобы они дали нам беспрепятственно набрать свежей воды, а кстати сообщил им самое главное о Боге и Его Величестве и что, если они нас атакуют, вина за убийство падет на них. Но индейцы остались при своем и, по сигналам своих барабанов, окружив нас бесчисленным множеством лодок, сомкнутой массой двинулись вперед, обрушив на нас ливень из стрел. Много мы получили ран, и трудно было сражаться, ибо зачастую мы стояли по пояс в воде, а дно было илистое или скользкое. Сам Кортес при этом потерял одну свою альпаргату 154, которая застряла в донной глине. Но вот стало мельче, а там мы, как капитаны, так и солдаты, и совсем вышли на берег и с именем сеньора Сантьяго так обрушились на врага, что опрокинули его. Впрочем, он не бежал, а засел невдалеке в свежеустроенных засеках, а когда мы его выбили и оттуда, битва продвинулась к самому поселению, где каждая улица была забаррикадирована. Тут-то и ударил на них Алонсо де Авила с другой стороны, враг дрогнул, но все же отошел в порядке. Хорошо они бились со своими деревянными пиками, концы которых были закалены на огне! Хорошо и стреляли из луков и метали дротики!

Овладев городом, в котором был большой внутренний двор, где было несколько помещений и залов заседаний и три здания их идолов, Кортес по всей форме, как то полагалось, объявил страну сию владением нашего государя. Мечом своим он трижды ударил о большое дерево - сейбу, росшее в том дворе у этих cues [(пирамид храмов)], причем громогласно заявил, что мечом и щитом и всей своей мощью он готов защитить новое владение против всякого, кто будет его оспаривать, а мы все громко свидетельствовали правильность акта 155 и принесли клятву помочь ему всегда и всюду. Королевский эскривано все это чистенько записал в протокол. Сторонники Диего Веласкеса, впрочем, были недовольны, так как о нем не было сказано ни слова. Всего в битве мы имели четырнадцать раненых, и сам я получил стрелу в бедро; убитых индейцев на поле сражения осталось восемнадцать.

Ночь провели мы в совершенно пустом поселении, а на следующее утро Кортес приказал капитану Педро де Альварадо со 100 солдатами, из них - 15 арбалетчиков и аркебузников, отправиться на разведку в глубь страны, но не дальше двух легуа, [56] а переводчиком у него должен был быть Мельчорехо, но... его нигде не нашли. Зато заметили его платье, развешанное на опушке леса. Измена эта сильно разгневала Кортеса, тем более что беглец мог сообщить врагу о многих наших слабостях. Также Кортес приказал капитану Франсиско де Луго идти в другую сторону со 100 солдатами и 12 арбалетчиками и аркебузниками, и тоже не дальше двух легуа, и к ночи вернуться в лагерь. А когда Франсиско де Луго отошел менее чем на одну легуа от нашего лагеря, он наткнулся на большие отряды и роты индейцев - с луками, копьями и щитами, барабанами и украшенных плюмажами; увидев отряд наших солдат, они окружили их со всех сторон и начали обстреливать стрелами столь искусно, что нашим было тяжело защищаться от такого множества индейцев, а те метали еще много дротиков с обожженными остриями и камней пращами, как град обрушивая на наших, и сражались индейцы двуручными мечами со вставленными остриями; но Франсиско де Луго со своими солдатами хорошо сражался с ними, и, как было уговорено еще в лагере, был послан гонец к Кортесу, один индеец с Кубы, отлично бегающий и ловкий, с просьбой прийти на помощь; а пока все люди Франсиско де Луго, и арбалетчики и аркебузники, с большой слаженностью отбивались от отрядов врага.

И в момент такой большой опасности подоспел отряд Педро де Альварадо, направляемый Богом, повернувший с дороги, так как услышал выстрелы аркебуз и сильный шум от барабанов и труб, и вопли и свист индейцев. И когда Кортес выслушал того индейца с Кубы, он из лагеря стремительно прибыл на выручку; и произошло это меньше чем в пол-легуа от лагеря. У нас погибли двое солдат из отряда Франсиско де Луго и восемь было ранено, а у Педро де Альварадо было ранено трое; правда, индейцы потеряли пятнадцать убитыми, а трое, из них один знатный, попали в плен. Когда Агиляр опросил их, почему они так осмелели, те ответили, что ночью к ним перебежал Мельчорехо и посоветовал не прекращать атак ни днем, ни ночью, ибо нас мало и мы в конце концов будем, наверное, уничтожены. Итак, опасения Кортеса относительно изменника сбылись полностью! Одного из пленных мы отослали с подарками и предложением мира. Но он не вернулся, и ответа не было. Зато от двух остальных мы узнали, что еще накануне совет касиков всех поселений этой провинции решил напасть на наш лагерь на другой день.

Кортес поэтому приготовился к битве, в которой участвовать должны были все, даже и раненые. Свезли на берег и наших коней. После долгого морского пути они плохо себя чувствовали, неловко и неуверенно выступали, но уже к следующему дню вполне оправились и приобрели прежнюю силу и ловкость. Кортес отобрал для боя 13 лошадей; перечислю имена всадников: Кортес, Кристобаль де Олид, Педро де Альварадо, Алонсо Эрнандес Пуэрто Карреро, Хуан де Эскаланте, Франсиско де Монтехо, Алонсо де Авила (ему передали коня, которым совместно владели Ортис "Музыкант" и Бартоломе Гарсия, поскольку из них ни один не был хорошим наездником), Хуан Веласкес де Леон, Франсиско де Морла, Ларес - отличный наездник (представляю так потому, что с нами был и другой Ларес); и Гонсало Домингес - наилучший кавалерист, Морон из Баямо и Педро Гонсалес де Трухильо. Сам Кортес встал во главе этих рыцарей - нашей конницы. А артиллерией приказал заведовать Месе, который был лучшим артиллеристом, и приказал возглавить всех наших солдат, арбалетчиков и аркебузников Диего де Ордасу, прекрасному знатоку пешего строя.

Рано утром другого дня, то был день Нашей Сеньоры [Девы Санта Марии] в марте 156, прослушав мессу, которую отслужил фрай Бартоломе де Ольмедо, мы, в боевом порядке, с нашим альфересом [(знаменосцем)] Антонио де Вильярроелем (мужем Исабель де Охеды, который потом заменил в своем имени - Вильярроел, и стал называться Антонио Серрано де Кардона), двинулись вперед, к тому месту, где перед этим сражались Франсиско де Луго и Педро де Альварадо, к поселению Сентла [(Centla)], в той же провинции Табаско, в одной легуа от нашего расположения, где скучились враги. Произошла битва, настоящая битва, одна из самых страшных на моей памяти.

Итак двигаясь, мы встретили отряды врагов, идущих нам навстречу; Кортес с конницей шел в обход. У индейцев были большие плюмажи, барабаны и трубы, а лица красные, белые и черные, и были у них большие луки и стрелы, копья и щиты, мечи же, как двуручные, множество пращей и камней, дротиков, обожженных на огне, и каждый индеец был в стеганом хлопчатобумажном доспехе. Число неприятеля было так велико, что на каждого из нас приходилось сотни по три, и все окрестные поля кишели людьми. Как бешеные псы, набросились они на нас, и с первого же натиска 70 человек у нас было ранено, а один из наших [Салданья] пал мертвый, пронзенный стрелой в ухо. Впрочем, и мы изрядно [57] отбивались, и стреляя из аркебуз и арбалетов, и холодным оружием, так что враг несколько отошел, предполагая, что мы его достичь не сможем, а он нас будет расстреливать неустанно. Но наш Меса взял их отлично на прицел, и артиллерия могла бить по ним, сколько душе угодно. Тем не менее они не дрогнули, и как я ни советовал произвести атаку, зная по опыту, что им не выдержать наших клинков, Диего де Ордас все медлил...

Никогда не забуду адского шума, свиста и крика при каждом нашем выстреле; буду всегда помнить, как они с заклинаниями бросали вверх землю и солому и как вопили: Alala, Alala; как они делали вид, что не замечают своих потерь. Таким образом Кортесу удалось с конницей подойти незаметно. И вот он, наконец, ударил с тыла, и маленький отряд его произвел чудеса, тем более что и мы перешли в наступление. Никогда еще индейцы не видели лошадей, и показалось им, что конь и всадник - одно существо, могучее и беспощадное. Вот тут-то они и дрогнули, но и то не побежали, а отошли к далеким холмам.

А долго мы ждали Кортеса, поскольку он был задержан то топкими местами, то боем с другими отрядами, И было ранено три рыцаря и пять лошадей. С великой радостью бросились мы на землю, в тень, чтобы немного успокоиться и отдохнуть, затем все вместе возблагодарили Бога за победу. Был, как я уже сказал, день Нашей Сеньоры в марте, и вот назвали мы этот городок Санта Мария де ла Виктория 157 . Лишь потом принялись мы за перевязки ран: людям пришлось их соорудить из платков; лошадей мы пользовали жиром, вытопленным из тел павших индейцев. Много их пало; более 800 покрывали поле битвы, и среди них многие еще подавали признаки жизни. Большинство погибло от наших мечей и копий, многие от артиллерии, аркебуз и арбалетов; но больше всего поработала конница. Пятерых индейцев мы захватили живьем, среди них двух военачальников. Голодные и измученные, вернулись мы в лагерь, похоронили наших двух убитых (еще другой был сражен наповал стрелой в горло), выставили сторожевую охрану, поели, а затем завалились спать. Такова была первая битва Кортеса в Новой Испании, и длилась она более часа.

Иначе она описана у Франсиско Лопеса де Гомары. По его словам, вместе с Кортесом, и даже раньше его, прискакал не Франсиско де Морла на своем коне, а сами святые апостолы - сеньор Сантьяго и сеньор Сан Педро. Конечно, все наши победы исходили от Нашего Сеньора Иисуса Христа, да иначе нам бы несдобровать, ведь, брось каждый из врагов лишь по горсти земли на нас, мы были бы похоронены под земляным холмом. Конечно, милость Нашего Сеньора все время поддерживала нас, и возможно, что посланы были, как говорит Гомара, сами славные апостолы - сеньор Сантьяго и сеньор [58] Сан Педро. Возможно, что я, великий грешник, не сподобился узреть апостолов и видел лишь Франсиско де Морлу на его темно-гнедом жеребце. Но почему же никто другой из нас, участников, не приметил этого! Неужели мы, ввиду чуда, не построили бы храм, да и городок назвали бы Сантьяго де ла Виктория или Сан Педро де ла Виктория, как назвали его - Санта Мария де ла Виктория. Но дело было не так. Не мы плохие христиане, а Гомара - плохой писака.

Долго обрабатывал 5 наших пленных индейцев, в том числе 2 военачальников, Агиляр, разъясняя им, почему мы, победители, хотим мира. Наконец, двоих из них можно было послать к касикам того поселения. Что они сказали, мы не знаем, но вскоре присланы были 15 рабов в драной одежде и с измазанными лицами, принесшие кур, печеную рыбу и маисовый хлеб. Кортес принял их милостиво, но Агиляр был недоволен: зачем рабы, а не знатные, если уже хотят мира, а не войны. Тем не менее с ними ласково обошлись и отпустили с подарками.

Вот тогда на следующий день прибыли уже 30 знатных индейцев в хороших одеждах с множеством припасов, прося о разрешении собрать и сжечь павших, чтобы они не заражали воздух и чтобы их не растащило зверье. О мирных переговорах они не хотели толковать, так как в их большом совете всех знатных и сеньоров всех поселений дело это еще не решено. Вот тут-то Кортес, не упускавший из виду ни одной полезной мелочи, сыграл следующую штуку. Помня, какой ужас объял индейцев при виде коней, и предполагая, что они думают, будто и кони, и пушки сами ведут с ними борьбу, Кортес хотел в них укрепить это мнение. Заранее велел он поставить в определенном месте самую большую нашу пушку и зарядить ее двойной порцией пороха и увесистым ядром, а также тайком поместить кобылу Хуана Седеньо, проведя несколько раз подле нее жеребца Ортиса "Музыканта", очень горячего. Когда опять уже в полдень пришло 40 индейцев, все касики, в богатых одеждах, и с многими поклонами, Кортес принял их с нахмуренным челом, заявляя, что терпение наше истощается, что лишь с трудом он смог удержать своих от полного истребления всех здешних жителей, что особенно трудно удержать неистовых tepuzques 158 (так индейцы назвали пушку на своем языке, - tepuzque) и столь же грозных лошадей. И в этот же момент, по тайному знаку Кортеса, грянул громоподобный выстрел, и ядро со свистом понеслось по побережью, срывая верхушки песчаных дюн. Испугались касики и уверовали, что слова Кортеса - сущая правда. А когда в это же время подведен был жеребец и, учуяв спрятанную подругу, громко заржал, стал дыбиться и рваться вперед к палатке, где стояли касики, они убеждены были, что он рвется именно к ним, и испугались еще пуще. Кортес сам усмирил коня, а затем успокоил и касиков. Они ушли с [59] уверением, что завтра же придут в полном составе и с подарками.

Действительно, на другой день, рано утром, это был 15-й день 159 месяца марта 1519 года, явилось множество касиков и знатных со всего Табаско. Приблизились они с большим почтением, неся подарки из золота: 4 диадемы, несколько ящериц, две собачки с торчащими ушами, 5 уток, 2 изображения лиц индейцев и другое. Количество точно не помню, но оно было невелико, да ведь мы теперь отлично знаем, что вся эта провинция небогата металлом. Зато привели они с собой 20 молодых женщин и среди них исключительную красавицу, дочь могущественного касика Пайналы 160 , претерпевшую много бед, ту самую, которая по принятии христианства получила имя донья Марина. Кортес ласково принял подарки, но заявил, что приятнее всего для него, если они распорядятся, чтобы все жители, с женами и детьми в двухдневный срок вернулись на прежние места. Вот тогда он поверит, что они истинно хотят мира. Действительно, скоро все вернулись на свои пепелища. Даже больше: когда Кортес пожелал, чтобы они отстали от своих идолов и человеческих жертв, и, через Агиляра, рассказал им о нашей святой вере, о едином истинном Боге и преподал им, как стать христианами, они охотно согласились. Показал он им при этом изображение Нашей Сеньоры Девы Санта Марии с бесценным ее Сыном на руках и объяснил, что это Матерь Нашего Сеньора Бога и что этому святому изображению мы и поклоняемся. Касики же ответили, что великая tececiguata 161 , то есть великая сеньора, на их языке, очень им нравится, и они охотно оставят ее у себя. Вот тогда и был воздвигнут алтарь для нее, а наши плотники, Алонсо Яньес и Альваро Лопес, изготовили еще высокий красивый крест. Узнав из разговоров с касиками, что причиной трижды возобновленных военных действий было не только глумление касиков Чампотона, но и науськивание нашего беглого переводчика-индейца, Кортес потребовал его выдачи. Они же ответили, что он пропал и нигде его нельзя сыскать. Но это было не так: бедняга здорово поплатился за свои советы - после неудачной битвы его схватили и принесли в жертву идолам. На вопрос же, откуда у них берется золото, они указывали на закат, произнося все время "Culua" и "Mexico", значения которых мы тогда еще не понимали.

По сооружении алтаря со святым изображением Нашей Сеньоры и креста, отслужена была торжественная месса падре фрай Бартоломе де Ольмедо, на которой присутствовали все касики и знатные. Тогда же мы, с великим церемониалом, переименовали городок этот в Санта Мария де ла Виктория. И тогда же монах [Бартоломе де Ольмедо] с помощью переводчика Агиляра произнес прекрасную речь об утешениях нашей святой веры и о мерзостях язычества, после чего все 20 подаренных нам женщин и были крещены. Это были первые христиане в самой Новой Испании, и Кортес разделил их между капитанами. Донья Марина, самая красивая, умная и расторопная из всех, досталась Алонсо Эрнандесу Пуэрто Карреро, славному и знатному рыцарю, двоюродному брату графа де Медельина, когда же впоследствии он отбыл в Испанию, сам Кортес взял ее к себе, и их сын, дон Мартин Кортес, был потом командором Сантьяго 162 . Но и до того Кортес всюду брал ее с собой в качестве удивительной [60] переводчицы, и выла она нам верным товарищем во всех войнах и походах, настоящим даром Бога в нашем тяжелом деле; многое удалось нам свершить только при ее помощи. Понятно, что она имела громадное влияние, самое громадное во всей Новой Испании, и с индейцами могла делать, что хотела.

Еще пять дней пробыли мы здесь, и все это время Кортес поучал касиков насчет величия нашей родины и ее государя. И пожелали они все стать верными вассалами; и это были первые подданные Его Величества в Новой Испании.

Справив Вход Господень в Иерусалим 163 , мы на следующий день вышли в море, следуя по прежнему пути Грихальвы, причем мы, уже бывшие здесь, рассказывали Кортесу про ла Рамблу, Тоналу, которую мы назвали Санто Антон, большую реку Коацакоалькос, снежные горы, про реку Флажков, где мы тогда получили золота на 16 000 песо, про острова Белый и Зеленый, остров Жертвоприношений, где мы вместе с Грихальвой обнаружили алтари и индейцев, принесенных в жертву; Нигде мы не останавливались, и уже в Святой Великий четверг 164 , около полудня, мы благополучно подошли к Сан Хуану де Улуа. Помню я, как один рыцарь, которого звали Алонсо Пуэрто Карреро, сказал Кортесу: "Сеньор, то что Вам рассказали эти рыцари, посетившие уже два раза эти земли, схоже по-моему [со словами]:

Опыт Франции - Гора судеб;

Опыт Париса - город;

Опыт вод [реки] Дуэро – течь и отдать себя в море.

