Сделать стартовой  |  Добавить в избранное  | Мобильная версия сайта |  RSS
 Обратная связь
DrevLit.Ru - ДревЛит - древние рукописи, манускрипты, документы и тексты
   
<<Вернуться назад

МУХAMМАД РИЗА БАРНАБАДИ

ПАМЯТНЫЕ ЗАПИСКИ

ТАЗКИРЕ

/л. 1б/ Во имя Аллаха милостивого [и] милосердного.

[Хвала] благозвучнейшим словам, ради произнесения коих отверзают уста блистающие красноречием декламаторы, и изысканнейшим выражениям, которые талантливые люди высказывают свободно, уверенно и последовательно; слава ораторам древних веков, которые двумя отдельными буквами каф и нун подводили итог существования всего рода людского, от малых до великих 1, слава мудрецам [разных] эпох, которые при смешивании четырех противоположных по свойствам элементов определяли и воссоздавали суть свойств всех земных тварей 2. Хвала Аллаху — творцу, который поражает [и] четкий разум проницательных, [и] слабое воображение тех, кто не в состоянии постичь святость и величие [его] существа. В уяснении истинных и совершенных [божественных] свойств равны и блестящие умы греческих мыслителей, и неясные мысли ничтожных неучей. Самое подобающее и подходящее для нас, неразумных — отвести мекканского коня с поля брани и из боевых рядов, заняться славословием первому из посланников, последнему из пророков, а это превыше возможностей наших, несчастных слепцов, но, напротив, есть обязанность имамов и верных приверженцев [Мухаммада], которые являются [воплощением] искренности, оком справедливости, морем сдержанности, рудником щедрости. [Они должны] исполнить ее ради [восхождения] на высшую ступень славы, ради стремящегося к познанию, входящего [в сей мир].

Мухаммад — гордость рода людского,
Весь он до кончиков пальцев — [воплощение] посланнической миссии,
Он благороднее всех пророков,
Он — друг господа и наш господин.

О господи, да будет приветствие [твое] ему, его роду, всем его близким и друзьям 3. Итак, /л. 2а/ нынче, когда крепчает пронизывающий ветер насилий и пороков современных интриганов и затягивается осенний период тирании притеснителей, пора свежести лепестков с цветника жизни обитающих в этом благодатном краю обернулась другой стороной; большинство почтенных, уважаемых и высокопоставленных жителей, уподобившись высохшим и пожухлым падающим на землю осенним листьям из-за хаоса и смятения, [31] потеряв кров, стали нуждаться ради куска хлеба в мерзких людях. От автора:

Из-за насилий злодеев праведные люди
В этом краю стали до того обездоленными и беззащитными,
Что всякий, кто смог, покинул свою родину,
А тот, кто остался, оказался, подобно мне, униженным и несчастным.

Разоренный, поскольку большая часть моего имущества и достояния бесследно исчезла после многочисленных грабежей, а оставшееся в конечном счете увез в качестве трофея торговец пленниками сын блудницы Ибрахим-выродок 4, я, Мухаммад Риза, сын Мухаммада Казима, скованный цепями тягот и мучений, затворник кельи покорности и послушания, жил в закутке изумления и затворничества отрадой раздумий и уединения, восстанавливая шлифовкой рвения блеск зеркала своей израненной души, затянутой паутиной страдания и обиды на того бесстыжего пса. Надеясь на усердие и правосудие правителей в сих краях, я ожидал помощи небес. За много лет, прошедших со дней жестокости того грязного пса по сей день пятницы 9 рамазана 1222/10 ноября 1807 года, — и это самое выражение (пятница девятое рамазана = 1222) 5 уведомляет о дате по хиджре — никто не поведал об истинном положении дел, не постиг размера поборов, которые тот зловещий насильник и грязный пес взыскал с сего угнетенного, и древо моей надежды не взрастило плода исполнения желания. От автора:

Кассацию на него 6 я положил перед всевышним,
Ибо лишь он справедлив и знает обо всех обстоятельствах.

Сочинения, сборники стихов и прочие произведения предков сего обескрыленного содержали даты рождений, возведения построек, элегии на смерть родственников за период в четыреста лет вплоть до наших дней; грамоты правосудных султанов Гурганидов и Сефевидов 7, которыми были они (предки) отличены, документы, письма, касыды, которые им (предкам) адресовали поэты, образованные люди, независимые правители и прочие уважаемые и именитые жители этих краев — их современники. Из содержания каждого из этих [сочинений и документов] явствует истинное положение тех путников в мир вечности. Поскольку большую часть из этих [бумаг] унес тот главарь бандитов, нынче на ум сему бедняку пришло, опасаясь забвения и тлена, собрать все, что от них (предков) сохранилось и о чем [автор] знает, /л. 2б/ и изложить в сей “Памятной записке”, дабы по смыслу изречения “... и сделали вас народами и племенами, чтобы вы знали друг друга” 8 вопреки временщикам все близкие родственники и дети узнали бы об обстоятельствах своих дедов и прадедов и каждому везло бы и удача сопутствовала в делах. Чтобы [каждый] следовал стезей скромности, которая является наследственным образом действий нашего рода хаксаров 9, не сходил с нее и не ступал на ковер величия и тщеславия. Пусть они сделают его (этот путь) средством славы и гордости [32] потому что [сказано] в великом Коране: “И когда подуют в трубу, то не будет в тот день родства среди них и не будут они расспрашивать друг друга” 10, и они не ведали, что говорит Аллах всевышний: “В день страшного суда, о рабы мои, я поставлю происхождение низко, и вы поставите происхождение низко. Выскажете: „Эй, такой-то, сын такого-то!" А я скажу: „Самый благородный из вас перед Аллахом — тот, кто самый благочестивый. Вы поставили высоко ваше происхождение и низко поставили мое происхождение. А сегодня я поставлю высоко свое происхождение, а ваше поставлю низко. Где благочестивые? Им будет дан ответ, и они достигнут успеха и спасения"” 11. Недаром говорят [по-арабски]. Стихи:

Клянусь твоей жизнью,
Не пренебрегай благочестием, если даже ты знатен,
Ислам поднял Салмана Фариси, [а]
Знатного Абу Лахаба унизило многобожие
12.

По этому поводу [по-арабски] сказано... 13, что в переводе автора означает:

О ты, который по невежеству своему кичишься предками своими,
Ведь род людской происходит от одного отца и одной матери.
Видел ли ты кого-нибудь, кто был бы сотворен из серебра
Или создан из железа, меди либо золота?
Видел ли ты человека, которого породило его богатство?
О сын мой, ведь все в них (людях) — стопа, скелет, плоть —
Позволяет гордиться только знаниями, ученостью, совершенствами
Либо скромностью, добродетелями и хорошими манерами.

Пусть набираются они опыта и навыков, постигая и изучая независимый образ действий добродетельных [предков] и грубое поведение злодеев нашего времени. Мудрецы говорят: счастлив тот человек, кто учится на проступках других, несчастен тот, чьи дела служат другим в назидание 14. Известно [арабское] изречение: “Кого не сможет сдвинуть с места [пример] предков, тот начнет действовать под нажимом потомков”. Стихи:

Мудр тот, кто приобретает опыт
На примере барыша и разорения конкурента.

Пусть наиглавнейшим для себя делом они считают доброжелательство и благотворительность. Так сказал [Аллах] всевышний: “...Поистине, Аллах не губит награды добродеющих” 15. /л. 3а/ Вознаграждение за деяния добродетельных [людей] не пропадет понапрасну перед господом: “Не губит Аллах ни в этом, ни в потустороннем мире награды добродеющих” 16.

Приобретя познания на примере обстоятельств давних друзей и достойных почтения доброжелательных [личностей], пусть они твердо шествуют путем благожелательности и верности по смыслу изречения: “Благородство человека передается по наследству”. Известно [арабское] высказывание... что означает в [33] переводе автора:

Пригоршня золы дороже человека,
Если нет у него в характере таких черт, как-то:
Верность друзьям, щедрость,
Сохранение тайн людей, которыми он дорожит.

Пусть они избегают общения и бесед с тупицами и подлецами, ибо (полустишие): Все сущее в этом мире — результат общения. А мудрецы говорят: “Общения и собеседования всех людей на свете бывают трех родов. Общество одних представляет собой лекарство — в нем время от времени возникает необходимость. Разговоры с другими — вроде недуга; нужно стараться отклонять и избегать их. Стихи:

Первейшая заповедь старца стоит за таким выражением:
Остерегайтесь общаться с дурными людьми.

Третьи подобны кушаньям. От беседы с такими уклоняться не следует, ибо сознание, что побыл в обществе такого человека, доставляет радость”. Фард:

Беседа с доброжелательным [человеком] облагораживает и тебя,
С цветущим гранатом расцветает целый сад.

Во всяком случае, пусть они пользуются временем своей драгоценной жизни, не пренебрегая смыслом [изречений] величайшего [господа]: “Горе тому, кто теряет время без пользы” 17, не допускают небрежности в служении величественному [господу], в приобретении знаний и совершенства. Как говорят [по-арабски]... и в объяснение этого смысла от автора:

Восхождение по ступеням счастья и величия
Достигается [собственным] усердием, а не ученостью отца и деда.
Благодаря приобретенным знаниям твои предки сделались уважаемыми людьми,
Не получив знаний, никто ничего не достигнет.
Достаточно родовитых, которые по глупости стали рабами,
Как и рабов, которые благодаря познаниям возвысились над родовитыми

Сказал Аристотель: Если безродный человек благороден душой, то низкое происхождение только поднимает уважение к нему; если же родовитый подл душой, то благородное происхождение лишь умножает его собственную подлость 18. Фард:

Совершенствуйся, ибо тогда ты станешь желанным для всех на свете,
Человек без совершенств ничего не стоит
19, о дорогой мой.

Более [в этом смысле] не высказываясь, автор приступает к изложению обстоятельств своих предков. Он имеет сообщить, что родословная сего затворника кельи безвестности в таком порядке через десять колен восходит к покойному хаджи 20 ходже Сирадж ад-дину Али, который приехал в Хорасан из Высокочтимой Мекки 21 и поселился тут: /л. 3б/ Мухаммад Риза сын Мухаммеда Казима сына Абу-л-Фатха сына Абу Талиба сына Абу-л-Фатха сына Али Акбара [34] сына Мухаммада Хашима сына Мухаммада Тахира сына Джалал ад-дина Аршада сына Сирадж ад-дина Али, да простит Аллах всевышний их грехи. За давностью времен и длинной вереницей дней, веков и лет о покойном хаджи ходже Сирадж ад-дине Али, кроме имени и могилы, находящейся к югу от Барнабада 22, сему обездоленному более ничего не известно.

Эта отдаленная пустыня есть та самая стоянка, где исчезло войско Салма и Тура 23.

Ходжа Джалал ад-дин Аршад сын Сирадж ад-дина Али был современником покойного падишаха — султана-мученика, нашедшего место успокоения в раю, султана Абу Са'ида и правосудного государя султана Хусайн-мирзы Байкары 24, как то следует из грамот этих владык, великолепием равных небесной сфере. Они выданы на имя того почившего, ныне пребывающего в раю, и уведомляют о монаршем расположении и награде. Грамоты были [у автора] до поры, когда Ибрахим Гурийани, выродок и торговец пленниками, разграбил имущество сего обездоленного и присвоил себе [все, что] составляет сущность статей тех грамот. Место погребения этого почившего предка [находится] подле могилы его отца, облаченного в одежды отпущения грехов.

В конце концов каждый упокоится в недрах земли —
Любой зародыш, появляющийся из чресел Адама.
Небесный купол наполнен молениями усопших,
Но если кто-нибудь прислушается, то внемлет лишь шепоту.

И от того, отмеченного знаком милости, из-за длинной вереницы дней, череды веков и лет на поверхности времени также не осталось ничего, кроме могилы и имени, и сей обездоленный о нем ничего не знает.

Ходжа Мухаммад Тахир сын ходжи Джалал ад-дина Аршада, да будет земля им пухом. Некоторые из добротных построек того благочестивого усопшего, несмотря на давность времен, эпох и длинную вереницу дней и месяцев, доныне в хорошем состоянии и известны. В их числе в сей “Памятной записке” следует отметить и перечислить семь строений и построек, [возведенных] тем усопшим в целях благоустройства, а именно: первое — бассейн, который известен в Барнабаде как бассейн ходжи Тахира. Он [славится] удобным местоположением, хорошим состоянием, приятным вкусом и мягкостью воды, был весьма своевременно выкопан, и подобных ему встретишь мало. Второе — просторная баня “Тахири”. Вода в ней струится, проникая повсюду, как душа в теле, а воздух в ней из-за чрезвычайной мягкости и предельной чистоты обновляется без применения орудий и освежается. *Эта строка-хронограмма уведомляет о дате закладки той бани. Фард:

Когда я спросил у мудрости, она произнесла хронограмму:
“Баня построена ходжой Тахиром”* 25. [35]

Несмотря на то что со времени /л. 4а/ ее основания и доныне прошло свыше трехсот лет, признаки прочности и крепости здания [бани] все еще более заметны, чем новой постройки. В ней есть фонтан и проточная вода. В дни смут одно помещение ее разобрали временщики, потому что она сложена была из обожженного кирпича. Нынче в большом помещении раздевальни — предбанник, а его фонтаны заброшены и разрушены. Большая парная сделана предбанником, а в моечных — парильня 26.

