Сделать стартовой  |  Добавить в избранное  | Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад

ФРЭНСИС БЭКОН

НАЧАЛО ИСТОРИИ ВЕЛИКОБРИТАНИИ

Дата написания этого фрагмента неизвестна. Впервые опубликован в 1657 г.


ТЕКСТ

Со смертью Елизаветы, королевы Англии, иссякло потомство короля Генриха VIII, истощившись в одном поколении и трех царствованиях. Ибо этот король, хотя и был одним из красивейших людей своего времени, оставил от своих шести жен лишь троих детей, которые, сменяя друг друга на престоле и умирая бездетными, уступили место линии Маргариты, его старшей сестры, бывшей замужем за Яковом IV, королем Шотландии. Английский престол поэтому унаследовал Яков VI, в то время король Шотландии, потомок той же Маргариты и по отцу, и по матери; это обстоятельство было столь редким для королевских родословных, что казалось, будто Божественный Промысел, дабы устранить какую-либо печать чужого, влил в него на протяжении одного поколения двойную порцию английской королевской крови от обоих родителей. Это царствование привлекло к себе взоры всех людей, будучи одним из наиболее памятных событий за долгий период истории христианского мира. Ибо, в то время как королевство Франция век тому назад воссоединило все свои прежде разрозненные провинции, а в еще более недавнее время, при Филиппе II, обрело единство и целостность, присоединив Португалию, королевство Испания, недоставало лишь этого третьего и последнего объединения для того, чтобы уравновесить силы этих трех великих монархий и тем привести европейские дела в состояние более надежного и всеобъемлющего мира и согласия. Это событие приковало к себе всеобщее внимание, тем более что остров Великобритания, отделенный от остального мира, никогда прежде не бывал объединен под властью одного короля, хотя население его и говорило на одном языке, не было разделено горами или обширными водными пространствами и хотя в прежние времена объединить его усердно пытались и военной силой, и путем соглашения. Потому это и казалось результатом явного вмешательства Провидения, жребием, выпавшим на долю этой эпохи, причем простонародье видело в этом исполнение суеверных пророчеств (предмет веры дураков, о котором подчас толкуют и мудрецы) и тех издревле безмолвно лелеемых ожиданий, которые традиция вселяет в людские умы и укореняет в них. Но поскольку лучший род гадания и пророчества — это трезвый расчет и разумные предположения мудрых людей, то и в этом деле на устах у всех было провидение короля Генриха VII, который, будучи одним из прозорливейших и осмотрительнейших государей мира, сказал, поразмыслив о замужестве своей старшей дочери, отданной в Шотландию, нечто такое, в чем обнаружились его проницательность и почти предвидение этого события. [184]