Замечу, что это богатые земли, и знаю, мы будем ими владеть". Затем, Кортес, хорошо зная, к чему приводят такие самоуверенные речи, ответил: "Коль Бог не обделит счастьем наше оружие, как паладина Рольдана [(Роланда)], то с Вашей и других рыцарей помощью завладеем, это я точно знаю". Нельзя забыть или пропустить этот [разговор]. И был он во время перехода, и Кортес не входил в реку Альварадо, как это сообщает Гомара.

Следует еще сказать о донье Марине. Ее отец и мать были сеньорами и касиками поселения, которое называлось Пайнала, и других подчиненных ему поселений. Но отец ее умер, когда она была маленькой, а мать ее жила с другим касиком-сожителем и родила сына, и, желая, чтобы ее сын унаследовал то, что по отцу принадлежало донье Марине, она ночью отдала нескольким индейцам из Шикаланко 165 маленькую донью Марину, но этого никто не знал, так как в эту ночь умерла дочка одной индеанки-рабыни, а мать доньи Марины распустила слух, что умерла ее дочь. Таким образом донья Марина попала в Шикаланко, а оттуда - в Табаско и уже позже - к Кортесу. Позднее, в 1523 году, после завоевания Мешико и других провинций, мать доньи Марины со своим сыном стали христианами и звались - Мартой и Ласаро.

Донья Марина знала язык Коацакоалькоса, который был мешикским, и знала другой язык - табаскский, как и Херонимо де Агиляр, знавший язык юкатанский и табаскский - это был один язык; и вначале было так: она переводила Агиляру, а тот Кортесу, и обратно.

Комментарии

1 Берналь Диас дель Кастильо (Bernal Diaz del Castillo) - родился около 1492 г. в Испании в городе Медина дель Кампо (Medina del Campo), умер около 1582 г. в глубокой старости в Гватемале; испанский конкистадор [(конкистадор) (conquistador) - завоеватель, от слова конкиста (conquista) - завоевание, то есть участник завоевательных походов в Америке)]; прибыл в 1514 г. в Америку, участвовал в экспедициях Франсиско Эрнандеса де Кордовы (1517 г.) и Хуана де Грихальвы (1518 г.), а также в походах Эрнана Кортеса (с 1519 г.). Об этих событиях, непосредственным участником которых он был, Берналем Диасом дель Кастильо уже на покое была написана увлекательная и великолепная хроника - "Правдивая история завоевания Новой Испании" (Historia verdadera de la conquista de la Nueva Espana) - один из лучших образцов испанской литературы подобного жанра. И хотя "Правдивая история завоевания Новой Испании" была закончена ещё при жизни автора, она впервые была издана лишь в 1632 г. в Мадриде. Это издание имело много неточностей, но, не смотря на это, оно неоднократно переиздавалось и переводилось (Mexico, 1837; Paris, 1877; London, 1908-1916); первое точное издание по оригиналу, хранящемуся в муниципальном архиве Гватемалы, вышло в 1904 г. в Мексике (Mexico 1904, 1939, 1944, 1950, 1960, 1961, 1962, 1968 и др.; Madrid, 1928; Guatemala, 1933-1934; есть и переводы: New York, 1956, Stuttgart, 1965; London, 1969; есть сокращенный перевод на русский язык: Егоров Д. Н. Записки солдата Берналя Диаза, I-II, издательство Брокгауз-Ефрон, Ленинград, 1924-1925 гг.; тоже самое вторым изданием - Ленинград, 1928 г.). Столь долгая задержка вызвана тем, что правдивые, красноречивые факты, описанные в этой хронике участником конкисты, были неудобны и противоречили официозной точке зрения на историю конкисты. Да и не только конкисты (так было, есть и будет в любой стране); даже Бартоломе де Лас Касасу, который был епископом и имел большое влияние, из 80 своих трудов удалось издать лишь 8, а лиценциат Эухеньо Торральба за историю о взятии Рима в мае 1527 г. войсками императора Карла V и об их преступлениях был схвачен инквизицией, обвинен в колдовстве и приговорен к сожжению. Что же касается Берналя Диаса дель Кастильо, то даже живший позднее него официальный историк Антонио де Солис-и-Рибаденейра (1610 г. - 1686 г.), хотя весьма часто использовал его труд при написании своей "Истории завоевания Мешико", постоянно делал в ней "критические" выпады в его адрес. Например: "(Книга I, глава II) ...Из многих мест его [(Берналя Диаса)] сочинения ясно видно его немалое честолюбие и негодование. Из-за страстей своих нередко возводит он незаслуженные и горькие жалобы на Эрнана Кортеса - величайшую личность в этой истории. Для этого он прилагает немалое старание, чтобы выискивать намерения Кортеса, дабы умалить и возвести хулу на его дела. Он же возмутительные речи и доносы солдат считает часто достовернее собственных слов и приказов их предводителя, а ведь, как во всех чинах, так более всего в воинском, опасно тем, которые должны только слушаться, дозволять рассуждать о приказах начальников". Или: "(Книга I, глава XVIII) ...Бесспорно Берналь Диас был храбрым солдатом и владел лучше мечом, нежели пером". Сам же Берналь Диас говорит, что рассказывает лишь то, что сам видел и точно знает. И хотя он иногда ошибается, вольно или невольно (учитывая, что ему более 84 лет), тем не менее ему удалось выполнить свою главную задачу-создать замечательный рассказ-хронику о событиях, в которых он принимал непосредственное участие. "Правдивой историей завоевания Новой Испании" Берналь Диас дель Кастильо в какой-то мере желал дать ответ на тенденциозные книги, в первую очередь, на "Всеобщую историю Индий" и "Историю завоевания Мешико" духовника (после окончания университета в городе Алькала де Энарес был капеланом в доме Кортеса с 1540 г.) и историографа Эрнана Кортеса Франсиско Лопеса де Гомары (1510 г. - ок. 1560г.), в которых все заслуги приписаны Кортесу, так и на книги других авторов, которые, по мнению Берналя Диаса, не пишут правдиво о конкисте. Берналь Диас отдает должное Эрнану Кортесу, но и сообщает о многих его недостойных поступках и даже высказывается о них с осуждением, как впрочем и о поступках других испанских начальников и правителей, он с любовью говорит о своих соратниках, но справедливо оценивает и индейцев, с уважением говоря о противнике. Естественно, Берналь Диас был человеком своей эпохи и как участник конкисты не был беспристрастен, что и наложило отпечаток на его хронику. Следует помнить, что всем испанским хронистам свойственно превозносить конкистадоров и умалчивать о сотнях тысяч их союзников-индейцев. Особо следует помнить, что несколько сотен тысяч защитников Мешико (Теночтитлана) были побеждены не двумя тысячами конкистадоров, а организованными и возглавленными ими сотнями тысяч туземных воинов (показательно, что из 190 гербов, пожалованных испанской короной за завоевание Нового Света, более 20 получили индейцы из числа высшей знати). Но, несмотря на все это, "Правдивая история завоевания Новой Испании" - наиболее достоверная и самая яркая из хроник конкисты, ценнейший материал по истории испанских завоеваний в Америке. В настоящий том за основу был взят перевод "Правдивой истории завоевания Новой Испании" Берналя Диаса дель Кастильо, выполненный Д. Н. Егоровым (Егоров Д. Н. Записки солдата Берналя Диаза, I - II, издательство Брокгауз-Ефрон, Ленинград, 1924-1925 гг.; 2-е издание, Л., 1928 г. Сейчас эти книги библиографическая редкость), известным профессором, научная деятельность которого началась в императорской России. Показательно, что этот перевод постоянно использовался для составления хрестоматий по истории средних веков (например: Хрестоматия по истории средних веков. Под редакцией Н. П. Грацианского, С. Д. Сказкина. М., 1950 г., в 3-х тт., или: Хрестоматия по истории средних веков. Пособие для учителей, 3-е издание, М., 1988 г., в 2-х частях и другие), а также использовался и цитировался в научных и научно-популярных [321] трудах (например: Дж. К. Вайян. История ацтеков. М., 1949 г.; Е. А. Разин. История военного искусства. М., 1955-1961 гг., в 3-х тт.; И. П. Магидович, В. И. Магидович. Очерки по истории географических открытий, 3-е издание, М., 1982-1986 гг., в 5 тт.; Ж. Берн. История великих путешествий. 2-е издание, М.,ТЕРРА, 1993 г., в 3 тт. и другие), и указывался среди испанских источников в переводах хроник времен конкисты и в энциклопедических изданиях (например: Диего де Ланда. Сообщение о делах в Юкатане. М.-Л., 1955 г.; Латинская Америка. Энциклопедический справочник. М., 1979-1982 гг., в 2 тт. и другие). Текст перевода Д. Н. Егорова представлен в настоящем томе по указанным выше изданиям (Л., 1924-1925 гг. и 2-е издание: Л., 1928 г.) во многом без изменений, с сохранением названий глав перевода (они не являются текстом Берналя Диаса), на которые их разделил Егоров,- его главы более крупные, чем в испанском оригинале Берналя Диаса (там их 214), но географические и этнические названия, имена и термины, в том числе и на испанском, даны по точному изданию оригинала: Bernal Diaz del Castillo. Historia verdadera de la conquista de la Nueva Espana. Mexico, 1944, 1-3 tt. Также по указанному точному изданию (Mexico, 1944) перевод был уточнен или частично сделан заново. Примечания были дополнены, поэтому далее после примечаний к переводу Д. Н. Егорова с упомянутых изданий указывается в скобках год выхода 2-го издания: (Л., 1928 г.); также в примечания были включены некоторые документы времен конкисты, свидетельства современников и участников событий как с одной, так и с другой стороны, и иные источники. Относительно Берналя Диаса дель Кастильо следует упомянуть следующий интересный факт. Среди потомства Берналя Диаса был и его праправнук - "отец гватемальской истории" Франсиско Антонио Фуэнтес-и-Гусман (1642 г. - около 1700 г.), написавший знаменитый труд "История Гватемалы или избранное напоминание".

2 Новая Испания (Nueva Espana) - колониальное владение Испании с начала XVI в. по XIX в. в южной части Северной Америки, образованное в результате разгрома государства мешиков (астеков) и захвата его территории испанскими конкистадорами под предводительством Эрнана Кортеса, а также последующих захватов соседних территорий; название это появилось со времени экспедиции Хуана де Грихальвы, которому некоторые источники и приписывают авторство.

3 Эрнан Кортес (Hernan Cartes) - общепринятая форма написания. Родился в Испании в 1485 г. в городе Медельин (Medellin) провинции Эстремадура (Estremadura), "матери конкистадоров" (уроженцами этой провинции были, помимо Эрнана Кортеса, и Васко Нуньес де Бальбоа, Франсиско Писарро и многие другие конкистадоры), в небогатой дворянской семье идальго Мартина Кортеса и его жены Каталины Писарро. В 14 лет юный Кортес, согласно воле отца, боевого капитана, желавшего видеть сына мирным юристом, отправился учиться в знаменитый Саламанкский университет. Там он в течении двух лет (1499-1500 гг.) изучал право, латынь, античную историю, риторику и другие предметы, и хотя не проявлял особого усердия, но все же получил, согласно некоторым хронистам, степень бакалавра. Так что Эрнан Кортес, пожалуй, единственный из всех предводителей конкистадоров имел образование. Через два года он оставил университет и вернулся в родительский дом. Не находя себе дела (хотя, по некоторым источникам, какое-то время Кортес был нотариусом в Вальядолиде), Кортес вел легкую, беспутную жизнь. Однажды, под покровом ночи, молодой Кортес, пытаясь проникнуть в дом к какой-то красотке, где ему было назначено свидание, почти добрался до цели, но неожиданно рухнул вниз с высоты третьего этажа. Когда Кортес по прошествии многих недель поправился, он покинул отчий дом. Первоначально Кортес намеревался принять участие в военных действиях в Италии, но в 1504 г. он отправился на остров Эспаньолу (Санто Доминго, Гаити), куда в то время влекло из Испании множество молодых искателей приключений и добычи; Эрнан Кортес не без основания надеялся на покровительство своего родственника - губернатора Эспаньолы Николаса де Овандо (Николас де Овандо, ок. 1460 г. - 1518 г., государственный деятель, обладатель одной из высших степеней в духовном рыцарском Ордене Алькантара - титула командор де Ларис, а позднее - главный командор; конкистадор, в 1502-1509 гг. был наместником на о. Эспаньола). Согласно Франсиско Лопесу де Гомаре, судно, на котором плыл Эрнан Кортес из Испании в Новый Свет, около Канарских островов отделилось от флотилии, потому что плывшие на этом корабле захотели первыми прибыть на Эспаньолу, дабы с большой выгодой продать там свои товары; но тут началась страшная буря, судно сбилось с курса и невозможно было определить его местонахождение. И вдруг утром на рею этого корабля опустился белый голубь, немного отдохнув, он вновь взвился в воздух и скрылся вдали; последовав за птицей, мореплаватели достигли Эспаньолы. В этом Гомара увидел Божественное предназначение - Всевышний, дескать, не допустил, чтобы Эрнан Кортес - будущий воитель за святую католическую веру - затерялся в водах моря-океана. На Эспаньоле Кортес получил участок земли с индейцами и должность нотариуса поселения Асуа де Компостела. Но этого Кортесу было мало, и молодой идальго заявил: "Я приехал сюда добывать золото, а не копаться в земле как мужлан". Кортес любил пирушки, дамское общество, дрался на дуэлях и участвовал в карательных операциях против индейцев, чаще всего под командованием Диего Веласкеса - помощника губернатора Эспаньолы Николаса де Овандо. Для Кортеса эти карательные экспедиции были первой боевой школой, в которой он сразу же отличился. Из-за болезни Кортес не смог принять участие в злополучном походе Диего де Никуэсы в Дарьенский залив. В том, что Кортес избег этой опасности, Гомара и некоторые хронисты опять увидели вмешательство свыше, дескать Кортес предназначен был Богом для более высокой цели. О вмешательстве свыше Гомаре вторит хронист Писарро-и-Орельяна, утверждая, что Эрнан Кортес родился в 1483 г. в один день с главой Реформации Мартином Лютером - еретиком, исчадием ада, всеми силами стремившимся истребить святую католическую церковь. Всевышний, мол, послал Кортеса в мир сей якобы для того, чтобы он в противовес Лютеру поддерживал и распространял истинную католическую веру. В конце 1511 г. Кортес покинул Эспаньолу и принял участие под командой Диего Веласкеса в завоевании Кубы. Позже Веласкес назначил Кортеса своим секретарем. Но вскоре Диего Веласкес разгневался на Кортеса из-за ухаживаний последнего за юной Каталиной Хуарес ла Маркайдой (Catalina Juarez la Marcaida) из богатой, родственной Веласкесу семьи, так как время шло, а Кортес так и не делал ей предложение. К тому же Кортес присоединился к большой массе недовольных на Кубе, считавших, что их обделили добычей, не дали должностей, энкомьенд - участков земли с рабами-индейцами. Согласно Гомаре, Кортес взялся доставить жалобу недовольных на Веласкеса на остров Эспаньолу. Кортес собирался на утлом суденышке тайно переправиться через морской пролив шириной в 18 легуа (ок. 100 км) на Эспаньолу. Однако губернатор Кубы Диего Веласкес узнал о заговоре и тотчас приказал арестовать Кортеса, заковать в цепи и бросить в темницу, а потом повесить. Но Кортесу удалось избавиться от цепей, сломать оконную решетку, выбраться ночью через окно второго этажа и спуститься на улицу. Затем он укрылся в церкви; согласно обычаям того времени, укрывшийся в церкви пользовался правом убежища и был неприкосновенен, пока находится в ней. Веласкес расставил вокруг церкви стражу, зная, что рано или поздно Кортес покинет свое убежище. Через несколько дней Кортес выбрался из убежища и едва переступил порог церковной ограды, как его схватили, скрутили руки - некий Педро Эскудеро (позднее Кортес отомстил ему, см. стр. 77 в главе: "ВНУТРЕННИЕ РАСПРИ. УНИЧТОЖЕНИЕ ФЛОТА") и другие - вновь заковали в цепи и поместили в тюрьму. Позже Кортеса доставили на каравеллу, дабы на следующий день как преступника отвезти на Эспаньолу, но ему вновь удалось освободиться от цепей и бежать, теперь уже с каравеллы на лодке. Кортес оставил лодку, вплавь добрался до берега и вновь укрылся в церкви. По словам хронистов, Кортес всюду находил себе друзей. Вскоре, ко всеобщему удивлению, состоялось примирение, Веласкес простил Кортеса, который женился на Каталине Хуарес Ла Маркайде, породнившись с влиятельной семьей. Оба недавних врага казались давними друзьями. Многочисленные покровители смогли помочь Кортесу уберечься от виселицы и добились для него надела земли с индейцами, богатых рудников и должности алькальда (судьи) поселения Баракоа на острове Куба; и Кортес какое-то время прибыльно занимался торговлей скотом. Дальнейшая деятельность знаменитого конкистадора отражена в настоящей книге: так, в 1519-1521 гг. испанские конкистадоры во главе с Эрнаном Кортесом завоевали государство мешиков, разрушили Мешико (Теночтитлан); в 1524 — 1526 гг. Кортес во главе войска совершил поход в Гондурас; с 1527 до 1540 г. Кортес снаряжал суда, организовывал экспедиции либо "к Молуккам или в Китай, чтобы выяснить прямой путь на родину... пряностей", либо на поиски пролива между Южной и Северной Америками (первая экспедиция для поисков пролива во главе с Кристобалем де Олидом на 5 судах была послана Кортесом еще в 1523 г.), либо на север, закончившиеся открытием полуострова Калифорния. В 1522-1528 гг. Эрнан Кортес - губернатор и генерал-капитан завоеванной им Новой Испании. За услуги, оказанные испанской короне, Кортес получил титул маркиза дель Валье Оашаки. Умер Кортес в 1547 г. в Севилье, в Испании. Письма-реляции Кортеса императору Карлу V - ценный источник по истории испанских завоеваний в Америке.