Еще одно [дело по благоустройству] — ремонт и завершение строительства пятничной мечети селения Барнабад. Основал ее маулана Вахид ад-дин Мухаммад, зять шейха Зайн ад-дина Тайаба-ди 27, который был современником и духовным наставником победоносного, богом прощенного эмира Тимура. А почившему ходже Мухаммеду Тахиру удалось отремонтировать и завершить постройку мечети 28. Следующее [дело по благоустройству] — возведение галереи и высокого дома, который был заложен у гробницы мауланы Вахид ад-дина Мухаммада по направлению к кибле. *И вот эти стихи содержат в концовке отрывка дату сооружения того дома и галереи и уведомляют [о том] хронограммой. Стихи:

Хронограмму на год и день, когда было закончено [строительство],
Я спросил у разума, и он ответил: “Вот здание Тахира”*
29.

Кроме того, почти семьдесят джарибов 30 земли он засадил молодыми саженцами, а по краям — соснами. Огородив этот участок стеной, он записал его в качестве вакфа того мазара 31. После всеобщей холеры и периода здешних смут 32 временщики обрубили ветви сосен на том участке и разрушили стену. Сто лет тому назад покойный хаджи Абд ал-Халик, имевший поэтическое прозвание Билани и известный как шейх Билан, вместе с покойным моим предком-покровителем хаджи мирзой Абу Талибом Барнабади по прозванию Ма'ил вторично привели в порядок и засадили этот [участок].

Еще — водоем, находящийся рядом с пятничной мечетью на канале Барнабад, *а по этим словам получают сообщение о дате постройки того водоема:

“И если вы будете поблизости, то умойтесь его водой” * 33.

Еще — он вырыл канал в селении Барнабад. Раньше на северной стороне названного селения [река] протекала очень далеко от жилых кварталов. Он направил воды реки, отведя их от средней ее части так, чтобы река протекала поближе к проживающим на том месте, примерно на треть фарсанга, в центре названного селения, где были жилые дома, сады и участки, принадлежавшие лично ему и купленные им у посторонних лиц. Поистине, польза от этого усовершенствования для тамошних жителей была больше и значительней, чем от других сооружений по благоустройству 34. *И эти стихи уведомляют о дате проведения упомянутого канала [36] в том краю. Стихи:

Ходжа праведный, благородный,
Добродетельный, доброжелательный, родовитый,
Ходжа, который и по внутренним и по внешним свойствам —
Щедрый, мудрый, безгрешный,
В 970 году хиджры
Изволил вырыть канал Барнабад,
По нему потекла вода,
Из воды [происходит] всякая вещь, брат мой,
Для всех жителей стало очевидно,
Сколь благородна натура Тахира.

А вот строка, имеющая концовкой отрывка хронограмму [проведения] того же канала. И так как [список] этого отрывка во время грабежа имущества сего ничтожного бесследно пропал, а я его знал наизусть, то я записал его здесь по памяти.

Чтобы удержать в уме хронограмму его [проведения],
Хызр на размышления мои сказал:
“Гордостью Барнабада стала вода
Оросительного канала Тахира” *
35.

Еще одно. [Мухаммед Тахир] был современником падишахов, нашедших успокоение в раю, — шаха Исма'ила и шаха Тахмаспа ас-Сафави 36. На имя этого усопшего, обитающего в раю, было много грамот тех высокостепенных [шахов].

/л. 4б/ Ибрахим-хан Гурийани, торговец пленниками, похитил и присвоил их вместе с вещами и пожитками пишущего эти строки 37. В том числе два-три указа, написанных почерком тугра 38, которые султан Мухаммад сын шаха Тахмаспа сына шаха Исма'ила ас-Сафави 39 при жизни и во время царствования его отца, находясь в Герате в качестве хорасанского наместника, пожаловал [ныне] почившему ходже Мухаммаду Тахиру. После того грабежа у пишущего сии строки осталась одна из них. Вот она.

Копия грамоты султана Мухаммада сына шаха Тахмаспа сына шаха Исма'ила ас-Сафави, которую он, будучи царевичем, пожаловал почившему ходже Мухаммаду Тахиру Барнабади

Поскольку прибежище величия, уважения и благородства ходжа Мухаммад Тахир 40 Барнабади считал верноподданнические чувства обязательными и доказал преданность [государю], ныне, когда он состарился, ослабел и стал немощен, а сын его умер, оставив, в свою очередь, сына по имени Али Акбар в младенческом возрасте, вышепоименованный прибежище величия передает свои земли, недвижимое и движимое имущество, а также скарб, которым он владеет, в качестве законного безвозмездного дара своему внуку Али Акбару. Поскольку наше отношение к нему пребывает на высокой ступени, посему мы приказываем и повелеваем, дабы чиновники финансового ведомства из канцелярских реестров вычли итоговую сумму по нижеследующим пунктам, принадлежащим Али Акбару в вилайете Фушендж и Гурийан: [37]

в селении Барнабад из общей суммы четыре данга 41;
пахотные земли Мискаран полностью;
в селении Рузанг из общей суммы половину;
в селении Дехран из общей суммы половину;
пахотные земли Джанган полностью;
в селении Раушанан и Калатадже из общей суммы четыре данга;
в селении Рудж из общей суммы половину;
в селении Джизе из общей суммы половину 42;
подземный канал Чикмак полностью.

Пусть считают имущество переданным на его имя, в особенности обусловив передачу доходов.

Пусть арбабы и кедхуды 43 названного вилайета не вмешиваются в [дела] вышеозначенных пунктов, составляющих собственность Али Акбара. Чиновники высочайшего дивана пусть установят [сумму] и получат с помощью уполномоченных 44 вышеупомянутого денежный налог и все сборы, полагающиеся дивану по [каждому из] вышеозначенных пунктов в отдельности.

Арбабы, кедхуды и амили 45 названного вилайета, почитая установленными суммы и подворную повинность по вышеназванным пунктам, из всех сумм означенного вилайета [пусть вычтут] и ни на манн 46 веса, ни на динар денег ни под каким именем и никоим образом пусть не имеют денежных претензий. Почитая необходимым уважение и заботу о нем, пусть остерегаются не выполнить распоряжение.

Писано в месяце раби первом 988/апрель — май 1580 года.

/л. 5а/ Как упоминалось, от тех султанов — великолепия небосвода — осталось много грамот, подобных этой. Вместе с имуществом сего обезумевшего их унес Ибрахим-хан Гурийани во время многократных грабежей и расхищений.

Время рождения почившего ходжи Мухаммада Тахира 915/1509-10 год, и сей отрывок содержит эту дату. Кыт'а:

В счастливый день рождения, который
Сулит ему знатность, будь славен
Тот, кто создан нравственно чистым.
Имя его — ходжа Мухаммад Тахир.
Эти хвалы произнес ангел из потустороннего мира,
И хронограмма [на дату рождения] от этих [слов] стала понятной.
О всевышний Аллах, приумножь его степень,
Слава богу, что все тем завершилось
47.

Кончина сего усопшего наступила в месяце рамазане Благословенном 990/сентябрь — октябрь 1582 года, и последнее полустишие такой стихотворной строки уведомляет об этой дате:

Я спросил у своих раздумий год его кончины.
Последовал ответ: “Подобно кладу, он нынче сокрылся в земле”
48.

Могила сего усопшего помещается на южной стороне барнабадской крепости, в склепе посреди галереи, которую он соорудил для этой самой цели, подле могилы мауланы Вахид ад-дина [38] Мухаммада. Земля того мазара причислена к землям, обращенным в вакф. Здание и галерея входят в число построек по благоустройству того усопшего, да простит его Аллах и да озарит его могилу.

Каждое мгновение ветер доносит из сада запах розы,
Смущая сердце несчастного соловья *.

Ходжа Мухаммад Хашим сын ходжи Мухаммада Тахира, да будет земля ему пухом, родился в 941/1534-35 году, и вот строка, уведомляющая об этой дате. Фард:

[По поводу] года его рождения мысль высказалась мудро:
“Он излучает свет из созвездия благородства”
49.

Он умер в 987/1579-80 году при жизни своего отца, и последнее полустишие этой стихотворной строки уведомляет о том хронограммой. Фард:

В год его кончины разум произнес хронограмму:
“Солнце сокрылось в величавом небе”
50.

Он погребен в склепе, который построил его отец, в галерее, южнее могилы мауланы Вахид ад-дина Мухаммада, подле могилы отца, да простит их Аллах.

Он ступил в обитель жизни и смерти,
Так что более не оборотит своего лица к государю небытия *.

Да не останется тайной, что по поводу рождений и кончин большого числа предков сего заблудившегося в пустыне безвестности были [сочинены] элегии и подробные стихотворения, содержавшие хронограммы. Во время расхищения и грабежа имущества, пожитков и книг сего затворника кельи изумления их унес Ибрахим-хан Гурийани, торговец пленниками. Поскольку у меня [нынче] нет копий элегий и стихотворных отрывков, я начинаю свое письменное изложение с тех строф и хронограмм, которые я запомнил, а если мне удастся заполучить списки тех элегий и отрывков, я их приведу тоже.

Хаджи ходжа Али Акбар, сын ходжи Хашима, /л. 5б/ да озарит Аллах могилы их обоих. Среди равных и подобных он отличался благочестием, скромностью, многочисленным потомством, большим числом имений и недвижимости. Высокодостойные сефевидские падишахи — современники этого усопшего благочестивца — постоянно жаловали его благосклонностью и милостью. Большая часть его земельных участков, садов, дворов известна по дарственной записи, пожалованной ему покойным ходжой Мухаммадом” Тахиром, его дедом. Милости высокодостойных сефевидских падишахов явствуют из некоторых их грамот, которые уцелели после неоднократно повторявшихся грабежей и расхищений минувшего времени, но которые в конце концов Ибрахим-хан Гурийани украл. [39]

Причина многих случаев благоволения тех повелителей, чей обычай — справедливость, к тому покойному бедняку была вот в чем. В период своего правления султан Мухаммад, сын шаха Тахмаспа Сефевида, назначил своим наследником в Ираке старшего своего сына Хамза-мирзу, а младшему своему сыну Аббас-мирзе пожаловал хорасанское наместничество и посадил его в Герате. Должность воспитателя при [Аббас-мирзе] с дней его младенчества была вверена Али-Кули-хану Шамлу. Все это явствует из первого тома Тарих-и алам-ара-йи Иран 51 и не соответствует предмету нашего повествования. Почтенный отец призвал Аббас-мирзу в Ирак. Али-Кули-хан считал отъезд поводом для беспорядков в Хорасане и [появления] враждебных сил и не видел целесообразности [в поездке]. Хотя он, прибегнув к благовидным предлогам, пытался уклониться, но цели не достиг. Поэтому он поднял знамена против высокоместного падишаха, сделав орудием достижения своих целей Аббас-мирзу, которому было в то время семь-восемь лет. Против воли его отца — вершины минаретов, лицевой стороны динаров — он провозгласил [Аббас-мирзу] высокоместным падишахом, украсив именем Превосходный — Сами и прозванием Благороднейший — Карами. Получив весть об этом, прославленный отец [Аббас-мирзы] снарядил большое войско, намереваясь наказать Али-Кули-хана. [Султан Мухаммад] отрезал правителя Джама — союзника Али-Кули-хана. Чтобы разгневать его величество султана Мухаммада, обострить положение, подстрекнув его к походу на Герат, и тем самым освободить население Джама от тягот осады, Али-Кули-хан, как описано в Алам-ара, сопровождая /л. 6а/ его величество шаха Аббаса, вступил с гератским войском в гурийанский вилайет, где задержался на семь-восемь дней.

Покойный ходжа Али Акбар 52, который, несмотря на отрешенность от мирских дел и скромность, принадлежал к известнейшим жителям этого края, во время пребывания того падишаха, славой равного солнцу, предстал [перед Аббасом], дабы снискать расположение. В дни своего могущества [Аббас] изволил проявить большую благосклонность к тому почившему. Заботы и милости его очевидны из грамот, которые стали добычей во время грабежа Ибрахим-хана Гурийани, во время расхищения им имущества сего обескрыленного. В том числе была одна [грамота] относительно восьмидесяти зауджей их поместья, которые в силу плодородия он сделал своим леном 53. Точно таким же образом он изволил проявить милость к челобитчику в любой другой из тех грамот, упоминание о которых стало бы причиной удлинения повествования.

Родился тот благочестивый усопший 9 джумади ал-аввал 987/4 июля 1579 года, что совпадает с годом смерти его отца. Последнее полустишие этой стихотворной строки извещает о дате [40] рождения того [ныне] почившего. Фард:

Тайный голос, указуя в его сторону, произнес:
“Вот роза из цветника благородства”
54.

И последнее полустишие вот этой стихотворной строки также о том уведомляет. Фард:

Я спросил у раздумья о хронограмме на дату его рождения, и последовал ответ:
“Обнаружилось высокое положение звезды в поднебесье”
55.

Скончался он 21 ша'бана Великого 1084/1 декабря 1673 года на обратном пути от святейшей Ка'бы и похоронен на кладбище Баки'. Сия стихотворная строка содержит хронограмму его смерти, уведомляя о месте погребения того усопшего благочестивца. Фард:

Он был погребен на кладбище Баки,
В чем хронограммой является выражение “Похоронен на Бакийском кладбище”
56,

— да простит его Аллах и да озарит его могилу.

* Он снизошел в райский розарий загробной жизни,
Освободился от этих пут тяжкого изнурительного труда *.

На страницах судьбы память оставила о том повсеместно хвалимом покойнике, чье доброе имя в числе самых благородных, чей девиз — добродетель, четырех отпрысков.