Не было при этом недостатка и в разнообразных редких обстоятельствах (помимо достоинств и высокого положения самого героя истории), которые, соединившись, создали превосходную репутацию этому царствованию. Король, находящийся в расцвете сил, опирающийся за рубежом на обширную систему союзов, утвердивший дома свои права на престол, в мире со всем миром, опытный в управлении королевством, которое могло скорее развить способности короля разнообразием происшествий, нежели развратить его богатством или суетной славой; и притом король, обладавший помимо общего ума и рассудительности, немалым опытом в делах религии и церкви, которые в ту эпоху, из-за неразборчивого употребления двух мечей 1, оказались столь тесно переплетены с делами государства, что от них зависело большинство решений, принимаемых монархами и республиками. Но ничто так не наполняло другие народы восхищением и ожиданием его восшествия на престол, как удивительное и (для них) неожиданное согласие всех сословий и подданных Англии принять этого короля без малейших колебаний, задержек или сомнений. Ибо беглецы за море (которые, отчасти угождая честолюбию иностранцев, отчасти желая придать большие ценность и вес своим услугам, представляли положение в Англии в ложном свете) обычно распространяли слухи, что после смерти королевы Елизаветы в Англии должен наступить период беспорядков, междуцарствия и государственных потрясений, который оставит далеко позади бедствия давних гражданских войн между домами Ланкастеров и Йорков, поскольку междоусобицы принимают много более смертоубийственный и кровавый характер, когда к внутреннему соперничеству добавляется и международное, а к борьбе за престол — религиозные разногласия. В особенности иезуит Парсонс 2, незадолго до того издавший специальный трактат, в котором — то ли злоба заставила его поверить в собственные фантазии, то ли он видел в этом лучшее средство раздувания мятежа, подобно злым духам, предсказывающим ими же насылаемую бурю, — постарался продемонстрировать и расцветить все пустые притязания и мечты о короне, которые только смог вообразить, и суесловием своим сбил с толку многих людей за границей, не осведомленных о здешних делах. Не было в королевстве также недостатка в людях мудрых и благонамеренных, которые хотя и не подвергали несомненное право сомнению, но, чуткие к волнам, колеблющим души народов (внезапные порывы ветра определяют их направление в неменьшей мере, чем естественное течение вод), не без страха ожидали грядущих событий. Ибо королева Елизавета, будучи крайне осторожным государем, но таким, однако, который поклонение ставит выше безопасности, и зная, что с точки зрения безопасности польза от объявления наследника сомнительна, а с точки зрения поклонения и уважения подданных оно без сомнения ей во вред, с самого начала положила в качестве государственного установления обязать всех к полному [185] молчанию в том, что касается престолонаследия. Вопрос этот не только составлял государственную тайну, но тайну, ограждаемую суровыми законами, дабы никто не осмеливался высказывать о нем свое мнение или спорить; так что, хотя свидетельство права заставляло всех жителей страны думать одно и то же, страх перед законом не позволял никому из них знать, что думает другой. Все поэтому возрадовались, проснувшись в столь прекрасное утро и ощутив себя в полной безопасности от того, что их прежде страшило, — как человек, очнувшийся от страшного сна. Итак, повсюду в английском королевстве не только удовлетворение, но радость и восхищение по поводу начала нового царствования были бесконечны и невыразимы, причем если удовлетворение (несомненно) можно справедливо объяснить очевидностью прав, то общие радость, воодушевление и взаимные поздравления имели различные причины. Ибо, хотя королева Елизавета имела в своем распоряжении немало как подлинных, так и показных добродетелей, которые могли привлечь и привязать к ней народное сердце, она тем не менее, будучи умеренной в благодеяниях и неумеренной в использовании своих привилегий, не могла вполне удовлетворить просьбы своих слуг или подданных, особенно в последние дни, когда сама продолжительность ее правления (растянувшаяся на сорок пять лет) могла способствовать проявлению в людях естественного для них стремления к переменам; так что новый двор и новое правление не были для многих нежеланными. Многие, особенно люди с прочным положением и достоянием, радовались тому, что миновало время страхов и неопределенности и что жребий уже брошен; другие же, кто связал свою судьбу с королем или предлагал свою службу во времена прежней королевы, считали, что пришло время, к которому они готовились; наконец, все те, кто так или иначе зависел от покойного графа Эссекса 3 (скрывавшего свои тайные цели за популярным лозунгом отстаивания прав короля), решили, что их дела поправились. Тех же, кто мог подозревать, что дал королю какой-либо повод для неудовольствия, старались своим рвением и откровенностью показать, что ими двигала лишь верность прежнему правительству и что эти чувства прошли с концом прежней эпохи. Паписты питали свои надежды, сравнивая положение папистов в Англии при королеве Елизавете с их положением в Шотландии при короле, делая вывод, что в Шотландии их судьба не столь бедственна, и связывая с правлением короля соответствующие ожидания; это если не считать утешения, которое они черпали в воспоминаниях о королеве, его матери. Пресвитерианские пасторы и их сторонники считали, что их дело лучше согласуется с шотландским благочинием, чем с иерархическим устройством английской церкви, и потому полагали, что хотя на дюйм, но приблизились к исполнению своих желаний 4. Таким образом, каких-то выгод ожидали для себя люди всех состояний; эти ожидания были, возможно, преувеличенными, [186] как то и свойственно природе надежды, но все же не лишены оснований. И в это самое время в печати появилась книга короля под названием Bauilicou Dwron 5, заключавшая в себе наставления принцу, его сыну, о королевских обязанностях; попав в руки каждому, эта книга наполнила все королевство как бы ароматом хороших духов или благовоний, таким, который предшествует появлению короля. Отлично написанная, лишенная какой-либо вычурности, она не только приносила удовлетворение большее, чем от детального изложения королевских намерений, но далеко превосходила любой, какой только можно измыслить, искусно составленный указ или декларацию, из числа тех, к которым прибегают государи в начале свего правления, чтобы придать обаяние своему образу или, по меньшей мере, своей манере выражаться в народном восприятии. Таково было в общих чертах состояние умов после происшедшей перемены. Сами дела развивались таким образом 6...


Комментарии

1 Два меча — власть духовная и светская.

2 Парсонс, Роберт (1546 — 1610) — один из руководителей иезуитской миссии в Англии с 1580 г. В 1581 бежал на континент, где оставался до конца жизни. Призывал к политическому вмешательству в защиту английских католиков. Автор богословских трудов.

3 Эссекс, граф Роберт-Деверье (1566 — 1601) — фаворит Елизаветы I, покровитель Бэкона. В конце жизни отстранен от занимаемых постов, судим и казнен за попытку силой вернуть утраченную власть. Прокурором на его процессе был Бэкон.

4 Преобладающим влиянием в Шотландии пользовалась пресвитерианская церковь, где руководство принадлежало пресвитерам (священникам), а не епископам, как в католической и англиканской церквах.

5 «Царский дар» (греч.). Книга была закончена в 1598 и опубликована в 1599 г.

6 Текст обрывается.

Текст воспроизведен по изданию: Фрэнсис Бэкон. История правления короля Генриха VII. М. Наука. 1990

<<Вернуться назад

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2017  All Rights Reserved.