4 ..из Кастилии (Castilla) - Кастилия, главное королевство Испании, объединившее (после присоединения второго по значению королевства - Арагон) к концу XV века все разрозненные области Испании. Испанские авторы XVI века часто употребляют название Кастилия как синоним Испании.

К главе "ОТКРЫТИЕ ЮКАТАНА"

5 Рехидор (regidor-управитель, руководитель) - выборный член органов городского или сельского самоуправления.

6 Город Сантьяго в Гватемале - город Сантьяго де лос Кабальерос де Гватемала (Santiago de los Caballeros de Guatemala) основан в 1524 г. Педро де Альварадо (позже переименован в г. Гватемала). В XVI-XVIII вв. был столицей Гватемалы (генерал-капитанства Гватемалы) и крупнейшим культурным центром Центральной Америки (до 80 000 жителей, университет, книгопечатание с 1660 г.). Располагался рядом с вулканом Фуэто у подошвы вулкана Агуа, от извержения которого в 1541 г. город сильно пострадал. После страшного землетрясения в 1773 г., разрушившего город, его перенесли на 40 км северо-восточнее прежнего места (на его прежнем месте теперь город Антигуа) и заново отстроили в 1776 г. (теперь это г. Гватемала - столица Республики Гватемалы).

7 Мыс Гондурас (Cabo de Honduras; от исп. Honduras - глубины, назван так испанцами из-за большой глубины прибрежных вод) - тут подразумевается сам мыс Гондурас и прибрежный район около него. Был открыт во время четвертого путешествия Христофора Колумба, его флотилия подошла в середине августа 1502 г. к материку около мыса Гондурас и, повернув на юго-восток, произвела высадку на берег в 100 км восточнее мыса Гондурас, выставив королевское знамя и объявив страну владением Испании; в 1525 г. территория Гондураса была завоевана Кортесом. Индейцы называли свою страну Игуэрас или Ибуэрас. Распространившееся на всю страну название Гондурас сохранилось и до сих пор. По-видимому, это случайное совпадение испанского слова с индейским названием, об этом говорит и Бартоломе де Лас Касас.

8 Его Величество - Карл Габсбург (1500 г. - 1558 г.) - дон Карлос, сын Филиппа I Бургундского (Красивого) и Хуаны Безумной, был королем Испании Карлом I с 1516 г. по 1556 г. (формально соправителем своей матери королевы Хуаны Безумной, единоличным королем он был лишь несколько месяцев: с апреля 1555 г. по январь 1556 г., когда он отрекся от престола в пользу своего сына Филиппа); с 1519 г. по 1556 г. был императором Карлом V "Священной Римской империи германской нации" (в сентябре 1556 г. он сложил с себя императорскую корону, следующим императором стал его брат Фердинанд). Испанские короли носили титул "Высочество" (Alteza), и лишь после того, как Карл стал императором, они, начиная с него, стали носить титул "Величество" (Majestad).

9 Теночтитлан-Мешико (Tenochtitlan-Mexico) - столица государства мешиков (астеков); у Берналя Диаса - Tenuztitlan Mexico. Теночтитлан, основанный в 1325 г. (по другой версии - в 1321 г.) на острове озера Тескоко, ко времени конкисты подчинил соседнее поселение Тлателолько и слился с ним, в результате чего образовался грандиозный город Мешико (Теночтитлан). Мешики (mexicanos - мешиканос, позднее - мехиканос, неправильное - мексиканцы) - "люди Меши", от легендарного вождя X-XI вв. - одно из трех самоназваний астеков-теночков; астеки - "люди из Астлана", от легендарной прародины Астлан; теночки - "люди Теноча", от вождя XIII в. Теноча, основателя Теночтитлана. И в названиях Мешико-Теночтитлан были увековечены имена вождей Меши и Теноча, созвучие второго названия показывает живучесть памяти о древней прародине - легендарном Астлане. В книгах по истории конкисты и вообще о Латинской Америке, и в популярных, и в научных, изданных на русском языке, установилась неправильная транскрипция многих индейских слов. В каждом издании представляются самые непохожие, противоречащие друг другу варианты их написания. Объясняется эта неразбериха следующим образом. Во-первых, в XVIII - XX вв. как научному, так и широкому кругу русских читателей написание индейских и испанских слов стало известно благодаря переводам с иностранных изданий, чаще всего с немецких (реже с французских и английских), где написание индейских и испанских слов соответствовало немецкому произношению. Отсюда, вместо "астеки" - "ацтеки", вместо "Мешико" - "Мексика", вместо "сапотеки" - "цапотеки" и т. д. В современных испанских и в большинстве других иностранных изданий индейские слова сохраняют испанскую орфографию XVI в. В XVI в., во времена конкисты и после нее, алфавиты, разработанные христианскими священнослужителями для обращения индейцев в христианство (послужившие также и для записи рассказов индейцев, написания хроник и т. д.) в основе своей имели латинский алфавит, многие буквы и их сочетания в них произносились не по-латински или испански, а служили передаче фонетического строя индейских языков. К тому же в XVI веке часть букв в испанском произносилась иначе: так, буква x произносилась как русская ш, Mexico - Мешико, позднее ее стали произносить как русскую х и стало - Мехико; буква z произносилась как русская с, aztecas - астеки; а сочетание tz соответствовало русской ц, Chichen Itza - Чичен Ица, и т. д. Во-вторых, путаницу в орфографию индейских слов также вносит художественная литература. Так, благодаря широко известному роману Р. Хаггарда "Дочь Монтесумы" чаще всего используется написание имени правителя астеков - Монтесума, вместо Мотекусома.

10 Королевская пятина (Real Quinto) - пятая часть (раньше - половина) всякой добычи шла королю (Л., 1928 г.). Королевская доля была и больше, так, по указу 1495 г. в королевскую казну должны были сдавать две трети добытого золота все подданные испанской короны в Америке. Во времена экспедиций Франсиско Эрнандеса де Кордовы, Хуана де Грихальвы и походов Эрнана Кортеса королевская доля состояла из пятой части всей добычи.

11 Юкатан (Yucatan) - полуостров в Центральной Америке, омываемый водами Атлантического океана (см. прим. 37 к этой же главе).

12 Фердинанд (Фернандо - Fernando) V Кастильский (II Арагонский) Католик (1452 г. - 1516 г.) - испанский король, с 1479 г. вместе со своей супругой королевой Изабеллой (Isabel) Кастильской, Католичкой (1451 г. - 1504 г.), правил Испанией; по брачному договору 1469 г. Фердинанд обязывался жить в Кастилии, соблюдая ее законы, и ничего не предпринимать без согласия своей жены Изабеллы.

13 Педро Ариас де Авила (Pedro Arias de Avild) [Педрариас Давила (Pedrarias Davila), Педро Ариас Давила (Pedro Arias Davila)] (ок. 1440 г. - 1530 г.) - конкистадор; в 1514-1526 гг. губернатор Дарьена; в 1519 г. основал город Панама, первый испанский опорный пункт на Тихом океане.

14 Тьерра Фирме (Tierra Firme - буквально Истинная Земля, Материк) - название материковой земли, в отличие от островов; в данном случае район современной Панамы.

15 Номбре де Дьос (Nombre de Dios - Именем Бога) - прибрежное поселение, основанное испанцами на Панамском перешейке; в настоящее время - небольшой поселок в провинции Колон Республики Панама.

16 Идальго (hijo de algo - сын имеющего нечто, сын значительного лица; мн. ч. hidalgos) - представитель среднего и мелкого рыцарства в средневековой Испании. Идальго так же, как и высшая знать - рикос хомбрес (ricos hombres - знатнейшие (богатейшие) люди - крупные феодалы, носящие звание - дон (don - господин): герцоги, графы, маркизы), которой они уступали в знатности и богатстве, но значительно превосходили в числе, - не платили податей (налогов), в отличие от других сословий, объединенных словом pecheros (податные, платящие налоги; от pecha - подать, налог). Труд идальго считали унизительным, а заниматься торговлей или ремеслом им было запрещено; они были профессиональными, наследственными военными. Идальго составляли значительную часть конкистадоров. За столетия войн с маврами испанские воины считали себя истинными поборниками христианской веры и римско-католической церкви. Это были лучшие воины Европы, что не раз доказывали в боях с маврами, французами, итальянцами, швейцарцами, немцами, голландцами и турками. Им были присущи стойкость, отвага, упорство, беспощадность и мастерское владение оружием; воинская доблесть, христианская вера и рыцарские идеалы уживались в них с религиозным фанатизмом, алчностью и жестокостью. Перед каждым боем они тщательно исповедовались в грехах, причащались и усердно служили торжественные молебны. Идя в бой, они призывали на помощь Бога, Деву Санта Марию, Святой Дух и апостолов. А после победы чаще всего исполняли во славу Бога торжественный и суровый гимн "Те Deum". Испанское воинство состояло из: рыцарей (кабальерос - caballeros), легкой конницы, пехотинцев (солдат - soldados или пеонов -peones), стрелков (арбалетчиков, лучников, аркебузников) и артиллерии (тяжелой, средней и легкой - фальконетов); вооружено было отличными стальными мечами, кинжалами, алебардами, топорами, пиками, копьями, луками, арбалетами, аркебузами, железными и кожаными щитами, доспехами и шлемами (частично защищены были и лошади - наголовники, нагрудники). Часть этого воинства и была направлена в Новый Свет, где стала конкистадорами; а клич испанского воинства: Santiago Matamoros (Сантьяго порази мавров) превратился в Santiago Mataindios (Сантьяго порази индейцев). В заключение следует сказать, что в завоевании государства мешиков главную роль сыграла многотысячная (более 300 000 воинов) армия союзных конкистадорам индейцев (тотонаков, тлашкальцев, тескокцев и др.).

17 Васко Нуньес де Бальбоа (Vasco Nunez de Balboa) (ок. 1475 г. - 1517 г.) - конкистадор; участник похода Родриго де Бастидаса (1460 г. - 1527 г.) в 1500 г.; приобрел плантацию на острове Эспаньола (Санто Доминго, совр. о. Гаити), разорился и, спасаясь от кредиторов, тайно покинул остров; в 1510г. был высажен вместе с группой испанских колонистов на побережье Дарьенского залива (территория совр. Панамы); выступил в 1511 г. против Диего де Никуэсы, правителя испанской колонии на Атлантическом побережье Панамы, и добился его изгнания; судно, на котором плыл Никуэса, пропало без вести; в 1513г. Васко Нуньес де Бальбоа с 300 солдатами и матросами, используя вражду между индейскими племенами, начал завоевание внутренних областей Панамского перешейка; 25 сентября 1513 г. он первым из европейцев увидел Тихий океан и, войдя в воду с мечом в руке, объявил его владением испанской короны; в 1517 г. обвинен губернатором Дарьена Педро Ариасом де Авилой в расправе над Никуэсой и в подготовке мятежа, предан суду и обезглавлен.

18 Согласно Бартоломе де Лас Касасу ее звали Мария и находилась она в Испании; "История Индий": "(Книга III, глава 74) ...[(Педро Ариас де Авила)] заговорил о его [(Васко Пуньеса де Бальбоа)] женитьбе на донье Марии, старшей из своих двух дочерей, которые у него были в Испании; властью епископа они были обручены и совершили все другие положенные обряды".