Старший его сын хаджи мирза Мухаммад Аршад, да приумножится его степень, образец всякого рода прозорливости, подвижник, следовавший прямым путем к успеху. Истинное совершенство и добронравие того средоточия достоинств очевидны и явствуют из его произведений, стихотворных отрывков, из деяний по благоустройству; отчетливо [проступают] из сборников стихов и касыд, воистину утоляющих жажду; из масневи, названного “Облако, изливающееся потоком драгоценных каменьев” 57. Он был современником падишахов, нашедших успокоение в раю: прежнего шаха Аббаса, шаха Сафи и шаха Сулаймана Сафави 58.

/л. 6б/ Касыды, которые он произнес в восхваление тех высокодостойных падишахов, записаны в сборнике его стихотворений. Большинство грамот, которые пожаловали ему хаканы, обитающие на Плеядах, чьим обыкновением была справедливость, хранилось [в роду], несмотря на отдаленность времен, до той поры, пока Ибрахим-хан Гурийани, торговец пленниками, не разграбил и не разворовал имущество моих родственников. Из смысла тех грамот почитаемых султанов ясны [их] сочувствие и благоволение.

Купол милосердия, стержень Ирана его превосходительство Хасан-хан, беглербек Хорасана, и высокодостойные ханы, его сыновья, проявляли к тому усопшему обитателю рая всемерную любовь и благоволение 59. Несмотря на их высокий сан и благородное происхождение, они изъявляли добронравие, желая общаться [41] и поддерживать знакомство с ним, проявляя к нему всевозможную привязанность и дружеское расположение. Подобное явствует из посланий, которые они своей рукой начертали ему. Многие из этих писем сохранились после грабежа Ибрахим-хана. Вот образчик искреннего участия почившего моего покровителя [Мухаммада Аршада], написанный им для того, чтобы расспросить о самочувствии стержня Ирана его превосходительства Хасан-хана, так как он услышал весть о его недомогании.

Копия реляции, свидетельствующей об искренности моего почившего покровителя мирзы Аршада Барнабади к его превосходительству Хасан-хану, беглербеку Хорасана

“О источник жизни, да не коснется тебя ни одна пылинка. О закваска снадобья, да не постигнет тебя никакая хворь!

Оберегаемая от ущерба недугов и несчастных случаев благородная натура и нежная природа [Ваша] да станут вровень с основанием небосвода и подножием скалы! Некий злой вестник по обычаю нести вздор довел до слуха сего опьяненного вином восхищения [Вами] устрашающее известие, будто под воздействием суровой непогоды пыль уныния затуманила сверкающую поверхность зеркала [Вашей] души; лепесток существования базилика с лужайки вселенной украсил муслином розы Вашего изголовья, а парфюмер набил Ваш матрац бутонами роз. Да отрубят [мне] кончик пера, если суть этой [вести] соответствует действительности; пусть уведомят [меня], ибо все равно человеческий *дух*, заточенный в цитадели телесной оболочки, пробив брешь в крепости бытия [и] проявив немного терпения и способностей, предстанет среди слуг того дворца. /л. 7а/ Внимать этому слуху — [значит] причинять мучения страждущим и больным. Наша просьба заключается в том, чтобы, проявив любезность, Вы оказали милость, послав шербет доброй вести из обители исцеления; сраженного этим тревожным известием освободили бы из оков хлопот и печали и от страданий огорчения. Надеюсь, что цветник бытия того, для кого щедрость является необходимостью, будет всегда усыпан разноцветными розами и озарен безмерным счастьем. Да будете Вы пребывать в радости и удаче. Да славятся Мухаммед и род его”.

В ответ на вышеозначенное послание его превосходительство Хасан-хан [послал] это четверостишие, начертав его своим бисерным почерком:

О Аршад, ты для меня — потомок древнейшей семьи,
О средство полного моего исцеления,
Неверны те слова, которые ты услышал,
Не печалься, ибо я не хвораю.

А эту загадку переложил для Аршада на стихи его превосходительство Аббас-Кули-хан б. Хасан, ныне покойный, который [42] после отца был беглербеком Хорасана. Он переписал ее своим изящным почерком, не без изюминки, и отправил ее тому [ныне] почившему.

Твой враг не станет украшать арену храбрости,
Даже если у него будет сердце льва, он останется таким же, каким он был.

Случались обмены изречениями и посланиями между тем утонувшим в пучине отпущения грехов всесвятым творцом и мирзой Са'д ад-дином Мухаммадом по прозванию Ракам, везиром Хорасана, муллой Назимом, мирзой Мансуром Шахрийари, мирзой Хасаном, имевшим поэтический псевдоним Вахиб, чиновником финансового ведомства Обители благочестия Йезда, мирзой Фасихи ал-Ансари и прочими поэтами — его современниками 60. Стихотворные произведения их записаны в сборнике стихов и куллийате того почтенного усопшего. А некоторые прозаические произведения его известны и распространены устами и молвой и в ближних, и в дальних краях.

Поскольку причастность к делам веры и согласия он соразмерял с умалением достоинств аскетизма и отшельничества, что соответствует наследственному образу жизни нашей семьи хак-саров, он сочинил и написал сей отрывок в виде извинения и отказа от должности, которую ему предлагал везир Са'д ад-дин, его ученик. Кыт'а:

О везир, с помощью величайшего господа
Счастье возложило на твою главу венец великодушия;
В хорасанском краю тебя величают Асафом,
Государем эпохи, благородным Сулайман-шахом
61.
Нити моего дыхания завязались в несколько узлов,
[Лишь] описание моего огорчения распутает узел, вытянув нить.
Моя старость похитила пожитки моей юности,
Во всем цветнике моей жизни не найдешь ни одного плода.
Где я и где деяния государственного мужа?
/л. 7б/ Удивительно, что рядом с хлопком ты рассыпаешь искры.
Соловей жеманничает и не хочет идти в высокий рай,

А ты его манишь в ад, вот ведь странный поступок!
Человека создали для иного дела,
Нельзя губить дорогую жизнь из-за тщеславия.
Для тебя очевидно происхождение моего отца и предков [и то],
Как они существовали в сей обители, имеющей две двери
62.
Теперь я по капельке потягиваю вино старости,
Как могу я отклониться от наследственной стези?
Ты требуешь от угасшего пожара: “Пылай!”,
Ты настойчиво говоришь осыпавшимся перьям и крыльям: “Летите!”.
Настало время, когда я согнулся, как лук с натянутой тетивой,
До каких же пор ты будешь пускать меня [вперед], как тетива стрелу?
Впредь до гроба я собираюсь жить затворником,
Так как молитвы оказывают пользу роду людскому.
После всего [сказанного] я прошу тебя и надеюсь,
О могущественный, вообрази меня уже умершим,
Считай, что дело сделано,
Да пребудет и далее твоя звезда в полном благополучии! [43]

Когда ему предлагали должность, он по этому поводу также представил доклад высокоместному шаху. Получив положительный ответ на свою просьбу, он об этом написал сей стихотворный отрывок мирзе Са'д ад-дину Мухаммаду. Кыт'а:

О Асаф, во всем мире надежды и страха
Нет равного тебе в разрешении сложных вопросов и улаживании трудных дел,
В роду людском не найдешь другого такого,
Среди всех тебе подобных людей нет столь же беспристрастного.

По воле шаха избавь меня от должности и главенства,
Нынче в обоих мирах нет второго столь же несчастного, как я,
Под небесами только один такой горемыка, и это — я.
Притом, что в сердце моем нет никаких претензий,
Я и тщеславие — какая тут может быть связь?
Пощади меня, дабы не возопило мое изорванное в клочья сердце.
Меня можно прикончить и равнодушным отношением,
Чтобы убить меня, нет надобности браться за меч или стрелу.
Хотя я весь, с головы до пят, соткан из греха,
Я счастлив и той малостью судьбы, что не злобен от природы.
Тебе в знак единодушия Аршад вручил свое сердце,
Береги и лелей его, ибо оно неустрашимо [в дружбе]
63.

/л. 22а/ В действительности от того почившего осталось примерно десять тысяч поэтических строк разных стихотворений — касыд, газелей, мукаттаат, четверостиший, масневи 64. Семь-восемь тысяч поэтических строк его стихотворений исчезло во время путешествия в высокочтимую Мекку, как о том он написал в стихах и изложил в предисловии к полному собранию своих стихотворений. [Было также] семь томов антологий, в каждом из которых его собственной рукой было переписано примерно поровну — по сорок тысяч поэтических строк. Два тома из них оставались у сего нижайшего. Ибрахим Гурийани, торговец пленниками, когда похитил и разграбил имущество и пожитки сего заблудившегося в пустыне хаоса, унес в конце концов и их. [Мирза Аршад] собственноручно переписал восемь томов Корана и два тома подстрочных толкований [к нему], как о том уведомляет эта его газель. Газель:

Моим несчастьем стали слабость и хилость тела,
Моим посохом стал калам, именуемый старостью;
У меня нет иного занятия, кроме переписывания Корана.
Слово божие стало лужайкой, пленившей мое сердце.
С меня достаточно этого результата, ибо от переписывания Корана
Мне стали доступны тайные символы.
Цель моего переписывания — заслужить отпущение грехов,
Я надеюсь на искупление прегрешений.
Хотя я пишу через силу, однако
Я доволен, так как пером выкупаю собственную жизнь.
Мой отличительный признак — постоянно кровоточащие глаза,
Судьба моих глаз — мое несчастье. Она настигла меня,
Когда [я], Аршад, в восьмой раз переписал Коран,
За это я восемь раз заслужил место в раю
65. [44]

Из всех упомянутых восьми томов Корана один, который находился у сего нижайшего, был украден Ибрахим-ханом; другой том вместе с подстрочными толкованиями имеется у мирзы Абу-л-Хасана, сына покойного мирзы Махди, прежнего везира столицы Герата, который приходится потомком тому почившему и доводится родственником сему [несчастному] — мишени стрел бедствия.

В числе работ по благоустройству [мирзы Аршада] — строительство бассейна, [находящегося] к югу от дома покойного мирзы Мухаммада Тахира, его брата. День его рождения — вторник 12 Победоносного сафара 1025/2 марта 1616 года: по солнечному летосчислению [он родился] соответственно в год Тушканчика под созвездием Рыбы, а луна находилась в созвездии Льва, и это полустишие содержит дату его рождения:

На кусте надежды расцвела роза 66.

Скончался /л. 22б/ он в последний день месяца зу-л-хиджжа Запретного 1114/16 мая 1703 года. Один из его современников вывел эту дату из такого полустишия:

На этом месте возник райский сад 67.

Мой почивший покровитель мирза Абу Талиб Барнабади, имевший поэтическое прозвание Ма'ил, прадед пишущего эти строки, который приходился умершему благочестивцу племянником, зятем и учеником, сочинил в стихах эту элегию на его смерть... 68.

/л. 23а/ Место погребения того усопшего находится к северу от [могилы] мауланы Вахид ад-дина Мухаммада, да будет земля ему пухом и да пребудет он в раю.

* Какое горе, что светило небесного совершенства,
Сойдя с вершины славы, укрылось за крепостными бастионами грехов*.

Второй из сыновей /л. 23б/ достохвального ходжи Али Акбара — хаджи мирза Мухаммад Тахир, который добрыми делами и поступками, обилием имущества и талантов был избранным среди равных и подобных. Его работы по благоустройству, которые он с успехом провел от начала и до конца, это бассейн, известный под названием “Сводчатый хауз”. Он находится на расстоянии четырех с половиной фарсахов от столицы Герата на большой дороге, близ селения, известного как Дахпаде. Поистине, этот бассейн был [сделан] весьма своевременно, ибо путники, ходящие туда-сюда, получили большую пользу. На дату сооружения этого бассейна почивший покровитель мирза Абу Талиб, имевший поэтическое прозвище Ма'ил и приходившийся ему племянником, сочинил стихотворение. В конце концов за давностью времен и в силу изменчивости судьбы свод того бассейна разрушился, а стихи на ту дату бесследно исчезли, но две строки из той хронограммы – [45] посылка и концовка, уведомляющие о дате [постройки] упомянутого бассейна, я слышал из уст своих предков и записал в этих “Памятных записках”. Назм:

Этот дворец стал известен, как Коусар 69,
Страдания барбариса [по нему] понятны так же, как терзания из-за локона гурии.
Когда пришло время украсить его, ангел сказал:
“Да очистится в нем даже пьяница, ополаскивающий [в нем] кубок”
70.

В 1170/1756-57 году покойный благочестивец мирза Мухаммад Махди сын мирзы Салиха сына мирзы Исмаила сына упомянутого мирзы Тахира, который был назначен на должность везира столицы Герат, отремонтировал упомянутый бассейн. А нынче опять по смыслу полустишия:

Рождайте для смерти, стройте для разрушения — он близок к разрушению.

Дата рождения почившего мирзы Мухаммада Тахира — вторник 20 Благословенного рамазана 1027/19 августа 1620 года, что соответствует году Лошади, когда солнце находилось в созвездии Девы, а луна — в созвездии Близнецов, и это полустишие уведомляет о дне его рождения:

На кусте надежды расцвела роза 71.

Скончался он в понедельник 26 Высокочтимого ша'бана 1099/ 26 июня 1688 года. Он погребен подле [могилы] мауланы Вахид ад-дина Мухаммада, да будет земля ему пухом.

В этой обители горя, где нет ничего, кроме траура,
Разве найдешь сердце, которое не испытывало бы боли под пытками?
Хороша одежда жизни, но что за польза [от нее],
Коль рукава ее не столь вечны, как вселенная *.