19 Диего Веласкес де Куэльяр (Diego Velazquez de Cuellar), (ок. 1464 г. - ок. 1524 г.) - конкистадор (Куэльяр - город в Испании по соседству с родным городом Берналя Диаса, который был не только земляком, но и родственником Диего Веласкеса). Диего Веласкес в 1493 г. со второй экспедицией Христофора Колумба прибыл на Эспаньолу. В ноябре 1511 г. во главе 300 конкистадоров Диего Веласкес высадился на Кубу вопреки воле управлявшего в то время Индиями адмирала Диего Колона (сына Христофора Колумба), но при поддержке из Испании; был назначен губернатором Кубы, основал ряд городов, в том числе Гавану. О том, что делали конкистадоры на Эспаньоле и Кубе, очевидец Бартоломе де Лас Касас в своем "Кратком донесении о разорении Индий" сообщает: "Известно, что христиане своей тиранией и несправедливостью умертвили более 12 миллионов душ индейцев - мужчин, женщин и детей [на островах и материке]... Убивали христиане двумя способами: несправедливой, кровавой, тиранической войной и обращением в жесточайшее рабство, в такое, в какое никогда прежде не бывали обращены ни люди, ни животные... Причиной и единственной целью убийств и разорения было обогащение христиан золотом. Ради этого они готовы были на любой произвол на новых землях, ибо земли были богаты, а жители их скромны и терпеливы. Их легко было завоевать, и христиане это сделали. ...И то, что я говорю, я знаю, ибо видел все собственными глазами. ...[(Остров Эспаньола.)] Он был первым, куда вступили христиане; здесь было положено начало истреблению и гибели индейцев. Разорив и опустошив остров, христиане стали отбирать у индейцев жен и детей, заставляли их служить себе и пользовались ими самым дурным образом, пожирали пищу, которую трудом и потом своим индейцы производили. Христиане не довольствовались той едой, которую индейцы давали им по своей воле, сообразно своим собственным потребностям, каковые у них всегда невелики. У них нет обычая заготовлять пищи больше того, что они съедят в день. Но то, чего хватило бы на целый месяц для трех индейских домов с десятью обитателями в каждом, пожирает и уничтожает один христианин за день. Приняв от христиан многочисленные притеснения, насилия и обиды, индейцы поняли, что такие люди не могли явиться с неба. Некоторые индейцы стали прятать пищу, другие - жен и детей, иные бежали в леса, чтобы уйти от таких жестоких и свирепых людей. Христиане ловили их, секли плетьми, избивали кулаками и палками, поднимали даже руку на индейских сеньоров - касиков. ...А один капитан-христианин изнасиловал жену главного короля и сеньора всего острова. И стали индейцы искать средства, которыми можно было бы вышвырнуть христиан со своих земель вон, и взялись они тогда за оружие. Но оружие у них слишком слабое и малопригодное как для нападения, так и для защиты. Все их войны мало отличаются от кастильских игр и детских забав! Христиане на лошадях, вооруженные мечами и копьями, беспощадно убивали индейцев, вступая в селения, они никого не оставляли в живых. Один раз я видел, как на решетки было положено несколько касиков. Альгуасил, который их пытал, был хуже палача. Я знал, как его звали, и даже знал его родителей в Севилье! Несчастные касики просили освободить их или убить сразу. Но он не хотел убивать, прежде чем не насладится своим зверством. Заткнул им рот и сам раздувал огонь, чтобы касики поджаривались на нем!... Христиане бились об заклад, кто из них одним ударом меча разрубит человека надвое, или отсечет ему голову, или вскроет внутренности. Схватив младенцев за ноги, отрывали их от материнской груди и ударом о камни разбивали им головы; или же кидали матерей с младенцами в реку, а когда они погружались в воду, христиане смеялись и шутили, говоря: "Смотрите, как нехристи пускают пузыри!", или связывали матерей с младенцами спиной к спине и притом всех, которых находили на своем пути... В селениях они строили длинные виселицы и вешали по 13 человек на каждой во славу 12 апостолов и Христа. Обертывали индейцам тело сухой соломой и поджигали или отсекали руки, подвешивали их к шее и отпускали несчастных со словами: "Идите с этими письменами и передайте их тем, кто укрылся от нас в лесах". Я сам видел эти мучения и бесконечное множество других. Все, кто мог уйти, уходили в леса и горы, спасались там от испанцев - столь бесчеловечных и безжалостных скотов, истребителей и смертных врагов рода человеческого. Были еще потом христианами обучены отчаянные и злейшие псы, которые бросались на индейцев, разрывали их на куски и пожирали. Эти псы творили великие опустошения и душегубства среди индейцев. А если иногда (это бывало редко и всегда по справедливости) индейцы убивали кого-либо из христиан, то последние, сговорившись между собой, решали, что за одного убитого испанца нужно убивать сто индейцев... Хочу сделать вывод, и утверждаю, и клянусь в верности моих слов, что индейцы не давали повода и не были виноваты в том, что одних из них уничтожали, а других отдавали в рабство. И еще я утверждаю и могу поклясться, что ни одного смертного греха против христиан индейцы не сделали... Может быть, некоторые индейцы и пытались мстить, но я знаю совершенно точно, что индейцы вели только самые справедливые войны против христиан, а христиане никогда не были справедливы, и все их войны против индейцев - самые несправедливые и тиранические из всех, что существуют на земле.... После окончания войны и гибели множества индейцев в живых остались только старики, женщины и дети. И стали христиане распределять индейцев между собой: кому 30 - 40, а кому и 100 - 200, в зависимости от милости главного тирана -губернатора. Когда индейцев распределили между христианами, те стали обращать их в католическую веру. Заставляли индейцев работать, но не кормили их досыта, давали только траву и овощи - такие продукты, от которых нет сил для работы. Молоко у кормящих женщин пропало, и вскоре все дети умерли, а поскольку мужчины были отделены от своих жен, прекратилось деторождение на острове. Христиане не только не работали сами, но даже заставляли переносить себя на носилках и пользовались индейцами как вьючными животными. На плечах и спинах у индейцев от тяжелой ноши и от ударов оставались следы, а сами они были похожи на истощенных животных. Не рассказать, не описать, ни на какой бумаге не изложить всю жестокость обращения, все удары, проклятия, подзатыльники, ругань... [(Остров Куба.)] В 1511 г. испанцы пришли на остров Куба... Еще более жестоко, чем на других островах, вели себя там христиане, И произошло примечательное событие. Касик Атуэй бежал от бесчинства испанцев с острова Эспаньола на Кубу со многими своими подданными. Когда узнал, что христиане пришли на Кубу, он собрал своих воинов и сказал им: "Вы уже слышали, что христиане поблизости! И вы знаете, что претерпели от них люди на острове Гаити [(Эспаньоле)]. Здесь будет то же самое. А знаете ли вы, для чего христиане все это делают?" И ответили индейцы касику: "Нет, не знаем, разве только потому, что по природе своей они дурные и жестокие!" "Нет, не только потому, - сказал касик, - есть у них бог, которому они поклоняются. А чтобы заставить и нас ему поклоняться, убивают и закабаляют нас!" Около касика стояла корзина с золотыми украшениями, и он продолжал, показывая на нее: "Вот, смотрите, здесь христианский бог - золото! Давайте свершим пред ним обряд, чтобы христиане не притесняли нас!" И все закричали: "Хорошо, согласны!" И они устроили пляски. Потом касик Атуэй сказал: "Если мы оставим себе этого бога, то христиане убьют нас, чтобы отнять его. Давайте бросим его в реку!" И бросили они все золото в реку, которая там протекала. Этот касик всегда стремился уйти от христиан, куда бы они ни приходили, зная, чем они грозят. Но когда сталкивался с ними, то защищался. Наконец его схватили. За то, что он пытался уйти и защищался, христиане приговорили его к сожжению на костре живым. Какой-то франсисканский монах, который присутствовал при казни, рассказывал, что касика привязали к столбу. Монах не слышал всего, что там происходило, но слышал только, как другой монах говорил касику о нашей вере и что он подымется на небо, где слава и вечный покой, если примет нашу веру, а если нет, то пойдет в ад, где пытки и мучения. Касик, подумав, спросил: "А есть ли на небе христиане?" Монах ответил, что есть, самые лучшие. Тогда касик закричал, не задумываясь, что он не желает на небо, а хочет в ад, лишь бы не оказаться опять среди столь жестоких людей!... Вот какую славу заслужил себе Наш Сеньор Бог и наша вера в Индиях!... Некоторые индейцы, попавшие в кабалу и рабство, стали убегать в горы, а иные вешались: и мужья, и жены, и дети - целыми семьями. Из-за жестокости одного испанца, которого я знал, повесилось более 200 индейцев. И так погибло бесконечное число людей. Один советник получил по репартьементо 300 индейцев; через три месяца 270 из них погибло на разных работах и осталось всего 30, то есть одна десятая часть. Тогда ему дали еще столько же - 300, и он их всех погубил; и дали ему еще, и те тоже погибли; так было, пока он сам не умер и не убрался в преисподню! За три-четыре месяца, которые я пробыл на острове Куба, от голода умерло более 7 000 детей, так как их матерей и отцов угнали на рудники. Многие индейцы уходили в горы, где совершали чудеса храбрости, достойные восхищения. Великолепный остров обезлюдел..." И эти факты не преувеличение Бартоломе де Лас Касаса (показательно, что на острове Эспаньола к концу XV века насчитывалось по разным данным от 300 000 до 1 000 000 индейцев, а к 1548 г. их оставалось около 500 человек; и что на острове Куба в 1511 г. индейцев было около 200 000, но уже в 1537 г. их численность сократилась до 5 000 человек), о подобном, но на полуострове Юкатан и происходившем несколько десятилетий позднее, говорит другой свидетель конкисты, которого нельзя обвинить в "очернительстве" конкистадоров, первый епископ Юкатана - Диего де Ланда (Diego de Landa; 1524 г. - 1579 г.) в "Сообщении о делах в Юкатане" (Relation de las cosas de Yucatan): "...Индейцы тяжело переносили ярмо рабства. Но испанцы держали разделенными их поселения, находившиеся в стране. Однако не было недостатка в индейцах, восставших против них, на что они отвечали очень жестокими карами, которые вызвали уменьшение населения. Они сожгли живыми несколько знатных лиц в провинции Купуль, других повесили. Были получены сведения о [волнении] жителей Йобаина, селения Челей. Испанцы схватили знатных лиц, заперли в одном доме в оковах и подожгли дом. Их сожгли живыми, с наибольшей в мире бесчеловечностью. И говорит Диего де Ланда, что он видел большое дерево около селения, на ветвях которого капитан повесил многих индейских женщин, а на их ногах [повесил] их собственных детей. В том же селении и в другом, которое называют Верей [(Verey)], в двух легуа оттуда, они повесили двух индеанок, одну девушку и другую, недавно вышедшую замуж, не за какую-либо вину, но потому, что они были очень красивыми, и опасались волнений из-за них в испанском лагере, и чтобы индейцы думали, что испанцам безразличны женщины. Об этих двух женщинах сохранилась живая память среди индейцев и испанцев, по причине их большой красоты и жестокости, с которой их убили. Индейцы провинций Кочвах и Четумаль возмутились, и испанцы их усмирили таким образом, что эти две провинции, бывшие наиболее населенными и наполненными людьми, остались наиболее жалкими во всей стране. Там совершали неслыханные жестокости, отрубая носы, кисти, руки и ноги, груди у женщин, бросая их в глубокие водоемы с тыквами, привязанными к ногам, нанося удары мечом детям, которые не шли так же [быстро], как их матери. Если те, которых вели на шейной цепи, ослабевали и не шли, как другие, им отрубали голову посреди других, чтобы не задерживаться, развязывая их. Они вели большое количество пленных мужчин и женщин для обслуживания, обращаясь с ними подобным образом..."

20 ...индейцев... - в смысле ни кому не принадлежащих, тех что удастся захватить.

21 Франсиско Эрнандес де Кордова (Francisco Hernandez de Cordoba) (7-1517 г.) - конкистадор. Капитан (capitan; от лат. caput - голова, capita - глава, предводитель, начальник) - командир, предводитель отряда солдат.

22 Берналь Диас называет первые два судна navios (един. ч. navio), а это третье - bаrсо.

23 Гуанахские острова (islas de los Guanajos - острова Гуанахос) - так испанские авторы XVI века называли цепь островов - совр. Ислас де ла Байя в Гондурасском заливе, самый восточный из них носит название Гуанаха.

24 Армада (armada) - словом этим в то время называлась любая эскадра вне зависимости от того, сколько судов и какого класса в нее входило.

25 Кассава (от аравак. cazabi) - маниок съедобный, название растения семейства молочайных; одно из важнейших крахмалоносных пищевых растений тропиков. Имеет несколько (до 10) удлиненно-веретеновидных боковых корней в виде клубней длиной до 1 м, у некоторых сортов до 5 м, и массой 2-4 кг, а в отдельных случаях до 20-25 кг. Вареный маниок по вкусу напоминает картофель; его корни (клубни) перерабатываются в маниоковую муку.

26 Песо (peso - буквально "вес") - испанская денежная единица; условной единицей измерения служил вес кастельяно (castellano), золотой монеты времен Изабеллы и Фединанда V, которую прекратили чеканить в 1497 г., ее вес равнялся 4,6-4,7 г. Эта единица так и называлась peso de oro - "золотой вес". В основном расчеты и платежи производились не в монете, а на вес золота. Разменной, мелкой монетой был медный (ранее серебряный) мараведи (maravedi); так Франсиско де Херес, секретарь Писарро, пишет: "...золотой песо - то же, что и кастельяно; каждый песо продается обыкновенно за 450 мараведи".

27 Пилот (piloto) - кормчий, штурман. Пилот должен был ежедневно определять положение корабля, вести астрономические наблюдения, прокладывать на карте курс, пройденный кораблем, и составлять карты. Эта должность относится к командному составу. Пилотами назначались люди сведущие в астрономии, навигации и имеющие большой и разносторонний опыт. В армаде из нескольких кораблей и более над судовыми пилотами был старший пилот армады. Была и должность (с 1508 г.) главного пилота Кастилии (Испанского королевства), он следил за составлением карт и глобусов, надзирал за составлением секретной сводной карты по привозимым материалам - Падрон Реаль, а также подвергал экзамену тех, кто стремился получить патент (диплом) на звание пилота.

28 Антон де Аламинос (Anton de Alaminos) - участник 2-го путешествия Христофора Колумба (1493-1496 гг.); пилот и старший пилот во многих морских экспедициях в Америке; Палос (Palos) - крупнейший порт Испании в то время.

29 Уэльва (Huelva) - крупный порт в Испании.

30 Ашаруко (Ахаrисо) - гавань Каренас на северном побережье Кубы, там, где теперь город Гавана.

31 Легуа (legua) - мера длины; 1 легуа = 5,572 км.

32 Полное название - Сан Кристобаль де ла Абана (Гавана) (San Cristobal de la Habana), основан около 1515г. Диего Веласкесом на южном побережье Кубы; в 1519-1521 гг. из-за неблагоприятного климата был перенесен на северное побережье Кубы к гавани Каренас (Ашаруко), он же - Гавана; теперь - столица Республики Куба.

33 Веедор (veedor- смотритель, контролер) - должностное лицо, наблюдавшее за соблюдением интересов короны.

34 8 февраля 1517 г. по старому стилю, а по новому - 18 февраля 1517г.

35 Санто Антон (Santo Anton) - мыс на западной оконечности Кубы, совр. Сан Антонио.

36 ...дикие индейцы... - то есть не покоренные; в то время завоевание Кубы еще не было полностью завершено. Показательно, что конкистадоры и хронисты в документах и хрониках той поры довольно часто применяют по отношению к уже захваченным индейцам слово domestico (с исп. "домашний", "прирученный" в применении к животным). Основной формой закабаления индейцев было репартимьенто (repartimiento - распределение); в 1495 г.- 1499 г. на острове Эспаньола (Санто Доминго, Гаити) Христофор Колумб разделил между конкистадорами землю и индейцев, положив начало репартимьенто де индис (repartimiento up indis), прообразом которого было репартимьенто де тьеррас (repartimiento de tierras) на Канарских островах; там лишь земли были распределены между завоевателями, но местное население и скот не распределялись, их захватывали во время военных действий и облав, и захваченные люди становились рабами. Что же касается острова Куба, объявленного владением испанской короны, то его губернатор Диего Веласкес де Куэльяр от королевского имени жаловал, распределяя земли острова, испанским дворянам-рыцарям (кабальерос) и солдатам-пехотинцам (пеонес), и просто поселенцам (колонос); первым в форме "кабальерий", а вторым и третьим - "пеоний". Каждый владелец этих земельных участков, принадлежавших испанской короне, обязан был уплатить за землю некоторую сумму денег и в течение четырех лет должен был завести свое хозяйство, в частности, развести скот и регулярно поставлять его казне по определенной цене. Пожалованные участки земли делились на три вида, в соответствии с их целевым назначением: 1 - amo, или асьенда, с радиусом в 10 км, для разведения крупного рогатого скота и лошадей; 2 - кораль, с радиусом в 5 км для разведения свиней и другого мелкого скота; 3 - эстансия, пахотные угодья, выделенные специально для земледелия. Такое же положение было и в других испанских колониях. Одним из частных случаев репартимьенто была энкомьенда.

37 Никто еще не открывал этой земли, никто о ней не слыхал! - наверное, выражение употреблено в смысле "мало известна, не было официального сообщения об открытии". Поскольку и Христофор Колумб знал о наличии там населенных земель (во время 4-го путешествия в 1502 г. он встретил судно индейцев-майя "из провинции, называемой Майям"), знал и его брат Бартоломе Колумб, и Антон де Аламинос, как и многие другие, например, Висенте Пинсон и Хуан Диас де Солис, возглавлявшие испанскую экспедицию на двух судах (старший пилот Педро Ледесма, участник 2-го и 4-го путешествий Христофора Колумба), которая в 1508 г. обследовала побережье Гондурасского залива и полуострова Юкатан до вершины залива Кампече (испанцы искали проход в "Золотой Херсонес" - богатый золотом полуостров Малакку, к "островам пряностей"); в 1513г. Хуан Понсе де Леон привел свои корабли к северному берегу Юкатана; пробыв на побережье более месяца, он покинул его 6 августа; вероятно об этом говорится в Хронике I юкатанских индейцев-майя: "...(251) Еще не закончился счет (252) [двадцатилетия] 11 Ахава, (253) когда пришли испанцы, люди имеющие-власть, (254) они прибыли с востока, когда пришли (255) сюда в эту страну (256) в год 1513..."; также следует упомянуть, что на нескольких картах 1502-1507 гг. (среди них карта Кантино) указано побережье Юкатана (часть его и не совсем точно); есть довольно веские доводы о плавании португальцев, соперников испанцев, у берегов Юкатана. Об экспедиции Франсиско Эрнандеса де Кордовы приведем два сообщения современников конкисты. Первое - Диего де Ланды из "Сообщения о делах в Юкатане": "...В 1517 году, в Великий пост Франсиско Эрнандес де Кордова отправился из Сантьяго де Куба с тремя кораблями, чтобы выменять рабов для рудников, ибо население Кубы уже уменьшилось; другие говорят, что он отправился открывать [новые] земли; пилотом у него был Аламинос. Он прибыл на Остров Женщин, которому дал это имя из-за найденных им там идолов богинь той земли, как то Иш Чель, Иш Чебель Яш, Иш Хуние, Иш Хуниета, у которых была надета внизу повязка и закрыты груди, по обычаю индеанок. Здание было из камня, что их удивило; они нашли несколько золотых вещей и взяли их; [затем] они пристали к мысу Коточ и оттуда проплыли до залива Кампече, где высадились в воскресенье Сан Ласаро [(Святого Лазаря)] и поэтому назвали его Ласаро. Они были хорошо приняты сеньором, а индейцы, пораженные видом испанцев, трогали их бороды и тела. В Кампече [испанцы] нашли здание в море, недалеко от земли, квадратное и все ступенчатое; на его вершине находился идол с двумя свирепыми животными [из камня], которые пожирали его бока, и длинная и толстая каменная змея, глотающая льва; эти животные были покрыты кровью жертв. В Кампече они узнали, что поблизости есть большой город. Это был Чампотон. Когда они прибыли туда, сеньор по имени Моч Ковох, человек воинственный, призвал своих людей против испанцев. Франсиско Эрнандес с сокрушением видел, что подготовлялось, и, чтобы не показаться менее мужественным, он также построил своих людей в боевой порядок и пустил в ход артиллерию кораблей. Хотя звук, дым и огонь выстрелов были новыми для индейцев, они не переставали нападать с громким криком. Испанцы сопротивлялись, нанося много жестоких ран и убивая многих. Но сеньор их настолько воодушевил, что они заставили испанцев отступить. Они убили 20, ранили 50, а 2 взяли живыми и затем принесли в жертву. Франсиско Эрнандес отплыл с 33 ранами и печально возвратился на Кубу, где объявил, что [новая] земля очень хороша и богата, [судя] по золоту, которое он нашел на Острове Женщин." Второе - Франсиско Лопеса де Гомары из "Всеобщей истории Индий": "(Глава LII) Франсиско Эрнандес де Кордова отплыл, и, поскольку погода не позволяла плыть к другому мысу или преднамеренно стремясь к открытию [новых земель], он добрался до неизвестной земли, до которой не доходили наши; там на мысе [(острове)] были расположены соляные копи; его он назвал - Мыс Женщин [(Остров Женщин)], потому что там были каменные башни со ступеньками и святилищами, покрытыми деревом и соломой, в которых в языческом порядке стояло много идолов, похожих на женщин. Увидев каменные здания, испанцы пришли в восторг, так как до этого они их не встречали, как не встречали и людей, которые одевались бы так богато и блистательно: здесь они носили рубашки и накидки из белой хлопчатобумажной ткани и цветные, и украшения из перьев, серьги, броши и драгоценности из золота и серебра, а женщины прикрывали грудь и голову. Он не остановился там, а направился к другому мысу, который назвал Коточе, где ему повстречалось несколько рыбаков, которые от страха или ужаса поплыли назад к берегу, а [на вопросы испанцев] отвечали: cotoche, cotoche, что означает: "дом", так как они думали, что их спрашивали о поселении, чтобы пойти туда. Отсюда и пристало это имя [Коточе] к мысу той земли. Еще немного дальше они повстречали каких-то мужчин, которые на вопрос, как называется большое поселение, расположенное рядом, сказали: tectetan, tectetan, что означает: "я не понимаю тебя". Испанцы подумали, что так называется поселение, и, исковеркав слово, [стали] впредь называть его Юкатан, и никогда не отстанет от него это имя..." Конкистадоры первоначально назвали этот полуостров "Островом Святой Марии Исцеляющей" (Islа de Santa Maria de los Remedies], затем "Юкатан". Название "Юкатан", по Гаспару Антонио Чи, это искажение древнего названия Luquitan, то есть, по Ройсу, 1uuт citan - "страна пекари" (CDU, XI, 74-75). Согласно же "Сообщению из Мериды" название "Юкатан" произошло от выражения toloquitan - "там впереди", также по недоразумению понятого как название страны; есть и другие объяснения [378] этого названия. В то время население Юкатана - индейцы-майя (тауа), создатели одной из высоких цивилизаций доколумбовой Америки. В лингвистическом отношении входят в состав большой языковой семьи майя-киче.

38 4 марта 1517г. по старому стилю, а по новому - 14 марта 1517 г.

39 Пирога (кариб, piragua) - большая узкая и длинная лодка, выдолбленная или выжженная из целого древесного ствола, а также с остовом, обтянутым шкурами либо корой, и часто, помимо весел, оснащенная парусом; такие лодки были распространены у индейцев Центральной Америки и народов Океании.

40 Касик (аравак. cacique) - начальник, вождь; слово заимствовано у индейцев-араваков острова Эспаньола, которые называли так своих вождей и старейшин; конкистадоры и хронисты так называли всякое индейское начальство на островах и на материковых землях, хотя в языках ни у индейцев майя, ни у мешиков и других индейцев Центральной Америки такого слова нет.

41 ...masteles - набедренная повязка, искаженное слово, точнее - мастиль (майя mas til), от мешикского maxtlatl (маштлатль); все "индейские" слова Берналя Диаса даны курсивом по точному изданию (Mexico, 1944).

42 ...cones cotoche - идемте в мои дома.., точнее сопех cotoche - идите в наши дома.

43 Мыс Коточе (Punta de Cotoche, от cotoche - наши дома) - теперь мыс Каточе, на северо-восточной оконечности полуострова Юкатан в современной Мексике.

44 ...арбалетов... аркебуз... - арбалет (франц. arbalete, исп. ballesta - бальеста) - метательное оружие, усовершенствованный лук. Аркебуза (франц. arquebuse, исп. escopeta - эскопета) - вначале (XV-XVI вв.) фитильное ружье, позднее (XVI-XVII вв.) изготовлялось с колесным замком; заряжалось с дула. Некоторые исследователи называют аркебузников в отрядах конкистадоров мушкетерами, что совершенно неправильно, так как ни у одного испанского хрониста, писавшего о завоевании государства мешиков, нет слова mosqueteros (мушкетеры), поскольку мушкетов у них не было, а были аркебузы (эскопеты). Мушкет - более тяжелое ружье (около 10 кг, большего калибра - специально, чтобы пробивать рыцарские доспехи) - впервые появился в 1525 г. в битве при Павии (в Италии); в Новый Свет после 1525 г. могли попасть отдельные экземпляры, но в источниках они не упоминаются ни при завоевании государства инков, ни потом, в ближайших по времени к этому событию походах.

45 ...cues - искаженное слово майя, им Берналь Диас называет пирамиды храмов майя, мешиков и других индейцев, у которых они назывались по другому.

46 В этом грехе конкистадоры и хронисты постоянно обвиняют индейцев, хотя многие признают, что сей грех более присущ Старому Свету; Берналь Диас скорее всего говорит об известных изображениях, на которых индейцы-майя в ритуальных целях или делают себе кровопускание из половых органов, или же один из них вводит другому посредством спринцовки наркотическую настойку, это наверное и вызвало у Берналя Диаса такие ассоциации.

47 Паскуаль де Андагон проплыл вдоль западного побережья совр. Колумбии до дельты реки Сан Хуан (4° северной широты), открыл залив Буэнавентура и в 1522 г. вернулся в город Панама с первыми известиями о "великой империи Виру" (Перу). В 1524 г. Франсиско Писарро и Диего де Альмагро предприняли первое плавание к берегам Перу, обследовав береговую линию к югу от Панамского залива на протяжении 400 км. В 1526 г. Франсиско Писарро послал на юг корабль под командой пилота Бартоломе Руиса, который, следуя вдоль берега, достиг 1° южной широты и заметил на востоке снежную вершину (Чимборасо - 6 272 м). В 1527 г. Франсиско Писарро и Бартоломе Руис, двигаясь на юг, высадились у залива Гуаякиль, а затем проплыли до 8° южной широты и увидели с моря непрерывную горную стену - Западную Кордильеру Перуанских Анд. В 1532 г. Франсиско Писарро, высадившись с отрядом конкистадоров на берег у 3° южной широты, двинулся вверх по межгорной долине реки Мараньон (главного истока Амазонки), дойдя до города Кахамарка (у 7° южной широты), где пленил правителя инков Атауальпу, а затем, перевалив через Центральную Кордильеру, направился на юго-восток и захватил столицу инков Куско (1533 г.).

48 Первое столкновение произошло у холмов, а второе - у строений (пирамид храмов), где индейцы-майя неожиданно для врага вновь атаковали.

49 Очевидно, судя по именам, уже 6 или 7 января (Л., 1928 г.).

50 Ласаро (Lazaro), то есть, Лазаря; Кампече (Campeche) - поселение индейцев-майя с окрестными землями (город-государство), на берегу залива Кампече. Ныне это город и порт Кампече, центр штата того же названия в совр. Мексике.

51 Castilan - кастильский, кастилец.

52 Различные знаки креста и как религиозные символы, и как орнамент были распространены по всей Америке.

53 papas (ед. ч. papa - папа) - у Берналя Диаса искаженное слово от папауак (науа papahuaque), см. D. Cecilia, A. Robelo. Diccionario de Mitologia Nalniatl, pdg. 376: "у них были длинные и перепутанные волосы", это были жрецы.

54 Копал (copal, от науа copalli - смола) - душистая природная смола некоторых тропических деревьев (напр, коурбарил) использовалась жрецами, а после конкисты и до сих пор используется как заменитель ладана.

55 Атабаль (atabal - барабан), у Берналя Диаса: atabalejos, уменьшительное от atabal - маленький барабан, наподобие тамбурина, по которому бьют рукой.

56 Маис (mais) - кукуруза, однодомное однолетнее травянистое растение семейства злаков (высота 1-3 м, в тропиках около 6 м), было хорошо известно индейцам, у многих, в том числе майя, мешиков и инков, был культ кукурузы; достижения последних в области селекции (величина зерен) до сих пор не превзойдены; кукуруза, вероятно, одно из самых древних хлебных растений, возделываемых в мире; в диком состоянии не найдена. Чампотон (Champoton) - поселение индейцев-майя с окрестными землями (город-государство), на территории совр. штата Кампече, в Мексике.

57 То есть такой же величины, и держать их можно было двумя руками. Но "мечи" индейцев делались из дерева с лезвиями-вкладышами из обсидиана, который Берналь Диас называет кремнем.

58 Al calachuni, calachuni, что значит: Убивайте вождя... - в выкриках майя, в передаче Берналя Диаса, искаженное слово от халач виник (майя halach uinic, буквально, "настоящий человек" - правитель, предводитель, вождь; во главе каждого юкатанского города-государства стоял свой халач виник, которого помимо этого называли ахав (майя ahau - владыка, господин)). У индейцев майя были пророчества о конкисте, приведем некоторые из них. Пророчество жреца Наци-на Йабуна Чана: "(1) Пророчество [жреца] Нацина Йабуна Чана. (2) Пришло в страну слово истинного Бога. (3) О, отцы! Для вашей пользы оно оглашено. (4) Жрецы будут уничтожены в то время. (5) Поймите его завет, (6) когда ваши души будут в огне, (7) когда придет настоящее служение [Богу]. (8) О, люди ица! Вырвите из сердца ваших богов, (9) забудьте прежних богов, (10) исчезнувших богов. (11) Сейчас везде правитель, о отцы, (12) сотворивший все небо и землю. (13) О, майя, люди ица! Эти мои слова печальны для ваших сердец. (14) Вы не хотите другого Бога, (15) вы считаете настоящими ваших богов. (16) Да войдут же в ваши сердца (17) слова моей проповеди". И Пророчество жреца Чилама Балама: "(1) Пророчество прорицателя Балама, (2) певца из Кабаль Чен в Мани. (3) В день 13 Ахава закончится двадцатилетие. (4) Это время придет для людей ица, (5) это время придет для пригородов, о отцы! (6) Знак небесного единого Бога, (7) появится Вахом че, (8) покажется живущим, (9) осветится мир, о отцы! (10) Начнутся распри, (11) появится зависть, (12) когда придут несущие знак (13) жрецы, о отцы! (14) Они уже в одном переходе от вас, (15) вы увидите вещую птицу, (16) сидящую на Вахом че, (17) будет рассвет на севере и на западе.(18) Проснется Ицамна Кавиль.(19) Идут наши господа, о люди ица! (20) Идут наши старшие братья, люди Тантун! (21) Принимайте ваших гостей, бородатых людей восточных стран, (22) несущих знак Бога, о отцы! (23) Хорошо слово Бога, который пришел к нам, (24) который пришел оживить нас, (25) чтобы вы никого не боялись, о отцы! (26) Ты единый Бог, создавший нас. (27) Во благо его могущество, о отцы! (28) Он охраняет наши души. (29) Тот, кто будет иметь (30) настоящую веру, (31) попадет в небо вслед за ним. (32) Вот начало новых дней для людей. (33) Воздвигните же небесный знак, (34) воздвигните и смотрите ныне, (35) воздвигните Вахом че.(36) Будьте верны господину, получившему теперь власть, (37) получившему власть после создания мира, (38) ныне он покажется всему свету. (39) Это знак небесного Хунаб Ку. (40) Его следует почитать, о люди ица! (41) Теперь почитайте небесный знак, (42) почтите его настоящим служением. (43) О, отцы! Ныне почтите истинного Бога. (44) О, отцы! Поймите слова Хунаб Ку, (45) он пришел с неба просветить вас. (46) Оживите же ваши сердца, о люди ица! (47) Наступит рассвет для тех, кто откроет сердца (48) во время следующего двадцатилетия, о отцы! (49) Горестны мои слова, (50) [слова] прорицателя Балама, (51) когда я объясняю речи истинного Бога (52) для всего мира. (53) О, отцы! услышат все страны (54) слово Бога, владыки неба и земли. (55) Будет благим его небесное слово. (56) Истинный Бог владыка наших душ. (57) О, отцы! Откройте же их для него. (58) Очень тяжела ваша доля, подданные, младшие братья. (59) Падший их дух, (60) их сердце омертвело в разврате, (61) они бормочут в ответ, (62) они вносят грех, (63) Накшит Шучит их спутник в разврате, (64) по два дня они владычествуют, (65) они узурпаторы на тронах, они бесчестны в разврате, (67) они люди двухдневного могущества, (68) на два дня их сидения, их сосуды, их шляпы, (69) буйство днем, буйство ночью, (70) они - зло мира, (71) они крутят шеями, (72) они озираются, (73) они плюют на владык стран, о отцы! (74) Вот они идут; (75) нет правды в их словах, они чужеземцы. (76) Они скажут, что всех превосходят, (77) что они сыновья Семи Пустых Домов, (78) дети Семи Пустых Домов, о отцы! (79) Кто тот пророк, (80) кто тот жрец, (81) который правильно истолкует эти письмена?"

59 Устье Ящериц (Estero de los Lagartos) - эту бухту, в которую впадает несколько рек, старший пилот Антон де Аламинос позднее назвал Лагуна де Терминос (Laguna de Terminos - Лагуна Конца), поскольку полагал найти там конец полуострова Юкатан, который считал островом; ящерицы - большие игуаны.

60 Флорида (Florida - Цветущая) - полуостров на юго-востоке Северной Америки, теперь территория США.

61 То есть к гавани Каренас (Ашаруко) на северном побережье Кубы, куда Гавана была перенесена с южного побережья и отстроена лишь в 1519-1521 гг., путь действительно удобный благодаря течению Гольфстрим.

62 Хуан Понсе де Леон (Juan Ponce de Leon) (ок. 1460 г. - 1521 г.) - конкистадор; участвовал в 1-й экспедиции Христофора Колумба (1492-1493 гг.); с 1502г. на острове Эспаньола занимал ряд постов в колониальной администрации, в 1508 г. захватил остров Пуэрто Рико и основал там город Сан Хуан; в поисках легендарного острова Бимини с его так называемым Источником молодости, испив из которого старики становятся юношами, он в 1513 г. открыл полуостров Флорида, которому и дал это название; позднее, в 1521 г., с отрядом в 200 конкистадоров он предпринял попытку завоевать Флориду, но неудачно из-за сильного сопротивления местных индейцев, был ранен в бою с ними, привезен на Кубу, где вскоре умер. На острове Пуэрто Рико в честь Хуана Понсе де Леона названы город и округ Понсе.

63 Смотрите прим. 61 к этой главе.

64 Помпы - насосы для перекачки воды; их приводили в действие при помощи деревянного рычага - коромысла.

65 Левант - название восточной части Испании (Пиренейского полуострова).

66 Сантиспиритус (Santispiritus - Святой Дух) - город, основанный на острове Куба Диего Веласкесом; ныне Санкти Спиритус.

67 Энкомьенда (encomienda - попечение, покровительство, патронат, вверение, защита) - одна из наиболее жестоких форм эксплуатации индейцев в испанских колониях; так назывались само это пожалование - право на пользование землей с проживающими на ней индейцами конкистадорам-энкомендерос (един, число encomendero, энкомендеро - обладатель энкомьенды) и местность, население которой передавалось на такое "попечение". Энкомьенда как форма феодальных пожалований существовала в Испании (Кастилии) уже давно. Чаще всего феодальный сеньор получал от испанской короны в энкомьенду города и селения. Он обязывался защищать жителей, их собственность и пользовался там правом сбора в свою пользу определенных податей. А в Новом Свете - Америке, создавая институт энкомьенды, испанская корона воспользовалась старыми формами, но в результате на новозахваченных землях в иной социальной обстановке за этим скрывалось другое содержание. В Америке с энкомьендой изначально были связаны безмерно тяжелые формы феодальной эксплуатации: индейцы, формально считавшиеся свободными, передавались на "попечение" конкистадорам-энкомендерос, которым были обязаны платить оброк, отбывать барщину в рудниках и имениях; каждый конкистадор-энкомендеро имел права на жизнь, свободу, имущество, труд и совесть индейцев. Впервые энкомьенда была введена на острове Эспаньола королевским указом, подписанным 20 декабря 1503 года в городе Медина дель Кампо: "...Мы желаем, чтобы упомянутые индейцы были обращены в нашу святую католическую веру и были наставляемы в ней, а для этого необходимо установить более тесные связи между индейцами и христианами, которые живут на этом острове, чтобы они могли общаться друг с другом и друг другу оказывать помощь, дабы остров этот возделывался и заселялся, и было на нем всего в изобилии, и собиралось бы золото, каковое имеется на нем, к выгоде наших кастильских королевств и их обитателей. И повелеваем мы дать по этим причинам настоящий указ, каковым поручаем вам [(Николасу де Овандо)], упомянутому нашему губернатору, чтобы вы тотчас же, как только получите этот указ, и в дальнейшем добивались и принуждали упомянутых индейцев общаться с христианами этого острова, и работать в их домах, и собирать и добывать золото и другие металлы, и трудиться для возделывания полей и для прокормления христиан - обитателей и поселенцев упомянутого острова". Находилось множество "правоведов" с жаром оправдывающих рабовладение - энкомьенду, доказывающих ее законность и справедливость. Вот слова испанского влиятельного придворного историка Хуана Хинеса Сипульведы (1490 г. - 1573 г.) - идеолога рабовладельцев-энкомендерос, теоретика кровавого угнетения, проповедника идеи неполноценности индейцев, существ низшего порядка, как в физическом, так и моральном плане: "Могут ли эти варвары ожидать доли лучшей, нежели подчинение империи, которая, внушив им такие качества, как рассудительность и честность, делает их цивилизованными людьми? ...[от индейцев требуется лишь одно, чтобы] усилия, потраченные на искупление их грехов, они возместили трудом на сеньоров своих, на чье попечение они вверены". Около 1541 г. в городе Вальядолид произошел знаменитый публичный диспут Бартоломе де Лас Касаса, в присутствии большого числа народа, а также многих юристов, теологов, императорских и королевских вельмож - с Хуаном Хинесом Сепульведой, пытавшимся "научными рассуждениями" оправдать преступления конкистадоров; в этой дискуссии Бартоломе де Лас Касас, опираясь на неопровержимые факты и бесспорные доводы, посрамил и пристыдил Сепульведу. Но, несмотря на критику, энкомьенда (в течение XVI - начала XIX вв.) оставалась одной из самых жестоких форм эксплуатации индейцев и привела к резкому сокращению их численности, а в некоторых районах к их полному истреблению; и хотя энкомьенда официально отменялась королевскими указами 1718-1791 гг., но фактически она сохранялась.