И еще один из сыновей достохвального ходжи Али Акбара — хаджи мирза Махмуд, который основную часть своей жизни провел в блаженстве счастливой доли, предаваясь в уединении служению всемогущему богу. Владея тенистыми парками и садами, удобными жилищами и домами, следы которых свидетельствуют о том поныне, он проводил время в полном довольстве и покое. Из следов его деятельности//по благоустройству, которые он /л. 24а/ с успехом начал и завершил, повсеместно вызывает одобрение бассейн на главной дороге к пахотным землям, именуемым Карча, вблизи селения Шабаш 72. Он родился в субботу 10 Запретного мухаррама 1030/5 декабря 1620 года, соответствующего году Обезьяны, когда солнце находилось в созвездии Стрельца; луна же — в созвездии Овна. Это полустишие уведомляет о дате его рождения:

На кусте души расцвела роза 73. [46]

Он умер в месяце мухарраме Запретном 1087/март — апрель 1676 года, и сей отрывок содержит дату его кончины. Кыт'а:

Лужайка наивысшего рая,
Подобающая [лишь] ангелам,
Завидует мирзе Махмуду,
Который прошел по земле путем своего обета.
Господом была принята чистота его веры:
Свидетельствование, пост, хадж и его намаз
74.
Он словно бутон в объятиях [господа],
Услаждает его сердце зефир обильных милостей.
Из-за большого желания поймать райских птиц
Рыжеголовый сокол стал походить на гнездо райского дерева Туба.
В сердце милосердия я искал указание [на дату] его смерти, и оно подсказало:
“В конце концов Аллах прославил его”
75.

Он погребен подле [могилы] мауланы Вахид ад-дина Мухаммеда, да будет земля ему пухом,

Да поселится его душа в раю — обители господа,
Да озарится полным светом потустороннего мира цветник его могилы *.

А еще в числе сыновей добропорядочного ходжи Али Акбара был мирза Абу-л-Фатх, который приходится прадедом родителям пишущего эти строки 76. Дата его рождения — вторник 8-го месяца раби' ал-аввал 1032/10 января 1623 года, соответствующего году Свиньи по солнечному летосчислению. Родился он под знаком Козерога, когда луна была в ... 77. Это полустишие уведомляет о дате рождения того благочестивого покойника:

На кусте надежды расцвела роза 78.

А умер он в 1114/1702-03 году.

* Он оборотил лик своего сердца к саду души,
Сделал стоянку в райских кущах Ризвана *
79.

И это выражение свидетельствует о той [же] дате:

И был он включен [в число] обитателей рая 80.

А похоронен он по соседству с могилой мауланы Вахид ад-дина Мухаммада, да простит Аллах его прегрешения.

Хаджи мирза Абу Талиб сын мирзы Абу-л-Фатха сына ходжи Али Акбара, наряженный в убор учености и таланта, чью внешность украшали добронравие и справедливость, а ум обладал обширными познаниями жемчужин мистики и ожерельями изысканных слов. [По смыслу выражения:] “Они точно яхонт и жемчуг” 81. Он известен тем, что каждая мысль [его] была преисполнена глубокого смысла. Драгоценные каменья его стихов подобны сокровенным жемчужинам. Он был совершенен во всех своих проявлениях, как внешних, так и внутренних. В стихах он именовал себя поэтическим прозванием Ма'ил. У него есть хорошие газели и широко известные касыды, однако в связи [47] с изменчивостью /л. 24б/ судьбы и уловками коварной фортуны в дни сумятицы в нашем краю, когда пожитки и имущество сего бедного отшельника пропали в тленности грабежа, большинство свитков с его газелями, которые были собраны и приведены в порядок, бесследно исчезли, подобно прочим вещам из достояния [автора]. А несколько оставшихся свитков его касыд и газелей из-за здешнего застоя, упадка искусства и укорочения тесьмы, опоясывающей общество людей, склонных к совершенствованию, в течение семидесяти лет никто не разворачивал, и большинство их (свитков) проели черви. Автор собрал и привел в порядок то, что не пострадало. Это составляет примерно шесть тысяч поэтических строк, и вот предисловие ко всем тем стихотворениям, собранным и приведенным [мною] в порядок, которое сочинил и письменно изложил ваш раб Мухаммад Риза.

Предисловие автора. Безграничной похвалы и безмерной награды заслуживает сборник стихов. Представленное на суд предисловие это украшает и распределяет созданные совершенные стихотворения — опору праведников: четырежды высокодостойные четверостишия; мухаммасы, [заслуживающие внимания] пяти шиитских святых; масневи, стоящие двух лучей сияющих глаз Избранника (Мухаммеда); [поэт] нарядил и увенчал поэтическими отрывками — мукаттаатами деяния имамов веры; мустазадами — поступки приверженцев; касыдами — высказывания муджтехидов; газелями — прекрасные качества праведников-мудрецов 82.

Хвала господу-творцу, который в созданном сборнике — от самого первого бейта до концовки — происходящие явления добра и зла распределил по такой рифме и привел в порядок соответственно с предопределенной мерой и соразмерно установленному обычаю. Тщательно выполненные им шарады 83 и муамма в появившихся [при нем] и древних рисале на удивление мыслителям и в назидание знатокам он облачил в одежды слов и выражений на арабском и персидском языках. Мусаддасы по разным поводам, полностью охватывающие мирян, и тарджи'банды вероятностей жизни и смерти он вписал и утвердил на странице существования и небытия под айатом всеблагого [господа] 84: “Поистине, мы принадлежим Аллаху и к нему мы возвращаемся” 85, “Благословен же Аллах, лучший из творцов” 86.

Однако затем, да не будет сокрытым от затворников собрания раздумья и уразумения и от подвижников, [следующих] принципу углубленного мышления и воображения, что цель создания вселенной и населения всего мира, особенно людей, относящихся к категории мистиков и стилистов, это дар слова и риторика. И каждый из числа этих высокодостойных [особ] в саду уверенности [с помощью] красноречия и декламации газелей выражает признательность, благодарность и воздает хвалу [господу] — [48] /л. 25а/ милосердному творцу. Это является среди них признаком удачи и таланта и доказательством превосходства над равными и подобными. Мудрецы предшествующих [эпох] и могущественные 87 султаны всегда почитали и ценили ораторов, сочетавших дар красноречия с талантом хорошего поэта, стараясь их возвеличить и прославить. В преданиях [говорится], что языки поэтов — это ключи поэзии, которая, поистине, есть мудрость и сокровища у трона. Стихи:

Перед дворцом гебра либо позади него
[Слава] идет перед пророками, но за поэтами.

Есть доказательства, свидетельствующие [в пользу] этого мнения о постоянстве и стойкости доброго имени, и высказывания прославленных поэтов, например Фараздака, мыслителя Фирдоуси, шейха Камала и прочих непревзойденных мудрецов 88. Несмотря на то что прошло столько лет, [сменилось столько] независимых победоносных падишахов, есть подтверждения этому высказыванию. Однако в противовес прошлым временам нынче из-за отрицания вопросов, запрета заниматься каким-либо делом, переменчивых времен и отсутствия труда и стараний неучи довели дело до крайности, а отчаяние до предела [настолько], что слова и имена той почитаемой категории рода людского внезапно исчезли со страниц эпохи и забылись. Опасаясь забвения и тлена, сей пылающий пожаром тягот и мук затворник кельи покорности и смирения Мухаммад Риза сын Мухаммеда Казима, да простит Аллах их прегрешения, собрал стихи почивших своих предков — все то, что в конце концов уцелело от неоднократных грабительских погромов. Касыд, газелей и четверостиший наберется примерно пятьдесят тысяч стихотворных строк. [Предки] сами составили и привели в порядок некоторые из них, как, например, стихи покойного моего покровителя мирзы Аршада Барнабади, прадеда родителей пишущего сии строки. А для некоторых [стихотворений] из-за изменчивости обстоятельств эпохи и нагромождения событий времени не находилось подходящей возможности привести их в систему и порядок. Например, стихи моего почившего покровителя мирзы Абу Талиба, по поэтическому прозванию Ма'ил, деда родителей пишущего сии строки. Таким образом, большинство из них постепенно развеялось по ветру и наконец совсем исчезло в тленности грабительского погрома. А [стихи] двух сохранившихся свитков были сочинены тем почившим и переписаны его собственной рукой, но большую часть их источили черви. По прошествии восьмидесяти лет, когда сей потонувший в море печали и тоски собрал их и привел в порядок, /л. 25б/ число строк в этих стихотворениях доходит примерно до восьми тысяч. [Автор] записал и собрал их все на этих листах. Если путь срезающего розы на лужайке риторики пройдет по этому цветнику, он тотчас примется наслаждаться райским садом выразительного [49] содержания, цветами скрытого смысла, бутонами тонких замечаний, пронизывающих [стихи]. Постоянно исследуя их с помощью занимательного разглядывания лужайки, усыпанной розами и базиликом, он счистит ржавчину печали с зеркала души тщательной полировкой, уничтожающей обиду, и советами, прибавляющими разума. Нельзя ожидать от сословия ловящих удачу добронравия и благорасположения к стилистам, которые встречаются в наш век крайне редко, подобно птице Анке и философскому камню 89. Лучшая часть раскрытой книги есть та, когда при написании ее не отклоняются с верного пути. Если [читатели] найдут одежду слов короткой для фигуры смысла, пусть они, преисполнясь сочувствия, приступят к составлению примечаний; если же одежда слов не подойдет смыслу, пусть великодушно облачат ее (книгу) в халат исправлений и пусть они действительно позаботятся о сохранности ее — не загрязняют лик ее страниц синей краской неосторожности, не скручивают рукой неучтивости брошюровочную тесьму ее переплета. От автора:

О возлюбленные, эти [книги] — память о дорогих,
Нельзя пренебрегать воспоминаниями о милых сердцу;
Рожденный талантом великих и самобытными мыслями,
Это цветник, всегда изобилующий красивыми розами.
Грядки его много раз подвергались тлетворному грабежу,
Неоднократно воры похищали с них несколько плодов.
Через восемьдесят лет те [стихи], что сохранились,
Я собрал, и их оказалось всего семь тысяч,
Хотя никто из современников по невежеству
Не захочет сам прогуляться до этому цветнику, я знаю —
Скоро из-за суровости месяца дей (т. е. конец декабря — начало января) нашей эпохи
Снова будет пущен на ветер небытия этот зеленый луг,
Потому что для дурней — ослов нашего времени —

Один манн ячменя лучше ста листов выразительных изящных стихов.
Однако я постарался собрать, что оказалось возможным,
С тем чтобы еще какое-то время сохранялась память о сказавшем [стихотворение].
Человеку [нужно] лишь то, что содействует его деяниям,
Мы не властны вершить дела.
Собраны стихотворения, нижеследующие за этим предисловием,
В месяце раджабе года 1208 да [еще] четыре (т. е. 1212 /декабрь-1797 — январь 1798) .

[Абу Талиб] был современником падишахов, пребывающих в раю, — шаха Сефи и шаха Сулаймана Сефевидов 90, и те высокодостойные падишахи, заботясь об этом почившем благочестивце, /л. 26а/ изволили оказывать ему милости и благодеяния. Так, несмотря на то, что минуло много эпох и периодов, несмотря на то, что столько раз наше достояние и имущество подвергалось грабежам современников, [у меня] все еще сохранялись семь-восемь документов, подписанных государями, из числа указов, которые те два весьма важных падишаха изволили пожаловать тому почившему бедняку. [50]

Они содержали в себе [изъявление] благорасположения. В наши дни они были похищены при вероломном набеге Ибрахима Гурийани — торговца пленниками. В последний раз Ибрахим-хан унес для возвеличения [своих] родственников свитки с газелями того почившего, переписанные его собственной рукой, один том антологии его стихотворений, собранной пишущим эти строки, три дивана покойного моего покровителя мирзы Аршада, из которых один том был переписан его собственной рукой, а также семьсот томов других книг. Есть надежда, что пресвятой Аллах с помощью могущественного надзирателя, ревностного [блюстителя] справедливости потребует возмездия за насилия надо мной и другими пленниками и угнетенными, вырвет у него из рук врата вселенной и поместит в загробный мир. От автора:

О ты, который с помощью мошки даешь отпор Нимруду,
В один момент рассеиваешь племя Самуда,
Осведомленный об обстоятельствах моих и Ибрахима,
О господи, поскорее покарай его
91.

После того грабежа остались две грамоты из тех документов, и вот их копии.

Копия грамоты хакана, пребывающего в раю, шаха Сафи ас-Сафави, которую он изволил пожаловать моему почившему покровителю мирзе Абу Талибу Барнабади

По приказу властелина мира.

Дана прибежищу благородства, высокого сана и талантов, пилигриму двух святынь, Мекки и Медины, хаджи мирзе Абу Талибу Барнабади в том, что, поскольку в прежние времена его предки хорошо служили [государям] и последующие поколения оказывали [им] подобающие услуги, а сам он проявляет рвение, вознося мольбы о счастье и продолжительности [нашего] государства и молитвы во славу великого и славного господа, мы, почитая своей августейшей обязанностью также проявлять внимание к нему, повелеваем освободить от вывоза товаров одиннадцать зауджей вновь приобретенных им земель в дополнение к земельным владениям его деда хаджи Мухаммада Тахира, которые наши деды — хаканы, чей обычай — справедливость, да очистит Аллах их доводы, посредством грамот также освободили от вывоза товаров.

Пусть знают управляющие государственными делами, /л. 26б/ что согласно прежним грамотам, [выданным] ему, все его владения, как ранее имевшиеся, так и вновь купленные одиннадцать зауджей, кои суть:

из числа Барнабада — 4 зауджа,
из числа Шаде — 1 заудж 92,
из числа Кундрау — 6 зауджей, [51]

от обязательств по вывозу товаров, даже от перевозки высококачественного крепостного (фуража почитаются освобожденными, и ни в коем случае не требуют векселей и не присваивают их, Принимая во внимание уважение и почтение к вышеупомянутому, в местностях, принадлежащих ему, пусть никто без его разрешения не оседает, не мешает его крестьянам, занимающимся сельским хозяйством, никого к себе не забирает. Сообразуясь с уважением наших августейших уполномоченных в отношении его, пусть воздерживается от его жалоб и сетований. Считая необходимым в этом отношении действенный запрет, пусть [исполнение] примут на свою ответственность.