68 Сантьяго де Куба (Santiago de Cuba) - один из крупнейших городов острова Куба; основан в 1514 г. Диего Веласкесом де Куэльяром, до 1556 г. главный город Кубы; расположен на юго-восточном побережье этого острова.

69 Мельчорехо и Хульянильо - уменьшительная форма ранее названных Берналем Диасом имен: Мельчор и Хулиан.

70 Санто Доминго (Santo Domingo - Святое Воскресенье) - остров в Карибском море; другое название его Эспаньола, ныне Гаити.

71 То есть по окончании Иудейской войны 66-70 гг. н. э.

72 На Юкатане золото и серебро до сих пор не найдены.

73 Королевский Совет по делам Индий (Real Consejo de las Indias) - создан в 1511 г. при короле Фердинанде V (при императоре Карле V четыре раза реорганизован: в 1518, 1520, 1534 и 1542 гг.), высший законодательный, исполнительный и судебный орган Испании, фактически управлявший колониальными владениями (до него этим ведала Королевская Торговая палата Индий (Real Casa de Contratacion de las Indias), учрежденная в Севилье в январе 1503 г., теперь же за ней остались: надзор за торговлей с колониями, сбор географических сведений, составление карт и некоторые фискальные функции), в его ведении - снаряжение различных экспедиций, заключение капитуляций (договоров) с предводителям конкистадоров, назначение и смещение губернаторов и чиновников в колониях, направление и контроль за их деятельностью, финансы, колониальное законодательство, суд и расправа - как высшей апелляционной инстанции и так далее. В состав Королевского Совета по делам Индий входили: президент Совета, канцлер, генеральный прокурор (прокурадор), 8 советников, казначей, 2 секретаря, эскривано, космограф, историк, математик и другие. Рекомендации и решения Королевского Совета по делам Индий формально подлежали утверждению королем Испании; просуществовал до 1847 г.

74 Испанский король Карл I (будущий император Карл V) управлял Испанией из Фландрии и совершал туда изредка поездки; ближайшая по времени, о которой в этой главе говорит Берналь Диас, была совершена в конце 1517 г. Согласно свидетельству епископа Бадахосского -дона Диего Манрике, находившегося в 1516 г. в Брюсселе, Карл не знал ни одного слова по кастильски и в своих решениях всецело полагался на мнение Королевского Совета, советников фламандцев, которым он благоволил в ущерб испанцам, и в особенности на своего фаворита Шьевра, обладавшего таким влиянием, что его называли alter rex (вторым королем).

К главе "ЭКСПЕДИЦИЯ В ТАБАСКО"

75 Тринидад (Trinidad - букв. Троица, Триединство) - испанское поселение па острове Куба, основанное Диего Веласкесом де Куэльяром в 1514 г.; ныне город Тринидад в провинции Санкти Спиритус Республики Куба.

76 Бартоломе де Лас Касас (Bartolome de Las Casas) (1474 г. - 1566 г.) - защитник индейцев, испанский гуманист, публицист и историк; уроженец города Севилья, в конце 80-х годов XV в. поступил в Саламанкский университет, вероятно в 1493 г. закончил обучение, получил степень бакалавра, и потом в 1498 г. или 1499 г. был удостоен следующей ученой степени-лиценциата права; весной 1502 г. он прибыл на остров Эспаньола и вступил во владение энкомьендой своего умершего отца Педро де Лас Касаса, там же он стал священнослужителем, монахом-доминиканцем, участвовал в походе на остров Куба (1511 г. - 1514 г.) конкистадоров во главе с Диего Веласкесом де Куэльяром; в 1519-1521 гг. миссионер в Венесуэле и в 30-х годах XVI в. - в Гватемале; в 1544-1550 гг. епископ провинции Чиапа; в 1551 г. вернулся в Испанию. Бартоломе де Лас Касас написал 80 трудов (наиболее известные: "История Индий", "Апологетическая история", "Сокровища Перу", "Краткое донесение о разорении Индий", "Трактат о рабстве индейцев" и др.), из которых ему удалось издать лишь 8, большая часть его трудов пролежала в архивах более 300 лет после его смерти, а некоторые не изданы до сих пор; его труды - важный источник по истории и этнографии Америки.

77 Чиапа (Chiapa) - провинция; ныне штат Чьяпас (Chiapas) Мексики.

78 Хуан де Грихальва (Juan de Grijalva) (ок. 1489 г. - 1527 г.) - конкистадор, приближенный Диего Веласкеса де Куэльяра, участвовал под его командой в завоевании острова Куба; в 1518 г. был назначен главой экспедиции из 4 кораблей, обследовавшей часть побережья полуострова Юкатан, от острова Косумель до залива Кампече, далее проплывшей вдоль побережья до Пануко; эти земли Хуан де Грихальва назвал Новой Испанией; первый из европейцев узнал о государстве мешиков; позднее Хуан де Грихальва, участвуя в завоевании Никарагуа, погиб в долине Уланче в 1527 г.

79 Генерал-капитан (capitan general - букв, всеобщий предводитель) - командующий, полководец; генерал-капитан возглавлял военные силы на определенной территории или самостоятельное войско.

80 Алонсо де Авила (Alonso de Avila), у Бартоломе де Лас Касаса в "Истории Индий" (Книга III, глава 109) он назван Франсиско де Авила, - конкистадор; племянник конкистадора Хиля Гонсалеса де Авилы; капитан одного из судов в экспедиции Хуана де Грихальвы (1518 г.); участник похода Эрнана Кортеса (1519 г.) и завоевания государства мешиков; зять Фраисиско де Монтехо, с 1531 г. участвовал в завоевании Юкатана.

81 Франсиско де Монтехо (Francisco de Montejo) (ок. 1479 г. - 1548 г.) - конкистадор; капитан одного из судов в экспедиции Хуана де Грихальвы (1518 г.); участвовал в походе Эрнана Кортеса (1519 г.), командовал кораблем; впоследствии, получив титул аделантадо, он начал завоевание Юкатана, но неудачно, его дело с большим успехом продолжил его сын, также Франсиско де Монтехо; умер от болезни.

82 Педро де Альварадо (Pedro de Alvarado) (ок. 1490 г. - 1541 г.) - конкистадор; с 1511 г. участвовал в экспедициях на острова Карибского моря, до 1518 г. - в Санто Доминго, затем на Кубе; капитан одного из судов в экспедиции Грихальвы (1518 г.); участник похода Кортеса (1519 г.), командовал кораблем, был ближайшим соратником Кортеса при завоевании государства мешиков; с 1523 г. совершил несколько походов в Гватемалу; в 1524 г. обследовал побережье от залива Теуантепек до залива Фонсека; генерал-капитан Гватемалы (1524-1534 гг. и 1538-1541 гг.); смертельно ранен при подавлении восстания индейцев, отступая после неудачного штурма Ночиштлана; на вопрос, что у него болит, ответил: "Душа".

83 Матансас (Matanzas) - гавань и порт на северном побережье острова Куба.

84 8 апреля 1518 г. - это по старому стилю, а по новому - 18 апреля 1518 г.

85 Остров Косумель (isla Cozumel) - в Карибском море, отделенный узким проливом от полуострова Юкатан.

86 ...сходную с кубинской... - очевидно аравакский язык, поскольку индейцы-араваки к началу конкисты населяли остров Ямайка (искаженное аравакское Хаймака - Остров родников) и остров Куба; на Кубе они соседствовали с племенами индейцев-таино (которые появились на Кубе в VII-IX вв. н. э.) и индейцев-сибонеев (на Кубе за 4 000 лет до н. э.).

87 ...в день Святого Креста - 3 мая 1518 г. (по старому стилю, а по новому - 13 мая 1518 г.), в честь дня прибытия на остров Косумель по празднику римско-католической церкви. Вот что сообщает о начале плавания Грихальвы Диего де Ланда в "Сообщении о делах в Юкатане": "...Они взяли с собой того же пилота Аламиноса. Прибыв на остров Косумель, пилот увидел оттуда Юкатан. Но в первый раз, с Франсиско Эрнандесом [де Кордовой], он поплыл направо, а [на этот раз] повернул налево, чтобы узнать, остров ли это. Они поплыли по заливу, названному ими [заливом] Ассенсьон [(Ascencion - Вознесение; во времена конкисты заливом Ассенсьон называли весь Гондурасский залив, а ныне название "Ассенсьон" носит лишь бухта южнее о. Косумель на восточном берегу Юкатана)], потому что в этот день они вошли в него." О плавании на юг от Косумеля рассказывает участник этой экспедиции Хуан Диас: ".. .пристать было невозможно, и мы плыли день и еще ночь вдоль берега. И другой день до заката солнца, и мы увидели вдали город или поселение [(очевидно это был древний город индейцев-майя - Тулум)], такой большой, что город Севилья не мог показаться ни больше ни лучше; и в нем заметили одну очень большую башню. А на берегу было множество индейцев с двумя флагами которые они поднимали и опускали, подавая нам знак приблизиться к ним, но капитан [Грихальва] не велел идти".

88 Батат (batata) - сладкий картофель (лат. Ipomea batatas), растение семейства вьюнковых; родина - Мексика и Центральная Америка; возделывается с древнейших времен, его мучнистые корневые клубни (обычно весом 200-500 г) употребляют в пищу.

89 Фальконет (falconete от ит. falconetto) - старинная пушка небольшого калибра, стрелявшая ядрами диаметром приблизительно 2 дюйма (5 см). Вот мнение об открытии Новой Испании Бартоломе де Лас Касаса из "Краткого донесения о разорении Индий": "...В году 1518 была открыта Новая Испания, что сопровождалось большими войнами и стоило многих жизней. Под предлогом, что едут заселять новые земли, туда отправились для разбоя и убийств те, кто называл себя христианами. И начиная с 1518 года до сего дня, а ныне уже 1542 год, продолжаются жестокая тирания и несправедливость, которые христиане проявили в отношении индейцев, христиане, потерявшие всякий стыд перед Богом, королем, даже перед самими собой! Такие жестокости, такие разрушения, убийства, грабежи и насилия творятся на этой большой земле, что все, бывшее ранее, меркнет в сравнении с тем, что они тут проделали... Кое о чем я расскажу!.. Но если даже я буду протестовать и проклинать, то все равно и тысячной доли всего этого ужаса не смогу описать..."

90 Бока де Терминос (Boca de Terminos - Устье Конца) - Лагуна де Терминос (Laguna de Terminos). Полуостров Юкатан долгое время считался островом. Так, в заключенном договоре (Capitulation) о завоевании Юкатана императора Карла V с Франсиско де Монтехо от 8 декабря 1526 г. Юкатан назван "островом". Первая карта, на которой он показан как часть материка, относится к 1527 г.; в последний раз Юкатан показан как остров на карте Николаи 1603 г.

91 Либо мазам (лат. Mazama) - род парнокопытных млекопитающих семейства оленей, эндемичный для Америки; длина тела 0,9-1,3 м, масса 18-25 кг, либо виргинских оленей (лат. Odocoileus virginianus) - род парнокопытных млекопитающих семейства оленей, длина тела 1,8-2 м, масса 48-145 кг.

92 Река Грихальва (Rio Grijalva) - на юго-востоке Мексики, длина 650 км, верховья - в Гватемале, впадает в залив Кампече, в низовьях сливается с рекой Усумасинта.

93 ...камень chalchiuis - точнее chalchihuitl (чальчиуитль) - нефрит,

94 В 1518 г. Карл Габсбург еще не был императором "Священной Римской империи германской нации" Карлом V; он им стал позднее - в 1519 г.

95 Шикипиль (xiquipil); каждый шикипиль насчитывал 8 000 воинов.

96 Сапота, сапотовое дерево (лат. Calocarpum sapota) - растение семейства сапотовых, растет в Центральной Америке; дерево (высотой около 20 м) с очень крупными листьями; плоды (также называемые сапота) шаровидные (диаметр 8-20 см) красновато-коричневые с очень сладкой розовой или красноватой мякотью и одним крупным семенем.

97 ...Colua... Mexico... - то есть мешики со своей столицей Мешико (Теночтитлан); кулуа (колуа) - потомки тольтеков, а мешики считали себя их наследниками и продолжателями их рода, так как мать первого верховного правителя государства мешиков Акамапичтли (1376 г. - 1395 г.), дочь правителя Кулуакана - Иланкуэитль, была из кулуа, и после этого мешиков часто называли кулуа (колуа). Кортес в письмах-реляциях Карлу V называет мешиков кулуа (Culua). Так, в третьем письме-реляции он сообщает: "Как сеньор Мешико-Теночтитлана, так и все другие сеньоры Кулуа (которые этим именем Кулуа называются и известны во всех землях и провинциях в этих местах, подвластных Теночтитлану)..."; мешики относятся к родственной по языку (юто-астекские (uto-azteca) языки) группе племен (индейское название - науа (nahua), язык науа - науатль (nahuatl)), живших на территории современных Мексики (тлашкальцы, чальки, тескокцы тепанеки, мешики и др.), Гватемалы, Гондураса, Сальвадора и Никарагуа.

98 ...поселение Аягуалолъко (Ayagualulco) - Ла Рамбла (La Ramla - Набережная).

99 Река Топала (Rio de Tonaki) - река Санто Антон (Rio de Santo Anton); очевидно это река Педрегаль (Rio Pedregal).

100 Река Коацакоалькос (Rio Coatzacoalcos) - более правильное; это название сохранилось и поныне; у Берналя Диаса -Гуасакалько (Rio Guazacalco).

101 Гора Сан Мартин (Sierra de San Martin).

102 Река Папалоапан (Rio Papaloapan) - река Альварадо (rio de Alvarado); это название сохранилось и поныне; у Берналя Диаса - Папалоаба (Rio Papaloaba).

103 Поселение Такотальпа (pueblo Tacotalpa) - около совр. Тлакотальпана (Tlacotalpan).

104 Река Флажков (Rio de Banderas) - Хамапа (Jamapa).

105 Мотекусома (науа Motecuhzoma - Гневный Властелин; Мотекусомацин (Motecuhzomatzin)) - более правильное; у Берналя Диаса - Монтесума (Montezuma). Мотекусома II, Шокойоцин (науа Xocoyotzin - Высокочтимый Молодой; хосоуо - молодой, tzin - высокочтимый, прибавка, которую носила только высшая знать), (1467 (?) г. - 1520 г.), с 1503 г. -IX верховный правитель государства мешиков. Как уэй тлакатекутли (науа huey tlacatecuhtli - великий повелитель владык) он осуществлял верховную военную и политическую власть и как уэй тлатоани (науа huey tlatoani - великий говорящий [с богами]), он будучи всеобщим жрецом, осуществлял верховную религиозную власть; он вел постоянные войны, стараясь удержать завоеванные территории и присоединить новые; приносил многочисленные человеческие жертвы богам. Вот список всех верховных правителей государства мешиков (они все носили титулы уэй тлакатекутли и уэй тлатоани) и годы их правления: I - Акамапичтли (1376 г. - 1395 г.); II - Уицилиуитль (Перо Колибри) (1395 г. - 1414 г.); III - Чимальпопока (Дымящийся Щит) (1414 г. - 1428 г.); IV- Ицкоатль (Обсидиановый Змей) (1428 г. - 1440 г.); V- Мотекусома I (Илуикамина - Небесный Лучник; дед Мотекусомы II) (1440 г. - 1469 г.); VI - Ашаякатль (отец Мотекусомы II) (1469 г. - 1481 г.); VII - Тисок (1481 г. - 1486 г.); VIII - Ауицотль (1486 г. - 1503 г.); IX - Мотекусома II (1503 г. -1519 г.); X - Куитлауак (1520 г.); XI - Куаутемок (1520 г. - 1521 г.).

106 Очевидно, что Мотекусома II знал об экспедициях Кордовы и Грихальвы, так как у Лагуны де Терминос, до которой добирались обе экспедиции, в Шикаланко находился гарнизон мешиков, и эта область была подвластна мешикам.

107 Хенекен (лат. Agave fourcroydes) - многолетнее растение рода агава, семейства агавовых, растет в Центральной Америке; высота ствола до 1,2 м, а диаметр 25 см, цветонос высотой до 7 м, листья серо-зеленые крупные жесткие длиной до 140 см, из них получают волокно, называемое также хенекен, из которого делают бумагу, веревки, грубую ткань.

108 Очевидно имеется ввиду легенда о Кецалькоатле. Кецалькоатль (Quetzalcoatl - Пернатый Змей) - верховное божество тольтеков, одно из главнейших божеств Центральной Америки (у майя известен как Кукулькан), у народов науа (мешиков и др.) бог науки, покровитель жрецов, его главный культовый центр был в Чолуле; имел много ипостасей (Эекатль - бог ветра, Тлауискальпантекутли - бог планеты Венера и др.). Кецалькоатль изображался в виде бородатого человека со змеей или в виде человека-змея, покрытого перьями. Помимо божества Кецалькоатля был и исторический Кецалькоатль. Чтобы лучше понять индейцев, считавших, что было уже 4 мира (эры, человечества) - 4 Солнца (а современный мир - Пятое Солнце), и ожидающих возвращения божества, уплывшего на восток (что сыграло на руку конкистадорам), приведем легенду о Пяти Солнцах и Кецалькоатле. Первый мир - Первое Солнце (солнцем в нем был Тескатлипока) был владением тьмы без надежды на избавление, в нем жили созданные богами гиганты, которые не умели и не хотели обрабатывать землю, и их растерзали ягуары, и первый мир погиб. Второй мир - Второе Солнце (солнцем в нем был Кецалькоатль) был чистым, благоприятным для людей; он был уничтожен ураганами, а люди превратились в обезьян. Третий мир - Третье Солнце (солнцем в нем был Тескатлипока) погиб от огня. Четвертый мир - Четвертое Солнце (солнцем в нем был Кецалькоатль), люди радовались жизни, ибо тогда она была прекрасна; этот мир погиб от великого потопа, во время которого люди превратились в рыб. Пятый (современный) мир - Пятое Солнце (солнцем должен был стать Тескатлипока, но стал Уицилопочтли, так как его народ - мешики - заняли господствующее положение в известном индейцам мире, получив власть над столь многими народами и землями). Этот мир должен погибнуть от страшных катаклизмов (землетрясений и др.). Каждые 52 года мир подвергается опасности быть уничтоженным, поэтому индейцы со страхом встречали окончание такого цикла и ждали начала нового, совершая в это время различные церемонии, посты, процессии, жертвоприношения, тогда же гасились все огни и зажигался новый (при этом совершались человеческие жертвоприношения), а от него зажигались и все остальные. Теперь об историческом Кецалькоатле. В начале X века в долину Мехико вторглись завоеватели во главе с Мишкоатлем, они захватили область теотиуаканской культуры и ассимилировали ее (из Теотиуакана была жена Мишкоатля - Чимальман), получив название тольтекатль (с науа - мастера). Мишкоатль из своей столицы Кулуакан начал захват долины; в это же время у Мишкоатля и Чимальман родился сын, его назвали Се Акатль Топильцин (по году рождения, Се Акатль - 1 Тростник). Вскоре Мишкоатль погиб от руки узурпатора (по другой версии их несколько и они его братья), а его сын, живя в семье своей матери, воспитывался в традициях культуры Теотиуакана и впоследствии стал верховным жрецом бога Кецалькоатля и, согласно традиции, принял его имя. Затем Се Акатль Топильцин Кецалькоатль направился в Кулуакан и покарал убийцу (убийц) своего отца. После этого он стал правителем тольтеков и в 980 г. основал новую столицу - город Тула (или Толлан). Согласно легенде, он научил тольтеков наукам: письму, астрономии, календарю, медицине и др., научил ткать хлопковые ткани, украшать одежду перьями; он запрещал и осуждал пьянство, войну, насилие, человеческие жертвоприношения (велел всем и сам приносил в жертву богам золото, драгоценные камни, перья и пр.). Все было очень хорошо в течение 19 лет - страна процветала и богатела. Но Кецалькоатля победили Уицилопочтли и Тескатлипока (скорее всего те, кто им поклонялся). Так, они или победили его в ритуальной игре в мяч, или напоили его и спровоцировали на близость с сестрой - прекрасной Шочикецаль, то есть он нарушил моральные и религиозные правила и запреты. Поэтому он во исполнение акта самоочищения оставил Тулу и направился в Коацакоалькос, по пути основав город Чолула. По легенде Уицилопочтли и Тескатлипока впустили в Тулу ложь, беспорядки, страх, болезни, войну, человеческие жертвоприношения и смерть. Когда Се Акатль Топильцин Кецалькоатль добрался до Мексиканского залива, он сел в лодку (или на плот из змей) и уплыл на восток, пообещав, что вернется в год 1 Тростника (в конце XV - начале XVI вв. это 1519 г.) и накажет своих обидчиков; согласно некоторым вариантам Кецалькоатль называл и год гибели Пятого (современного) мира (Пятого Солнца) - это 2012 г.

109 "Ввод во владение" - формальный юридический акт, которым испанская корона и конкистадоры пытались узаконить свои колониальные захваты и грабежи в Новом Свете. Едва конкистадоры проникали в неведомую землю, как их предводитель, не зная, сколь велика она и удастся ли ее завоевать, богата она или бедна, спешил объявить ее собственностью испанской короны. Во время этой церемонии зачитывался в присутствии первых попавших под руку, чаще всего согнанных силой индейцев или находившихся на расстоянии, часто даже не слышавших, что говорили конкистадоры, специальный документ - "Рекеримьенто" (Требование; ниже приведен его полный перевод), совершалось богослужение, уничтожались языческие идолы, водружался высокий крест. В том случае, если индейцы и слышали слова конкистадоров, они, не знавшие ни слова по-испански, не понимали, да и не в состоянии были понять, даже в том случае, если им и переводили, того, о чем говорилось в "Рекеримьенто". Однако поведение их - будь то враждебное безмолвие или веселое оживление при виде нового и экзотического, с их точки зрения, спектакля - всегда лицемерно истолковывалось как "добровольное согласие" сделаться рабами и отдать свое имущество на разграбление. После церемонии эскривано составлял "Акт о введении во владение", который подписывался предводителем конкистадоров, свидетелями испанцами, заверялся подписью эскривано и скреплялся печатью. "Рекеримьенто" было выработано в 1508 г. по приказу короля Фердинанда V ученой комиссией из юристов и богословов во главе с видным испанским юристом Паласьосом Рубьосом. Вероятно, впервые "Рекеримьенто" было оглашено в 1508 или 1509 г. завоевателем Урабы - Алонсо де Охедой. В 10-х - 20-х гг. XVI в. "Рекеримьенто" зачитывали конкистадоры под командой Диего Веласкеса де Куэльяра, Хуана Пенсе де Леона, Васко Нуньеса де Бальбоа, Педро Ариаса де Авилы, Эрнана Кортеса, Франсиско Писарро и других. В 1542 г. вице-король Новой Испании Антонио де Мендоса приказал оглашать "Рекеримьенто" при усмирении восставших индейцев, а в Чили оно применялось и в XVII в. "РЕКЕРИМЬЕНТО, КОТОРОЕ ДОЛЖНО ПРЕДЪЯВЛЯТЬСЯ ЖИТЕЛЯМ ОСТРОВОВ И МАТЕРИКОВ МОРЯ-ОКЕАНА, ЕЩЕ НЕ ПОДЧИНЕННЫХ КОРОЛЮ, НАШЕМУ СЕНЬОРУ. От имени высочайшего и всемогущего и всекатолического защитника церкви всегда побеждающего и никогда и никем не побежденного великого короля дона Фернандо V [(Фердинанда V; потом от имени Хуаны "Безумной" и ее сына дона Карлоса - императора Карла V, после от имени его сына - Филиппа II)], повелителя Испании, Обеих Сицилии, Иерусалима, и островов и материков Моря-Океана, укротителя варваров и от имени высочайшей и всемогущей сеньоры королевы доньи Хуаны, дорогой и любимой дочери короля - Я, ... их слуга, их вестник, их капитан, извещаю вас и требую, чтобы вы хорошо усвоили, что Бог, Наш Сеньор единый и вечный, сотворил небо и землю, и мужчину и женщину от коих произошли мы и вы, и все сущие в мире этом и те люди, что будут детьми и потомками. Со дня сотворения мира народилось такое множество поколений людских, что стало необходимым разделение всех живущих на земле и возникло много королевств и провинций, ибо если бы осталось все человечество в одном месте, не смогло бы оно прокормить себя должным образом. И избрал из всех сущих Наш Сеньор Бог одного, достойнейшего, имя которого было Сан Педро [(Святой Петр)], и над всеми людьми, что были, есть и будут во вселенной, сделал его, Сан Педро, владыкой и повелителем, и обязал Наш Сеньор Бог всех подчиняться ему, Сан Педро, безропотно, и повелел Бог, чтобы на веки вечные был он главой рода человеческого и чтобы веления его исполняли все люди, где бы они ни проживали и к какой бы секте или вере они ни относились бы, и дал Бог весь мир Сан Педро, дабы вся земля была королевством и владением его. И повелел ему Бог, чтобы в Риме воздвиг он престол свой, ибо не было места, столь удобного для того, чтобы править миром, чем этот город; но дозволил ему Бог, если будет в том необходимость, переносить престол свой в любое место и оттуда управлять всеми людьми - христианами, маврами, иудеями, язычниками и иными, какую бы веру они ни исповедывали и к какой бы секте они ни принадлежали. И назвали Сан Педро - Папой, что означает "хранитель высочайший и могущественный", ибо есть он отец и хранитель истинный всех людей. И Сан Педро подчинились и признали его сеньором и королем и владыкой вселенной все, что в те времена жили на земле, и также подчинились и признали королями и владыками всех Пап, что после Сан Педро избирались, и так было и велось доныне, и так ведется теперь, и так будет до скончания мира. Один из бывших Понтификов, что занимал престол Сан Педро, как сеньор всего мира, дал в дар эти острова и материки Моря-Океана со всем тем, что на них есть, названным королям и их преемникам, нашим нынешним сеньорам, и дар сей засвидетельствован в должной форме особыми грамотами, каковые вы можете увидеть, если того пожелаете. И так как Их Высочества суть короли и сеньоры этих островов и материков в силу указанного дара, и так как почти все живущие на этих островах и материках признали, что Их Высочества действительно являются королями и сеньорами здешних земель, и стали служить Их Высочествам и служат и ныне покорно и без сопротивления, то необходимо, чтобы вы, без промедления, будучи ознакомленными со всем, что выше сказано для наставления вас в святой вере, по своей доброй и свободной воле, без возражений и упрямства стали бы христианами, дабы Их Высочества могли принять вас радостно и благосклонно под свое покровительство и чтобы могли Они вас и прочих Своих подданных и вассалов обложить податями. И в силу изложенного я прошу вас и я требую от вас, чтобы, поразмыслив должным образом над тем, что было вам сказано, и взяв в толк вышесказанное, - а на это вам дан будет срок, нужный и справедливый, - признали бы вы католическую церковь сеньорой и владычицей вселенной, а Верховного Понтифика, называемого Папой, и короля и королеву, наших сеньоров, вы также признали бы сеньорами и королями этих островов и материков, в силу упомянутого дара, и допустили бы и дали бы возможность присутствующим здесь католическим священнослужителям объявить и проповедовать вышесказанное. Если поступите вы так, то сотворите благо, и Их Высочества и я от Их имени примем вас с любовью и лаской, и оставим вам жен ваших, детей ваших и достояние ваше, и будете вы свободными, и не обратят вас в рабство, и позволено будет вам поступать так, как вы желаете, и так, как считаете нужным, и не принудят вас креститься (хотя, подобно всем жителям этих островов, вы, вероятно, сами изъявите желание обратиться в нашу святую веру, как скоро поведают вам правду о ней), и дадут вам Их Высочества много привилегий и льгот и окажут вам многие милости. Если же не сделаете требуемого или хитростью попытаетесь затянуть решение свое, заверяю вас, что с помощью Бога я пойду во всеоружии на вас и объявлю вам войну и буду вести ее повсеместно и любыми способами, какие только возможны, и вас подчиню деснице Их Высочеств и святой католической церкви, и вас и ваших жен и детей велю схватить и сделать рабами, и как таковыми буду владеть и распоряжаться, в зависимости от велений Их Высочеств, и вам причиню наивозможнейшее зло и ущерб, как это следует делать с вассалами, которые не желают признавать своего сеньора и сопротивляются и противоречат ему. И заранее уведомляю вас, что смертоносные бедствия, что от этого произойдут, лягут на вашу совесть, и вы будете в них виновными, а не Их Высочества, и не я, и не эти рыцари, что пришли со мной. И прошу здесь присутствующего эскривано засвидетельствовать все то, что я прошу и требую, а всех, кто со мной явились, быть истинными свидетелями".

110 Тескатлипока (Tezcatlipoca - Дымящееся Зеркало) - одно из главных божеств в религии и мифологии мешиков, тесно связан с Уицилопочтли, олицетворяет солнце как губительное начало, ночь, "утреннюю и вечернюю звезду", повелевает четырьмя сторонами света. Ему приносились человеческие жертвы. В руках и глазницах статуй Тескатлипоки помещались зеркала из обсидиана, по мнению мешиков, в них отражалось все происходившее в мире; его главный культовый центр был в Тескоко. Испанцы, очевидно, стали свидетелями ежедневного человеческого жертвоприношения мешиков Уицилопочтли и Тескатлипоке. Доминиканский монах Диего Дуран (1538 г. - 1588 г.) в труде "Ритуалы и праздники древних мешиков" так описывает человеческое жертвоприношение у мешиков. На вершине пирамиды языческого храма в ожидании жертв стояли 6 жрецов в длинных накидках, их лица были вымазаны сажей, а волосы подвязаны кожаными лентами, один из них держал деревянное ярмо, вырезанное в виде змеи. "Они по очереди хватали жертвы, один жрец за одну ногу, другой - за другую, еще двое за руки, потом жертву опрокидывали спиной на жертвенный камень, где на нее набрасывался пятый и закреплял ярмо на шее. Главный жрец разрезал грудь жертве и с поразительной проворностью вынимал сердце; теплое дымящееся сердце поднимали к солнцу, и этот пар предназначался ему в дар, затем жрец поворачивался к идолу и прикладывал сердце к его лицу [кормя его]. После того, как сердце было вынуто, тело жертвы скидывали с пирамиды по ступеням. Между жертвенными камнем и началом ступеней было не более двух пье [(pie - мера длины, 1 пье = около 30 см)]".

111 Доминиканцы - члены римско-католического нищенствующего монашеского Ордена Сан Доминика (создан в 1215 г. испанским дворянином, монахом Домиником (Святым Домиником) для борьбы с ересью; второе его название - Орден Проповедников); сами доминиканцы переводили свое название как "божьи псы" (лат. - domini canes), возглавляли инквизицию, жестоко расправлялись с еретиками, принимали активное участие в колонизации Нового Света. Каноники - в римско-католической церкви - члены капитула.

112 ...В день Сан Хуана в июне... - день рождения Иоанна Крестителя (Предтечи), неподвижный церковный праздник, празднуемый римско-католической церковью 24 июня; 24 июня 1518 г. - это по старому стилю, а по новому - 4 июля 1518 г.

113 Поселение Тушпан (Pueplo Тихрап) - более правильное; у Берналя Диаса - Тушпа (Тихра); ныне город Тухпан де Р. С. (Тихрап de R. С.) около устья реки Тухпан.

114 Пануко (Раписо) - провинция, расположенная по берегам реки того же названия; ныне эта территория входит в штат Веракрус современной Мексики.

115 Река Лодок (Rio de Canoas) - вероятно, река Пануко.

116 Город Сантьяго де Куба был резиденцией Диего Веласкеса де Куэльяра. Бартоломе де Лас Касас писал в"Истории Индий": "(Книга III, глава 114) ...Но когда Грихальва прибыл в город [Сантьяго де Куба] и явился к Диего Веласкесу, тот не только не отблагодарил его за все его усердие и за золото, которое он прислал с Альварадо, а также привез сам, но, напротив того, по своему обыкновению сильно разбранил его обидными словами за то, что тот, не осмелившись отступить от полученного повеления и приказа, отказался дать разрешение своим подчиненным заселить эти земли, хотя все его о том просили; а в этом случае осуждающий сам достоин еще большего осуждения: нехорошо упрекать своего верного и преданного слугу и родственника, который ни в чем не захотел отступить от полученного приказа, несмотря на то, что ему первому была бы от того величайшая выгода, так как он мог бы разбогатеть и возвыситься, а заодно приутихло бы и недовольство людей из его отряда, вызванное тем, что он не дозволил им заселять земли. Все это поведал мне сам Грихальва в городе Санто Доминго в 1523 году, куда он прибыл, всего лишившись и в крайней бедности..."

117 Капеллан (лат. capellanus) - в данном случае священник при домашней часовне (церкви).

118 Аделантадо (adelantado от adelantar - идти впереди, возглавлять) - во времена конкисты правитель, стоявший во главе гражданской и военной организаций завоеванных земель. Этот титул давался испанской короной первооткрывателям и предводителям отрядов конкистадоров, титул давал обширные военные и административные права (в том числе, право совершать завоевательные походы, основывая города, взимая подати и др.).

К главе "СНАРЯЖЕНИЕ КОРТЕСА"

119 Контадор (contador - букв, считающий) - счетовод, интендант.

120 Позднее он написал мемуары.