Писано в месяце мухарраме Запретном 1048/май — июнь 1638 года.

Копия грамоты хакана, укрывшегося в раю, шаха Сулаймана ас-Сафави, которую он милостиво пожаловал почившему моему покровителю мирзе Абу Талибу Барнабади, деду родителей пишущего эти строки

По повелению властелина мира.

По предписанию всевышнего Аллаха и по истинной неизмеримой милости высокоместных султанов, обладающих похвальными свойствами и чертами характера, [принадлежащих] к этой династии, [зиждящейся] на основе великодушия, да будет выполняться [повеление] о том, что согласно крылатым словам “благодаря честности человек добивается благоволения великих” всякий добившийся плодоношения молодой поросли чистосердечия в саду предназначения получает пользу от плодов благой преданности и единодушия. Согласно мудрости [Корана]: “И предварившие — предварившие? Это те, которые будут приближены” 93 — дуб его безопасности и сад надежд освежится и пышно расцветет счастьем воспитания и обычаями благожелательности. Посему наши августейшие наибы, поступая также в соответствии с одобряемым образом жизни и похвальными обыкновениями, стараются увековечить упомянутые обычаи. Доказательство в этом смысле — описание положения [человека], вобравшего достоинства внешнего облика и внутреннего содержания, примера знающим и красноречивым, гармонии уважения и порядочности, пилигрима двух святынь — Мекки и Медины — хаджи мирзы Абу Талиба сына мирзы Абу-л-Фатха Барнабади, который в силу его добропорядочности, наследственной и приобретенной прозорливости, присущего ему поэтического дара, привычного для него красноречия и последовательной благожелательности и благородства — и на словах и на деле он — убедительный довод /л. 27а/ и неоспоримый аргумент — нынче, при сем удобном случае возвеличен почетом нашего расположения и публично отличен царскими милостями среди равных и подобных. Грамоты правосудных хаканов, наших предков, пребывающих в раю, да осветит Аллах их [52] доводы, пожалованные ходже Мухаммаду Тахиру, ходже Али Акбару и мирзе Аршаду, его предкам, неоднократно облегчали [выплату налогов] наличными деньгами и продуктами поместий, за пастьбу скота, освобождали и исключали [их поместья] из налоговых реестров [по выплате] государственных сборов и пошлин. Вакфной грамотой, которой хожда Али Акбар, его дед, передал в вакф своим потомкам мужского пола свое поместье, не разрешая куплю-продажу [земель] никому, кроме своих наследников и потомков, он связал проклятием покупателя, который помимо его наследников и потомков помыслил бы наложить руку на [эти] земли. Согласно установлениям грамот и ради соблюдения распоряжений вакфной грамоты он просил о высочайшем повелении, и мы теперь повелеваем: правители, сборщики налогов, даруги 94, чиновники и прочие управляющие государственными делами и все обитатели, жители и крестьяне по-прежнему пусть числят его поместья безусловно освобожденными [от обложений], почитают их свободными и изъятыми из налоговых реестров, не взимают налогов с его вьючных животных, за пастьбу скота и овец и не взыскивают прочих сборов. А куплю-продажу его поместий, которые являются вакфом его потомков, нельзя дозволять никому, кроме его наследников и потомков, вопреки закону никому не разрешается приложить руку к купле-продаже. Оказывая вышеупомянутому во всех случаях внимание, пусть [все] они соблюдают правила приветствования, величания, уважения, почитания, хвалы и прославления. А все те, которые для ведения важных дел посещают его владения, пусть избегают вмешиваться в дела, которые могут послужить причиной разлада среди его родственников и [других] людей, пусть остерегаются его жалоб и нареканий. Финансовые инспекторы и канцелярские писцы пусть запишут в нужном журнале содержание высочайшего повеления и каждый год пусть не требуют подтвердительных грамот. Памятуя о том, что нарушение приказа [явится] причиной действенного привлечения к ответственности, пусть вменят себе в обязанность [его соблюдение]. Писано в месяце раджабе Почитаемом 1099/май 1688 года.

/л. 27б/ Поскольку [наша] жизнь взята взаймы и существование в сей недолговечной обители в глазах глубокомысленных людей не имеет цены, сей отмеченный милостями [бога] после совершения тавафа и поклонения недоступному дому Аллаха 95 также избрал своим местопребыванием чахарбаг 96 в селении Барнабад, который он заложил и сам закончил его разбивку для своего отшельничества и удаления от мирской суеты. Прекратив общаться с людьми и заниматься мирскими делами, он поступил по смыслу высказанного им изречения. Стих:

Ма'ил, не водись с человеком, который готов
Знакомиться с людьми, тебе совершенно чуждыми. [53]

В течение семи лет до своей кончины он вел аскетический образ жизни в упомянутом саду. За исключением молитв всевышнему Господу и бесед с несколькими сдержанными мудрецами, он ни с кем не общался и не занимался никакими религиозными делами.

Если можно приблизиться к жилищу святого,
Обидно ступить в ущелье демонов *.

Оставив из своих имений для себя два зауджа из числа пахотных земель Мушкаран, шесть зауджей из пахотных земель Кундрау и четырнадцать джарибов чахарбага, где он жил [сам], свои остальные владения [он распределил] по разделительной грамоте, которую он переписал своим благородным почерком, в манере писания четким насталиком, в чем рука его была искусна, подобно Моисеевой 97. [Грамотой] он разделил между наследниками и вверил им [свои] имения. Та самая распределительная грамота, написанная его рукой, нынче въяве пребывает перед пишущим эти строки, и вот ее копия.

Копия дарственной грамоты, которую покойный мой покровитель мирза Абу Талиб в период предпочтения им аскетического образа жизни написал собственноручно и которой изволил распределить свои поместья между потомками

Цель написания сих строк предписывающего документа на право владения заключается в следующем. Поскольку сей дряхлый грешник, неимущий старец Абу Талиб сын Абу-л-Фатха Барнабади, понапрасну потратил жизнь, а возраст его перевалил за шестой десяток лет и приблизился к семидесяти и он ослаб, не осталось у него ни сил, ни бодрости духа, ни трезвого разума заниматься делами религии, пришло ему на ум в соответствии со смыслом [изречения], преисполненного правдивости: “Умрите прежде, чем вы [действительно] умрете”, сложить с себя бесполезные мирские дела и, причислив себя к разряду усопших, предпочесть отшельнический и аскетический образ жизни. А небольшую толику доставшейся по наследству земли, которой до сего времени владел сей бедняк и мать его детей, он при жизни передает в соответствии с законом шариата в виде дара своим потомкам, которые пусть ею владеют. [Поскольку] сему /л. 28а/ бедняку и матери его детей от тех поместий нет никакой пользы, а несколько оставшихся дней заемной жизни с помощью вездесущего Аллаха мы намерены посвятить покаянию и подготовке к загробной жизни, посему в день 10 ша'бана Великого 1125 года от бегства пророка, да будет над ним благословение и приветствие (т. е. 1 сентября 1713 г.), передавая дорогим детям перечисленные детально ниже поместья, мы вверяем их в таком порядке, как то подробно указано после имени каждого. Решено, что мы возлагаем на ответственность сына Абу-л-Фатха право выдачи некой [54] толики наличного серебра и товаров, которую могут востребовать с сего бедняка кое-кто из турков, таджиков и иных по векселям и прочим денежным документам. Названный сын становится поручителем сего бедняка и матери его детей по выплате налогов, с тем чтобы он во всех отношениях проявлял усердие. И вот какой порядок установлен на имя каждого.

Доля сына Мухаммада Аршада:

Пахотные земли Джанган, числящиеся за одним управляющим, которые все вместе составляют площадь в два зауджа, вместе с зерном, ссудой, племенным скотом и со всем к тем [землям] принадлежащим — два зауджа.

В селении Рудж, которое является наследственным [владением] 98 матери названного сына, из трех зауджей — один заудж.

В селении Барнабад, имеющем всего два зауджа, — один заудж.

Участок, известный как Кишмишхане, часть которого отведена под сад и который в будущем целиком станет садом.

Участок тутовых плантаций к югу от соснового бора, который Мухаммад Аршад сам засадил тутовыми деревьями.

Жилые дома вместе с половиной [прочих] построек и постоялым двором.

Половина жилого дома в крепости, часть бани и конюшни. Доля сына Абу-л-Фатха:

Пахотные земли Джанган в соответствии с вышеописанным — два зауджа.

В селении Рудж в соответствии с вышеописанным — один заудж.

В селении Барнабад в соответствии с вышеописанным — один заудж.

Участок большого парка с сосновым бором, тутовыми плантациями и жилыми домами.

Жилые дома на северной и южной стороне Барнабада вместе с половиной прочих построек и постоялым двором.

Участок, известный под названием “Садик мир сайид Мухаммада”.

Половина жилого дома в крепости, часть бани и конюшни. Красильня.

Половина действующей мельницы ходжи Махди, которая является наследственным владением его матери. Доля сестры моих сыновей:

В селении Барнабад в соответствии с описанным выше — один фард 99.

Участок с двумя виноградными лозами, находящийся подле большого сада и обнесенный стеной.

Участок тутовых плантаций подле конюшни.

/л. 28б/ Пусть они сами вступят во владение [оным имуществом] и впредь никто ни к кому претензий и исков не предъявляет. В [55] осуществлении прав по разделу пусть наш сын Абу-л-Фатх действует в согласии с вышеозначенным, что станет причиной [его] одобрения сим бедняком, удовлетворения высокочтимого Аллаха и доброй славы [моей] в этом и загробном мирах. Это написал ничтожнейший грешный раб Абу Талиб.

Несколько касыд, газелей и четверостиший из числа стихотворений почившего моего покровителя мирзы Абу Талиба не лишено смысла привести в этих “Памятных записках”... 100

В сих “Памятных записках” [автор] ограничился приведением /л. 33б/ нескольких газелей, касыд и четверостиший из числа стихотворений того облаченного в одежду [божьей] милости. Во всяком случае, странники, [проходящие] по садам смысла и пышным цветникам содержания, при желании смогут срывать розы на этой лужайке, а [также] пусть обращаются к его дивану.

Во время завоевания столицы Герат его сиятельством Асадулла-ханом Абдали 101 последний наложил взыскание в тысячу туманов на почившего моего покровителя мирзу Абу-л-Фатха [сына] мирзы Абу Талиба, и тот из тысячи туманов отдал семьсот туманов — сумму, которая была для него возможной. Затем он послал к тому хану-безбожнику своего отца 102, [ныне] почившего мирзу Абу Талиба с прошением [о снятии взыскания]. Асадулла-хан простил ему оставшиеся триста туманов, а также отдал обратно пятьдесят туманов из взысканных наличных сумм. В этот момент какой-то человек с навязчивостью, свойственной афганцу, стал наговаривать Асадулле, обвиняя моего почившего покровителя Абу Талиба [и требуя], чтобы его наказали. Тот почивший, определив, что это за афганец, убедил его своим ответом в смысле [изречения]: “Истина — горька” — и обратился к нему с речью: “Ты — невежда, и потому внемли неприятности этого /л. 34а/ укора и выслушай высказывание в таком смысле. Стихи:

Заживают раны [даже] от острого [оружия].
Но не заживает рана, [нанесенная] языком”.

Из-за этого происшествия состояние его здоровья сильно пошатнулось, появились симптомы лихорадки. Покойный Гален своего времени мирза Ата, врач, который в тот период не имел себе равных в этом искусстве, находился в самых дружеских отношениях с моим почившим покровителем [Абу Талибом]. В тот раз он стал преградой ходу [событий] и поручителем в продолжавшемся между ними споре. В стольном городе Герате он принялся составлять лекарства и снадобья для [Абу Талиба]. Поскольку тот очень хотел поехать в Барнабад, [ныне] почивший мирза Ата неусыпно его опекал. Во время усиления болей мой [ныне] почивший покровитель [Абу Талиб] сочинил и изложил [56] [эти стихи] для того преданного [мирзы Ата]. Кыт'а:

О тот, кто совершенный Мессия в искусстве врачевания,
Я — последний из переписчиков, ты же подобен Платону.
Больной, на которого ты бросишь взор, сразу выздоравливает,
Исцеление — привычное дело для тебя.
Тысячекратное спасибо [судьбе], что обстоятельства сего страдальца-горемыки
Весьма близки [тебе] благодаря расположению твоей милости.
Мое сердце жаждет деревенской природы,

Для моей души [деревенская] почва подобна эликсиру,
Сегодня привели в порядок крытые носилки для моего переезда,
Для меня они подобны паланкину Лайли в глазах Маджнуна.
Я возблагодарю тебя, если ты разрешишь трогаться в путь,
Ибо безгранично и беспредельно мое желание [побывать] на родине
103.

Через три дня по приезде в селение Барнабад из-за той самой болезни он переместился в соседство с божьей милостью. Родился тот [господом] прощенный [ныне] покойный [Абу Талиб] в 1051/ /1641-42 году, и сей отрывок из числа итогов размышлений почтенного покойного мирзы Мансура, градоправителя столицы Герат, уведомляет о дате рождения того достохвального усопшего.