121 Гонсало Эрнандес де Кордова (Gonzalo Hernandez de Cordoba) - знаменитый испанский полководец, прозванный Великим Капитаном (1453 г. - 1515 г.); первоклассный тактик, придавал большое значение массовому применению огнестрельного оружия и укрепленным позициям в бою (первым в Европе); победитель в битвах при Сериньоле (Cerignola) (21 апреля 1503 г.), на Горильяно (29 декабря 1503 г.) и других, потерпел неудачу единственный раз, в битве при Семинаре (28 июня 1495 г.); был вице-королем Неаполя (1504 г. - 1507 г.). Во многом благодаря Гонсало Эрнандесу де Кордове до конца XVI века испанская армия в бою не знала себе равных.

122 Описание внешности Эрнана Кортеса Берналем Диасом см. на стр. 317 в главе "ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ" также прим. 37 к той же главе.

123 Диего де Ланда в "Сообщении о делах в Юкатане" так описывает одно из знамен Эрнана Кортеса: "... знамя белого и голубого цветов в честь нашей владычицы, изображение которой вместе с крестом он помещал всегда в местах, откуда выбрасывал идолов. На знамени изображен был красный крест, окруженный надписью, гласящей: Amici, sequamur crucem, si nos habuerimus fidem in hoc signo vincemus ("Братья, последуем кресту; имея веру, сим знаком победим")". Изречение взято с лабарума императора Константина Великого. Согласно другим источникам, в боях с мешиками у испанцев во главе с Эрнаном Кортесом также были черное бархатное знамя с красным крестом, окруженным белыми и голубыми языками пламени, с надписью "In hoc s***vinces" (лат. "С этим знаком побеждаю"), бархатный штандарт с изображением Сантьяго (Святого Иакова) и красные знамена с четверочастным кастильско-леонским гербом.

124 Диего де Ордас (Diego de Ordaz) (? -1532 г.) - конкистадор; в 1511 г. принял участие в походе Диего Веласкеса де Куэльяра на остров Куба, где был его старшим майордомом; участвовал в походе Эрнана Кортеса (1519 г.), командовал кораблем, был ближайшим соратником Кортеса при завоевании государства мешиков; с 1530 г. руководил экспедицией, исследовавшей северо-восточную оконечность Южной Америки и реку Ориноко (1531 г.).

125 Кристобаль де Олид (Cristobal de Olid) (1488 г. - казнен сторонниками Кортеса в 1524 г.) - конкистадор; участвовавший в походе Эрнана Кортеса (1519 г.), командовал кораблем. Был ближайшим соратником Кортеса при завоевании государства мешиков, был маэстре де кампо; в 1523 г. руководил экспедицией, снаряженной Кортесом в Гондурас.

126 Гонсало де Сандовадь (Gonzalo de Sandoval) (около 1497 г. - около 1527 г.) - конкистадор, уроженец города Медельин, земляк Кортеса, участвовал в походе Кортеса (1519 г.). Ближайший соратник Кортеса при завоевании государства мешиков, был старшим альгуасилом Новой Испании (старший альгуасил (alguacil mayor) - старший полицейский чин города, определенной территории; альгуасил - низший полицейский чин, в обязанности которого входило также исполнение судебного приговора); был 8 месяцев временным губернатором Новой Испании; участвовал в походе Кортеса (1524-1526 гг.) в Гондурас; умер в Испании от болезни.

127 Старший алькальд (alcalde mayor; алькальд - от араб, аль кади - судья) - старший судья города, определенной территории; Франсиско Вердуго был женат на сестре Диего Веласкеса де Куэльяра.

128 Хардинес (los Jardines - Сады) - мель у юго-западного побережья острова Куба, восточнее острова де лос Пинос (Хувентуд); совр. Мель де лос Хардинес (Banco de los Jardines).

129 ...островов де лос Пинос (islas de los Pinos) - то есть остров де лос Пинос ("остров Сосен"; ныне, с 1979 г., этот остров называется Хувентуд (isla de la Juventud)) и рядом с ним архипелаг де лос Канарреос (Archipielago de los Canarreos) у юго-западного побережья острова Куба.

130 Торо (Тоrо) - город в Испании в 30 км восточнее города Самора.

131 "Санта Клара" - так его называли по городу Санта Клара (Santa Clara) на острове Куба, уроженцем которого он был.

132 Фрегенал (Fregenal) - город в Испании.

133 . ..свежей натяжкой - то есть тетивами; и новыми машинками... - то есть арбалетными рычагами и небольшими воротами.

134 Об этом см. в главе "ВЕЛИКАЯ ОПАСНОСТЬ", стр. 243.

135 Касерес (Caceres) - город в Испании в провинции Эстремадура.

136 Баямо (Вауато) - город на юго-востоке острова Куба.

137 См. стр. 260 в главе "ПОСЛЕ ПОБЕДЫ" и прим. 15 к ней.

138 Орден Нашей Сеньоры Милостивой (Orden de Nuestra Senora de la Merced) - духовный рыцарский орден, основанный в 1218 г. в Барселоне (королевство Арагон), принимал участие в реконкисте, в XIV веке преобразован в нищенствующий монашеский орден, который принимал активное участие в колонизации Нового Света, первые представители этого ордена попали туда вместе с Христофором Колумбом; фрай (fray - брат, член монашеского или духовного рыцарского ордена) Бартоломе де Ольмедо (Bartolome de Olmedo), представитель Ордена Нашей Сеньоры Милостивой, духовник войска Кортеса, участвовал в завоевании Новой Испании.

139 См. прим. 140 к следующей главе "МОРСКОЙ ПЕРЕХОД".

К главе "МОРСКОЙ ПЕРЕХОД"

140 Эрнан Кортес отплыл из Гаваны (Сан Кристобаль де ла Гавана), располагавшейся на южном побережье острова Куба, 10 февраля 1519 г. (по старому стилю, а по новому - 20 февраля 1519 г.) к мысу Санто Антон. От мыса Санто Антон войско Кортеса отплыло 18 февраля 1519 г. (пост, ст., а по н. ст.-28 февраля 1519 г.) к острову Косумель.

141 Лакуна в тексте оригинала Берналя Диаса; количество бронзовых пушек указано согласно их числу, сообщенному Берналем Диасом ранее (см. стр. 43 в главе "СНАРЯЖЕНИЕ КОРТЕСА"). В войске Кортеса было более 200 вспомогательных воинов-индейцев с Кубы.

142 То есть из пересказа утерянного первого письма-реляции Эрнана Кортеса императору Карлу V у Франсиско Лопеса де Гомары в "Истории завоевания Мешико".

143 На положении раба из двух испанцев был лишь один - Херонимо де Агиляр.

144 Amales (от науа amatl - аматль) - бумага, изготовленная из агавы (хенекена, магея).

145 См. прим. 58 к главе "ОТКРЫТИЕ ЮКАТАНА".

146 ...главный корабль - "Санта Роса" (Santa Rosa).

147 Эсиха (Ecija) - город на юге Испании (провинция Севилья).

148 Диего де Ланда в "Сообщении о делах в Юкатане" рассказывает: "(Глава III) Первыми испанцами, приставшими к Юкатану, были, как говорят, Херонимо де Агиляр, родом из Эсихи, и его спутники. Во время беспорядков в Дарьене из-за ссоры между Диего де Никуэсой и Васко Нуньесом де Бальбоа в 1511 г. они сопровождали Вальдивию, отправившегося [(по приказу Бальбоа)] на каравелле в Санто Доминго, чтобы дать отчет в том, что происходило, адмиралу и губернатору [(Диего Колон (Diego Colon) (1474—1526 гг.), сын Христофора Колумба (Колона), адмирал, губернатор острова Эспаньола (Санто Доминго, Гаити) и Индий (1508-1515 гг.), вице-король Индий (1520-1523 гг.))], а также чтобы отвезти 20 000 дукатов пятины короля. Эта каравелла, приближаясь к Ямайке, села на мель, которую называют "Змеи" [(Viboras)], где и погибла. Спаслось не более 20 человек, которые с Вальдивией сели в лодку без парусов, с несколькими плохими веслами и без каких-либо припасов; они плавали по морю 13 дней; после того как около половины умерло от голода, они достигли берега Юкатана в провинции, называемой Майя; поэтому язык Юкатана называется майят'ан [(Mayathan)], что значит "язык Майя"...

149 "Скорпионы" (los Alacranes) - вероятно, те же самые рифы (мели), что и "Гадюки" или "Змеи" (Viboras). После того, как Херонимо де Агиляр и его товарищи по несчастью, оказавшись на берегу, попали в плен к одному из местных вождей (как сообщает сам Агиляр, это был жестокий, злой и грубый человек), по его воле в первый же день Вальдивию и четверых других испанцев принесли в жертву идолам и съели на варварском пиршестве, "а меня и 6 моих товарищей оставили в клетке до другого ближайшего праздника, для того, чтобы нас откормить и украсить нашим мясом торжественную трапезу. Убедившись в том, что наш конец не за горами, мы решили попытаться каким-то образом спасти свои жизни и, сломав клетку, бежали через кустарник, никем не замеченные. Наш Сеньор Бог оказался милостивым к нам, и, хотя мы чуть не умерли от усталости, нам удалось встретить другого сеньора [(согласно Франсиско Лопесу де Гомаре и Сервантесу де Саласару, это был Ах К'ин Куц, "сеньор" поселения Шаман Сама)] - смертельного врага того, от которого мы убежали". А вот окончание рассказа Диего де Ланды: ".. .Эти несчастные люди попали в руки злого касика, который принес в жертву своим идолам Вальдивию и четырех других и затем устроил из их [тел] пиршество для [своих] людей; он оставил, чтобы откормить, Агиляра, Герреро и 5 или 6 других, но они сломали тюрьму и убежали в леса. Они попали к другому сеньору, врагу первого и более кроткому, который использовал их как рабов. Наследник этого сеньора относился к ним очень милостиво, но они умерли от тоски; остались только двое, Херонимо де Агиляр и Гонсало Герреро; из них Агиляр был добрым христианином и имел молитвенник, по которому знал праздники; он спасся с приходом маркиза Эрнана Кортеса в 1518 [(точнее, в 1519)] г. Герреро же, понимавший язык [индейцев], ушел в Чектемаль [(Chectemal)], где теперь Саламанка в Юкатане. Там его принял один сеньор, по имени На Чан Кан [(Nachancan)], который ему поручил руководство военными делами; в этом он разбирался очень хорошо и много раз побеждал врагов своего сеньора. Он научил индейцев воевать, показав им, как строить крепости и бастионы. Благодаря этому и ведя себя подобно индейцу, он приобрел большое уважение [у индейцев]; они женили его на очень знатной женщине, от которой он имел детей; поэтому он никогда не пытался спастись, как сделал Агиляр; напротив, он татуировал тело, отрастил волосы и проколол уши, чтобы носить серьги подобно индейцам, и, вероятно, стал идолопоклонником, как они". Гонсало Герреро погиб, сражаясь на стороне индейцев-майя против конкистадоров, - был убит ночью 13 августа 1536 г. выстрелом из аркебузы.

150 4 марта 1519 г. по старому стилю, а по новому- 14 марта 1519 г.

151 Мыс Женщин (Punta de las Mujeres), точнее - остров Женщин (isla de las Mujeres) у северо-восточной оконечности полуострова Юкатан; также см. прим. 41 к главе "ОТКРЫТИЕ ЮКАТАНА".

152 12 марта 1519 г. по старому стилю, а по новому - 22 марта 1519 г.

153 ... королевский эскривано (escribano del rey) - королевский нотариус.

154 Альпаргаты (альпаргата ед. ч. - alpargatа) - полотняная обувь с плетеной подошвой.

155 См. прим. 109 к главе "ЭКСПЕДИЦИЯ В ТАБАСКО".

156 ...день Нашей Сеньоры [Девы Санта Марии] в марте (dia de Nuestra Senora [Virgen Santa Maria] de marzo) - (Благовещение Пресвятой Богородицы) - непереходящий христианский праздник, отмечаемый 25 марта; 25 марта 1519 г. - по старому стилю, а по новому - 4 апреля 1519 г.; в этот день и произошла битва при поселении Сентла. Очевидно, что нападение индейцев на конкистадоров было совершено по приказу Мотекусомы II или, по крайней мере, с его ведома, поскольку эти земли были подвластны мешикам.

157 То есть переименовали поселение Сентла.

158 действительно, сначала индейцы считали пушки живыми существами, которые, как и лошади, сами наравне с испанцами ведут против них войну.

159 Ошибка; очевидно это был конец марта 1519 г. (по старому стилю, а по новому - середина 1-ой половины апреля 1519 г.).

160 Пайнала (Painala) - поселение в провинция Коацакоалькос. Малиналли (науа - Malinalli), так звали эту юную (около 16 лет) дочь правителя Пайналы; согласно сообщениям источников, она была очень красива и умна, прекрасно знала обычаи и нравы местных народов, знала языки науа и майя; поскольку она была из высшей знати, испанцы после крещения называли ее донья Марина (dona Marina), а мешики, подчеркивая ее высокий статус, - Малинцин (Malintzin; или иначе - Малинче (Malinche)), и так как во время переговоров они, обращаясь к ней, называли это имя, испанцы ошибочно перенесли его на Кортеса.

161 Нет ничего удивительного в том, что побежденные индейцы приняли изображение Богоматери с Иисусом Христом и крест, так как это была обычная практика - побежденные принимали божество победителей, поскольку их собственное божество оказалось слабее и было побеждено; так мешики заставляли побежденных помещать в их храмах изображение Уицилопочтли.

162 Командор или комендадор - звание члена средневекового духовного рыцаского ордена, среднее между рыцарем и рыцарем большого креста. Орден Сантьяго (Святого Апостола Иакова Зеведеева (Старшего) - покровителя Испании) был создан в начале XII века. Апостол Иаков проповедовал Евангелие в Испании и в некоторых других землях. После возвращения в Иерусалим он был обезглавлен в 44 г. н. э. по приказу Ирода Агриппы, став первым мучеником среди апостолов. Верные ученики поместили его останки в суденышко, которое чудесным образом оказалось в северо-восточной части Испании, доставленное морскими волнами на берег в устье реки Улья поблизости от Компостелы (позднее город Сантьяго де Компостела), и сокрыто до 813 г. В тот год ковчег был найден монахом-отшельником. Король Кастилии Альфонс II, узнав об этом, велел построить гробницу и собор, провозгласив Святого Апостола Иакова (Старшего) покровителем Кастилии. Место это стало центром христианства в Кастилии, постоянно подвергавшейся нападениям мусульман. В 985 г. мусульмане во главе со знаменитым Ибн Аби аль-Мансуром (исп. Альмансор; совершил 57 победоносных походов) разграбили и разрушили собор Сантьяго в Компостеле, но гробница Апостола осталась нетронутой, что позволило потом христианам сказать, что Сантьяго оказался неодолим для мусульман и что "урон, нанесенный этой мусульманской молнией, лишь усилил веру в священные останки, настолько священные, что даже Альмансору не удалось их уничтожить". Был построен новый собор (закончен в XI-XII вв.), в котором находится гробница с останками Апостола. Сантьяго де Компостела стал третьим святым городом после Иерусалима и Рима, посещаемым множеством паломников, для защиты которых и был создан в начале XII века Орден Сантьяго де Компостела, один из трех самых влиятельных и мощных, принимавший активное участие в реконкисте. Также в начале XII века, но несколько раньше, был создан для защиты крепости Калатрава от мавров рыцарский Орден Калатрава, позднее, в 1166 г., был основан Орден Сан Хулиан де Перейро, немного позже, в начале XIII века, он получил название Орден Алькантара, потому что Альфонс IX пожаловал ему город Алькантара. Помимо этих трех мощных кастильских рыцарских орденов было несколько других менее значительных духовных рыцарских орденов: уже упомянутый (см. прим. 138 к главе "СНАРЯЖЕНИЕ КОРТЕСА") Орден Нашей Сеньоры Милостивой, Орден де Леон, Орден Сан Хорхе (Святого Георгия) де Альхама, Орден Монтесы. Ордена подчинялись римскому папе, который сделал Фердинанда V Кастильского Католика гроссмейстером всех испанских духовных рыцарских орденов, дав ему в руки мощную военную силу. Только члены рыцарских орденов носили нагрудный знак (на левой стороне) - нашитое на одежду различное по виду изображение креста.

163 Вход Господень в Иерусалим (Domingo de Ramos) - переходящий христианский праздник, воскресенье, непосредственно предшествующее Пасхе Святого Воскресения, в 1519 г. отмечался римско-католической церковью 17 апреля (по старому стилю, а по новому - 27 апреля 1519 г.).

164 Святой Великий Четверг (Jueves Santo de la Gena) - (Страстной, Крестовый, Тайной Вечери), непосредственно предшествующий Пасхе Святого Воскресения, в 1519 г. отмечался римско-католической церковью 21 апреля (по старому стилю, а по новому - 1 мая 1519 г.).

165 Шикаланко (Xicalanco) - более правильное; у Берналя Диаса - Шикаланго (Xicalango).

Текст воспроизведен по изданию: Берналь Диас де Кастильо. Правдивая история завоевания Новой Испании. М. Форум. 2000

<<Вернуться назад

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2017  All Rights Reserved.
Rambler's Top100