Роза удивилась соцветию достоинства и благородства
В году тысяча пятьдесят первом.
Его отец и дядя сказали мне [эти слова],
Каждый от нежности и любви [к новорожденному]:
“Скажите хронограмму на [дату] его рождения,
Чтобы она стала доводом для нашей памяти” *.
Я тоже хотел [сказать], поцеловал его в щечку,
Взял на руки и произнес без колебаний:
“О светило, взошедшее над башней великолепия”.

Из этой [хронограммы] становится понятной дата его рождения 104 .

А кончина его [случилась] в полночь в четверг 3 рамазана Великого 1130/31 июля 1718 года. Он похоронен подле мазара Вахид. ад-дина Мухаммада, рядом /л. 34б/ с могилой почившего мирзы Аршада, его дяди.

* Действительно, фундамент здания жизни непрочен,
Преходящий мир — место, где нет ни устойчивости, ни покоя *.

Сей отрывок блистательный амир Ансари написал для сохранения [в памяти] даты кончины того погрузившегося в пучину отпущения грехов всесвятым господом богом. Кыт'а:

Увы, просторы цветника вселенной
Покинула ароматная роза, садовый кипарис.
Тысяча сожалений, сто рыданий, о горе!
Что ушел из жизни первый среди знатных.
Сто печалей по Абу Талибу,
Ибо он величественно прошествовал по царству вечности.
Птица феникс его души [из] райского гнезда
Полетела к [своему] основному жилищу, теряя оперение.
Что из того, что изранены сердца, грудь в шрамах,
[Грозит] гибель, коль из глаз капает кровь.
Что тут говорить, коль описать невозможно [57]
Это испытание, которое выпало на долю малого и старого.
Он был [человеком] редкого духовного склада,
Он ушел с пиршества доброжелательных [людей].
Когда я искал [хронограмму] на год его кончины, разум подсказал:
“Покинул свет наш мудрый старец”
105.

Дочь почившего мирзы Мухаммада Аршада, его дяди, жила в доме того почившего и была матерью его детей. Она переселилась из [сего] бренного мира в мир вечности за год до кончины [мужа], ночью, в воскресенье, 9 джумада II 1129/10 мая 1717 года. Сия стихотворная строка уведомляет о дате смерти той благочестивой усопшей:

Когда я перебирал в уме год ее кончины,
[Разум] подсказал: “Ее прибрал господь-повелитель”
106.

Мой почивший покровитель мирза Абу Талиб от этой достохвальной особы имел двух сыновей. Поскольку умерший мирза Мухаммад Аршад, его дядя, не имел детей мужского пола, он еще при жизни изволил наречь своим именем старшего сына [Абу Талиба] — мирзу Мухаммада Аршада, и это дед по матери пишущего сии строки. А другого назвали мирзой Абу-л-Фатхом. Он приходится автору дедом по отцу. Покойный мирза Мухаммад Аршад сын мирзы Абу Талиба, да простит Аллах обоим их грехи, имел своим правилом жизни, обыкновением и манерой житейские принципы своих предков, облаченных в одежды милосердия. Свою жизнь он провел затворником, занимаясь служением богу и сельским хозяйством. У него был почерк, совершенный по красоте я безупречной четкости. Несколько томов, переписанных рукой этого [ныне] покойного, /л. 35а/ были в числе книг пишущего эти строки . Их украл проклятый Ибрахим-хан. Небольшая часть записей его рукой сохранилась на полях некоторых рукописей. По ним очевидно совершенство его почерка. Он постоянно держал охотничьих птиц, занимаясь ловлей их и охотой с ними. В год повальной холеры он переселился в соседство всеведущего бога —

Он взрастил такой высокий кипарис [благородства],
Что [и] слава, благоволящая к нему, не могла его согнуть *
107

и похоронен рядом с мауланой Вахид ад-дином Мухаммадом, да будет земля ему пухом, да устроит Аллах его местопребывание [в раю].

От того облаченного в одежды милосердия на страницах судьбы не осталось ни одного потомка мужского пола, только две дочери — образцы целомудрия. Старшая дочь — от первой жены этого [ныне] умершего, дочери мира Мухйи ад-дина из [рода] сановных сейидов благородного происхождения; благодаря родству с почившим моим покровителем он принадлежал к числу наиболее известных и выдающихся людей своего времени. Она же — прибежище целомудрия — была в свое время опорой по части добронравия [58] и благочестия, в назидании и рвении предводительствуя людьми той эпохи. Несмотря на тогдашние беспорядки и на расстройство в делах [и] рода сего бедняка, и большинства жителей в том краю, эта отличающаяся целомудрием [особа] сделала поведение отмеченных печатью милости предков образцом для своего образа действий, весьма радея о чистоте [помыслов] и благотворительных постройках. Так, она дала сумму в двенадцать туманов наличными из собственных средств, чтобы отремонтировали барнабадскую баню. Она позаботилась сверх того выдать также на расходы для обзаведения бани утварью и ее открытие. Она купила за семь туманов женщину с ребенком и отпустила их на волю. Поскольку описание [ее дел] в подробностях является причиной многословия, автор не продолжает.

Если бы [все] женщины были подобны этой,
То женщин предпочитали бы мужчинам *.

Дата кончины той благочестивой — 1190/1776-77 год, и эти слова — результат размышлений сего обескрыленного — содержат дату смерти той достославной. От автора:

“Да осветит Аллах всевышний ее могилу” 108.

Она погребена рядом с мауланой Вахид ад-дином Мухаммадом.

Младшая дочь покойного мирзы Мухаммада Аршада — мать пишущего эти строки. А бабка автора по матери — дочь Абд ас-Самада сына хаджи мирзы Махмуда сына хаджи Али Акбара, который упоминался ранее. Покойный мирза Абд ас-Самад является племянником и /л. 35б/ зятем почившего мирзы Мухаммада Аршада старшего. Если бы [автор] вознамерился упомянуть о его похвальных качествах, перечислить его таланты, описать добродетели и благочестие, многочисленные поместья и сельскохозяйственные орудия, просторные дома, обширные парки и сады, то по смыслу благородного изречения: “И если вы будете считать милость Аллаха, то не сочтете ее” 109 — сие не вместилось бы в эти “Памятные записки”. И сейчас еще можно видеть остатки его построек и домов, большинство из которых нынче лежит в развалинах. Стихи:

По узорам на сломанной двери и стене
Угадываются черты персидских героев.

Старшая дочь мирзы Абд ас-Самада является бабкой по матери пишущего сии строки. Как станет очевидным по ходу изложения, она почила в божьем милосердии в Святом городе Мешхеде в месяце зу-л-ка'да Запретном года... 110 Ее похоронили в саду при гробнице святого Али ибн Мусы ар-Ризы, да будет приветствие над ним и благоволение. Во времена, когда Ибрахим-хан Гурийани разграбил и разворовал достояние и пожитки сего заблудившегося в пустыне хаоса, а мое гератское подворье Заман-хан подарил Бахрам-хану Фирузкухи, почтенная матушка пишущего сии [59] строки захворала в стольном городе Герате от чрезмерных страданий и беспокойства, от избытка горя и кручины, ибо ввиду преклонного возраста, упадка телесных сил и беспомощности она не смогла перенести унижение и нужду. Не было проку ни от усердных молений, ни от снадобий, ни от лекарств, [прописанных] врачами, и в четверг 21 раджаба Почитаемого 1212/9 января 1798 года птица ее души воспарила из этого разоренного обиталища в райское гнездо и нашла успокоение в милости щедрого господа.* Она удалилась из этого бренного мира в цветник вечности *. В припадках мук в эти бессчетные несчастные дни, при усугубившихся горестях и тяготах того кошмарного события, при полыхании сердечного пожара и ниспосланном отчаянии, когда я за один раз лишился одежды человечности, а разум мой стал слабеть, я сочинил и записал сей отрывок ради закрепления в памяти даты этого скорбного события. От автора:

Покойница, сокрытая в худжре добродетели,
По ее благочестию были очевидны ее похвальные качества.
Моя госпожа, моя ласковая матушка,
Невозможно описать доброту ее нрава.
Пыль с дороги, по которой ступала она, была светочем, обострявшим мое зрение,
Ее дыхание обильно орошало цветник моего сердца.
21-го числа месяца раджаба она покинула этот мир,
21-е число месяца раджаба стало днем ее кончины
111.

Ее похоронили в селении Барнабад в усыпальнице, которую мой почивший отец-покровитель /л. 36а/ построил именно для этой цели рядом со своей усыпальницей, да простит их Аллах и да озарит их могилы.

Мирза Абу-л-Фатх сын мирзы Абу Талиба, да простит Аллах их обоих. В тот раз, когда знаменитый отец его вознамерился уединиться, прекратить общение и оставить мирские дела, тот почтенный усопший принял старшинство в роде и, несмотря на свою молодость, стал поручителем во всех делах своего отца, обязался наладить работы. Он проявил всемерное рвение в служении [отцу]. Наконец, в тот период ввиду изменчивости судьбы и уловок коварного рока народ этой страны постигло такое разорение и смятение, что большинство старых родов исчезло, а проходимцы-злодеи принялись вершить дела. Фард:

Презренные обманщики запутали положение во всем мире,
В горе пьют вино — [и вот] вино страданий оказывается в почете.

Власть и влияние злодеев-обидчиков стали причиной упадка сановников эпохи и предлогом для разорения уважаемых лиц. Благородные и именитые стали презираемыми и ничтожными; великие и власть имущие оказались заточенными в келье бедствия и несчастья.

Аршад не имеет в котомке иной ноши, кроме недружелюбия. [60]

Многие годы я понапрасну скитался по миру и понял, что уход, появление и смена государей эпохи связаны со всеобщим бедствием и сумятицей: “Цари, когда входят в селение, губят его и делают славных его жителей униженными” 112. В то время также случилось, что были разорены и пришли в совершенное расстройство дела тех людей, кто избежал когтей смерти. Фард:

С одной стороны, похититель роз, с другой — сорочий гомон.
Как жаль прекрасные розы! Ох уж эти садовые птицы!

Доныне ясно видны и несомненно понятны зрячему следы тех событий и смут на страницах времен. Тогда, когда жестокий падишах Надир-шах Афшар в первый раз явился завоевывать этот край 113, мой [ныне] почивший покровитель мирза Абу-л-Фатх уехал из Барнабада в свиту того знаменитого падишаха вместе с десятью семействами своих близких и родственников. Предпочтя покинуть родину, он свое семейство и близких родственников оставил в Святой земле (Мешхеде), а сам в свите того могущественного государя /л. 36б/ принимал участие в большинстве походов. [Так продолжалось] до той поры, когда тот высокоместный падишах вторично вошел в Герат, возвращаясь [из похода]. Он назначил [Абу-л-Фатха], несмотря на его недуг, везиром вилайета Бадгис, определив для него два зауджа тиулов в счет [налогов] на воду и земли селения Сабул гурийанского вилайета 114. Волей-неволей [Абу-л-Фатх] в течение нескольких лет с отвращением занимался теми делами до тех пор, пока в другой раз тот высокопоставленный государь в период подготовки [к походу] на Туркестан не стал лагерем на пастбище Кухдастана 115. Названный [ныне] усопший [Абу-л-Фатх], почитая исполнение государственной службы противным образу жизни предков и старших в роде своем, находил их неподобающими своему положению. Он написал прошение, начинавшееся таким бейтом, стихи:

Поскольку я состарился, меня порадуют,
Если мне дадут документ и освободят [от должности],

и при посредничестве почившего Михраб-хана Чагани, который был в числе старых доверенных слуг того падишаха и давним знакомым моего почившего покровителя, представил на решение [Надира], прося об отставке с той должности. [Надир-шах] призвал его к себе в опочивальню и приказал: “Поезжай с нами. Через несколько привалов, когда доставят твои счета, я отпущу тебя”. Полагаясь на обещание, тот ныне усопший вместе с моим дядей мирзой Мухаммедом Бакиром, Алмас-мамлуком и еще двумя прислужниками, не собравшись [как следует] в дорогу и без дорожного снаряжения, так как предполагал, что проедет не более одной-двух стоянок, ехал до [самого] Балха. Фард:

Как свечу, сожгло меня, Аршада, твое обещание: “Завтра”,
Жизнь прошла, и как бы не стал последним завтрашний вечер. [61]

А так как уже давно его терзала хандра и телесные силы его были на исходе, то во время езды верхом его стали донимать острые боли в сердце, и он скончался в местности, носящей название Ходжа-дубигах, что в окрестностях Балха 116.

[Между] вечностью и жизнью нет постоянной дружбы,
Так как мир сей не имеет ни прочности, ни устойчивости *.

Согласно его завещанию его там же и похоронили. Фард:

До твоего квартала не долетит и пригоршня моего праха,
Хотя я теребил подол зефира, [умоляя об этом], —
да простит его Аллах и да озарит его могилу.

Да не останется тайной, что помимо дней, когда он поневоле был вынужден заниматься упоминавшимися хлопотами и делами, тот покойный не ступил со стези предков, не согрешил [поступлением на] государственную службу, не покинул родину, не оставил могилы и дома [предков], не испытал всех этих тягот, связанных с лишениями и невзгодами. Всесвятой Аллах, проявляя справедливость в отношении современников, поступавших так же, оберегал /л. 37а/ и защищал их от других сотоварищей, приводя в качестве ясного и понятного примера. Помощью, направленной ко благу, наставлением на истинный путь он окажет милость.

От почившего моего покровителя мирзы Абу-л-Фатха осталось три прямых отпрыска, которых он назвал мирза Мухаммад Риза, мирза Мухаммад Бакир и мирза Мухаммад Казим. Мать покойного моего дяди мирзы Мухаммада Ризы и моего властелина — отца мирзы Мухаммада Казима является молочной сестрой покойного мирзы Мухаммада Али мунши, происходившего из именитых и благородных людей этого края. Он заведовал канцелярией столицы Герат. Ему принадлежали дома и добротные подворья около пятничной мечети столицы Герат. В дни сумятицы в этих местах и захвата власти Асадулла-ханом большинство известных людей из этого рода было перебито, а почивший мирза Мухаммад Али и его сыновья мирза Мухаммад Хасан и мирза Мухаммад Хусайн оставили свою матушку в доме Абу-л-Фатха, который доводился ему зятем, а сами направились в Астрабад 117. Фард:

Как печально, что в этом саду не растет
Ни один тюльпан, на сердце которого не было бы шрама.

Там они также пользовались почетом и уважением. Например, покойный мирза Мухаммад Хусайн, сын мирзы Мухаммада Али, был отличен при особе его высочества купола великодушия Мухаммада Хасан-хана Каджара саном везира 118. Вместе с тем ханом-благодетелем они приняли мученическую смерть за веру.

[Даже] если ты в величии своем ступишь ногой на небо,
[И] то в конце концов тебе найдется место под землей *. [62]

[Мухаммад Хусайн] построил в Городе верующих Астрабаде в квартале, известном как Сабз-и Машхад 119, и на улице Сухта-чинар очень красивые высокие дома. Между ним и моим покойным отцом-властелином шла оживленная переписка. Из ее числа в этих “Памятных записках” приведены как образец копии двух посланий.

Комментарии

1. Графическое изображение буквы каф — ***; буквы нун — ***. Традиционное сравнение первой с хлыстом или в более абстрактном смысле — со стимулом творческой мысли, ср. л. 52а, текст и перевод. Считалось, что буква нун символизирует итог размышлений, обобщение.

2. По космогоническим представлениям мусульман, четыре первоэлемента — это земля, вода, огонь и воздух.

3. Это благопожелание повторено дважды — по-персидски и по-арабски. Текст последней строки частично попорчен, поэтому в предложенном переводе возможны уточнения.

4. Ибрахим-хан Гурийани, т. е. из Гурийана — укрепленного селения примерно в 60 км к западу от Герата на древнем караванном пути в Мешхед. По словам нашего автора, Ибрахйм-хан принадлежал к афганскому племени гури. Близкий к афганской кочевой знати Ибрахим-хан преуспевал в период феодальных усобиц в районе Герата на рубеже XVIII—XIX вв. Немалая доля его материального благосостояния шла за счет владетелей Барнабада — в этом причина особенной ненависти нашего автора к Ибрахим-хану, Упоминая его имя, Мухаммед Риза не упускает случая снабдить его нелестными и просто бранными эпитетами.

5. Буквы арабского алфавита имеют числовые значения. Слова адине ва нoh-[u] рамазан — “пятница 9 рамазана” дают в сумме 1222. Следующие одно-два слова в рукописи стерты, а затем стоит выражение *** — “давние времена”. Возможно, к числовому значению этого выражения (= 165) автор подбирал одно-два слова для составления другой хронограммы — числа 1222. Найденный вариант его не удовлетворил, и он стер часть хронограммы, предполагая составить ее из других слов, но так и не осуществил свое намерение.

6. Т. е. на Ибрахима.

7. Гурганиды — потомки Тимура, имевшего почетное прозвание Гурган. В исторической литературе обычно именуются Тимуридами. Время их правления в Хорасане 1405—1507 гг. Сефевиды — династия шахов, правивших в Иране с 1502 по 1722 г. (в Герате с 1510 по 1716).

8. Коран 4913 (вместо слова *** правильно ***).

9. О возможности принадлежности рода автора к хаксарам см. Предисловие, с. 16.

10. Коран 23103 (вместо слова *** правильно ***).

11. Перефразировка коранических стихов (ср. Коран 3930-36,62).

12. Салман Фариси — сподвижник пророка Мухаммеда, происходил из крестьянской семьи родом из-под Исфахана. Подробнее: EI. Т. 4, с. 116— 117. Абу Лахаб — букв, “отец геенны огненной” — прозвище Абд ал-Узза б. Абд ал-Муталиба — идейного противника Мухаммада, выступавшего против его вероучения. Упомянут в Коране 1111-4. См. EI. Т. 1, с. 97-98.

13. В этом и аналогичных случаях нами опущены арабские стихи и выражения, переведенные нашим автором в последующих строках на персидский язык.

14. Ср.: “Счастливые берут примеры с деяний и трудов своих предшественников раньше, чем их поступки приводятся в пример их потомкам”. Гулистан, гл. VIII, с. 211.

15. Коран 9121.

16. Перефразировка коранических стихов (ср. Коран 9121, 11117, 1290).

17. Происхождение этого житейского назидания мусульманская традиция приписывает пророку Мухаммеду.

18. В представлении образованного мусульманина Аристотель — мудрый наставник и советник Александра Македонского. Помимо легендарного представления об Аристотеле как о личности, на Ближнем Востоке еще до возникновения ислама были известны его ученые трактаты, переведенные на среднеперсидский и сирийский языки, см. EI. Т. 1, с. 432—434.

19. Букв, “не излучает никакого света”.

20. Одним из пяти основных символов веры, согласно исламу, был хадж — поклонение мусульманским святыням Мекки и Медины. Совершивший паломничество получал почетное прозвание хаджи. Ср. примеч. 74.

21. К названиям некоторых городов в персоязычной традиции прилагались постоянные эпитеты (см., например, у нашего автора — Высокочтимая Мекка, л. За; Обитель радости Фарах, л. 76б, 90а; Город верующих Астрабад, л. 37а; Обитель благочестия Йезд, л. 7а, и т. п.). Этими эпитетами авторы нередко заменяли подлинные географические наименования, ср., например, нашу рукопись л. З6а, 42а, 47б, 64б, где вместо названия Мешхед употреблено выражение “Святая земля”.

22. Описание барнабадского кладбища см.: Ма'ил Xарави, с. 3—5.

23. Салм и Тур — персонажи поэмы Фирдоуси Шах-наме.

24. Тимуридские султаны. Абу Са'ид правил в Герате и Мавераннахре в 1457—1468-69 гг.; Хусайн Байкара правил в Герате в 1469—1506 гг.

25. О жанре стихотворных хронограмм см.: Бертельс. Навои и Джами, с. 40. Здесь хронограмма составляет сумму 972; у Барнабади цифрами написано 973. В свете сказанного нашим автором, что им были утрачены списки хронограмм и он записывает их, полагаясь на память (л. 5а), ясно, что некоторые из них могут оказаться неточными. Не исключены также ошибки в счете. Текст хронограммы без указания даты, из нее выведенной, приведен Ма'илом Харави (с. 3). Там же рассказ о впечатлениях, вынесенных Ма'илом Харави от посещения этих бань.

26. К этому слову на полях рукописи по ошибке вторично приписана та же хронограмма, что и на последней строке л. 3б; цифрами снова написано 973 вместо 972.

27. О Вахид ад-дине Мухаммеде см. Предисловие, с. 16. Зайн ад-дин Тайабади, точнее, Зайн ад-дин Абу Бакр Тайабади упомянут среди знаменитых гератцев, похороненных в этом городе до середины XV в., см.: Максад ал-икбал (КИНА № 4202 шифр А 226), л. 5а. Нисба Тайабади встречается в сочинении Зайн ад-дина Васифи. Исследователем творчества этого поэта упомянут некий Махмуд Тайабади, состоявший при Абдаррахмане Джами. Болдырев. Зайн ад-дин Васифи, с. 105 и примеч. 175. Зайн ад-дин Тайабади и Махмуд Тайабади жили почти в одно время.

28. О мечети ср. Ма'ил Xарави, с. 3.

29. Стихи и фразы, приписанные на полях рукописи, отмечены нами в начале и конце звездочками. Хронограмма здесь составляет сумму 974; у нашего автора цифрами написано 975.

30. Как мера земельной площади джариб был различным в зависимости от местности и конкретного исторического периода. В XVI в. Герат входил в состав государства Сефевидов, где джариб исчислялся округленно в 1 га (Xинц. Мусульманские меры, с. 73). В то же время данные нашего источника говорят о близости форм феодальных отношений Герата и Бухары. Исследователи считают бухарский джариб равным около 3 га (Давидович. Материалы по метрологии, с. 129).

31. Мазар — гробница почитаемого святого; здесь — гробница Вахид ад-дина Мухаммеда, возможно, духовного наставника основателя рода Барнабади. .Мы не располагаем сведениями о широком распространении культа поклонения этой гробнице, хотя она находилась на древних путях из Герата в Мешхед. Вакфами именовались имущества, завещанные в пользу благотворительных учреждений, в том числе мазаров. В данном случае мы имеем одну из форм вакфа — личный вакф, специально учрежденный для содержания фамилии Барнабади. Обязанности распорядителя этого вакфа (мутавалли) передавались по наследству старшему в роде, ср. Петрушевскии. Земледелие, с. 247—248.

32. “Периодом смут” наш автор называет восстание афганского племени абдали в районе Герата и поход их на Исфахан —1716—1732 гг., см.: Арунова. Гератское восстание.

33. = 974; Мухаммед Барнабади цифрами пишет 975.

34. Ма'ил Харави считает, что жизнь в Барнабаде невозможна без ирригации (с. 2). Там же помещена фотография этого канала.

35. Хронограмма составляет сумму 1020; Барнабади цифрами пишет 970. Очевидно, в тексте хронограммы допущена ошибка. Ср. выше, примеч. 26. Ма'ил Харави цитирует хронограмму, но подсчетов он, видимо, не производил.

36. Исма'ил правил в 1502—1524 гг., Тахмасп — в 1524-1576 гг.

37. Русский востоковед Н. Ханыков в 1859 г. писал, что в районе Герата можно было купить в подлинниках либо в копиях “большое количество самых интересных актов Тимуридской и Сефевидской эпохи”. Это свидетельство косвенным образом подтверждает сведения нашего автора о том, что старая землевладельческая знать этого района не имела возможности распоряжаться этими грамотами, см.: Ханыков. Отчет, с. 50.

38. Особый каллиграфический почерк, которым писались правительственные распоряжения.

39. Мухаммад б. шах Тахмасп (1576—1587 гг. правления). Наш автор, приводя копию грамоты, датированную 1580 г., никак не объясняет видимого противоречия между заглавной строкой грамоты, где Мухаммад б. шах Тахмасп назван царевичем, и ее датировкой, каковая приходилась на годы правления этого шаха. Здесь возможны два объяснения: либо заглавие придумано нашим автором, помнившим о существовании грамот, выданных его предкам в период правления Мухаммеда в Герате в качестве наследного принца, и не заметившим расхождения датировки с заголовком; либо грамота была механически переписана с другой аналогичной, но более ранней по времени, причем писец, опять-таки не обратив внимания на указанное противоречие, проставил на ней новую дату — дату выдачи. Ср. ниже, примеч. 52.

40. Здесь в тексте по ошибке написано Тахир Мухаммад.

41. Один данг — одна шестая часть недвижимого имущества.

42. Пять из этих наименований встречается у Хафиз-и Абру в разделе “Вилайет Фушенджа”: Мискаран (в форме Маскаван, причем графическое изображение букв * и * очень близко); Рузанг (в форме Руджанак); Дехран, Джанган и Рудж. См.: Хафиз-и Абру, с. 42.

43. Арбаб — букв, “господин”, точнее, землевладелец; кедхуда — термин, обозначавший в средние века государя, владетеля. В дальнейшем значение термина сузилось. Здесь оно употреблено в смысле “деревенский староста”.

44. Векил - букв. “уполномоченный” — термин, которым обозначались государственные чиновники разных масштабов. В нашем сочинении, например, упомянут Наджм Второй — векил Исмаил-шаха (л. 43б). В этом случае имеется в виду должность, которая давала этому лицу в начале XVI в. всю полноту власти в государстве в отсутствие шаха. С другой стороны, отец нашего автора купил в 1767 г. для него, тогда беспутного 17-летнего юнца, должность векила гурийанского вилайета, чтобы приставить к какому-то делу. В этом случае имеется в виду незначительная должность участкового надзирателя за сбором налогов. Для уточнения значений этого термина наш автор иногда употребляет пояснительные выражения: векил ад-дауле — уполномоченный государства, т. е. наместник (л. 73а), либо просто векил (л. 64а). Векил — не единственный случай многозначного употребления административного термина, ср., например, комментарий О. Ф. Акимушкина к термину даруга (Шах-Махмуд Чурас. Хроника, с. 293, примеч. 182).

45. Амил — букв. “действующий”. Как термин имеет весьма широкий диапазон, обозначающий лиц гражданской администрации от наместника, правителя области, до рядового агента. Здесь, очевидно, в значении “сборщик налогов”.

46. Манн как единица веса в различных районах сефевидского Ирана колебался в пределах от трех до шести кг (Xинц. Мусульманские меры, с. 30). Очевидно, в тексте грамоты имеются в виду именно такого рода манны, а не среднеазиатские, превышавшие 100 кг (Давидович. Материалы по метрологии, с. 85—94).

47. Хронограмма составляет сумму 914, а не 915, как указывает наш автор. Хронограмма приведена Ма'илом Харави (с. 5); ошибка в подсчете им не отмечена.

48. Хронограмма составляет сумму 990. Цитируется Ма'илом Харави (с. 5).

49. Хронограмма составляет сумму 941. См.: Ма'ил Харави, с. 6.

50. Цифровое выражение хронограммы 987. См.: Ма'ил Харави, с. 6.

51. Это историческое сочинение Искандар-бека Мунши посвящено шаху Аббасу I (1587—1629), поэтому его чаще называют Тарих-и 'алам-ара-йи Аббаси. Описание упомянутых событий см. по рукописи ЛО ИВАН, шифр С 444 (т. 1, л. 145а — 148а).

52. Явная неувязка лиц и событий: если речь идет о начальном периоде борьбы Аббаса за власть — 1581 г., то явиться к нему мог не Али Акбар, которому было тогда едва два года, а его дед Мухаммад Тахир. Если же автор твердо помнил о свидании именно Али Акбара с Аббасом, то оно могло состояться в аналогичной ситуации в 1597 г. во время похода Аббаса в район Герата против кочевников. Ср. выше, примеч. 39.

53. Заудж — букв. “пара” — единица измерения посевных площадей, т. е. сколько пара волов могла обработать за сезон. По подсчетам П. П. Иванова,— 8—9 га (Хозяйство джуйбарских шейхов, с. 10 и 52). Такие же цифры приводит Е. А. Давидович (Материалы по метрологии, с. 123). Об институте сойургала (это слово мы переводим словом “лен”) см.: Петрушевский. Земледелие, с. 272—274.

54. Хронограмма составляет сумму 987.

55. Числовое значение этого выражения — 987.

56. Кладбище Баки' ал-Гаркад — старейшее в Медине, о нем см. EI. Т. 1, с. 957—959; хронограмма составляет 1084, цитируется Ма илом Харави (с. 6).

57. О поэме Абр-и гаухарбар см.: Ма'ил Xарави, с. 71—77.

58. Прежний шах Аббас, т. е. шах Аббас I, 1587—1629 гг. правления; шах Сафи — 1629—1642 гг.; шах Сулайман — 1666—1694 гг. Наш автор не упоминает правившего с 1642 по 1666 г. шаха Аббаса II.

59. О переписке Аршада с хорасанским беглербеком см.: Ма'ил Xарави, с. 10—12.

60. О стихотворцах — современниках Аршада см.: Ма'ил Харави, с. 30; ср. Рипка. История литературы, с. 284.

61. Асаф б. Барахийа — легендарный везир царя Соломона. В представлении мусульман — эталон мудрого советчика, см. EI. Т. 1, с. 476. Сулайман — библейский царь Соломон. В мусульманской традиции — мудрый, справедливый правитель всемирной державы, проницательный человек глубоких знаний и обширного кругозора, способный найти выход из любого положения. Его имя неоднократно упоминается в Коране. В легендах и сказках отмечается знание им языка птиц и животных, а также искусство волшебника, см. EI. Т. 4, с. 519—521.

62. Обитель с двумя дверями — входом и выходом — это жизнь человеческая.

63. Этот стихотворный отрывок, принадлежащий перу Мухаммеда Аршада, приведен Ma'илом Харави (с. 14). В нашей рукописи на л. 8—21 Мухаммадом Ризой Барнабади переписаны из дивана Мухаммеда Аршада касыды в восхваление пророка Мухаммеда, Аби б. Абу Талиба, Аби б. Мусы ар-Ризы, шаха Сафи, несколько образцов его писем. Диван стихотворений Мухаммада Аршада в настоящее время хранится в Герате у одного из потомков. Ма'ил Харави видел эту рукопись (см. с. 46). Литературное наследие Мухаммада Аршада не входит в задачу настоящей публикации. Оно заслуживает самостоятельного изучения литературоведов. В этом отношении следует приветствовать начинание Ма'ила Харави, издавшего большое число выписок из его дивана (см. с. 6—41, 42—45, 71—77). При переводе Тазкире Мухаммеда Ризы Барнабади стихотворения его предка нами опущены.

64. Касыды — оды, газели — лирические стихотворения, мукаттаат, или кыт'а,— поэтические отрывки, руба'и — четверостишия, масневи — стихотворение, рифмованное по полустишиям. В трактате по поэтике Вахида Табризи техника исполнения этих видов стихотворений раскрыта следующим образом: “Знай, что стих бывает трех видов: касыда, месневи и мусаммат. Касыда — это такая [форма], в которой пишут несколько бейтов с единой рифмой, причем муфрад, руба'и, газель, кыт'а относятся к этой [форме]. Месневи — это такая [форма], в каждом бейте которой пишутся две рифмы. Мусаммат — это такая [форма], в которой один бейт составляют из четырех частей и в трех из них ставят одну и ту же рифму, а в четвертой части ставят основную рифму, на которой основано стихотворение” (Вахид Табризи. Джам'-и мухтасар, с. 37). При этом нужно иметь в виду, что единицей стиха — поэтической строкой в персидском стихосложении считалось двустишие — бейт (наш автор употребляет слово фард, то же муфрад), а не полустишие — мисра'.

65. Суждение о распространенности глазных болезней в районе Герата см.: Реггin. L'Afghanistan, с. 41.

66. Мухаммед Риза по ошибке отнес эту хроногремму ко времени рождения Мухаммеда Аршада. Этому противоречит и сумма числовых значений букв хронограммы, равная 1027/1617-18 (вместо 1025, как пишет наш автор), и его собственные слова о том, что такая хронограмма была сочинена на день рождения брата Мухаммеда Аршада — Мухаммеда Тахира (см. л. 23б).

67. Числовое значение выражения составляет 1104; быть может, здесь графическая ошибка — нужно читать вместо слова ***, либо вместо слове ***. В этом случае хронограмме составит искомое число 1114. Эта же хронограмма приведена Ма'илом Харави (с. 41) в форме ***, что дает число 1298. Столь очевидная ошибка указывает на то, что Ма'ил Харави не подсчитывал хронограммы. Фотографию склепа Мухаммеде Аршеда см.: Ма'ил Xарави, с. 44.

68. Элегия на смерть Мухаммеда Аршада нами не переводится. Ср. элегию, сочиненную нашим автором Мухаммедом Барнабади на смерть его отца, лл. 60б — 62а, текст и перевод.

69. Коусар — название райского источника.

70. Хронограмма дает год 1082/1671-72. Цитируется Ма'илом Харави (с. 45).

71. Цифровое выражение хронограммы — 1027, ср. выше, примеч. 66.

72. Селение Шабаш на пути Герат — Мешхед упомянуто в книге Ф. Бакулина (Заметка о путях на Восток, с. 93) в форме Шабеш.

73. Хронограмме составляет число 1030.

74. Свидетельствование, пост, хадж, намаз — четыре из пяти основных символов веры мусульманина, ср. выше, примеч. 20.

75. Хронограмме составляет число 1085. Приведено Ма'илом Харави (с. 46) без указания на несоответствие тексте хронограммы ее числовому выражению.

76. Одна строка после этих слов оставлене незаполненной, возможно, для того, чтобы выделить имя Абу-л-Фатха киноварью.

77. Здесь по ошибке переписчика пропущено одно слово, обозначающее положение луны.

78. Хронограмма составляет число 1032. Ср. примеч. 71. Разница в счете получается благодаря употреблению глагола в разных формах: *** = 802, *** = 807.

79. Ризван — имя ангела, привратника рая.

80. Числовое значение этого выражения — 1104.

81. Коран 5558.

82. Мухаммасы — пятистрочные строфы с одинаковой рифмой; масневи — см. примеч. 64, мукаттааты — мелкие стихотворения, стихотворные отрывки. Возможно также понимание этого слова как формы множественного числа от *** — букв, “разрезанный на куски” — стихотворение, в строках которого подобраны буквы, графически не связанные между собой. Мустазад — стихотворение, в котором к каждому бейту добавлена особая строка, имеющая самостоятельную рифму. В этом пассаже содержатся намеки и труднопереводимая игра слов: четырежды высокодостойные четверостишия, пятистопные стихи посвящены пяти святым; масневи (букв, “двойной”) достойны двух глаз пророка; мукаттааты (отдельные стихи) посвящены каждому имаму в отдельности; самостоятельная рифма мустазадов, придающая особенность этой форме стихотворений, намекает на особенности деяний сподвижников пророка; высказывания законоведов заслуживают панегириков; свойства мудрецов — воспевания в лирических стихотворениях.

83. Муамма — стихотворная загадка; словом “шарады” мы переводим слово лугз, о котором в трактатах по стихосложению говорится: “Эта фигура — то же самое, что му'амма, кроме того, что в ней говорят путем вопросов, и персы эту [фигуру] называют чистан” (Вахид Табризи. Джам'-и мухтасар, с. 128, примеч. 187).

84. Мусаддас — стихотворение шестистопного метра; тарджи'банд — стихотворение с рефреном их двух рифмующихся полустиший; айат — стих Корана.

85. Коран 2151.

86. Коран 2314.

87. Букв. “обладатели барабана и знамени”.

88. Фараздак Йамини — современник Хакани (род. между 1120 и 1122 г., ум. в 1198/99 г.) — один из наиболее уважаемых поэтов и.великих ученых. О его жизни почти ничего не известно. Таки Аухади в своем Тазкире приводит его стихи, см.: Риза-Кули-хан. Маджма' ал-фусаха. Т. 1, с. 380— 381. Фирдоуси (934—1020-21). О Камале Худжанди см.: Хусайн Табризи. Раузат ал-джинан. Ч. 1,

89. Птица Анка — сказочная птица феникс, обитающая на краю земли на горе Каф.

90. См. выше, примеч. 58.

91. Библейский царь Нимруд по мусульманской традиции символизирует тирана, поднявшего меч на самого господа бога. Подробнее см. EI. Т. 3, с. 842—844. Племя Самуда вошло в поговорку своей многочисленностью.

92. Селение Шаде в числе принадлежащих вилайету Фушенджэ упомянуто: Хафиз-и Абру (с. 42).

93. Коран 5610_11

94. О термине даруга см. комментарии О. Ф. Акимушкина к его изданию: Шах-Махмуд Чурас. Хроника, с. 293, примеч. 182.

95. Таваф — ритуал хождения вокруг храма Ка'бы, называемого нашим автором домом Аллаха.

96. Чахарбаг — термин, не имеющий пока четкого определения в научной литературе. Сводку суждений по этому вопросу см.: Чехов ч. Самаркандские документы, с. 393, примеч. 117. В нашем памятнике значение его, очевидно, близко к тому, которое П. П. Иванов сформулировал как “барская усадьба, располагающаяся среди окружающего ее поместья” (Иванов. Хозяйство джуйбарских шейхов, с. 35). В данном конкретном случае, по-видимому, предполагается уединенный флигель с примыкающим к нему наделом, с которого мог прокормиться удалившийся на покой патриарх рода со своей женой и челядью.

97. По мусульманской традиции, библейский Моисей считается предтечей Мухаммада. Он неоднократно упоминается в Коране. Среди прочих его достоинств особо подчеркивается владение волшебными чарами, в частности, Моисей мог положить руку в огонь и не обжечься, см. Е1. Т. 3, с. 738—739.

98. См. выше, примеч. 42.

99. Фард — в значении “половина зауджа”, ср. выше, примеч. 53.

100. Стихи Абу Талиба нами опущены. Образцы его творчества см.: Ма'ил Харави, с. 48—51.

101. Об Асадулла-хане Абдали см. также: М. Р. Арунова. Гератское восстание, с. 156—157.

102. В тексте по ошибке: своего деда.

103. См.: Ма'ил Xарави, с. 47.

104. Хронограмма составляет число 1051. Хронограмма, приведенная Ма'илом Харави (с. 46), содержит ошибку в написании глагола: нужно *** вместо *** . В приведенном Харави варианте сумма составляет 1071.

105. Хронограмма составляет число 1130, приведена Ма'илом Харави (с. 47).

106. Хронограмма составляет число 1129.

107. Хронограмма составляет число 1183.

108. Числовое значение этого выражения — 1190.

109. Коран 1437.

110. Год в тексте пропущен.

111. Хронограмма составляет число 1212.

112. Коран 2734

113. Надир-шах Афшар, 1736—1747 гг. правления. Будущий Надир-шах в первый раз овладел Гератом в 1729 г. в качестве командующего иранскими войсками. После ухода войск в Герате была восстановлена власть афганцев абдали, и Надиру пришлось в 1732 г. вторично брать город.

114. Селение Сабул упомянуто Хафиз-и Абру среди причисляемых к вилайету Фушенджа (Xафиз- и Абру, с. 42).

115. В числе подвластных Герату местностей при перечислении селений *** Хафиз-и Абру называет на первом месте Кух-дастан (Хафиз-и Абру, с. 24). Третье появление Надир-шаха в Герате относится к июню 1740 г., после индийской кампании (Lоkhart. Nadir Shah, с. 186—187). Очевидно, Абу-л-Фатх исполнял обязанности везира Бадгиса с 1732 по 1740 г.

116. Надир-шах двигался к Балху по дороге через Маручак — Андхой. Путь занял, видимо, около месяца (ср. Lоkhагt. Nadir Shah, с. 186 —187). Смерть Абу-л-Фатха следует датировать концом июля 1740 г.

117. В 20—30-х годах XVIII в. Астрабад был центром туркменского племени каджаров, уже тогда игравшего значительную роль в истории Ирана. В конце того же века Ага Мухаммед Каджар был провозглашен шахом Ирана (1779—1797).

118. Мухаммад Хасан-хан Каджар в 1750—1770 гг. правил в Мазандеране в качестве главы племени.

119. Махалла-йи Сабз-и Машхад — район, примыкавший к северным воротам Астрабада. Ворота тоже назывались Сабз-и Машхад. см.: Rabinо. Mazandaran and Astarabad, с. 72 — 73. Там же топографическое описание всего города Астрабада (с. 71—77).

Текст воспроизведен по изданиям: Мухаммад Риза Барнабади. Тазкире. М. Наука. 1984

<<Вернуться назад

Главная страница  | Обратная связь
COPYRIGHT © 2008-2017  All Rights Reserved.